Тлеющие звёзды

Глава первая: Торговые ряды Халута

Фрэнк провёл рукой по щекам и подбородку. Под грубой кожей ладони зашуршала молодая щетина - короткие волоски, которые обычно мужчины его профессии не спешат сбривать. Полно дел, порой не до гигиены. Умылся, подмылся, почистил зубы и хватит. Не в конкурсе же красоты участвовать. Да, можно ещё ногти подстричь, пока они не начали ломаться. Фрэнк посмотрел на пальцы. Те почти тут же расплылись перед глазами, а взгляд сфокусировался на маленьком дисплее, напомнившем о том, сколько времени Коул провёл в анабиозе. Две недели. Две недели в треклятом анабиозе, подобном короткой смерти, что по ощущениям длится не более минуты.

Фрэнк не переваривал его из-за собственных страхов. Он пережил войну, где каждая ракета с вражеского эсминца или линкора могла стать последней, где боевые товарищи гибли на минах в астероидных поясах и горели заживо в кораблях на подступах к Сулахо, но боялся не проснуться, отправляясь в очередной полёт с грузом экзотических плодов для какого-нибудь новоиспечённого короля или аграрных машин для маленькой планетки у жёлтого карлика. Только анабиоз был обязательной составной частью его дела, которое кормило и обувало, а также в определённом смысле продлевало жизнь – Фрэнк физиологически уже был на три года моложе сверстников, вынужденно отказавшихся от космоса в пользу скотоводства или адвокатской деятельности где-нибудь на Эстоле или Темпере с Неферто. Приходилось мириться. Не без борьбы, конечно, но мириться. Каждый полёт маленькая смерть, не обещающая перерождение, но вот патлы и длинные ногти гарантирующая.

Фрэнк развалился в капитанском кресле и закинул ноги на пульт, рядом с помигивавшими кнопками различных включавшихся, работавших или выключавшихся систем. Корабль, управляемый стареньким бортовым искусственным интеллектом, способным вести судно между звёзд, огибая чёрные дыры и уходя с курса комет, шёл на автомате. За узкой полоской иллюминатора, левее пылавшей звезды Тау Халла, сверкала крохотная точка планеты Халут.

- Уже на посту? – на мостик поднялся Спуни, второй пилот и грузчик по совместительству.

- Нежиться в капсуле после сна не моё, - ответил Фрэнк, не оборачиваясь. – Во время дежурства эксцессы были?

- Всё прошло в штатном режиме. Даже камеры с грузом не барахлили, что удивительно.

Спуни уселся на соседнее кресло, скинув потёртую куртку с шевронами «Мермэс» на спинку. От него повеяло запахами моющих средств и гелем для бритья.

«Чистюля», - подумал Фрэнк, вглядываясь в постепенно увеличивавшуюся точку Халута.

- Селену видел? – спросил он Спуни.

- Не успела проснуться, как сразу отправилась в машинное отделение, - бросил тот и через паузу, проверив по дисплеям показатели искусственного интеллекта, обратился к Коулу: - До сих пор не могу взять в толк, почему на место механика ты взял женщину. Ведь женщина в команде, быть беде.

- Меришь какими-то древними стереотипами. Сейчас днём с огнём хорошего спеца не сыщешь, а она отличнейший, - Фрэнк поднял вверх указательный палец. - На коленке редуктор перебрала, когда я ей собеседование проводил. Может она даже лучше всех этих механиков-белоручек с богатых планет, что ни за какие деньги их не отдадут. Так что, засунь это суеверие, которому, наверное, десять тысяч лет…

- Столько же, сколько воздушному фильтру на этой посудине? Поэтому ты так сильно воняешь? – второй пилот залился громким смехом.

Фрэнк шлёпнул его по блестящему, свежевыбритому затылку.

- Не зарывайся, Спуни! – осадил он помощника, ухмыльнувшись. - И потом, поговаривают, что Селена падка на женщин. Тогда она скорее мужик, чем баба. Какие тут беды?

- Жаль, - Спуни потёр раскрасневшуюся голову. – Не высокая, крепкая. Есть за что ухватиться. Хоть и не принцесса, коих развелось в последнее время уйма, но привлекает. Внутри аж всё пылает… Обидно, что она из «наших».

- Скоро сядем, и ты извергнешь свой вулкан с местными дамочками. Но, только после того, как разгрузимся.

- Слушаюсь, босс! – козырнул Спуни.

- Лучше скажи, как пассажиры? – Фрэнк обернулся к помощнику. – Ну и морда! Никак не могу привыкнуть!

Коул с трудом сдержал смех, глядя на оттопыренные уши второго пилота, размером чуть ли не с пол головы с узкими скулами и маленьким подбородком, сидевшей на мощной шее, шириной с крупный лоб Спуни.

- Прости! – уголки рта Фрэнка всё же разъехались в стороны. – С волосами ты был симпатичнее. Ладно-ладно, - Коул поднял руки, - вернёмся к пассажирам.

- Просыпаются, - тихим голосом, насупившись, ответил Спуни. - Собираются в кают-компании. Есть один недовольный. Возмущался волосами в душевой, - второй пилот провёл ладонью по лысой голове. – И кава ему отвратная на вкус…

- Летел бы первым классом. Ах да! Как я мог забыть! – саркастически воскликнул Фрэнк. - Лайнеры уже давно не летают… Запомни его! Попросится ещё раз к нам на борт, возьмём вдвое больше. Может, сдуем пару пылинок за время полёта.

Спуни расплылся в улыбке.

Фрэнк встал, потянулся. И похлопав по-дружески помощника по плечу, посмотрел на того сверху:

- Включай экраны и прогрей маневровые двигатели, а я пока перекушу.

В кают-компании царило оживление. Гомон разносился по узким, серым коридорам корабля и долетал до самого мостика. Пассажиры под монотонное бормотание переводчика обсуждали новости двухнедельной давности, не успев наговориться после старта. Высокий голосок одной женщины, по виду дипломата, возмущался революцией на Равэле. Представитель Океануса с множественными тентаклями вместо волос щёлкал жвалами, а механический переводчик сухо выдавал его слова в защиту восставших против угнетения новыми властями. Третий басил про битву при Прото Имайи. Четвёртый его внимательно слушал, положив руки на необъятный живот, и брезгливо косился на жителя Океануса. В углу, у пищевых аппаратов, потягивая из кружки горячий кава, рыжеволосая Селена о чём-то шепталась с ещё одним членом команды «Мермэса» - грузчиком Лату, выходцем с Темпера, отличавшимся от остальных людей на борту слишком бледной кожей, заострёнными кверху ушами и радужками глаз цвета индиго.

Глава вторая: Сделка

Оставив на рынке Селену и Лату искать закрылок и взяв Спуни с собой, Фрэнк последовал за туролцем, за огромным существом, обладающим прочным огнеупорным хитиновым панцирем. Верхние конечности инопланетянина напоминали человеческие руки, только о трёх крупных пальцах каждая, что не мешало ему использовать любые виды оружия: от примитивных копий и дубин до новейших образцов. Глядя в широкую пепельно-серую спину перед собой, Коул невольно вспомнил анатомию туролцев. Про строение существ, их слабые и сильные стороны Фрэнку и ещё десяткам тысяч солдат и пилотов рассказали на брифинге за несколько часов до битвы при Тур-Ол-Манне, вулканической планете на низкой орбите красного гиганта – звезды Манн. Он вспомнил, что аборигены из-за естественной брони, спасающей их от высоких температур и от парализующих электрических разрядов, сопровождающих выбросы лавы из-под неустойчивого слоя базальта, показались в первый день неубиенными. Туролцев нашпиговывали свинцом, поливали по ним плазменными снарядами, а те с завидным упорством, вопреки смерти, шли вперёд, в атаку. У солдат чудом не сдавали нервы, и если бы не экзокостюмы, потери среди личного состава были бы катастрофически велики.

Фрэнк отметил отличную осведомлённость Дагга о таких нюансах из его биографии, как неприязнь к обитателям планеты и первобытный страх, овладевающий каждым живым существом во Вселенной при виде жуткого хищника, способного в один миг растерзать тебя.

Ненавистный отпечаток давно отгремевшей войны.

Насколько Фрэнк помнил, он никому не рассказывал про данный пунктик, если только не взболтнул лишнее, напившись до посинения. Он мысленно отругал себя за потерю самоконтроля, глядя на качавшуюся при ходьбе спину туролца. Своим присутствием существо отвлекало, не давало сосредоточиться на предстоявшей сделке. А ведь переговоры с Даггом требовали хорошей стратегии, иначе этот хитрый лис обведёт вокруг пальца, и ты уйдёшь ни с чем. Фрэнк вновь чертыхнулся, коря себя за то, что позволил Даггу пополнить досье, состоявшее из способных испортить жизнь мелочей.

Они подошли к безликому строению, отмеченному в три человеческих роста цифрой. Серые стены убегали на два квартала вглубь города, а торец здания с огромной, сомкнутой пастью ворот, занявший один квартал, глядел на потрёпанную войной и временем, но уцелевшую апсиду полуразрушенного храма на холме. Сверкнув жёлтыми с пылающими красным краями радужек глазами, туролец протянул покрытую мелкими хитиновыми чешуйками руку в сторону от ворот и что-то коротко сказал на своём языке. Переводчик в ухе Фрэнка сухо произнёс: «Сюда». Слева от поражавшей размерами створки слабо выделялась на сером фоне серая дверь. Туролец набрал на пульте кодовую комбинацию, и та открылась, исчезнув в стене.

Склад был окутан мраком. Проникший через дверной проём свет с улицы обозначил стоявшие далеко впереди контейнеры с тусклой золотистой аурой. Под сводами высокой крыши гуляло шумное эхо нескольких голосов. Они звучали одновременно, громко и эмоционально, потому было невозможно разобрать отдельные слова. Даже переводчик потрескивал в ухе, улавливая инопланетную речь, но не смысл сказанного.

Приглашающий жест туролца показался Фрэнку подозрительным. Он сжался, как пружина, готовый молниеносно распрямиться, чтобы отразить возможное нападение со стороны существа, и вошёл на склад первым, боковым зрением наблюдая за выходцем с Тур-Ол-Манна. За Коулом последовал Спуни, и последним шагнул во мрак их сопровождающий. Он закрыл за собой дверь. Кромешная тьма тут же обволокла троицу. Подобно слепцу Фрэнк сразу выставил вперёд руки, чтобы не наткнуться на невидимое препятствие. Его случайно задел засуетившийся в темноте Спуни. Над самым ухом раздалось тихое «Простите, босс!». Послышались шаги. Существо обошло Коула и его напарника, и обоих обдало лёгкой воздушной волной с примесью серы. Перекрыв эхо отдалённого спора, растворившийся во мраке склада туролец вновь выдал череду обрывистых звуков.

- Следуйте за мной, - с еле заметным опозданием среагировал переводчик.

Фрэнк поплёлся за жителем Тур-Ол-Манна, ориентируясь на его неприятный, вызывающий тошноту запах. Он правой рукой нащупал в темноте рукав куртки Спуни и потащил второго пилота за собой. От неожиданного рывка тот запнулся и чуть не распластался на бетонном полу. Прозвучало протяжное «э-э-э».

Золотистая аура вокруг чёрных силуэтов контейнеров становилась ярче и насыщеннее – глаза начали привыкать к темноте. Некоторые силуэты светились крохотными индикаторами целостности груза. Другие пустовали, потому ничем не выделялись. Контейнеры стояли хаотично, и в этой части склада их было очень мало. Торговля с другими мирами шла в последнее время туго, замещать же необходимое своей продукцией Халут только начинал.

Гул голосов приблизился, перекрыв блуждающее под потолком, среди металлических ферм, эхо. Переводчик Коула стал выхватывать отдельные слова. Существа спорили, и причиной разногласий являлась какая-то азартная игра. Доли от выигрыша сдававший фишки распределил вопреки набранным очкам. В недовольный гвалт вклинился новый голос: высокий, скользкий и одновременно слишком сладкий, должный с точки зрения его обладателя располагать к себе, но возрастающей внутренней тревогой заставляющий здравомыслящего человека уносить ноги.

- Хватит шуметь, - тихо, без угроз, прозвучал он. Неожиданно свалившаяся на помещение тишина оглушила Фрэнка и Спуни. Те даже остановились на мгновенье, замерев в недоумении.

- Мне надоел ваш спор, - продолжил голос. – Тридцать процентов я забираю себе…

- Но, босс, вы же не играли с нами! – нашёлся среди шумевших один смельчак.

- Это вам в назидание, - растёкся по складу приторный голос. – Остальное делите пополам, а вот Гунт, устроивший свару, ничего не получит. Но-но-но! Сидеть! Другим будешь зубы демонстрировать. Со мной твои устрашающие фокусы не пройдут. Могу быстро тебя к лицедеям в кочевой театр устроить, детишек пугать беззубой улыбкой.

Глава третья: Тени прошлого

Заплатив приличную сумму Даггу и получив в довесок к оказываемой Тощим услуге огромную няньку с каменными наростами по всему телу, мужчина крепкого телосложения в дорогом костюме занял позицию среди контейнеров. Ему показали куда смотреть и сказали ждать.

Эриданец принёс пластиковый ящик, чтобы сделать ожидание комфортнее. Особенно, если то затянется. Но мужчина отказался, остановив верзилу на полпути жестом. Одна лишь ткань для пошива костюма обошлась в четверть стоимости спутника открытой столетие назад планеты Тоссинны. Серый шарик годился только для того, чтобы отражать свет звезды, делая ночи внизу немного светлее. Ничего сверхполезного на нём не нашли. Потому, гипотетически, за луну не могли просить много относительно других лун. Костюм же за такие деньги должен был быть вечным, противостоять огню, превращаться в маленькое, уютное жильё со всеми удобствами, сам ходить за хозяина на опостылевшие приёмы и фуршеты, а также совершать сделки и подписывать контракты. Однако ничем подобным одеяние мужчины похвастаться не могло. Ручная работа, тонкого плетения материал, изготовленный по древним технологиям мастеров Джипра - это всё, что должен знать человек прежде, чем он выложит четверть луны за костюм, который рвётся и пачкается, как и тряпьё за несколько галактов.

О пластиковом ящике с заусенцами на гранях в роли сиденья, дабы скоротать минуту другую со скромными удобствами, не могло быть речи, и эриданец растворился с ним в темноте. Вскоре из кромешной мглы послышалось его тяжелое дыхание. Верзила дышал так, словно набирал в лёгкие воздух для прыжка на глубину, а затем залпом выпускал. Он пытался контролировать процесс, используя известные ему техники, чтобы издавать как можно меньше шума. Но звенящая тишина в этой части склада играла против выходца с Эридана. Здесь малейший шорох ударял по ушам барабанной дробью.

Мужчина мысленно посмеялся над потугами няньки походить на солдата спецподразделения одной из центральных планет. Двухметровый громила неуклюже копировал походку и жесты элитных войск. Он плутал по лабиринту из контейнеров в попытках стать невидимым для человека, к которому был приставлен. Бесшумные перемещения заканчивались задетыми углами или хрустнувшими под ногами крошками. А техник по контролю дыхания мужчина в костюме насчитал две. Выглядели они так, будто эриданец вскользь где-то прочёл о них. Причём, возможно, с утра, а в обед представился случай применить. Только тщетно. Сопел тот знатно. Подобно вырывающемуся из пробитого колеса воздуху.

Дагг представил эриданцу мужчину, как друга, как партнёра, который ему что брат родной, когда на столе вырос внушительный холм из наличных. Верзиле надо было лишь показать отдалённую позицию, откуда открывается вид на кабинет босса, и не пускать безымянного с военной выправкой «партнёра» в иные, утопающие во мраке углы склада. Никсианец, подрагивая отростками над верхней губой, так и произнёс: «дружба дружбой, но чтобы никаких свободных перемещений». Старый параноик!

Разыгрывать же конспирологический цирк Тощий эриданца не просил.

Вдали вспыхнула плавающая лампа, тускло окрасив жёлтым грани контейнеров. Свет залил богато украшенный уголок, называемый Даггом рабочим кабинетом. За стол усыпанный кипами халутской бумаги сели две фигуры. Одна, упитанная, с блестящей от пота кожей, принадлежала Тощему. Вторая, крепкая, с развитой мускулатурой – капитану «Мермэса».

- Фрэнк, мать его, Коул, - прошептал мужчина с лёгким удивлением, так как до конца не мог поверить увиденному.

Последний раз, когда он пересекался с Фрэнком, случился незадолго до пленения на Сулахо. Дальше их раскидало по разным лагерям, и о судьбах друг друга эти двое, единственные оставшиеся в живых из всей эскадры, больше ничего не знали. И возможно, каждый считал товарища погибшим, если бы не провидение, приведшее мужчину в кантину одного из портов Плеоны.

Там, в толпе пьяного и развратного сброда, он заметил знакомое лицо со шрамом, не вписывавшееся в разящее перегаром, рыгающее и имеющее, не отходя от столов, шлюх всех полов и видов, общество. Коул потерялся из виду, словно его и не было вовсе, когда мужчина отвлёкся на секунду, пытаясь отвязаться от лезшего на рожон плеонца.

Неожиданной встречей, как ему показалось, с призраком, тенью прошлого, он поделился со своим нанимателем, и тот, обескуражив мужчину, попросил разыскать Коула, удостовериться, что Фрэнк жив, и заставить капитана работать на него.

- Дейт, никто не откажется. В наше. Неспокойное время иметь. Друзей из числа пропахших войной. Людей, - сказал он мужчине, похлопывая по спине.

Дейту Нилзу пришлось возвращаться на Плеону. Планету фермеров, населенную людьми, которые только и говорят, что об урожае, способах пахоты и затянувшихся дождях. Буквально стряхивая каждую минуту с армейских ботинок навоз, он обошёл весь Рион, портовый город, где мельком видел Фрэнка. В кантинах и гостиницах служащие не смогли припомнить лицо Коула, несмотря на весьма колоритный внешний вид того. Только в порту Дейту поведали, что неделей ранее подходящий под описание человек покинул Плеону на торговом судне «Мермэс».

Наводка привела Нилза на Халут, к королю подпольного мира Гераса.

«Живее всех живых, засранец», подумал Дейт, глядя на ёрзающего в кресле Фрэнка.

Он решил послушать, как пойдёт беседа, чтобы оставить поле для манёвров, если план Тощего не сработает. Наниматель не захочет слышать оправданий, ему нужен результат.

- Желательно. Положительный. – В голове Нилза вспыхнули слова босса, сказанные перед вылетом на Халут. И с каким бы трудом не давались нанимателю интонации, «желательно» всегда подразумевало «сто процентов».

Как он не старался, но Дейт не слышал ни единого слова. Любые звуки заглушало дыхание эриданца. Вдобавок отвлекали производимые им в темноте шорохи, скрипы, удары об углы контейнеров и пластиковых ящиков. Они не давали сосредоточиться Нилзу, находящемуся постоянно на стороже. В логове подмявших под себя чуть ли не всю планету хищников можно получить удар исподтишка в любой момент.

Глава третья: часть вторая

*****

В паре кварталов от космической гавани Гераса, в глубине тенистого двора, орала десятками глоток песни и пахла потом и жареным мясом кантина Варнов. Особая, пикантная жизнь питейного заведения встречала посетителей задолго до порога, за которым какофония из звуков и запахов многократно усиливалась, уводя неподготовленного человека в глубокий нокаут.

Первый удар приходился по носу. Смрад заставлял заглянувшего в кантину «девственника» пошатнуться. От удивления и неимоверной духоты тот жадно начинал хватать ртом воздух, в шоке не осознавая, что делает себе только хуже. На стенки гортани, носовых пазух или иных дыхательных путей представителей других миров налипали молекулы жира, сильнее затрудняя дыхание.

Второй удар прилетал со стороны паров алкоголя, перемешавшихся с потом и дешевым, выбивающим слезу дезодорантом, коим пользовались проститутки всех полов и рас.

И окончательно сшибала с ног, выключая «свет» у смельчака, рискнувшего по незнанию сунуть нос к Варнам, своеобразная музыка Халута и скабрезные, вульгарные песенки про бравых, но гулящих космических моряков в исполнении охрипшей, постоянно облизывающей губы и скорее читающей, нежели поющей певицы. В какой-то момент слова припева подхватывала развесёлая публика, на время забывая о криках. Останавливались драки, зависали в воздухе недосказанные тосты.

Глядя на окружавшую заведение ауру, которой можно было, наверняка, коснуться рукой, и полусферой накрывшее кантину амбре, а также на углы, источавшие мерзкий, неприятно щекочущий нос запах урины, не верилось, что некогда это был тихий семейный ресторан с домашней кухней и кружевными салфетками на столах.

Дед нынешнего хозяина кантины, Лурн Варн, был фермером средней руки. За одним лишь исключением - изготовленные из оставшихся после продажи основной части урожая крупным корпорациям продуктов консервы, полуфабрикаты и колбасы пользовались на рынках в близлежащих городах хорошим спросом. Имя Варнов на упаковках было тождественно знаку высокого качества. Пустой же кузов планетолёта после ярмарки и трескающиеся по швам набитые деньгами карманы не только удовлетворяли Лурна, но и позволили ему сколотить небольшое состояние, без ущерба делу.

Но однажды, незадолго до начала подготовки к новому сезону, на ферму явились представители потребительского надзора с жалобой на некачественную консервацию от пострадавшего покупателя. Вслед за ними пришли люди из санитарной службы, вскрыв упаковки подготовленного к продаже товара. Виброножи не пощадили даже личные запасы Варнов. Спецы в костюмах химзащиты с большой помпой, словно накрыли подпольную точку по производству ядерного оружия, взяли пробы и удалились, не сказав и слова. Позже всех в гости нагрянули офицеры финансовой полиции из отдела по борьбе с махинациями с земельными участками. Жадные до денег чиновники, подчинявшиеся барону Хорти Старшему, не могли, как заявил один из офицеров, не отреагировать на сигналы со стороны бдительных и весьма благонадёжных граждан. Лурн прекрасно знал, что речь шла о его молодых и нахальных конкурентах, пустивших излишки денег не на улучшение производства, а на интриги. Однако ничего не мог противопоставить зачастившим на ферму инспекторам, офицерам и следователям, которым было глубоко безразлично на то, что Варны чисты.

Старику и его совершеннолетнему сыну Йенсу пришлось несладко. На скот, поля и полностью автоматизированные парники был наложен арест. Им запретили приближаться к хозяйственным постройкам ближе, чем на двадцать шагов – большее расстояние затруднило бы проход в дом, где жили Варны. Технику и вспомогательных роботов конфисковали якобы в счёт уплаты штрафа.

Любой другой человек, столкнувшись со столь ужасной несправедливостью, опустил бы руки, спился или растворился бы в наркотических иллюзиях, пока передозировка не поставила бы жирную точку в конце строки его жизни. Но только не Лурн Варн, полный сил и энергии. Он также унаследовал от отца гордость, прозорливость и стойкость, позволившие преодолеть трудности. Не малую роль сыграли и имевшиеся накопления.

С высоко поднятой головой, отринув всякую обиду на конкурентов, старик продал им ферму вместе со скотом и контрактами поставок прежним клиентам. Чудесным образом с имущества Варнов был снят арест, лишь стало известно о желании Лурна избавиться от резко превратившегося в обузу дела. Тот понимал, что ему не дадут прохода, сильнее затягивая бюрократическую удавку на шее.

Лурну предлагали замять ситуацию, не доводя её до продажи фермы. Сам барон приезжал и красноречиво божился помочь Варнам перед глазками камер, мухами вившимся вокруг одетого в парадный, расшитый золотом мундир тела. Однако запрашиваемая сумма превышала разумные пределы. Заплати эти деньги Лурн чиновникам, ему всё равно пришлось бы расстаться с фермой, чтобы как-то свести концы с концами.

Взяв документы и вещей по минимуму, Лурн с женой и сыном сели в старенький подёрнутый местами ржавчиной полугрузовой планетолёт и отправились в Герас с мыслью покинуть Халут, навсегда перебраться на тихий планетоид, подальше от интересов корпораций, понятий сверхприбылей, где нет потерявших тормоза чиновников. Впервые очутившись за пределами родных мест с бескрайними полями среди лесов из ветряков и с островами хозяйственных построек, синеющих на горизонте, Варны были ошеломлены узостью пространств столицы восточного полушария, раздавлены высотой небоскрёбов и пережёваны кипящей в метрополии жизнью. Сверкание ярких огней раздражало глаза. Десятки тысяч существ с иных планет пугали провинциальных Варнов до мозга костей. Порой вызывали у них омерзение или слепую агрессию, неподкрепленную ничем, кроме ксенофобии. Городской гул после тишины полей давил на уши, а персонализированная реклама, когда снятые в роликах модели обращались именно к Варнам, вызывали чувство паранойи и первобытного страха. В их местности подобных «чудес», завезённых с главных планет Союза, не встречалось.

Глава третья: часть третья

- Это ты поспешил, - сухо заметил Фрэнк, чем привёл хозяина кантины в замешательство.

За последние пару часов с момента сделки капитан «Мермэса» разучился удивляться обстоятельствам, складывающимся не в его пользу. Сегодня просто не его день. Хотя Коул осознавал, вечно упиваться успехом не выйдет. Щедрость Дагга имеет пределы, и Фрэнк, кажется, достиг их.

Порой полезно, подумал он, упасть с небес и расквасить о землю нос. В такие минуты трезвеешь, голова начинает ясно мыслить.

- Да не напрягайся ты так, - Фрэнк похлопал Варна по плечу. - Главное, чтобы тебя не обделили.

Тарис расплылся в улыбке.

- Я взял деньги вперёд.

- Хоть кто-то день закончит с прибылью, - прошептал Фрэнк. – Тарис, дружище, подыщи нам любое укромное место. Со сквозняком было бы идеально. - Коул кивнул на зажавшего нос помощника. – Но так, чтобы не продуло.

- Может в моей квартирке, как тогда, в первый раз?

- Тарис, мы люди с принципами. - Из-за спины Фрэнка выглянула лысая голова Спуни. – Не хотим осквернять дом хорошего человека. Ты же отличный сукин сын! Мы выпьем. Это сто процентов. Куасс, раска, что подашь. Приведём девочек, что тоже не обсуждается. За две недели в анабиозе организм начинает скучать по нежному женскому телу, потому никаких душевных бесед о нелёгкой судьбе челнока, как ты понимаешь, не ожидается. Твой дом и дом твоей матери превратится в вертеп.

Младший Варн на слова Спуни и глазом не повёл. Не тратя время на размышления, он сказал:

- За столько лет мог бы запомнить, что пока карман набивается галактами, мой дом – ваш дом.

- Не в этот раз, - тихо произнёс Фрэнк. – Хватит и стола. Побудем с народом.

Он кивнул на выпивох. Те, вцепившись в барную стойку, еле держались на ногах, при этом умудрялись вливать в себя новые порции алкоголя.

- Испытываете некоторые финансовые трудности. Понял. – Тарис развернулся на пятках и поплёлся между столов, позвав за собой мужчин.

- Босс, - Спуни приблизился к уху Фрэнка, - если ты ещё не заметил, то я поспешу сообщить, тут смердит до одури. Хуже, чем в прошлый раз.

- Ага, - буркнул капитан в ответ.

- Испортить мне настроение, - Спуни захотел ткнуть Коула пальцем в спину, но передумал в последнюю секунду, - не удастся.

Он разорил в «рэннак» пёструю свиту Тощего из чиновников, наёмных убийц, воров и прочих скользких типов на десять тысяч, и довольным, сияющим лицом выделялся на фоне молчаливого Фрэнка. Даже переброска контейнеров Даггу не стёрла маску радости с лица Спуни. При всех технических возможностях он упарился, фиксируя груз на стареньких платформах, что появились на Халуте, наверное, задолго до колонизации планеты, но сохранил настрой. Потому всю дорогу от порта до кантины Спуни травил анекдоты, с трепетом запуская руки в карманы штанов, полные денег.

- …и вот эта женщина, лет пять живущая одна – ни тебе попилить кого-нибудь, ни упрекнуть – и столько же не знавшая мужчину, купила себе андройда для плотских утех. Нет, чтобы живого мужика найти, все сбережения отдала за машину, за самую дорогую модель, что была в салоне. Это не просто игрушка с жужжащей штучкой внизу. Дабы пояснить, в чём особенность данного андройда, скажу, что если собрать по извращенцу с каждой планеты, да так, чтобы их фантазии не перекликались между собой, всё равно их совокупность… слово-то какое! Совокупность! Так вот, она самая будет слабее возможностей купленного женщиной робота.

Коул исподлобья глянул на помощника, силясь понять, чему тот так радуется. Выигрыш Спуни составлял жалкую крупицу относительно их финансовых потерь от сделки, а предложение Дагга вообще выходило за рамки привычных партнёрских отношений.

- Доставили ей андройда. Она распаковала и запустила секс-машину. Внизу у робота, - Спуни похлопал себя в районе паха, - завибрировало, закружилось-завертелось. Он сгрёб в объятия остолбеневшую женщину. Шутка ли, пять лет без любых агрегатов в рабочем состоянии. Андройд зашептал слова страсти, протирая причиндалами дыру в её одеждах. В мгновенье ока, возбудившись, она сама сорвала с себя комбинезон, а через неделю вернула робота в салон. Знаешь почему? – Спуни посмотрел на Фрэнка, застыв у порога кантины Варнов.

- Почему? – сухо поинтересовался Коул.

- Детей в школу не отвёл, новый стол не собрал, голоэкран не настроил и планетолёт на сезонное обслуживание не отдал. Хех, секс-робот…

- …Ваш столик. - Отвесив пинок под зад уснувшему за столом мужчине, Тарис вытащил из-за пояса тряпку и двумя условными взмахами сделал вид, что стряхнул крошки. Довольный проделанной работой он обернулся к Фрэнку и Спуни. Последний покачал головой и указал Варну на размазанную тряпкой каплю слюны, пущенной согнанным с места посетителем. Тарис скривил губы, но вытер. – Теперь порядок.

«Брезгливые, однако, стали», мысленно возмутился он, искоса проследив за реакцией гостей. Ни Фрэнк, ни Спуни не сказали и слова хозяину кантины. Тот выдохнул. «Ну, не всё ещё запущено». Сунув тряпку обратно за пояс, исчезавший под пузом Варна, парой манипуляций с кнопками на торце столешницы Тарис включил особое меню. В миллиметре над деревянной поверхностью во всю её площадь вспыхнула жёлтым фоном голопроекция, по которой побежали строки с названиями блюд.

- Это, как я понял… - решил озвучить свою догадку Спуни, но был перебит радушным голосом младшего Варна:

- Да. Всё верно. Вы сможете заказывать такие блюда, словно бы сидели в Райских кущах.

- Отличные новости! – воскликнул Спуни. Он левой рукой приобнял Варна за плечо и сунул ему пять галактов. – Прими в благодарность.

Тарис поморщился слишком маленькой сумме, похожей на подачку бедняку, нежели на благодарность человеку, готовому услужить любому капризу. Лицо исказила гримаса – нечто среднее между обидой и неудовлетворённой жадностью. Опомнившись, младший Варн посмотрел на помощника Фрэнка. Ему стало интересно, заметил ли тот его неудовольствие. Но Спуни отпустил Тариса, полностью сосредоточившись на меню. Нацепив улыбку и пожелав хорошего вечера, хозяин кантины ретировался.

Глава четвёртая: Рагорд Онроб

Сирена общей готовности застала Фрэнка и Дейта, как и сотню других пилотов, в тренажёрном зале корабля-носителя, где люди разминались после анабиоза.

- Я живой, - через силу произнёс Коул, выпрямившись. Он приседал в кабине с повышенным атмосферным давлением. На плечи давило около ста двадцати килограмм, потому слова сорвались с его губ с хрипом.

Рядом на турнике подтягивался Дейт.

- Слушай, да не напрягайся ты так, - прокряхтел Нилз, зависнув подбородком над трубой. – Кости пожалей.

- Я живой, - повторил Фрэнк и вместо ответа другу он показал ему правое запястье, где зелёным кругом горели вшитые под кожу индикаторы жизненных показателей. В центре пульсировал огонёк частоты сердцебиения.

- Нашёл чем хвастаться, - улыбнулся Дейт, скосив взгляд на собственную правую руку.

Огромный светлый зал тонул в шипении аэротренажёров, лязге пластин утяжелителей и сотне голосов. Прерывая упражнения, пилоты болтали, смеялись. Из скрытых от глаз динамиков лилась тихая музыка, а из-за потных тел с прилипшими к спинам футболками доносились слова командира звена:

- Если вас подбили и вам, олухам, так повезло, что корабль шлёпнулся на поверхность планеты, то будьте так любезны, утрите слёзы и хоть кишками наружу вывернитесь, но докажите, что способны бороться вне комфортных кабин блаймеров. – Голос командира смолк на несколько секунд. – Вы, неоперившиеся молокососы, должны быть занозами в заднице противника не только в безвоздушном пространстве, но и на земле. Не прячьтесь в укромных местечках, где не достают вражеские снаряды. Узнаю, что тёрлись о баб далеко от передовой, лично пристрелю! Ясно?!

Кто-то, чеканя каждую букву, выкрикнул «так точно».

- Только попробуйте зарыдать, как напустившие в штаны сопляки! Если были пилотом, а стали пехотой, это не отменяет принятой присяги. Вы, черти, в первую очередь солдаты! Слёзы и мамкины объятия после боя. - Командир распинался долго. Он сам работал над мышцами живота и параллельно старался по-хорошему разозлить подчинённых.

- Живой, - выдохнул Фрэнк.

Речь командира воспринималась им как шумовой фон. Вроде не раздражает, однако, имей Коул возможность убрать звук, он обязательно бы её выключил.

– Кто бы изобрёл двигатели, - Фрэнк сделал паузу, дабы перевести дух, - что сократили бы длительность перелётов. Может, тогда и от анабиоза откажемся, как от рудимента прошлого.

Он согнулся пополам, уперев руки в колени. С его лба на решётчатый пол кабинки упали капли пота.

- Думаешь, анабиоз нужен, чтобы правительство экономило на продовольствии? Или, чтобы сократить количество психозов у людей, долгое время находящихся в замкнутом пространстве с такими же придурками, как они? – спросил Дейт, вновь зависнув над трубой. – Ты представляешь, какие тогда будут нагрузки при ускорениях во время искривления метрики? – Он опустился. – Боюсь, ради спасения твоего хрупкого тела появятся новые камеры, куда хуже нынешних. И ты из-за параноидальных страхов заноешь пуще прежнего. – Подражая детскому голосу, Нилз передразнил друга: - Уа-а-а-а, мамочка, не хочу спать. Сон – это маленькая смерть. Уа-а-а-а…

Фрэнк выскочил из кабинки. Почувствовав необычайную лёгкость корабельной атмосферы, он вмиг преодолел расстояние до висевшего на турнике Дейта, и штаны Нилза оказались спущенными до колен.

- Ты что творишь?! – воскликнул парень.

Спрыгнув на чуть пружинящий пол, под гогот сослуживцев, занимавшихся на соседних тренажёрах, Дейт привёл внешний вид в порядок.

- Что здесь происходит?

Тренажёры в радиусе пяти метров от Коула и Нилза разом опустели. Сослуживцы двух друзей, не сговариваясь, в мгновение ока сменили снаряды. Они не желали попасться под горячую руку командира, неожиданно возникшего в этой части зала.

- Забыли сказанное мной на инструктаже? – Командир застыл на месте, вперив изучающий взгляд в парней. Ноги он расставил на ширину плеч. Руки сложил друг на друга за спиной. - Никаких сношений, голубки! Забудьте на время войны ваши пошлые влюблённости! Так! Звено, слушай мою команду…

В этот момент взвыли динамики. Повторяющийся резкий гудок слабел секунду, чтобы снова зареветь. По белым панелям стен синхронно с сигналом побежали в сторону выходов из зала лиловые точки, вытягивающиеся в линии.

Командир машинально поднял глаза наверх, словно мог сквозь обшивку и несколько палуб видеть мостик, откуда к нему лично обращался капитан. Развернулся на пятках и, позвав за собой подчинённых, зашагал в раздевалку. Пилотам дважды повторять не пришлось. За несколько предыдущих боёв и не один перелёт во время учений все прекрасно запомнили, что означал данный сигнал.

В коридорах пилоты ощутили, как от них разит потом. В отличие от зала, здесь отсутствовали нейтрализаторы и дезифенкторы воздуха, уничтожающие любые запахи. Многие предались мечтам об освежающем душе. Но разминка затянулась, и до перехода корабля на досветовую скорость остались считанные минуты, потому о водных процедурах можно было забыть. В виде компенсации из стен выехали щупы с чуть влажными, ароматизированными полотенцами. Каждый пилот хватал одно и обтирался прежде, чем натянуть скафандр.

- Код - лиловый, - синтезированным мужским голосом сообщил управляющий кораблём искусственный интеллект. – Готовность номер один!

Дублируемое каждые двадцать секунд сообщение эхом полетело по системе коридоров. Между повторами вклинивались прочие команды: от капитана командирам звеньев, от начальников по хозяйственной части техникам и обслуживающему персоналу. Их отголоски доносились из глубины огромного корабля-носителя.

- Подразделениям артиллерии докладывать о готовности лазерных турелей и плазменных орудий напрямую капитану! На исполнение девять минут.