Ткач.

Ткач.

Тела. Одно, второе, третье. Нет, всё не то. А то, что подходит - сбивает с толку. Ведь оно единственное прекрасное, не поддерживаемое иными чертами лица. Как бог извращён! Нет вкуса, нет смысла. Все эти создания, как сшитые куски разбросанной ткани, эдакие чудовища Франкенштейна, сотканные из консервных банок, спичек и асимметрии. Никакого изящества мысли. И я объяснюсь.

Вот скажите, кем была придумана мешанина рыжих волос и карих глаз? Будто краски пожалели. Или эти неудачные фигурки яблоком...Что за издевательство над существованием талии?

Лишь мода могла быть точёной. Ох, я могу сшить всё, что захочу! Добавлю сюда флёр, а здесь покрашу в иссиня-чёрный. Искусство, настоящее, не природное. Природа вообще плоха в изысках. Она неспособна угождать. Только рушить очередным сгорбленным носом, абсолютно несоразмерным челюсти, глазам и губам. Кто отнял у неё линейку? Неужели, так сложно было отставить эти глупые шутки?

Страшно осознавать, что и я, гений, являюсь этим мерзким детищем. А потому, в доме моём нет места вечному напоминанию несовершенства – зеркалу. Его, должно быть, создали в насмешку. Мол, смотри, любуйся, как одна ноздря шире другой. Её бы подшить…Точно.

Ах, как же раньше мне не приходило в голову! И взяв в свои талантливые руки иглу, легким движением вдеваю нить в её ушко. Подношу ближе. Ещё ближе к своему уродству. Скоро. Совсем скоро я избавлюсь от этого безобразия! Кисть предательница трясётся. Ну, ничего, уймись ничтожный инстинкт. Работает мастер! Я почти раздираю кожную клетку, как слышу звон. Кто посмел меня тревожить? Что за изверг испортил моё вдохновение?

Оборачиваюсь и вижу её – страшенную гоблиниху. Стоит, улыбается во всё своё множество клыков. А меня раздирает такая боль, что хочется слезами смыть это безобразие с дороги. Но как только я поднимаю взгляд чуть выше пасти и узёхонького носа – вижу очарование. Глаза пуговки, глаза блестяшки. Глаза, что согревают сердце одним лишь взмахом ресниц. Ну какие чудесные глазоньки! Как жаль, что на таком обделённом лице.

-Простите, месье, вы портной? – щебечет мне тонкий голос.

-Да, не ошиблись.

Мне известно, зачем она пришла - ещё одно безликое полотно требует красочных мазков, ещё один тяжелый камень требует огранки. Мне не исправить в ней всего ужаса природы, однако мода способна преображать. Эта невзрачная кобылица станет нимфой! Правда, до первой помывки.

- Как хорошо, что вы здесь! Мне нужно платье, к банкету моей подруги Сони, вы… – я подношу палец к её болтливому рту.

- Ни слова больше, свою задачу понимаю…Вижу.

- О чём это вы?

Глупый вопрос. Не слепая случаем? Ладно, прощу её на этот раз – отмахнусь.

- Что не так?

Не дав возможности этому нечто продолжить допрос, молниеносно цепляю измерительную ленту.

- Раздеваться будем? Или мне помочь?

- Вы больной?! Я вас впервые вижу! – вспыхивает она, до смешного багровея.

Однако мне не до юмора. Как можно было выдумать такое? Я приличный человек. Мне нет дела до подобной низости, я творец!

- Как же с вами тяжело. Куртку снимите, зачем лишние сантиметры добавлять.

- Ах, простите – унимается, наконец, смутьянка и выполняет мою просьбу – Как глупо получилось, вы не обижайтесь только.

- Ничего, манер я и не ждал.

И разворачивая её к себе поудобнее, снимаю мерки. Плечи, грудь, талия, бёдра - где изгибы? Здравствуй, женщина-прямоугольник. Взгляд охотник падает на ножку, выдвинутую из-под выреза платья. Хорошо, убедила, всё не так плохо.

- Я на вас зла. – выпаливает она внезапно, привлекая внимание к своей личности.

- С чего бы?

- Мне сначала было любопытно, что же это за салон такой, а потом увидела ваше лицо - вечно недовольное! Сбавьте критику.

- А вы свой пыл поумерьте. – выплевываю я, с надлежащей мне гордостью – И пару сантиметров в талии.

- Нахал!

Какая наглость, её бы в пору выгнать за дверь, но что-то ноги не двигаются. Почему же так обидно? За неё обидно. Дураков жалею? Верно, она просто глупая. Вдох-выдох. Наори на неё, гавкай рот - не могу… Стой, куда она? Не успел я выйти из транса, как «эта» уже уходит.

- Останьтесь! – резво хватаю за запястье беглянку.

- К чему это? Оскорбить хотите? Поиздеваться? Нет уж! Отпустите. – дребезжит она сквозь зубы.

Я сжимаюсь то ли от злости, то ли от страха. Нет, страха я ещё перед подобными лицами не испытывал! Нонсенс, сюр в красную крапинку. Ну-ка, сейчас подпинаю ей пару «ласковых».

- А знаете, такую «красоту» мне не исправить!

И когда она вертится из моей хватки, неожиданно отпускаю её. Забавно, чуть не упала. Не ожидала, да? Вон, сразу спесь в глазах пропала.

- Волосы жидкие, никакие причёски такое не скроют! Нос узкий, будто смрада нюхнули… – я не спешу, наслаждаясь реакцией ошарашенных глаз – А рот ваш, мало того, что акулий, еще и полон дурных мыслей! Про фигуру и сказать нечего, коробка на ножках!

В ответ получаю лишь звонкий шлёпок, проносящийся вдоль уха. Жжёт, рука точно плеть. Вижу, тело буйной дрожит от обиды. Вся она мятая от слов, как уколотая. Глаза жемчужины, теснятся слезами. Отчего-то сердце жмёт, горит ярче щеки. Зачем я оговорил её? Шутки у меня такие…Нет, идиотское оправдание

- Свою красоту вам не исправить, а не мою. – опережает она меня и с грохотом кидает ручное зеркальце мне под ноги.

Уходя прочь, секундой не удостаивает мой стыд. Поистерила и ушла, справедливо оставляя мой тяжелый крест. Меня не так просто задеть - нет! Подобная шалость -совесть не вызовет. Дыхание что-то сбилось. Вдох-выдох, держись, - трясусь, как ткань в урагане.

Не смотри вниз. Не смотри вниз. Прекрати! Ведьма глаза заворожила. Давно мне не напоминали, отвыкла моя память от уродства личного. Щеки парашюты, глаза точечки, нос контрабас. Всё не должно быть так! Это не правда. Спасите, оно мне чуждо. Пятно на судьбе мастера, напоминание божьей вшивости. Так не пойдёт, ототри меня, милостивый, я страшен! Сними мою плоть, пошей новую, руками моими, исполни волю души. Где иголка? Срочно! Без неё одна смерть светла выходом.