Тихое место

Он

P.S при прочтении обращайте внимание на Заглавные и строчные буквы. (Есть ли для Вас разница между «Вы» и «вы»?)

Когда они познакомились, Он сказал, что любит в ней спокойствие –

она засмеялась: её всю жизнь называли шумной.

Милле понравилось как Он смотрит – будто уже знает, какой она должна быть – то

был редкий взгляд: не любопытный, как у «мальчишек», не оценивающий как у

«парней», а уверенный – Мужской. Ей иногда не хватало уверенности, не хватало

решительности, и … ей не хватало всего, как девушке казалось. Каждый день Милла

выстраивала «себя», воспринимаемую внешне, отодвигая Себя, воспринимаемую

собой. Он же смотрел на Миллу так же, как архитектор смотрит на пустой участок: с

Ним не приходилось думать о том, какой быть, потому что это определял Он.

Постепенно девушка становилась тише – ей казалось это ростом, взрослением. Милла

наконец «переросла» эмоциональность. Ей нравились холодные люди, потому её щеки

заливались пунцовым, когда она «слишком» громко говорила или «слишком» быстро,

или «слишком» неуверенно, вообщем и целом – «слишком».

Он говорил: «ты не обязана всем нравиться, но ты можешь быть лучше.» – каждая Его

фраза была мудрой, но Он был лишь на четыре года старше ее.

Девушка перестала перебивать, смеяться слишком громко, рассказывать что-то, если

Он не спрашивал. Но Он был не причем, ведь никогда не просил прямо, лишь слегка

морщился, если был недоволен. Этого было достаточно, потому что она хотела быть

женщиной, от которой Он не морщится. Милла сама находила в себе лишние слова,

лишние жесты, лишние эмоции – училась говорить короче, смеяться тише, но это было

не запретом, а улучшением. «Подруги» говорили – «Ты изменилась», Он говорил – «ты

раскрываешься» – она верила ему. Поэтому они («подруги») начали исчезать

незаметно, но почему-то ни одна из них не пыталась «спасти» Ёе.

В этот Город Милла переехала учиться – с детства горела тем, чтобы быть Здесь. Она

была лучшей – везде и во всем, но тут таких было СОТНИ. «Подруги» на новом месте

нашлись быстро: общие интересы, общие ценности и принципы, но Цель… Цель была

одна, и Она была НЕДЕЛИМА. Город сам проводил отбор на «Значимых», но лучше

было бы этому поспособствовать. Потому никто и не хотел чтобы Милла оставалась Ей

– потому что Их было слишком много, кто то должен был быть ими. Но они не учли,

что Ими можно стать лишь забыв про Себя – пожертвовать индивидуальностью, чтобы

стать воспринимаемой Личностью.

Теперь её прежняя жизнь казалась ей детской комнатой: яркой, захламлённой,

шумной. С Ним она переехала во взрослую тишину, из её жизни исчезли мелочи:

яркие серьги, спонтанные поездки, ночные разговоры ни о чем – они порождали хаос, а

в шумном Городе Дом должен быть Тихим местом.***

С утра она проснулась с чувством, что забыла что-то важное, но не могла вспомнить

что. Мысль скользила по сознанию и исчезала, девушка проверила все – от последних

курсовых, до паспорта – не вспомнила. Однако её взгляд зацепился за горящие Глаза –

на фото, лицо оставалось спокойным, но Глаза… Глаза сияли. Милла закрыла документ

и легла в кровать: сегодня было воскресенье, и Он не любил, когда Его будили.

Девушка открыла ноутбук и стала дописывать конспект – её успеваемость стала выше,

потому что эмоциональность ушла. Когда слайды сменялись, в мониторе мелькали ее

глаза – просто карие, рядом ровно дышал Он – идеальный, даже во сне. Милла изредка

смотрела в потолок и убеждала себя, что это и есть покой, к которому стремятся все

взрослые люди. Здесь. «Мы же не в деревне» – подумала она, внутри сейчас было

идеальное, безупречное спокойствие — Тихое место. Чуть позже, когда девушка

сидела за чашкой кофе, вдруг поняла, что не знает, какую музыку включить: раньше

это было мгновенным решением – теперь каждая мелодия казалась неправильной,

слишком громкой, несерьезной, слишком глупой, слишком… не Его. Милла не стала

выбирать, попросив голосового помощника включить любую – заиграла песня из её

прошлого – старая, нелепая… ЛЮБИМАЯ. Та самая, под которую она когда-то

танцевала с Друзьями и Родителями, смеясь до слёз. Музыка ворвалась, как зимний

воздух в душную комнату, и на секунду Милла вспомнила, как звучит её собственный

смех, но Он вошёл и выключил колонку:

– Любимая, с утра пораньше? – сказал Он мягко. – Голова же заболит, тебе завтра на

учебу.

– и улыбнулся. Ничего грубого – просто забота. В тишине, которая наступила,

Милла потеряла звучащий смех, он больше не продолжался. В голове всплыл дедлайн

практикума по гражданскому праву – нужно сдать до вторника. Она попыталась

вернуть ощущение – и не смогла. Он подошёл сзади и, приобняв, поцеловал в макушку:

– Мне с тобой так спокойно, отдыхаю от работы и нескончаемых судебных процессов.

– сказал Он, улыбаясь, и Милла кивнула, потому что это была правда. В этот момент

она почувствовала не боль – пустоту – ровную, чистую и идеально убранную, будто

внутри нее аккуратно сложили разбросанные вещи.

В ее шкафу всегда был бардак, она терялась в нем, но он был Ее. Мама ругалась, но в

том шкафу смешивалась ее тяга к творчеству и к тому делу, которое творческих людей

не терпело – Юриспруденции. Теперь же, когда девушка перебирала себя, как тот

старый шкаф Дома в маленьком городе, она находила лишь эти аккуратно сложенные

ей вещи, одобренные Им – ни одной случайной, ни одной лишней, ни одной ЖИВОЙ.

– Сегодня Мы идем на Встречу, там будут лучшие Юристы Москвы, тебе будет

полезно.

– Хорошо. – и это все, что она могла сказать