Тиэль: изгнанная и невыносимая

начало романа

  Юлия Фирсанова

  Тиэль: изгнанная и невыносимая

  Посвящается моим маленьким феям Э. и Е.

  Глава 1. Визит нужды и дары судьбы

  - Тиэль?! - нет ответа. Снова ворчливое: - Тиэль! - и снова вместо отклика тишина.

  - Вот ведь напасть, если в оранжерее затворилась, хоть весь Мир Семи Богов к Илту в Последний Предел отправится, ей плевать! - проворчало привидение со смесью удивления, недовольства и толикой восхищения. Перестав завывать под дверью, призрак исчез, решительно отправившись иным путем.

  Белые звездочки эльдрины мягко сияли, ловя щедрые лучи, излучаемые солнцешарами. Ковер бесценной травки в домашней оранжерее был невелик, не чета роскошным полянам в Дивнолесье. Так, не ковер, коврик. Или даже дорожка - всего лишь от двери до стены, чтобы пройтись босиком не по мертвой стылости каменного пола, а по мягкой живой подушке.

  Узнай городские лекари и маги Примта, сколько здесь в особняке звездчатки, как по-простецки именовали эльдрину люди, и для чего эльфийка ее растит, точно жизни бы не дали. Деньги - пыль, пусть звонкая и нужная для покупок, но Тиэль пока не опустилась до того, чтобы губить растения ради наживы. Пусть и изгнанница! Втрое по весу в золоте сведущие травники заплатят и за опавшие лепестки.

  Девушка предпочитала молчать о богатствах своей оранжереи, кропотливо выращенной из крохотных семечек, корешков, листиков - всего, что удалось прихватить уходящей прочь из родного дома, спрятав в складках одежды, карманах, в подкладке плаща. Как оказалось впоследствии, не так уж и мало припряталось.

   Оставив лейку, Тиэль присела на скамеечку под разросшимся кустом лаурника, укрытого пышным золотым цветом. Рука машинально скользнула влево и погладила нежный серебристо-золотой лист юного мэллорна. Малыш в кадке развернулся к подруге и коснулся эльфийки в ответ. Теплая волна силы пробежала по телу девушки. Сразу отступила усталость и захотелось чего-нибудь пожевать. Например, разогреть на кухне вчерашнее рагу из кролика.

  - Гхм, - откашлялись где-то в углу, следом из пола, просачиваясь меж цветочным ковром эльдрины, выглянула прозрачная голова косматого бородача с выпученными глазами. - Там к тебе пришли. На крыльце парочка голубков мнется.

  - И что? - равнодушно фыркнула эльфийка.

  - Уйдут, без денег останешься, - напомнил призрак.- У тебя в шкатулке всего три монеты. Еду на что покупать будешь? Иль цветник свой под корень оборвешь?

  - Найду какой-нибудь твой клад, - оскалила зубки в совсем не милой улыбке собеседница.

  - Но-но, мои заначки не трогай, у нас договор! - встревожился призрак, полностью возносясь над полом оранжереи.

  -Договор-договор, не пугайся, - махнула рукой девушка, легко вскочила на ноги и выбежала из оранжереи в коридор.

  Входная дверь распахнулась перед носом людей, нерешительно переглядывающихся на высоком крылечке. То ли парочка молодых людей набирались храбрости, чтобы позвонить в колокольчик, то ли вообще никак не могла решить, а нужно ли им входить и входить именно сюда. Темноглазый крепко сбитый, уже сейчас балансирующий на грани определения 'полный', шатен и хрупкая голубоглазая блондиночка уставились на хозяйку дома не то со страхом, не то с мольбой.

  Эльфийская дева - золото кос и зелень глаз в комплекте прилагаются, а что несколько худощава на вид, иль вовсе тоща, так не каплун к празднику, - притопнула босой ножкой и объявила:

  - Лейдин, лейдас, светлого дня. Если на консультацию - проходите, только ноги о коврик вытрите. Если что продавать пришли - ступайте прочь. Если решили на крылечке постоять и насладиться видом архитектурного шедевра, то с вас пять медяков.

  - Ой, эм... милости богов? Мы на консультацию, - смущенно, будто признавался в каком-то противоестественном пристрастии, пробормотал юноша и покраснел.

  Эльфийка посторонилась и сделала рукой приглашающий жест, пальчики ее ножек зашарили у порога, влезая в мягкие туфельки - одну из нескольких пар вечно разбросанных и столь же вечно забываемых хозяйкой по всему дому.

  Молоденькая спутница сделала короткий вежливый поклон-приседание и просочилась в коридор первой. Тщательно отерла ботиночки о моховый коврик, с аппетитным причмокиванием вобравший в себя городскую пыль. Глазки девы блестели от возбуждения и опаски, кудряшки на головке, прикрытые шляпкой, чуть ли не вставали дыбом от любопытства. Не выдержав мук молчания и пытки неудовлетворенным любопытством, визитерша выпалила:

  - Правда, это был прежде особняк проклятого графа Адриса?

  - Правда, - провожая гостей в приемную залу, из которой давно уже было убрано все лишнее и мешающее убираться после особо грязных посетителей в сезон непогод.

  - Убил себя, жену, ее любовника, - с восторженным ужасом продолжила перечислять гостья, прижимая пальчики к груди и озираясь по сторонам. Словно опасалась или даже надеялась увидеть того самого графа или место, где случилась трагедия.

  - Неправда, - меланхолично поправила Тиэль. - Сначала двух любовников жены. Застал их с нею на ложе. Следом жену, а уж потом сам к богам отправился. Нет-нет, не принял смерть из собственных рук, у одного любовника имелся перстень с отравленной иглой. Единственная царапина стала для мстителя роковой.

  - И он не нашел покоя, - все так же восторженно ужасаясь продолжила девица.

  Кавалер приотстал виновато вздыхая, но не делая попыток приструнить свою спутницу. Наоборот, поглядывал на нее с тем умиленным любованием, каковое свойственно всем влюбленным в острой стадии заболевания.

продолжение от 17-11-2017

  Тролль содрогнулся всем телом, душевность Проклятого Графа и очень чуткой эльфийки явно произвели на гостя неизгладимое впечатление. А тут еще рука с каждой секундой, казалось, ныла, горела в незримом пламени и мерзла в призрачном льду все сильнее. Незваный визитер попытался скрыть болезненную гримасу.

  - Руку могу вылечить, но силу возьму из твоего амулета против зачатия. Все равно от паршивого плетения на семь раз две осечки дает, - просветила жертву эльфийка.

  - Прошу, лейдин, - склонил голову бугай, эдак с нехорошей задумчивостью покосившись на подлый амулет, и многообещающе сверкнул серо-зелеными камешками глаз. Наверное, планировал нанести визит мастеру, выдающему на гора столь замечательные предметы.

  Тролль доверчиво, а что уж рыпаться коль попался, мушкой в смолу, протянул целительнице пострадавшую конечность. Та положила пальцы левой руки на больную лапу, правую поднесла к болтающемуся на медной цепочке волчьему клыку, украшавшему затянутый в жилетку торс тролля. Нахмурила пшеничные брови и резко выдохнула, вгоняя в целительное плетение заимствованную силу. Клык осыпался крошевом, пациент заорал благим матом и совсем не благим тоже. Впрочем, смолк почти сразу. Кожа на пострадавшей руке на глазах меняла оттенок, становясь схожей цветом со здоровой.

  - Обезболивать нельзя, - запоздало предупредила Тиэль и кивком головы велела жертве следовать за собой в зал для приема посетителей. Из сумочки на поясе она на ходу извлекла баночку и перебросила ее назад. - Там остатки мази, выскреби и намажь руку.

  - Опять больно будет? - опасливо уточнил тот, ловким движением цапнув баночку на подлете. К боли обычной - следствию кулачного боя или ран - тролль был привычен, но вот такая боль неизвестно откуда и почему его пугала.

  - Нет, мазь регенерацию тканей завершит.

  - Дорогая небось штука?

  - Очень, тут как раз на два золотых, - равнодушно проронила эльфийка и возобновила допрос, как советовал призрак. - Итак, зачем пришел? Или говори правду, или убирайся. Где выход, знаешь.

  Тролль присел на самый крепкий и широкий стул в комнате. Предмет мебели хрустнул, крякнул, но вес посетителя выдержал. Гость принялся добросовестно размазывать целебную мазь по пострадавшей конечности. Он орудовал весьма ловко толстыми пальцами и мрачно излагал суть проблемы:

  - Я Торк, правая длань Взирающего. Взирающий болен, на место его сынок вскарабкался. Сопляк! Держать народ не умеет, амбиций море. Не сегодня-завтра прирежут его, а там и Ксара в путь последний отправят. А я ему должен.

  - И решил натравить меня на молокососа? - недобро прищурилась Тиэль.

  - Ничего не решил, придурок велел за данью идти, чтоб силу показать, вот я и вызвался. Сам не знаю почему. А тут вывеска эта над дверью красивая: 'Дам совет, решу проблему. Дорого'. Меня как по голове стукнуло той самой вывеской, дальше будто не я делал, а мною...

  - Шаманы в роду были? - выстрелила вопросом эльфийка.

  - Дед - шаман, - растеряно отозвался бугай, не понимающий, куда клонит собеседница.

  - Пошли, а? - азартно шепнул на ухо девушке призрак. - Засиделись на месте. Навестим ублюдка, решившего, что в особняке Проклятого Графа ему будут платить дань. Заодно на больного глянем...

  Каким уж был Адрис при жизни, Тиэль доподлинно не знала и биографических подробностей у бесплотного хозяина дома не требовала, но сейчас мысленно усмехнулась. Получалось одно из двух: или граф по жизни был неисправимым авантюристом, или он всю жизнь держал все чувства, мысли и желания в узде, сорвавшись лишь в конце пути от супружеской измены, а теперь, перейдя грань, стремился взять в посмертии то, чего не хватало в бытии телесном.

  Ради тролля и местной преступной шушеры эльфийка не двинула бы и мизинцем, но к Адрису за год без малого успела немного привязаться. Да и помогал он растерявшейся девушке на первых порах. По-своему, в грубовато-пугательной манере, с подковыркой на издевке, шуточками пересыпанной, но помогал.

  - Хорошо, веди, лейдас, к своему недужному Взирающему, - решилась Тиэль, вспархивая из кресла.

  - Благодарю, лейдин, если сможешь... - начал было тролль с такой ярой надеждой, полыхнувшей в душе, что эльфийка поморщившись, резко вскинула руку ладонью вверх.

  - Я ничего не обещаю и ПОКА ничего делать не собираюсь, только смотреть.

  - Ксара три лучших столичных лекаря смотрели и наш целитель. Каждый свой недуг назвал, ни один лекарства, чтобы на ноги подняло, не дал, - мрачно рыкнул тролль, сжимая руки в пудовые кулаки.

  - Интересный случай? - оживилась Тиэль, предвкушая забаву. - Веди!

  Эльфийка переобулась в ботиночки, закуталась в неприметно-серый плащ с глубоким капюшоном. Тролль как пришел полуголым - короткие до колен штаны да жилет на голое тело, - так и вышел из особняка. Двигался в полушаге за спиной Тиэль и сопел котелком с разваривающейся кашей, забытой на огне.

  - Держись поближе ко мне, лейдин, - прогудел над головой спутницы Торк. - Я пока еще в силе, коль со мной, лапы тянуть поостерегутся...

  - Хорошо, - усмехнулась Тиэль, слушая негодующее бормотание Адриса о том, что лейдин не с каким-то деревом, у которого не иначе как чудом Инеаллы ноги отросли, а с ним, графом, и под его защитой, потому пусть тот плачет, у кого руки и силы жизненные лишние...

  Особняк Взирающего, как это ни странно, или совсем не странно, а вполне предсказуемо, оказался почти по соседству. Всего через три квартала, аккурат на негласном стыке Знатного Треугольника, как именовали часть города, где издавна предпочитали строиться и проживать особы благородного сословия или обладатели толстых кошелей, и Купеческой Петли. Там столь же традиционно отводились места под торговлю. Все заведения от захудалой лавки до большого магазина, да три городских рынка в придачу, тоже располагались в Петле.

продолжение от 20-11-2017

Торк провел Тиэль по скрипучей до невозможности, нарочно такое захочешь устроить - не получится, лестнице на второй этаж дома. Откуда-то слева доносились характерные звуки набирающего силу застолья. Пьяные выкрики, музыка, звон посуды, женский игривый визг, мужской хохот...

  Туда полетел Адрис, а эльфийка с троллем прошли налево в сторону самой последней двери, запертой снаружи на ключ. Он так и остался в скважине, как издевка над тем, кто подыхает внутри. Охраны не было. Тролль глухо рыкнул и отпер дверь, рывком распахнул ее, едва не снеся с петель. В нос ударил мерзкий запах нечистот. Понятное дело, коль забрали сиделку, Ксару не оставалось ничего иного, как ходить под себя и валяться в испражнениях.

  Тиэль откинула капюшон, мешающий осмотру больного, и подошла поближе к широкому жесткому ложу. Там простерся жилистый, почти столь же худой, как сама эльфийка, нагой мужчина с седыми, короткими, слипшимися в иглы от пота волосами. Ястребиный нос на осунувшемся лице казался кромкой лезвия. Жалкий комок одеяла, как еще одна издевка был сброшен на пол.

  Бывшего Взирающего разбил полный паралич, он не мог пошевелить и пальцем, даже нахмуриться и то не мог, лишь темно-зеленые глаза загнанного в ловушку зверя, готового отгрызть собственную лапу, лишь бы выбраться из капкана, еще жили на изможденном лице.

  - Милости богов, Взирающий, я привел лейдин Тиэль, целительницу из Проклятого особняка, чтоб осмотреть тебя, - неловко пробормотал Торк, тушуясь под взором недвижимого Ксара. Чуть согнулся, собравшись было поднять одеяло, вспомнил о грязи на кровати и оставил пока все, как есть. Не до стыда, да и нет стыда в осмотре целительницы.

  Эльфийка втянула носом воздух, не позволяя себе морщиться от смрада, на секунду-другую прикрыла глаза и проинформировала:

  - Твой друг здоров.

  В груди тролля начал зарождаться гневный рокот. Секунда-другая и, несмотря на весь страх перед эльфийкой, Торк обрушил бы на нее свой гнев. Тонкая ладошка с неожиданной силой хлопнула по груди великана, а пальчик укоризненно погрозил гневливцу.

  - Я говорю, он него не пахнет болезнью, значит, паралич - следствие магического воздействия. Какого именно, не скажу, не колдунья, таких тонкостей не вижу, лишь черноту. Сейчас граф придет, пусть посмотрит. Его глазам многое видимо.

  Тиэль поискала, куда бы присесть, но в спартанской обстановке комнаты Взирающего не нашлось даже кресла, пришлось устраиваться на стуле. Ждать долго не пришлось. Тролль успел лишь сменить изгаженную постель друга, вызвать Радишу, омыть тело Ксара из принесенного услужливой домоправительницей тазика и напоить относительно чистого паралитика водой через соломинку из кружки. Женщина унесла грязные тряпки, а ветерок из распахнутого настежь окна немного проветрил комнату.

  Призрачная тень мелькнула и зависла перед эльфийкой. Кому являться, а кому слышаться или вовсе оставаться незримым, Проклятый Граф уже давно выбирал сам. Все-таки в бестелесном существовании определенно имелись некоторые преимущества. Дух не замедлил поделиться результатами разведки исключительно с эльфийкой. Другим живым, находящимся в комнате, его было лишь видно.

  - Пьяная гульба в разгаре. Знаешь, Тиэль, если не можешь выпить и повеселиться, зрелище сие невыносимо скучно. А это Взирающий у нас помирает?

  - Он самый. Погляди сам, болезни я не чую, есть ли след от проклятия?

  Адрис, по-прежнему пребывая в максимально расслабляющей сфинктеры форме, подлетел к ложу и завис ровненько над параличным. Восхищенно присвистнул:

  - След? Да тут целая королевская дорога! Какой черный клубок! Не размотать, не перерезать нитей! Вот что значит смертное проклятие! Кого-то лейдас так приголубил, что его перед смертью прокляли!

  Тиэль пересказала соображения графа и уточнила:

  - Знаешь проклявшего, лейдас Ксар?

  - Рамель, мать Киаль, она ведьма, больше некому! - глухо промычал Торк вместо неспособного к членораздельной речи, зато мечущего почти магические молнии глазами Взирающего.

  - Подробности будут или я пойду домой? - прохладно поинтересовалась Тиэль, равнодушная к страданиям матерого бандита.

  - У Взирающего ее дочь, Киаль, постель грела. То ль влюбилась без памяти, то ль к себе привязать покрепче решила, то ль жизнь свою устроить... Кто женщин, поймет? Только понесла она. А когда лейдас разгневался и ей отставку дал, отвар красноломки у матери стащила, выпила. Скинуть плод хотела, да многовато глотнула. Померла две Димары назад. Киаль у старухи Рамель единственной отрадой была. Та от горя иссохла, как помирала, так все проклятия шептала.

  - О, прочнее материнского проклятия ничего нет! - довольный тем, как подтвердились его догадки, поддакнул Адрис.

  Ксар прикрыл глаза. Устал ли, или на миг-другой одному из главарей преступного мира стало стыдно? Неизвестно. Зато Тиэль побарабанила пальчиками по ладони, прикидывая риски ч выгодами, и решилась на совет:

  - Такие проклятия снять нельзя, но их можно перекинуть с одной жертвы на другую, родную по крови. Чем ближе родство, тем проще дело. Что выберешь, Взирающий? Твой сынок уж по тебе поминки с друзьями справляет. Помирать станешь, или ему подарок преподнесешь?

  Глаза Ксара широко распахнулись и, не мигая, уставились на Тиэль.

  - Если даешь согласие на передачу сыну своего проклятия - моргни, - рекомендовала эльфийка.

  И веки Взирающего медленно-медленно, будто на каждой реснице была как минимум судьба всего Мира Семи Богов, опустились, вынося приговор отпрыску, не оправдавшему веры и надежд отца. Жестокость Ксар простить мог, сам был чужд милосердию, низости и предательства - никогда.

продолжение от 22-11-2017

- Лейдин, ты ему доверяешь? - настороженно косясь на Адриса, спросил Торк перед тем, как выполнить просьбу духа.

  - Нет, конечно, как может живой доверять немертвому? У него свои интересы, но пока они совпадают с нашими, - повела плечом эльфийка.

  - И в чем ему выгода Взирающего спасать?

  - Граф ценит свой дом и его неприкосновенность, тот, кто осмелился потревожить его - достоин кары. Передача проклятия выглядит интересной формой возмездия, - с малой толикой жалости, к которой примешивалась изрядная доля скучающего нетерпения, ответила Тиэль.

  - Боишься? Правильно делаешь! Трепещите смертные перед Проклятым Графом! И готовьте золото! Думаю, семь, по числу богов, полновесных кругляшей за такую мелочь, как жизнь Взирающего, подойдут! - гордый собой, приосанился Адрис и, дождавшись-таки водружения бриллианта на грудь мимоходом оскорбленного Ксара, простер призрачные руки. Одна ушла внутрь тела паралитика, вторая в драгоценный камень.

  Подробностей плетения черного кокона предсмертного проклятия сгоревшей от горя матери Тиэль увидеть была не в силах. Зато темные дымные клубы, заполняющие драгоценный камень чистой воды, разглядывала с исследовательским интересом. Да что эльфийка, эдакую пакость смогли узреть даже тролль и Взирающий, ощущавший себя весьма неуютно от тесного контакта с леденящим не столько тело, сколько саму душу призраком.

  К счастью для смертного, Адрис слил с него проклятие всего за несколько минут. Больше Взирающий, пожалуй, выдержать бы не смог. И так на последних секундах действа начал задыхаться. Но вот ставший антрацитово-черным камень вобрал в себя проклятие Рамель. Довольно оскалившись, дух склонился к алмазу и вытянул губы трубочкой, словно пил воду. Камень треснул и под скорбный вздох тролля осыпался мельчайшим крошевом. Чернота перетекла в Адриса, расплескалась, заполняя, хищно клокоча, сетуя на обманувших ее лукавцев.

  - Полетел с подарочком! - рассмеялся Адрис.

  - Стой! - хрипло каркнул Ксар, обретший дар речи, но призрак и не думал повиноваться чьим-либо просьбам, тем паче приказам. Он уже исчез из комнаты.

  Взирающий глухо застонал, заскрежетал зубами.

  - Кровное проклятие можно передать лишь ближайшему родичу. Переместить в предмет надолго или перебросить на любого иного разумного не получится, - тихо подсказала Тиэль, легко читая мысли Взирающего. - Так и будешь валяться, Ксар? Или выпьешь бодрящих капель эльдаль? Всего четыре золотых за один фиал, к тем семи, что ты уже задолжал графу Адрису, и встанешь на ноги.

  - Заплати все, - каркнул Ксар, попытавшись подняться и не найдя достаточно сил даже на то, чтобы оторвать от одеяла скрюченную руку.

  Торк снова подошел к ложу Взирающего и разорил левую ножку ложа у изголовья начальства, открутив набалдашник сверху. Тиэль забавлялась догадками о содержимом тайников в столбиках кровати, оставшихся нераспотрошенными, и вычислением иных возможных мест для устройства схронов в уникальном предмете мебели. Кажется, Ксар настолько мало доверял своему окружению, что часть ценностей предпочитал держать максимально близко к телу, если не на себе, то хоть в спальне. И такой подход нынче оправдался. Такова уж меркантильная эпоха! Даже благородные эльфийки и призраки даром рассыпать благодеяния отказывались.

  Тролль отсчитал одиннадцать золотых из пухлого и изрядно похудевшего после отплаты услуг кошеля. Взамен получил от Тиэль пузырек с бесцветной жидкостью, на свету рассыпающей золотистые искорки. Подозрительно наморщив лоб, бугай несколько секунд разглядывал лекарство, не решаясь поить босса.

  - Дай, - каркнул Взирающий, пальцы правой руки требовательно дрогнули.

  - Искры... - недоверчиво протянул Торк, не сталкивавшийся с лекарством столь странного вида. Смердящими потрохами дохлых лягушек его как-то обмазывали, а чтоб прозрачное и искрило - никогда!

  - Дай, это высший признак силы эльфийских снадобий, - потребовал Ксар еще более повелительным тоном и тролль сдался. Бережно приподнял голову Взирающего и влил в рот влагу из фиала.

  Чудесные метаморфозы начались мгновенно. Иссохшаяся кожа разглаживалась на глазах, землистый цвет лица сменится естественной ровной смуглотой, тело налилось силой. Мужчина, несколькими мгновениями раньше с трудом шевеливший пальцами, сел на кровати.

  - Я не забуду услуг, эльфийка. Торк, проводи лейдин! - бросил он и принялся сноровисто собираться, ничуть не стесняясь наготы.

  Если уж остроухая видела его изгвазданным в дерьме паралитиком, то и сейчас потерпит. Одежду отца Нарт уносить из комнаты не стал, напротив, велел оставить прежнюю стопу на стуле нетронутой. В первые дни приказ прикрывался внешней заботой, позже звучал явной издевкой над больным.

  В несколько секунд облачившись в вещи, над внешней неприметностью и прочностью которых явно немало поработали маги-портные из лучших, Ксар довершил туалет перевязью с мечом и метательными ножами. На ходу закрепляя оружие, Взирающий ринулся из комнаты в другую сторону коридора, где вместо звуков веселой гульбы нарастала паника. Мужская пьяная ругань и отчаянно-фальшивые женские рыдания стали аккомпанементом крушения недолгой жизни и карьеры Нарта.

  Довольный Адрис вернулся и порхал вокруг Тиэль счастливой бабочкой-призраком, разливаясь соловьем:

  - Проклятье к Нарту, как к родному-долгожданному, прилипло. Думается мне, не без его помощи брюхатая девица дрянной настойки многовато хлебнула. Кто ж из гнуси людской будущего наследника-конкурента убрать не пожелал бы, коль случай представился? Эх, жаль, проклятье подействовать в полную силу не успело, чтоб до кишок мерзкого человечишку проняло. Я как черный дар перебросил, так молокосос рухнул, где стоял, и виском об стол. Душу сразу Спутник-Тень Илта поволок в Последние Пределы. Вой стоял...

продолжение от 24-11-2017

Глава 3. Немного о старых тайнах, или чего не терпят в Дивнолесье

  Торк вывел эльфийку через калитку за пределы охраняемого периметра. При этом верный страж, помнящий добро, не забыл главного. Легонько (чтоб всего метра два, а не до ближайшего дерева летели) дал в зубы каждому из острословов-стражей, только-только прочихавшихся до печенок и имевших зеленоватый вид. Он готов был, исполняя приказ Взирающего, следовать за целительницей по пятам до дверей ее особняка, но Тиэль притормозила ретивого охранника.

  - Спасибо, дорогу домой я найду. В крайнем случае, коль вздумаю заплутать, проводит граф. Он все-таки в Примте побольше нашего обитает. Тебе лучше вернуться к Ксару. Учти, эльдаль не панацея. Средство исцеляет, но пищи и воды не заменит. Если твой друг не желает рухнуть от истощения через несколько часов, пусть поест. И еще напомни ему при случае о надписи над дверью особняка. Я не торгую зельями, я даю советы и решаю проблемы. Не стоит беспокоить меня по пустякам.

  - Передам, - уважительно заверил Торк эльфийку и неожиданно для самого себя поклонился так низко, как не кланялся никогда и никому, даже в храмах.

  Тиэль ответила ему царственным кивком, натянула капюшон на голову поглубже и устремилась прочь летящим шагом.

  - В покое не оставят, - задумчиво протянул парящий рядом с неслышно ступающей легконогой спутницей Адрис.

  - Пусть платят. Местные законы нарушать не буду даже за золото, только к дому привыкла, не желаю бегать, - поразмыслив, практично ответила Тиэль.

  - Это да... нас заставить невозможно, кто попробует - кровью умоется, слезами или поносом обольется, - хохотнул дух, успевший за год составить о хозяйке особняка собственное мнение и считавший их тандем одним из восхитительнейших развлечений за последнее столетие.

  В животе эльфийки совсем не возвышенно забурчало, словно какой-то мелкий, но очень сердитый зверек соглашался с суждением призрака.

  - Ты так и не отобедала! Все время забываю, как часто вам, живым, нужно есть! - спохватился Адрис и завертел головой. - Может, у лотошников чего купишь или в таверну зайдешь?

  - Тебе не терпится ввергнуть меня в неприят... ой, прости, приключения, или отравить? - скептически уточнила Тиэль, морщась от одного запаха горелого масла, которым разило от аппетитных с виду пирогов.

  - До чего ты привередливая эльфийка! - посетовал дух с легкой досадой на свою невнимательность. Надо было напомнить девушке об обеде прежде, чем отправляться спасать Взирающего. Авось не помер бы за полчаса, пока трапезничала целительница.

  - О да, только гоблинскую стряпню вкушаю, - согласилась эльфийка под смешок Адриса.

  Первое время в купленном и приведенном в порядок особняке они, найдя общий язык с изнывающим от скуки призраком, жили вдвоем. Готовила для себя Тиэль неплохо, но редко, предпочитая перехватить на ходу яблоко или булочку из ближайшей пекарни, с которой договорилась о доставке и чьи запахи не смущали чуткий нос девушки. Итог такой политики был печален. Исхудавшая в разлуке с Дивнолесьем, оторванная от Сердца Родины - Рощи Златых Крон, где росло Перводрево, лишенная возможности впитать жизненную силу великих мэллорнов, изгнанница вовсе стала похожа на тень.

  Гулд постучалась в ее дверь от безнадеги. Невестка ждала второго ребенка, а сын потерял работу в лавке и метался по городу в поисках нового места. Отважная гоблинка не убоялась даже явившегося перед ней Адриса, представшего в одном из своих кошмарных обличий. Такая отвага не могла остаться безнаказанной! Тиэль, в очередной раз позабывшая приготовить ужин и почти весь день провозившаяся в оранжерее и мастерской, предложила просительнице проследовать на кухню и сотворить что-нибудь съедобное из имеющихся 'объедков'. Еда у Гулд, тридцать лет проработавшей на кухне в баронском особняке и ушедшей оттуда из-за скандала с молодым привередливым хозяином, оказалась неожиданно вкусной. Потому эльфийка смела ужин со стола, почти не глядя, и предложила гоблинке должность приходящей кухарки, чтоб та дома помочь могла и Тиэль голодной не оставалась. На том сошлись.

  - Лейдин, подайте медную монетку на хлеб! - метнулась к девушке мелкая фигурка.

  - Прости, дитя, у меня нет при себе ни единой медной монетки, - качнула головой Тиэль. - Но если дойдешь со мной до особняка Проклятого Графа, вынесу тебе полкаравая вчерашнего хлеба.

  Ответа членораздельного не последовало. Пацан свел пальцы в фигу, отводящую зло, сплюнул в сторону и метнулся прочь. Видимо, есть он хотел меньше, чем жить. Эльфийка повела плечом и продолжила путь.

  - Замечательная у меня репутация, - довольно констатировал граф.

  - Пожалуй, - согласилась собеседница. - В дверь стучатся лишь те, кому это воистину необходимо.

  Поначалу, когда она только написала объявление над дверью, клиентов не было вовсе, жила лишь на деньги, вырученные от продажи редких для Примта растений. На покупку особняка ушли почти все прихваченные из Дивнолесья монеты. Но мало-помалу нашелся один отчаянный смельчак, чьи нужда, любопытство и надежда пересилили страх, потом второй, третий. И покатилась по городу молва о тощей эльфийке, обосновавшейся в проклятом особняке, берущей за помощь много, но помогающей, коль взялась, почти всегда в любом самом странном деле. Рекой деньги не текли, но на пропитание и кое-что для любимой оранжереи стало хватать.

  Особняк встретил хозяйку тишиной и тонкой нитью аромата эльдрины, просачивающейся даже из-за закрытых дверей оранжереи поверх запаха старинной мебели и толики вездесущей пыли, с которой успешно боролись пронырливые шарики пылеглоты.

продолжение от 27-11-2017

- Венец! - услышав мелодично-величественное слово 'Эльглеас' и будто очнувшись от наваждения, выпалил призрак.

  Только сейчас он вспомнил о полученном от молодоженов в оплату за настойку украшении. - Где?

  - Где? - повторила вопрос, отложив ложку и хлеб, и нахмурилась девушка. Слишком странным ей казалось выскользнувшая из памяти новость. Но спустя несколько секунд Адрис отшатнулся от собеседницы и грязно выругался, наставив палец ей на голову.

  - Он все время был там и я его не видел! Как?!

  Тиэль задумалась и почти помрачнела, касаясь пальцами реликвии рода.

  - Я тебе говорила, старые эльфийские украшения сами становятся с течением времени артефактами, даже если изначально создатели и не вкладывали в них магических свойств. Венец в некотором роде разумен и рад возвращению потомку законного владельца. Покидать свое место он не намерен, опасается, что опять потеряют. Мешать не будет, но настойчиво советует голову от тела не отделять - обратно прирастить не сможет.

  Адрис хохотнул, окинул взглядом скромный наряд эльфийки, сидящей на грубом табурете, фарфоровую глубокую тарелку и небрежно откромсанный и надкусанный шматок хлеба. Изящное украшение Владык Дивнолесья смотрелось на головке Тиэль удивительно уместно несмотря ни на что. Так же уместно оно выглядело бы в золотых волосах девушки, наряженной в переливчатые ткани дивных, или в затрапезную форму наемника. Универсальность, похоже, была еще одним свойством реликвии и самой Тиэль. Как бриллиант не марай и не прячь, он бриллиантом останется.

  - Древесный трон себе отобрать не хочешь? - прикинул карьерные перспективы соседки призрак.

  - Снова есть три лепестка на одной тарелке с десятью церемониями пятью столовыми приборами? - ужаснулась Тиэль и, скрестив руки перед грудью в жесте великого отрицания, отчеканила: - Ни за что!

  - А месть? - Ветерком пронесся по кухне коварный вопрос.

  - Иная месть может стоить жизни. Но никакая месть не стоит лишения удовольствий от жизни, - философски ответила девушка.

  - Да... порой мстишь больше себе, чем кому-то иному... - тихо согласился призрак и осторожно заметил: - Я не спрашивал тебя прежде о причинах, по которым ты оставила родные края.

  - Официально меня приговорили, согласно ветхому закону три тысячи двести двадцатилетней давности. Он запрещал эльфам вкушать сырое мясо. А я любила после охоты отведать парной печени и не скрывала своих вкусов.

  - Из-за такой глупости? - возмущенно вскинулся было Адрис и тут же осекся: - Ты сказала 'официально'...

  - Настоящая причина пошла и стара как мир - я отказалась разделить ложе с Владыкой Дивнолесья. Трижды отвергла его предложение, в третий раз аж брачное, - с кривой усмешкой поведала Тиэль, машинально отщипывая и бросая на тарелку хлебные крошки. - А когда меня стошнило от ухаживаний Диндалиона, сдобренных бокалом с разжигающим похоть зельем, на его же парадные одежды, самолюбие Владыки такого оскорбления не снесло. Меня приговорили к изгнанию. Мои родные знатны и талантливы, но идти против Древесного Трона и клятвы, вызывая раскол в Дивнолесье... Я предпочла уйти. Ты знаешь, Адрис, почему в Примте и иных землях так мало эльфов?

  - Говорят, вы не можете без своих лесов, - вспомнил граф старинную поговорку 'Сохнет, как эльф без леса'.

  - Правду говорят. Нас питает не только пища насущная, а и сила Дивнолесья, сосредоточенная в Роще Златых Крон, где растет Перводрево - основа леса. Без этой силы можно жить, но тяжело. Как человеку на скудном пайке из черствого хлеба и кружки воды. Перед тем, как покинуть родные леса, я побывала в роще. Даже Диндалион не посмел мне запретить. Может, рассчитывал, что я передумаю и брошусь к его стопам, умоляя о милости. Не дождался... Когда я приникла к стволу великого Перводрева, прощаясь, оно сделало мне щедрый подарок. Тайно вырастило побег, обвивший мою щиколотку. Так что часть силы сердца Дивнолесья я унесла с собой. Из того маленького ростка за год выросло то самое деревце, которое ты видишь в оранжерее.

  - Если с тобой сила Дивнолесья, почему ж ты такая тощая, будто и в самом деле с хлеба на воду перебиваешься? - возмутился Адрис внешним видом подруги, воистину ставшей лучшей иллюстрацией ужасов голодовки.

  - Маленькому мэллорну нужна вся сила, чтобы расти, он еще слишком мал. Как я могу выкачивать соки из малыша? Он и так дает больше, чем прошу! - укоризненно возразила Тиэль и, собрав корочкой с тарелки все крошки, пропитавшиеся мясной подливой, отправила в рот.

  Призрак спорить о преимущественном праве на жизнь у двуногих перед растениями не стал. Все равно бесполезно! Он уже прекрасно знал о легкой степени помешательства девушки на почве заботы и любви к тем, которые с корешками и листиками. Адрис молча подождал, пока Тиэль прожует и запьет рагу соком. Лишь после этого задумчиво уточнил:

  - Он настолько был противен тебе, этот Диндалион? Неужто среди эльфов затесался уродец?

  - Внешне наш Владыка один из прекраснейших эльфов Дивнолесья - золотые волосы плащом до икр, глаза - живые изумруды, губы будто отведали свежей малины... Есть что воспеть придворным менестрелям и о чем грезить девам. Но ты знаешь, я куда больше люблю общество растений, чем людей, - в свою очередь немного помолчав, открылась Тиэль. - Я вижу иначе. И краски внешние не могут скрыть внутренней грязи. Диндалион словно гниет изнутри, как сорванный и позабытый алос. С одного бока еще золотится, а с другого уже серый пушок гнили, достающий до косточки. И запах... запах оставленной в тепле и прокисшей каши.

  - Бедная моя! У тебя всегда так и со всеми? - пожалел девушку Адрис, только сейчас уяснивший, откуда проистекает стойкое нежелание Тиэль общаться с живыми долее необходимого и общая неохота покидать особняк без особой на то нужды.

продолжение от 29-11-2017

- Меня с детства дедушка за проказы невыносимой называл и хворостиной грозил. А уж когда Дивнолесье и его Владыка не снесли, я точно убедилась, что не ошибся с оценкой старый артефактор, - согласилась Тиэль и отправилась творить обещанную молодоженам настойку.

  Свежие листья дали растения из оранжереи, все остальное пришлось делать самой. Освободилась травница лишь под утро, взмыленная, будто не редкое зелье готовила, а пробежала вокруг городской стены как минимум три раза с Торком на закорках.

  Ужинать не хотелось. Эльфийка только приняла ванну и рухнула на кровать. Настойка глеасэль осталась на столике в мастерской: дивной красоты изумрудная субстанция, испускающая бело-золотое свечение. Адрис прилетел полюбоваться, да так и завис над тремя флакончиками, подобными легендарным вечно сияющим фонарям Великой Матери, создательницы мира, отгоняющим любой недуг и потустороннее зло. Кто знает, из чего делали эти артефакты прежних времен? Может, они и были этой самой настойкой? Хотя... вряд ли. Ведь призрак рядом с фиалами испытывал никак не ужас, а истинное умиротворение. С другой стороны, может, это он, Адрис, был неправильным призраком? Так и не решив сию дилемму, ужас особняка еще немного полюбовался творением Тиэль и исчез из мастерской.

   Глава 4. Пропажа тетушки Гулд

  Утренний аромат бодрящего напитка киаль совсем не органично переплетался с мерзким запахом подгоревшего хлеба. Именно это несоответствие обычно-ожидаемого и настоящего пробудило Тиэль. Эльфийка еще немного полежала, а потом вполголоса позвала:

  - Адрис, что случилось?

  - Проснулась? - призрак явился или проявился прежде, чем отзвучало последнее слово. В своем дома сила и возможности призрака возрастали многократно. В частности возможность слышать и видеть все происходящее в любом уголке особняка, в какой-то мере ставшего частью самого проклятого графа, было для Адриса обычным делом. - Гулд сожгла тосты, разбила кувшин, пролила половину молока, порезала палец, правда, киаль каким-то чудом сварить ухитрилась.

  - Не похоже на нее, - признала Тиэль и, как была в пижаме - коротких до колен штанишках и мягкой кофточке, отправилась на кухню приводить в чувство кухарку, пока в особняке не случилось пожара или наводнения и сохранилась целая посуда. Да и киаль, судя по запаху, гоблинка все-таки сварила. Именно его девушке не хватало, чтобы по-настоящему проснуться и начать утро.

  Побрызгав на себя водой из-под крана, эльфийка добралась до чадной кухни. Не здороваясь, цапнула со стола кувшинчик с киалем, налила и залпом осушила кружку. Налила еще и, вспорхнув на табурет, села в уголке, чтобы пить бодрящий напиток мелкими глотками и наблюдать за разгромом.

  Черепки, осколки, лужа с молоком, лужа воды, подтеки чего-то, предположительно теста для любимых Тиэль оладушек на одной из плит. Заплаканная, растрепанная и немного окровавленная пожилая гоблинка среди всего бедлама. Обычный аромат Гулд - запах свежего хлеба из печи и тушеных в сметане грибов, томящихся под крышкой корзины, сплетенной из коры - отдавал хинной горечью. Весь облик ее являл собой воплощение отчаяния. Словно не Адрис, а именно эта всегда опрятная и аккуратная пышечка-повариха нынче решила потеснить ужасный призрак особняка с его должности.

  'Похоже, оладушек сегодня не будет, - печально решила эльфийка, перевела взгляд на рассыпанные у плиты кусочки хлеба, уже размоченного в медовом молоке с яйцом, и продолжила: - И гренок тоже не будет'.

  Позволив себе протяжный вздох, Тиэль звучно шлепнула рукой по соседнему табурету и, пресекая неловкие попытки Гулд навести порядок на кухне, приводящие к усилению антикулинарного хаоса, позвала:

  - Садись, Гулд, и поведай мне о постигшей беде!

  - Лейдин, ты уже знаешь?! - разревелась гоблинка с новой силой.

  - Ничего я не знаю, - качнула чуть растрепанной головкой Тиэль. - Но без веского повода громить мою кухню ты бы не стала.

  - Я... Я сейчас приберу, - залепетала Гулд, чуть прояснившимся взглядом обозрев учиненный беспорядок.

  - Потом, садись и рассказывай, - поторопила эльфийка, питая призрачные надежды на то, что удастся быстро успокоить повариху и все-таки получить вкусный завтрак.

  - Шим пропал, - с этим воплем исстрадавшейся души Гулд упала на предложенный табурет. Оливковая, поблескивающая обычным румянцем кожа гоблинки будто подернулась пеплом, короткие уши, напоминающие молодые листья лопуха, были скорбно прижаты в голове. Карие глаза блестели выплаканными, текущими и готовыми к разливу слезами.

  'Нет, завтрака точно не будет!' - мысленно печально констатировала Тиэль и попросила:

  - Подробней расскажешь?

  - Вчера еще утром с улицы не вернулся, где с друзьями играл. Те говорят, как ножички кидать закончили, так Шим домой побежал и все... Найти мальчика моего невозможно. В городе искали, в страже были, даже к поисковику сходила - золотой отдала, все зря! - простонала обеспокоенная бабушка и тихо горько проскулила: - Маг сказал, раз поиск не идет, в живых его нет. Поиск-то лишь так работает, мертвое тело нипочем не сыщешь, крови своей оно не помнит. К некроманту идти надобно, только нет у меня столько золота, сколько те Илтовы выкормыши берут...

  - Я не маг-поисковик, но даже я знаю несколько исключений из правила, - нарочито небрежно фыркнула Тиэль и покосилась в угол кухни, где проявился в виде незаметной дымки Адрис.

  Обыкновенно призрак передвигался по особняку спокойно, в стиле 'кто испугался, сам виноват, а я в своем праве'. Нынче же или чуть-чуть пожалел бедную бабушку, или практично посчитал минимальное душевное равновесие Гулд, балансирующей на грани помешательства от горя, важным условием получения информации. А неистребимое любопытство и охота до новых впечатлений сохранились у духа в полном прижизненном объеме, потому он жаждал подробностей не меньше Тиэль.

продолжение от 01-12-2017

Пресекая новую волну истерики, Тиэль поспешно пересказала поварихе предложение Адриса об обряде.

  - Век за тебя Великой Матери, Инеалле Животворящей и Феавиллу Искуснику буду молиться, лейдин, коль выйдет малыша отыскать! Я все отработаю!

  Пылкие мольбы, благодарности и просьбы гоблинша выдавала уже в процессе копошения в объемной торбе. Из нее она извлекла застиранную пацанью рубашку и маленький кожаный мешочек. Благоговейно преподнесла предметы хозяйке.

  Ритуальный зал в подвальном этаже особняка имелся, только Тиэль туда заглянула лишь раз, когда осматривала дом. Она не владела людской магией и не особенно стремилась к ее постижению, эльфийку в пору вступления в права собственности больше волновал вопрос размещения оранжереи. Из-за холода и сырости помещение было признано непригодным для целей хозяйки, благополучно заперто на замок и забыто. Не пошла Тиэль туда и сейчас. Как торопливо объяснил Адрис, ритуал предстоял простенький и ни в какой подпорке специальными средствами не нуждался.

  На очищенный от посуды стол положили рубашку и тонкую прядь волос Шима, извлеченных из мешочка. Маленьким ножичком Тиэль наколола палец Гулд и капнула разом на ткань и локон пропавшего мальчонки.

  Прилежно исполняя инструкции призрака, эльфийка обвела вокруг предметов круг смоченным в воде пальцем и произнесла:

  - Жив или мертв тот, что крови одной? Вода подскажи!

  Капелька красной крови Гулд как была красной, так и осталась. Комплект предметов в круге на миг подернулся симпатичной бледно-зеленой дымкой.

  - Какой любопытный эффект дает ритуал в твоем исполнении! - чуть ли подпрыгнул от энтузиазма Адрис. Наткнувшись на недобро-прищуренный взгляд тощей эльфийки, дух торопливо, пока она не зареклась раз и навсегда экспериментировать, пояснил:

  - Кровь не свернулась - пацан жив, а дымки зеленой никогда прежде не видел. Думаю, дублирующий эффект дала раса мага-ритуалиста.

  - Шим жив, - перевела для поварихи Тиэль. - Раз его нельзя найти поисковыми чарами, мальчик там, где они не действуют.

  - Что же делать? - оливки глаз в сеточке морщин Гулд с мольбой уставились на хозяйку.

  - Пацанов, с которыми Шим играл, пусть расспросят, - рекомендовал Адрис. - По себе знаю, дети вечно лезут туда, где опаснее всего и, как правило, выживают. Инеалла их, бедокуров, хранит. Если старуха боится, что запираться станут, коль сразу не проболтались, пойдем вместе, я могу рядом полетать.

  - Развлечение себе нашел, - фыркнула Тиэль.

  - Не без того, - скромно согласился довольный дух.

  - Зараза, - бросила девушка, вполне понимающая страсть призрака к развлечениям за чужой счет и снова выступила в роли переводчика и советчика.

  Гулд выслушала со вниманием и закусила губу, соображая. После известия о пребывании внука в мире живых, истерика старой поварихи пошла на убыль. Она все еще безумно волновалась, однако уже не паниковала бездумно.

  - Твоя правда, лейдин, теперь вспоминаю задним числом и соображаю: перепугались ребятишки наших расспросов про Шима. Дочка-то моя с мужем сейчас убиваются, уж похоронили сынишку. Прости, если за наглость посчитаю, а только если бы ты и призрак страшенный со мной отправились, может, и смогли бы узнать, не утаили ли чего демонята.

  - Хм, страшенный, - попробовал на язык сравнение Адрис. Он явно пытался определить - оскорбиться ему на эпитет кухарки или начинать гордиться. В конце концов, жажда действия возобладала, и дух протянул: - Давай слетаем, а Тиэль? Пацана жалко. Да и где ты еще такую повариху найдешь?

  Кулинарный аргумент голодной эльфийкой был признан самым весомым. Она вытащила из шкафа-хранилища кусок окорока и, откусывая на ходу, согласилась:

  - Мы пойдем с тобой, Гулд. Я только оденусь.

  - Храни тебя все Семеро, лейдин! - выдохнула кухарка и утерла зареванное лицо.

  Нищему собраться, только подпоясаться. Тиэль недалеко ушла от типа из поговорки. Штаны, рубаха, жилет, полусапожки, сумочка с флакончиками через плечо, пристегнутые ремешками к поясу фляжка и кинжал, переплетенные не в две, а в одну косу, увязанную вкруг головы, и подобранные особым образом волосы - вот и все сборы.

  Пока Тиэль собиралась, осиянная надеждой Гулд успела худо-бедно прибраться на кухне и нетерпеливо топталась у двери для слуг, запоздало сообразив, что не договорилась с хозяйкой о месте встречи. Вдруг та будет ждать ее у центрального входа? Поскольку дорогу эльфийке указывал Адрис, недоразумений с выбором одной из двух официальных дверей не возникло.

   Глава 5. Куда приводят детские игры

  Втроем: две во плоти, один призрак - компания двинулась в Купеческую Петлю, где у Гулд имелся маленький домик, оставшийся в наследство от покойного мужа.

  - Вшестером они всегда играли, - на ходу принялась отвечать на расспросы кухарка. - Два сынка, как наш Шим, помощники торговцев из лавок - хоббит и кендар, один паренек - сын орка-охранника Унда, другой Тилк - жреца Илта и последний полуэльфа-лекаря Ламара сынок. Дружные ребятки и не очень шкодливые. Их пороли-то за проделки считанные разы. То они кошку лавочника с тремя котятами священными сияющими красками расписали так, что жена его чуть Илту душу-то не отдала, приняв их впотьмах за уносящих души Спутников-Теней и самого Проводника к Последнему Пределу. Еще разок лакрицы и леденцовых сов из короба в лавке стянули на праздник наречения Ундова сынка. Вдругоряд храмовым вином из запасов служителя его птицу напоили говорящую, а она возьми и улети из дома. Вся Петля много интересного узнала...

продолжение от 04-12-2017

Оливковая, ровная не по возрасту кожа Гулд враз посерела, едва она услышала первые слова ребятни о катакомбах. А те, не замечая состояния пожилой гоблинки, сыпали, как горох из порванного мешка:

  - Шим сказал, что только трусы верят всякой чуши, а Тилк сказал, что это не чушь, что если Шим самый храбрый, пусть в катакомбы спустится и камень оттуда принесет в доказательство, а Шим сказал, что пойдет и принесет и пошел. Утром вы его искать стали, мы испугались, думали, нас ругать будете, бабушка Гулд. Потому ничего не сказали! Ждали, чтобы сам вышел, а он все не шел и не шел, - обступив эльфийку и гоблинку, снова наперебой принялись каяться ребятишки, запальчиво и с искренним облегчением от превращения противно-тайного в столь же ужасное, но явное. Груз вины и страх, тяготевший над ними, сразу стал легче и вслед за покаянием, последовал наивный вопрос от толстенького чада жреческого рода:

  - Вы ведь найдете Шима?

  - Постараемся, - односложно ответила Тиэль.

  Даже ради Гулд, которую била дрожь ужаса и каждая морщинка, прежде едва заметная, стала казаться глубокой трещиной, эльфийка не спешила давать пустых обещаний. О старых катакомбах она, прожив в городе больше года, не знала практически ничего. Не видела необходимости копаться в исторической пыли и не собиралась ползать под землей ради пустого любопытства. Как всякая эльфийка, Тиэль не любила толщи камня над головой и неестественной, то есть не вызванной сменой дня на ночь, темноты. А уже в дела богов, еще более опасные, чем дела смертных властителей, и вовсе лезть не планировала. Хватило глупого конфликта с болваном Диндалионом, чтобы девушка уяснила простую истину: прав не тот, кто поистине прав, а тот, кто у власти. Однако вновь искать хорошую повариху или взваливать на себя весь процесс готовки показалось Тиэль более зловещей альтернативой, чем прогулка в катакомбы и недовольство Илта. В конце концов, Повелитель Последнего Предела не зря был приставлен к делу Великой Матерью. Он слыл в своем роде очень справедливым божеством. Иной точно не стал возиться с сортировкой душ перед назначением посмертия, отправлял бы всех скопом в ледяную и огненную купели: помокнут-пожарятся пару тысчонок лет, точно сплошь праведниками вылезут, а те, кто почти безгрешен, так и вовсе святыми заделаются.

  - Расскажи о катакомбах, - попросила призрака Тиэль, пока они шли к ближайшему заваленному подземному входу в катакомбы во внутренней стене старого святилища Илта, на который указали мальчишки. Если уж Шим решил доказать друзьям свою храбрость спуском в древнее подземелье, то пошел он сюда.

  - Странное и местами гиблое место эти катакомбы. При жизни ни я, ни кто другой, кого знаю, туда надолго не спускался и живым с добычей не выходил, - тихо пробормотал Адрис, и весь передернулся, пойдя рябью, точно озерцо, в которое камешек метнули. - Мне-то уже волноваться не о чем, а в живой шкурке я бы там спокойно шляться не рискнул. Одна надежда, что мальчишка и впрямь больше трех шагов от порога не сделал и где-то у входа вляпался, тогда вытащим.

  - Там так опасно? - обреченно уточнила эльфийка.

  - Раньше тут, где построен Примт, было большое подземное святилище одного из семи - Илта. Катакомбы остались с той поры. Как я слышал, они являются аллегорией жизненных невзгод и посмертного пути души, коим та должна проследовать во имя очищения. Заодно, поговаривают, храмовники там сокровища и подношения паствы хранили. Сами-то свободно под своды ступали, а иные гости, особо незваные, живыми редко выходили, а кто выходил, в прибытке не оказывались. Говорят за сторожей шеилд, гигантских пауков, держали. Века три святилище процветало, потом еще пару столетий заброшенным простояло. Почему - не знаю. Как Примт отстроили, король нашего Кавилана, местный герцог, даже городские взирающие собирались катакомбы освоить и под свою руку подгрести. Не вышло, положили прорву народу, оступились, - поведал Адрис на пути к цели.

  - Так ты все-таки спускался с катакомбы? - уронила вопрос Тиэль.

  - Бывало пару раз, пришлось отсидеться час-другой у самого входа. Когда за твоей головой охота по пятам идет, рискнуть можно. Ни пауков, ни призраков, о которых детишки талдычили, по счастью не встретил. Но неуютно там, холодно и страх волнами сердце морозит. Темнота кругом, а все одно кажется - темнее темноты тени по стенам пляшут.

  - Звучит обнадеживающе, - вздохнула эльфийка. А Гулд, от которой призрак намеренно не стал скрывать свои речи об опасностях катакомб, робко спросила:

  - Лейдин, может, зайдем в лавку, я сынка позову на подмогу?

  - Ни к чему. Сама говорила, твой сын не маг и не воин, истребителем чудовищ отродясь не был. Случись чего, семья без добытчика останется, - отмахнулась Тиэль, не веря в силу торгаша, которому бы вместо матери сейчас следовало носиться по городу и искать старшего сына. Но нет, не пошел, то ли не верил в опасность, то ли банально трусил и надеялся на чудо. Есть такая категория живых, с которыми чудеса случаются, а есть иная - те самые живые, которые эти самые чудеса случают.

  Грубое нагромождение каменных плит, подобное кургану или хижине, неловко сложенной великаном, - вот таким был один из самых старых храмов Илта, совсем не похожий на основательно-добротное творение в стиле Карулда - бога воинов и покровителя Земли или изящно-невесомое великолепие церквей Альдины - богини Эфира, покровительницы магии и красоты. Так же 'курган' Илта не напоминал и причудливого шпилеобильного храма Феавилла Вдохновителя, повелителя Ветров и покровителя искусств. А уж сравнивать этот могильник с яркими шатрами Фрикла - торгаша и актера, непостоянного и опасного, как сам Огонь, или текуче-плавными обводами храмов Инеаллы Животворящей, повелительницы Воды, и вовсе никому бы в голову не пришло. Пожалуй, своей нарочитой простотой и мрачностью обитель Илта немного напоминала храмы Великой Матери шести богов, с той лишь разницей, что в скромной и тихой обители ее никогда и никто не чувствовал себя одиноким, ибо дитя, любое дитя, всегда желанно и любимо истиной матерью.

продолжение от 06-12-2017

Язычки пламени в них больше походили на чьи-то сверкающие во тьме глаза, чем на свет. Возможно, к дизайну лампад приложил руку тот же безумец, изваявший статуи.

  Довольно узкая лестница между каменных стен со странными ступеньками разной высоты - истинного испытания для ног - явилась спасателям в свете маленького светлячка-шарика из сумки эльфийки. Почти сразу Адрис выругался сквозь зубы и сказал:

  - Не зря тут жрецы три века молились. Не знаю, как тут раньше было, а и сейчас чую, стоит отойти от тебя на пять мер, утянет меня по пути к Последнему Пределу, не дожидаясь явления спутников-теней и не спросив напоследок о завещании.

  - Значит, не отходи далеко, - согласилась Тиэль, не показывая всей глубины разочарования. Шансы выяснить силами призрачной разведки, куда запропал мальчик, а самой обождать результата в сторонке, сошли на нет.

   Глава 6. Прогулка во тьме

  Прохладная тьма обняла незваных гостей катакомб. Если на уровне головы и торса Тиэль острым эльфийским зрением еще что-то могла разглядеть, то ниже колен мрак становился густым и плотным, как ночная река поздней осенью, и, кажется, столь же холодным. Куда бы ни ушел малыш-гоблин, если он вообще спускался в катакомбы, он прошел куда больше трех шагов на спор. Зачем? Поманил ли его призрак тайны и богатств подземелья или просто Шим решил доказать великую храбрость друзьям - Тиэль не знала. Ответ нашел Адрис, для которого в подземелье было почти светло.

  - Тут немного крови на второй ступеньке. Похоже, пацан оступился впотьмах и кубарем вниз скатился, - поделился соображениями дух и спросил: - Идем искать?

  Вместо ответа Тиэль достала из сумочки маленький шарик-светлячок, зажгла его прикосновением. Осмотрела пятнышки крови на камнях и спустилась еще на одну ступеньку ниже, потом еще на одну, и еще... Лестница кончилась маленьким круглым залом с низким потолком, затянутым плотным серым покрывалом, чуть колышущимся от легкого сквозняка.

  - Вот и ответ, почему заброшены катакомбы и куда запропал Шим, - мрачно констатировал граф и объяснил недоумевающей девушке: - Шеилд - гигантские ядовитые пауки Кавилана, живущие лишь в подземельях и никогда, даже в ночь, не выходящие наружу. Жрецы отсюда ушли, а вот их ручные зверушки остались и, думается мне, малость одичали без пригляда.

  Тиэль поежилась. Мелкие и даже крупные пауки Дивнолесья, усердные труженики-ткачи, в чьих кружевах сверкали капли росы и танцевали радуги, нравились эльфийке, как и любое животное. Но местные восьминоги... Почему-то девушка чувствовала, что безобидными немного крупноватыми милашками они не окажутся. Тем не менее, внимательно оглядев гигантскую паутину, эльфийка решилась:

  - Пройдем немного вперед, порванных нитей нет. Возможно, Шиму повезло не угодить в сеть, и мальчик всего-навсего заблудился.

  - К 'заблудиться в подземелье Илта' слово 'всего-навсего' мало подходит, - хмыкнул Адрис.

  - Все относительно, - повела плечом эльфийка.

  Очень осторожно она двинулась к переходу в соседний зал, прислушиваясь к каждому шороху и звуку. Хорошенькие ушки подергивались в волосах. Когда светлячок озарил зал - увеличенную копию предыдущего, со старинными барельефами на тему испытаний души, Проводника и трех его спутников-теней, - первым желанием Тиэль было кинуться прочь, не разбирая дороги. И вовсе не из-за впечатлений от творений безымянного мастера, выглядевших творением рук еще большего безумца, нежели скульптуры храма.

   Мощная волна безотчетно-инстинктивной паники затопила сознание при виде громадного тела в нижнем углу зала. Оно висело, расставив когтистые мохнатые ноги в толстых жгутах паутины. Лишь через три заполошных удара сердца Тиэль осознала главное: нити под пауком не дрожали в напряжении и не провисали так, как должны были. Шеилд в зале не было, осталась лишь шкура, сброшенная гигантским в две трети человеческого роста - созданием, после линьки.

  - Будь я все еще человеком, тут нынче здорово бы завоняло, - нервически хохотнул Адрис, подлетая к шкуре паука поближе. Еще разок демонстративно содрогнувшись, призрак стал обследовать зал по периметру. На последней трети процесса он позвал:

  - Здесь пара нитей порвана внизу слева. Как раз под рост детеныша гоблина.

  - Значит, нам туда, - согласилась Тиэль, не видя альтернативы. Вернуться, сказать Гулд про паучье логово и предложить организовать рейд в катакомбы силами служителей Илта, в стиле 'сами понастроили, семеро богов знает что, пусть сами там и бродят' - в качестве рабочего варианта решения проблемы эльфийка не рассматривала. Служители любого культа в первую очередь стоят горой за своего бога и, скорее всего, сочтут любопытного ребенка, забравшегося не туда, даже если этот ребенок товарищ по играм их детей, допустимой жертвой или избранником Илта. Дескать, выберется сам - избранник, не выйдет - жертва. Увы, когда на весах решения всеми восьмью лапами стоят гигантские пауки, можно даже не сомневаться, в чью пользу будет выбор.

  Пригласить истребителей чудовищ - это был бы неплохой выход, даже при жуткой славе катакомб, потому что ходить далеко за славой и добычей не придется, но одно 'но' было в цепочке рассуждений самым весомым - узость щели. В такую проскользнула тощая Тиэль, однако габариты практически любого из истребителей, даже гибких вампиров, превосходили размеры щели. Это только в легендах клыкастики умели оборачиваться дымом или летучими мышами. Настоящие ничего с истинной формой и массой тела поделать не могли, если только навести иллюзию. Но такой метод при штурме узкого отверстия точно не подействовал бы.