Тихая гроза

Глава 1. Тихая гроза

Они нашли свою базу. Вернее, база нашла их — старая, довоенная геологическая экспедиция, затерянная в рыжих от глины холмах, в стороне от крупных дорог и чужих глаз. Несколько покосившихся бревенчатых домиков с провалившимися кое-где крышами, полузасыпанное землей подземное хранилище и — главное — собственный артезианский колодец с чистой, леденяще холодной водой, которая одна стоила дороже любого припаса. Место было бедным, неуютным, пахло прелью, пылью и прошлым веком, но своим.

Прошло три месяца. Нога Сергея почти зажила, оставив после себя тугой, багровый шрам и легкую хромоту, на которую он ворчал по утрам, но которую уже учитывал в движениях, как учитывал вес рюкзака или отдачу автомата. Макс, неугомонный и практичный, превратил самый крепкий сарай в тир и примитивную мастерскую. С утра до вечера там раздавались звуки напильника, смазки и редкие, экономные выстрелы — он доводил до ума их скромный, но выстраданный арсенал.

А Анна... Анна молчала.

Она не была немой, нет. Она могла ответить на вопрос, могла позвать к еде. Но ее тишина была иной — густой, глубокой, как вода в их колодце. Она помогала по хозяйству — могла часами сидеть у грядок с чахлой, жухлой зеленью, и под ее тонкими, бледными пальцами растения будто оживали, тянулись к блеклому солнцу упрямее, зеленели яростнее. Она гасила ссоры, которых почти не было, но когда Макс и Сергей начинали препираться о маршруте следующего выхода за припасами, ее тихого присутствия в комнате, где она штопала одежду или просто смотрела в окно, хватало, чтобы голоса сами собой стихали, а раздражение таяло, как дым на ветру.

Ее дар, это странное умение вносить покой, был благословением для их маленького, израненного мира. Пока однажды не стало ясно, что это может быть и проклятием.

Все началось с малого, с трещин в реальности. Сергей, обходя поутру периметр, наткнулся на следы странного зверя — не мутанта, с когтистыми лапами или лишними пальцами, а обычной рыси, но отпечатки были слишком крупными и глубокими, будто зверь был сделан из свинца, и шел он бесшумно, не оставляя на земле ничего, кроме этих идеальных, зловещих оттисков. А через день Макс, вернувшись с разведки вдоль старой железнодорожной насыпи, рассказал, что видел в лесу волков. Не стаю, а группу. Они стояли среди берез, не прячась, и смотрели на него. В них не было ни страха перед человеком, ни агрессии. Они просто стояли и смотрели с нездоровым, почти разумным спокойствием, как смотрят часовые на смену караула.

— Просто дикая природа возвращается, — пожал плечами Макс, выкладывая на стол несколько банок тушенки и пачку соли, добытых в заброшенном складе. — Значит, радиационный фон тут в норме. Чисто.

— Слишком уж быстро возвращается, — пробурчал Сергей, не отрываясь от чистки «Зайчика». Разобранный пистолет лежал на промасленной тряпке, и его пальцы, привычные и точные, сновали между деталями. — И смотрят как-то... умно. Не по-звериному. Мне не нравится.

Они не придали этому значения, списав на усталость и вечную паранойю выживальщика. Пока не случился инцидент, который уже нельзя было игнорировать.

К ним на порог пришла пара выживших — мужчина и женщина. Не старше тридцати, но выглядящие на все шестьдесят. Одежда висела на них лохмотьями, лица были испещрены морщинами и грязью, а в глазах стояла такая пустота и усталость, что было ясно — они видели самое дно этого мира. Они шли от развалин соседнего поселка, спасаясь от бандитов, обосновавшихся там. Макс и Сергей, соблюдая все правила предосторожности, впустили их, накормили безвкусной, но сытной похлебкой.

И тут из своей комнаты вышла Анна. Она просто хотела принести им кружку чистой воды.

Женщина, увидев ее, застыла с ложкой у рта. Ее глаза, до этого безучастные, расширились. А потом ее будто прорвало. Тихими, надрывными слезами, которые, казалось, выворачивают душу наизнанку. Она плакала о погибших детях, о потерянном доме, о всем пережитом ужасе. Ее муж сидел, безучастно глядя в стену, но по его загрубевшим щекам тоже текли беззвучные слезы.

Анна медленно подошла и просто положила руку ей на плечо.

И плач прекратился. Мгновенно, будто кто-то выключил звук. На лицах обоих людей появилось то самое спокойствие, та самая отстраненная ясность, что была в глазах у Анны. Словно буря внутри них утихла, оставив после себя гладкую, мертвую поверхность озера. Они поблагодарили тихими, ровными голосами, доели свою похлебку и уснули прямо за столом, как младенцы, с головой на руках.

— Что это было? — тихо спросил Макс позже, когда гости устроились на ночлег в сарае. Он стоял у печки, и отблески огня играли на его встревоженном лице.

— Она... помогла, — неуверенно сказал Сергей, отводя взгляд. Но в его глазах, привыкших ко всему, читалась та же тревога, что и у Макса. — Слишком сильно помогла.

Наутро гости ушли. Они ушли с тем же странным миром в глазах, поблагодарив за ночлег и даже не взяв предложенный запас еды и патронов. Словно все мирское — борьба, голод, страх — стало им безразлично.

А через день Сергей, проверяя окрестности, нашел их. Они сидели спиной к стволу огромной сосны в полукилометре от базы. Мертвые. Позы были спокойными, почти умиротворенными. На их лицах не было ни муки, ни ужаса. Лишь то самое безмятежное, пустое спокойствие, которое Анна им подарила. Рядом не было ни следов насилия, ни пустых пузырьков с ядом. Словно они просто сели, закрыли глаза и... отключились. Перестали бороться. Прекратили хотеть жить.