Тишина

Я не параноик.

Но кажется, дома я не один.

У меня нет ни родственников, ни домашних животных. У меня нет ни друзей, ни знакомых. Я живу один. Жил.

Единственные, кто скрашивал моё одиночество, - соседские собаки, воющие ночью под окном.

На первый день я только почувствовал чьё-то присутствие. Чужой взгляд, дыхание за спиной и скрип пола.

Этого не может быть, твердило сознание. Я не выхожу из дома. Я живу на десятом этаже. Никто не мог проникнуть в квартиру. Сердце же пропускало удары.

Ночью я ворочался и не мог уснуть. Смотрел то в стену, то в потолок. Кто-то медленно двигался за дверью, шаркая и еле перебирая ногами. Незваный гость останавливался напротив двери, наклонялся и шумно дышал, то ли ртом, то ли носом. Из-за его дыхания дверь начинала раскачиваться и скрипеть. Потом он отходил.

Так продолжалось всю ночь. Ритмично, каждые полчаса. Я не сомкнул глаза.

Утром я решил действовать. Под ванну, стоящую на чёрных шлакоблоках, поставил коробки. Даже в зазор между полом и холодильником, полом и столешницей засунул салфетки.

Заглянул в гостевую комнату. Она всегда была окутана тьмой; шторы плотно закрывали окна, а проводка сломалась. Выключатель я демонтировал сам: вырвал с корнем.

Я всё ходил по дому и заглядывал в заткнутые щели. Успел наизусть выучить расположение каждой бумажки, фантика, пакета – всего, чем я смог заткнуть подозрительные отверстия. Если гость и растолкает всё, а потом уберёт, я буду знать, где его искать.

Ночью всё равно было беспокойно. Я отвернулся к стене и накрыл глаза руками. Кто-то стоял в углу комнаты и смотрел на меня. Не могу сказать, был гость низким или высоким, насколько большие глаза и длинные когти имел. Я очень хотел обернутся, но каждая мышца, каждая кость сжималась и сопротивлялась, камнем прижимая меня к кровати и не давая пошевельнуться.

Собаки стали лаять громче.

Утром я хватался за голову. Каждый шаг отдавался режущей болью в висках, то ли от нервов, то ли от недосыпа.

Я стал осматривать комнату. Сбрасывал засохшие цветы с подоконника. Ползал под столом и забирался в шкаф, выкидывая одежду с полок и с вешалок. Чуть не разобрал кровать до каждого винтика и доски. Хотел вскрыть ногтями матрас.

Я заткнул всё и в своей комнате. Потом сел на кровать, обнял колени и стал ждать ночи.

Я смотрел в темноту. Иногда глаза привыкали к ней и проявлялись смутные черты предметов вокруг, которые мозг переделывал в причудливые сюрреалистичные образы. В такие моменты я сразу закрывал глаза, тряс головой и начинал весь цикл заново.

Собаки на улице рвали глотки. Но теперь их вой стал незаметным, отдалённым, сменялся на белый шум в ушах. В голове было пусто.

Гость не приходил.

Рассвет. Я встал с кровати и громко вздохнул. Можно ли сказать, что всё закончилось? Что незваный гость ушёл, затаился? Я сделал достаточно безумных вещей, в голове даже мелькнула мысль превратить свою квартиру в обитель хоардера, чтобы гость не мог пройти. Конечно, ходить по дому не смогу и я, но это небольшая плата за спокойствие.

Внезапно на кухне что-то упало.

Я замер и простоял без движения несколько минут. Потом решился выйти из комнаты. Я шёл по коридору медленно, касаясь пальцами стен. Ноги аккуратно ставил на пол, почти что только пальцами, но паркет всё равно скрипел.

На кухне никого.

Я стал бояться каждого скрипа, шороха. Вздрагивал, когда холодильник начинал гудеть из-за перегрузки. Замирал от звона в ушах.

Я зашёл в ванную комнату и встал перед зеркалом. Кожа стала бледной. Корни волос поседели. Мешки под глазами стали угольно-чёрными. Я оттянул губы. Дёсны кровоточили, зубы разъехались и пожелтели. Пальцами отодвинул веки. Хрусталик покрылся безразличной белой плёнкой, капилляры полопались. Весь белок был покрыт красными пятнами. Я слегка понажимал на одно глазное яблоко, но не почувствовал ни липкого слоя, ни давления извне. Глаза стали резиной. Или стеклом.

В отражении зеркала был только я. Но когда я моргал, то не мог быть в этом уверен.

Вечером я запер каждую дверь, которую мог, на ключ. Перед теми, которые не мог, поставил стулья. Свою комнату на ночь – тоже.

Было тихо. Я лежал на спине, сложив руки на груди. Гость не мог просто уйти, он сидит под кроватью.

Лай собак стал похож на визгливый крик свиней на скотобойне. Хриплый, громкий, отдающий болью в груди. Они так орут, когда чувствуют смерть, когда их уже режут на куски заживо. Или когда они в приступе каннибалистического безумия пожирают друг друга.

Я вышел из комнаты и постоял в коридоре, глядя в темноту. Стало холодно. Воздух потяжелел, лёгкие не могли вдохнуть до конца. Стук сердца замедлился. Я огляделся в темноте. Взгляд не мог цепляться за очертания объектов, всё стало мутным. Но никто не смотрел на меня в ответ.

Я вернулся в постель.

Собаки затихли.

Затихло всё.

Вокруг стало темно. Навсегда. Я так и не смог открыть глаза.