Тильт

Глава 1. Лекция про абьюз

7:42 утра

Телефон завибрировал первый раз в 6:30.

Я нажала «отклонить», даже не открывая глаз.

В 6:45 он завибрировал снова. Потом в 6:52. В 7:00 я сдалась и села в кровати, глядя на экран с ненавистью, которую обычно приберегают для бывших и налоговой.

Напоминание: Лекция в 9:00. Тема: «Психология абьюзивных отношений». Аудитория 417. Бакалавры, 4 курс.

Я сама ставила это напоминание. Три дня назад. С пьяных глаз после второго бокала вина и очередного сеанса самокопания.

— Спасибо, прошлая Вика, — проворчала я, отбрасывая телефон в сторону.

За окном было серое московское утро. Ноябрь решал, что сегодня он будет особенно мерзким — мелкий дождь, низкое небо, ветер, который пробирает до костей, даже если сидишь под тремя одеялами.

Я посмотрела на себя в зеркало напротив кровати. Растрёпанные тёмно-каштановые волосы, которые вчера казались мне «романтичным беспорядком», сегодня выглядели как «я ночевала на вокзале». Мешки под глазами — привет, бессонница. И выражение лица человека, который уже ненавидит этот день, хотя он только начался.

— Соберись, Вика, — сказала я своему отражению. — Ты кандидат наук. Ты практикующий психолог. Ты должна хотя бы делать вид, что у тебя всё под контролем.

Отражение скептически подняло бровь.

***

8:02 утра

Ванная комната в моей малогабаритной однушке была размером с лифт, но я умудрялась в ней теряться каждое утро. Сейчас я стояла перед раковиной в одном полотенце и пыталась понять, почему мои волосы выглядят так, будто их месяц не расчёсывали.

— Кондиционер, — вспомнила я. — Ты забыла про кондиционер. Вчера.

Я вздохнула и включила фен. Через пятнадцать минут волосы приобрели относительно приличный вид. Макияж я делала по быстрой схеме — тональник, тушь, чуть-чуть хайлайтера, чтобы не выглядеть как персонаж хоррора. Губы — прозрачный бальзам. Я давно перестала краситься «для кого-то». Во-первых, нет никого. Во-вторых, некогда. В-третьих, лень.

— Главное — интеллект, — напомнила я себе, втирая крем в щёки. — Интеллект и профессиональные навыки. Остальное — опционально.

***

8:15 утра

Гардеробная у меня отсутствовала как класс. Вместо неё был шкаф-купе, который я делила с тремя кипами книг, двумя чемоданами и велосипедом, который я купила три года назад в приступе здорового образа жизни и с тех пор не использовала ни разу. Я стояла перед открытыми дверцами и гипнотизировала вешалки.

— Что надеть, чтобы выглядеть серьёзно, но не занудно? Умно, но не высокомерно? Доступно, но не вульгарно?

Вешалки молчали. Они всегда молчат в такие моменты.

Я перебрала три варианта. Чёрное платье-футляр — слишком официально, будто на собеседование. Серый свитер крупной вязки — слишком уютно, будто с дивана встала. Синяя блузка — слишком... никак. В итоге я остановилась на тёмно-бордовом джемпере (он выгодно оттенял глаза), чёрных узких брюках и сапогах на устойчивом каблуке. Сверху — длинное чёрное пальто, которое я купила на распродаже два года назад и до сих пор не могла нарадоваться.

— Сойдёт, — сказала я отражению. — Для лекции про абьюз главное не наряд, а содержание.

Отражение согласно кивнуло, но в его глазах читалось сомнение.

***

8:28 утра

Я вылетела из подъезда под мелкий противный дождь. Зонт, конечно, остался дома — где же ему ещё быть в такой день?

До метро было десять минут быстрым шагом, но сегодня я решила, что заслуживаю машину. Во-первых, дождь. Во-вторых, пятница. В-третьих, я просто хотела посидеть в тепле лишние полчаса перед лекцией, а не трястись в вагоне, прижатая к подмышке какого-нибудь сонного москвича.

Моя Мазда-3 серебристого цвета стояла на парковке у дома, мокрая и несчастная. Я села за руль, повернула ключ...

И ничего не произошло.

— Давай, милая, — прошептала я, поворачивая ключ ещё раз. — Только не сегодня. Пожалуйста. Стартер издал звук, похожий на предсмертный хрип больного туберкулёзом.

— Нет-нет-нет-нет-нет.

Я выдохнула, закрыла глаза и попыталась вспомнить все молитвы, которые знала. Знала я их примерно ноль целых ноль десятых.

— Господи, если ты есть, сделай так, чтобы эта машина завелась, и я больше никогда не буду материться. Стартер хрипнул в последний раз и заглох окончательно. Я открыла глаза и уставилась на приборную панель с такой ненавистью, будто она лично убила мою собаку.

— Ненавижу тебя, — сказала я машине. — Ненавижу этот город, эту погоду, эту жизнь и особенно тебя.

Машина промолчала. Ей было всё равно.

Я вылезла под дождь, хлопнула дверью (бесполезный жест, но хоть какая-то разрядка) и побежала к метро, чувствуя, как вода затекает за шиворот.

— Сегодня будет отличный день, — пробормотала я, вливаясь в утренний поток пассажиров. — Просто замечательный.

***

8:47 утра

В метро было душно, тесно и пахло мокрой синтетикой. Я втиснулась между мужчиной с огромным рюкзаком (который он даже не думал снимать) и женщиной, которая читала что-то на телефоне и периодически истерически хихикала.

Я смотрела на своё отражение в тёмном стекле и пыталась понять, когда моя жизнь превратилась в бесконечный бег по кругу. Тридцать один год. Кандидат наук. Собственная практика. Лекции в университете. А что дальше? Ещё тридцать лет таких же утр? Ещё тридцать лет попыток завести машину, которая старше половины моих студентов?

Четвёртый курс бакалавриата. Им по двадцать — двадцать два. У них вся жизнь впереди. А я... я уже чувствую себя старой. Не телом — душой.

— Остановка «Университет», — объявил голос из динамиков.

Я вынырнула из своих мыслей и начала протискиваться к выходу.

***

8:53 утра

У входа в университет работал ларёк с кофе. Я встала в очередь, молясь, чтобы успеть. Впереди стояло три человека, и каждый из них, казалось, заказывал кофе так, будто от этого зависела судьба мира.

— Капучино с миндальным молоком, без сахара, но с корицей, температура 60 градусов, не меньше и не больше, и обязательно чтобы пена была плотная, а не жидкая...

Глава 2. Пари

21:15

Клуб «Эгоист» находился на последнем этаже небоскрёба в Москва-Сити.

Стеклянные стены, панорамные окна, вид на ночной город, от которого перехватывало дыхание. Здесь не было вывесок, не было открытых дверей, не было случайных прохожих. Сюда попадали только по приглашениям. И только те, кто мог позволить себе членский взнос размером с годовой бюджет небольшой африканской страны.

Охранники в чёрных костюмах с микронаушниками проверяли каждого входящего по биометрическим данным. Лифты открывались только после сканирования сетчатки глаза. Здесь не существовало случайностей — только холодный, выверенный расчёт.

Артём Орлов вошёл в зал ровно в 21:15.

Он не опаздывал никогда. Пунктуальность была единственной формой уважения, которую он признавал. К себе — в первую очередь.

— Орлов! — раздалось из глубины зала. — Мы уж думали, ты сегодня не придёшь.

За столиком у окна сидели трое. Дорогие костюмы, расслабленные позы, бутылка виски «Macallan 1926», которая стоила больше, чем средняя трёшка в спальном районе. Друзья. Партнёры. Почти семья.

Игорь Волков — владелец сети ресторанов, циник до мозга костей, единственный человек, который мог сказать Артёму правду в лицо и остаться в живых. Трижды разведён, отец четверых детей от разных женщин, которых видел раз в полгода. Его философия была проста: «Люди приходят и уходят, а рестораны остаются».

Марат Карабейников — инвестиционный банкир, хитрый, расчётливый, с вечной полуулыбкой человека, который знает о вас что-то, чего вы сами не знаете. В его портфеле были активы в двадцати странах, но главным своим активом он считал информацию. «Кто владеет информацией, тот владеет миром» — его любимая поговорка.

Денис Авдеев — младший в этой компании, сын олигарха, который только учился быть хищником. Ему было двадцать пять, он носил часы за полмиллиона долларов и до сих пор жил иллюзией, что деньги решают всё. Старшие товарищи снисходительно позволяли ему так думать — для мотивации.

— Опоздал бы — не пришёл, — коротко ответил Артём, опускаясь в кресло. — Что за срочность?

— Срочность? — Игорь разлил виски по бокалам. — Дружище, мы тебя две недели не видели. Ты вообще где пропадаешь?

Артём взял бокал, но не выпил. Просто покрутил в пальцах, наблюдая, как янтарная жидкость играет в свете огней. Этот жест он перенял от отца — тот всегда говорил: «Настоящий мужчина не спешит. Он заставляет мир ждать».

— Дела.

— Какие дела? — вмешался Марат. — Ты уже год ничего серьёзного не ведёшь. Скучаешь?

— Скучаю, — согласился Артём. — Это проблема.

— Ох уж эти мне гении, — усмехнулся Игорь. — Им всегда скучно. Им всегда мало. Ты бы хоть женщину завёл, что ли. Развеялся.

Артём поднял на него взгляд. Холодный, серый, почти безжизненный.

— Женщины не развеивают. Они создают проблемы.

— О, слышали? — Марат толкнул Дениса локтем. — Великий Артём Орлов боится женщин.

— Я не боюсь, — спокойно ответил Артём. — Мне просто с ними скучно.

— Скучно? — Денис подал голос впервые. — Со всеми?

— Со всеми. — Артём отпил наконец виски. — Они предсказуемы. Хотят одного и того же. Внимания, денег, статуса, гарантий. Играют по одним и тем же правилам. Через пять минут общения я знаю о них больше, чем их матери. Через час — могу предсказать каждый их шаг. Через неделю — они мне надоедают.

В зале повисла пауза. Официантка в коротком чёрном платье бесшумно поставила на стол тарелку с устрицами и исчезла.

Игорь и Марат переглянулись. Они знали Артёма больше десяти лет и видели его с десятками женщин — красивых, ярких, дорогих. Но ни с одной из них у него не было ничего серьёзного. Романы длились от силы пару месяцев, а потом он терял интерес. Словно коллекционировал, но никогда не оставлял в коллекции.

— А если не предсказуема? — спросил Марат.

— Таких не бывает.

— Бывают. И ты её знаешь.

Артём посмотрел на него с лёгким интересом. В серых глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство — редкая эмоция для человека, который видел всё и вся.

— И кто же эта мифическая женщина?

— Ты её видел пару лет назад. На дне рождения у Игоря. Помнишь Ингу? Высокая блондинка, психолог?

Артём наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

— Та, которая весь вечер молчала и смотрела на всех как на подопытных?

— Она самая. — Марат усмехнулся. — Так вот, она сейчас замужем за одним нашим общим знакомым. И знаешь, что она ему сказала перед свадьбой?

— Что?

— «Я изучила тебя вдоль и поперёк. Ты не идеален, у тебя куча недостатков, и я вижу каждую твою манипуляцию. Но я всё равно тебя люблю. И если ты когда-нибудь попробуешь мной манипулировать, я уничтожу тебя профессионально».

Игорь рассмеялся.

— И что он?

— А что он? Женился. И боится её до сих пор. Говорит, лучший брак в его жизни — потому что врать бесполезно.

Артём задумался. Истории о сильных женщинах его не впечатляли. Он встречал таких — они думали, что неуязвимы, но стоило найти правильный ключ, и они рассыпались, как карточные домики.

— Это всё? — спросил он. — Ты позвал меня, чтобы рассказать очередную байку о всесильных психологинях?

— Нет, — вмешался Игорь. — Я позвал тебя, потому что у меня есть информация. Реальная информация о женщине, которая, возможно, тебя заинтересует.

— И кто же она?

Игорь откинулся в кресле, довольно улыбаясь.

— Есть у меня один знакомый в МГУ. Профессор, старый друг семьи. Мы на днях встретились, разговорились про студентов, про преподавателей. И он рассказал про одну женщину. Психолог. Читает лекции про абьюз, про манипуляции, про то, как распознавать токсичных людей.

— И?

— И она, говорят, гений. Студенты её обожают, коллеги уважают, а мужики... мужики её боятся. Потому что она видит их насквозь. Любой, кто пытается к ней подкатить, получает профессиональный разбор своих манипуляций прямо на месте.

Артём поднял бровь.

— И что, никто не смог?

— Никто. — Игорь развёл руками. — Говорят, даже наши... ну, ты понимаешь, серьёзные люди пытались. Она всех раскусила.