То, над чем идеология не властна

То, над чем идеология не властна

Нам говорят: любовь — война,
Резка, жестока и сложна.
Как пуля проходит сквозь нас,
И сердце бьётся в этот час.

В веку столетья красного,
Году в том семнадцатого.
В одной деревне была тишь,
Царил мир только здесь лишь.

В деревне проживал Илья,
Умом велик, будто заря.
Влюблён был с детства паренёк
В одну из сельских девчонок.

Ту звали девушку Анной,
Что мудрой, что и прекрасной.
Любовь была общей одной,
Хоть и не громкой, чуть немой.

Взросли, и дети — не дети,
А чувства всё те же эти.
И вечно жить хочется так,
Кольцо Илья готовит в знак…

Но вдруг октябрь — горит она,
Брат на брата — идёт война.
Стрельба слышна на «Авроре»,
Бьются на суше и в море.

Берут белые юношей,
Мужчин и старых тех мужей.
Пришли они Илью забрать,
Юнца на фронт хотят отдать.

Ружьё дали, каска на нём,
Повернулся — не видно дом.
Там, где течёт синя река,
Пара сидит у ручейка.

Гвардейцы по полю идут,
Ликуют девушки, поют.
А Анна тихо рыдает,
Кольцо в куртке ожидает.

В бою был на семи фронтах,
Но Анну помнит в тех цветах.
Улыбка та ему мила,
Но тут война — жизнь замерла.

Полковник отдаёт приказ:
На красных марш пойдёт сейчас.
Солдаты царские ждут бой,
Илья не ждёт — кольцо с собой.

Пехота первая бежит,
Винтовка холодно дрожит.
Гвардейцы рвут, а пули — врозь,
А мысль одна: «А вдруг, авось?»

В ряд белые лежат бойцы,
И кто где — красные птенцы.
Вдруг взрыв — в колено осколок,
Упал Илья за пригорок.

Ранен — никто не поможет,
Он встать сам даже не может.
Последний заряжен патрон:
Умрёт, но о той помнит он.

Шум стих — кажись, белых нету,
Серо вокруг, без лучей к свету.
И тени подходят к Илье:
«Анна, прощай, погиб во мгле».

Сказал Илья эту фразу —
Вышел красный, в плечо сразу,
И мысль последняя:
«Да чёрт бери уже меня».

Но красный тоже с раненьем,
Как у Ильи — иль с знаменьем?
Из землянки бежит военврач,
Но как ласточка, а не грач.

Рука порезана — больна,
Шёпот: «Уж вам помощь нужна».
Взгляд быстрый пустила она —
Это ж… прекрасная Анна.

Лик нежен, кудрявых волос —
Илья потерял свой голос.
Встреча понимающих глаз —
Чудесней нет, чем в этот раз.

Но между ними — фанатист,
Он хрипит, как мрачный лист:
«Сейчас только шавку царя
Награжу выстрелом огня».

Пред выбором Анна стоит:
Красный любовь щас погубит.
Вот медик — красноармеец:
Братство иль белогвардеец?

Вмиг выстрел, Анна толкнула,
Жнеца — «брата» — в землю ткнула.
Красный девушку повалил,
Сзади Илья опередил.

И Анна уж красно-бела,
К врагу и любви очень смела.
В земле юбка слегка черна,
Но чувствами точно верна.

Илья физически сломан,
Но для Анны не поломан.
Ниже Анна для поцелуя —
Губы слились, точно своя.

И всё те же дети села,
Там, где резвость — жизнь весела.
И всё те же мягки слова
Ложатся, как летом трава.

Но всё это — лишь мгновенье,
Сна нет — войне продолженье.
Анна мигом вяжет бинты,
Как те, что девичьи ленты.

Илья встал, и она встала,
Ради него не устала.
Но нет счастливого конца —
Ведёт смерть своего гонца.

Справа белые казаки,
А слева красные стрелки.
Новый штурм и новый бой —
Кричат только люди мольбой.

Анну плач ненастный пробрал,
Илья её тихо прижал.
В объятьях любви и смерти —
В последний поцелуй поверьте.

Выстрелы по ним чередой —
Выстрел косой иль приказной.
Но умерли в одном месте:
Не все погибают вместе.

Прошли дни, а может — года,
Небо светло и природа.
Может, прошла рана войны,
Но на поле её следы.

Лежит где-то в грязи кольцо,
Не бьётся уж его сердцо.
Где же течёт синя река?
Где же пара у ручейка?