Тишина травы

Пролог

Ночь. Ночь, которая принесла конец… А кому-то — начало. Крики из полыхающей деревни вздымались, но так же быстро затихали. Среди них можно было услышать плач детей, громкие всхлипы родителей и душераздирающие крики людей. И посреди всего этого ужаса, в середине деревни, за огнём виднелся силуэт — тот, кто и начал этот ужас. Стоя на бугре с неестественной холодной улыбкой, он поднял руки кверху. Казалось, он очень гордится тем, что сделал только что.

Маленькая девочка, чьи коленки тряслись, а глаза слезились без остановки, с испугом наблюдала за ним, прячась за деревом. Она видела его глаза — глаза, лишённые жизни. Всё, что в них было, это пустота и небольшой яркий блик. Он смотрел в темноту, в чёрное небо, куда поднимался дым от горящей деревни. В его руке сиял куб — куб, источающий фиолетовый цвет. На нём были узоры и большой треугольник с каждой стороны.

Наблюдая эту страшную картину, она очень боялась быть замеченной. Она словно не дышала вовсе. По её лбу катился холодный пот, дыхание почти замерло. В левой руке она сжимала плюшевого медвежонка, подаренного родителями.

Как вдруг, сзади в неё вцепилась собака.
— А-а-ай! — раздался крик неподалёку от Ядзиро.

Его глаза резко метнулись в сторону звука. Но как только он захотел узнать, что за безумец прячется подле него, прямо перед его глазами, в паре сантиметров, пронёсся святой меч.
— Это пирование пора заканчивать. Достаточно, — произнёс женский голос позади Ядзиро.

Это была Анабель. Некогда самый близкий человек для Ядзиро. Но в нём она не видела его.
— Погоди-ка… Неужели, неужели это правда то, о чём я думаю? — произнёс Ядзиро радостным и тянущимся, как резинка, голосом.

Поворачиваясь к ней на сто восемьдесят градусов, позабыв о звуке, который только что услышал, он щекой прошёлся прямо по острию меча, рассекая себе щёку.
— Та самая, верующая в чудо, да? — с издевкой произнёс он. — Пир пора заканчивать? Но он только начался…

Он рассмеялся и продолжил:
— Ты правда считаешь, что можешь остановить меня? Видимо, Он дал тебе в себя поверить. Кто для тебя сыграет пло-о-о-хую роль? — с улыбкой произнёс Ядзиро, глядя в глаза Анабель.

Их взгляды пересеклись. Анабель увидела нечто страшное и завораживающее одновременно: пустые, но яркие глаза, говорящие о безумии. Её священный меч пронзил щёку Ядзиро, и та не могла исцелиться. Но он подходил всё ближе, а потом резко изменился в лице — стал напуганным. В его глазах снова появилась нотка жизни.

— Анабель… Анабель, это ты? Что… что происходит? Почему ты направила на меня свой меч? — с растерянностью и страхом сказал Ядзиро, остановившись в метре от неё.
Анабель, услышав это, немного растерялась. Она снова увидела своего друга — друга, которого она потеряла, но который многое ей подарил. Она снова видит его растерянным, беззащитным, непонимающим, в чём дело.

Как вдруг её раздумья развеял истошный крик Ядзиро:
— Анабель, почему… почему ты молчишь?!

Она не знала, что ответить. Её приказ был истребить опасность для населения, но она не видела в нём опасности — лишь жалкого, но в то же время близкого ей друга. Из её глаз потекли слёзы, руки, державшие меч, затряслись. Она начала вытирать слёзы второй рукой, всхлипывая.

Подошедший к ней Ядзиро медленно обнял её, положив её голову на своё плечо. Она почувствовала снова то тепло. На неё нахлынули детские воспоминания — как они вместе лежали под ковром, прячась от дождя.
— Всё было предопределено, — произнёс Ядзиро холодным тоном, без улыбки.

В его глазах пропала жизнь, тело больше не источало тепла. Резкий испуг нахлынул на Анабель, и понимание, что её обманули, в совокупности превратилось в неимоверную ненависть. Но сделать она ничего не могла.
— Тебе… неприятно? Быть может, тебе больно? Ты в недоумении? Ты расстроена? — с насмешкой повторял Ядзиро, поднимая за подбородок её лицо.

Анабель не слушала. Она в принципе ничего не могла сделать, потому что её тело пронзил каменный шип, вырвавшийся из-под земли, когда Ядзиро обнял её. Сознание угасало. Она всё ещё находилась в его руках.
— Может быть, ты хочешь отомст…

Громкий и тупой стук по затылку Ядзиро. Его гримаса в тот же миг изменилась. Гневный оскал — это последнее, что запечатлела Анабель, прежде чем он задушил её.
Отбросив тело, Ядзиро с хрустом, неестественно повернул голову. Он лицезрел священную гвардию святых Ионаги.

— Это твой конец, — сказал Том. — Не юли и прими его, неупокоенная ду…
Он не успел договорить. Из-под земли появилось множество шипов, которые пронзили насквозь одного воина за другим. Увидев это, Том схватил Ядзиро за шею, повалив его на землю.

— Что, думаешь, сможешь остановить меня, Том? — с острой улыбкой сказал Ядзиро, сжимая во второй руке куб.
— Нежить! — прокричал Том, пытаясь задушить Ядзиро.

— Знаешь, — продолжил Ядзиро, — а ведь проявление гнева непозволительно для таких, как ты.
— Заткнись, — процедил Том.

Творился больной ужас. Гвардия пыталась вытащить раненых, спасти, но даже их нефритовая броня не могла выдержать шипов. Они проходили сквозь нефрит как заточенный нож сквозь бумагу.

Внезапно лицо Тома окрасилось кровью, но кровь была не его. Ядзиро, которого он душил, только что пронзил клинок Ионаги. Это значило лишь одно: сам Ионаги спустился, чтобы прикончить его. Руки Тома тряслись, но он всё же отпустил шею. Ему любезно протянул руку сам Ионаги, помогая встать.

— Это ещё не конец, — произнёс Ионаги, показав пальцем на шипы, которые продолжали вырываться из-под земли.

— Куб! — закричал Том. — Его нужно уничтожить.

— Знаю. Я и собираюсь это сделать.

Как только Ионаги занёс клинок над кубом, отрубленная голова Ядзиро растянула пугающую улыбку. В ней уже давно не осталось человеческой души — только тьма, занявшая своё место.
Невзирая на это, Ионаги ударил по кубу. Но вместо того чтобы разбить его, куб вовсе перестал гореть — и остался прежним...