Точка Х

Глава 1

Сергей разлепил веки — в голове стучало, будто кто‑то методично бил кувалдой по наковальне. Каждый удар отдавался в висках раскалённой иглой. Свет из‑за штор резал глаза, создавая издевательский контраст с вчерашним ливнем, когда он, промокший до нитки, еле дотащился до дома.

«Опять перебрал…» — мысль скользнула вяло, без осуждения. В носу стоял запах пива и копчёной рыбы — остатки вечернего «пира». Он помнил, как перед сном машинально выпил таблетку аспирина, а до этого — пару таблеток панкреатина, надеясь смягчить утренние последствия. Бесполезно.

Он скосил взгляд на будильник — стрелки замерли. Батарейки сдохли. Потянулся к смартфону — экран мёртв. Вчера забыл поставить на зарядку. В голове промелькнуло: «Опять Оля будет ворчать… Если, конечно, она ещё…» Мысль оборвалась — не хотелось думать о ссоре.

С трудом поднявшись, Сергей натянул тапочки и побрёл на кухню. Горло пересохло, словно изнутри выстлано наждаком. Взял чайник, подставил под кран — пусто. «Опять отключили, сволочи», — беззлобно подумал он, вспоминая как вчера , когда он уже уселся за стол погас свет. Как он, матерясь одевался, чтобы выйти запустить генератор, а только одевшись свет снова дали.

Направился к душевой. В углу стояла десятилитровая канистра. Открутив крышку, поморщился: вода отдавала болотом, будто стояла здесь не день и не два. «Надо чаще менять… Ладно, с кипячёной не подохну».Пока чайник грелся, в голове пульсировало: «Курить».

Вышел на крыльцо — и тут же отшатнулся. Воздух жарил, как в пустыне. Двор, обычно утопающий в грязи после дождей, превратился в растрескавшуюся равнину. Тени не было нигде — солнце висело в зените, будто забыло, что на календаре октябрь.За забором сосед Петрович раскачивался, будто пьяный, совершая странные, механичные движения. «Нажрался с утра?» — подумал Сергей, но тут же поморщился от нового удара в висках. Он попытался сосредоточиться на фигуре соседа, но зрение плыло, а в ушах шумело. «Надо бы зайти к нему… Может, помощь нужна? — мелькнула мысль. Но тут же угасла. — Вчера видел его у магазина — вроде твёрдый, как дуб. Да и не любит он “слабости” показывать. Пусть сам разбирается».

Сергей опустил взгляд на свои босые ноги. Трещины на пятках напоминали карту высохшего озера. «Когда в последний раз кремом мазал? Месяц назад? Год?» Он вспомнил, как Оля однажды сказала: «Ты ходишь, как старик”. Тогда он отшутился: «Старики хоть аккуратные, а я — живой”. Теперь эта шутка казалась горькой. Пошёл в кочегарку.

Курил он только там — дома запрет был железным. Даже в похмелье, даже в лихорадке. Открыв дверь, огляделся: полки, тумба — сигарет нет. Вспомнил: вчера не купил. В груди зашевелилась злость — на себя, на мир, на эту дурацкую необходимость тащиться в магазин. Взглянул в окошко на градусник: +33 °C. «А прогноз обещал снегопады… Где эти синоптики работают? Ответственность — ноль». Придётся идти в магазин. В похмелье. В пекло.

Он представил, как будет идти по раскалённому асфальту, как пот потечёт по спине, как начнёт кружиться голова. «Может, отлежаться?» — мелькнула слабая надежда. Но желудок уже сводило от жажды и голода, а в голове билась одна мысль: «Сигареты».

Машина стояла у ворот — потрёпанная «Газель», верная подруга в дальних рейсах. Но садиться за руль в таком состоянии? После вчерашнего? Да и ДПС… Вчерашний эпизод с инспекторами всё ещё горел в памяти: их холодные взгляды, требование документов, толстый инспектор, махнувший рукой: «Оставь этого. Я сам им займусь». Если снова остановят — точно прицепятся. А если ещё и алкотестер достанут… Нет, лучше пешком. Хоть и адски далеко.

***

Накануне он вёз груз из Красноярска в Лесосибирск. Погрузка затянулась — выехал только в 5:30 вместо 4:30. В пути — ливень, снег, гололёд. Навигатор барахлил, показывая то одну дорогу, то другую, будто издевался. Настроение катилось вниз, как машина по скользкому спуску. На последней точке товароведша устроила проверку: вскрыла коробки, пересчитала товар. Не хватило одной позиции.

— Я вам подпишу только если вычеркну недостачу, — твердила она, глядя на него с холодным превосходством.

— Я наемник! За товар не отвечаю! — срывался Сергей, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Вы не сдали мне товар, — упорствовала она. — Его не хватает.

Двадцать минут звонков в офис — и вот он наконец в пути. Триста километров по скользкой дороге. Каждый метр — испытание. В зеркале заднего вида — ни одной машины. Одиночество давило, как бетонная плита. «Три дня отдыхаю. Плевать на деньги». Девятый день без выходных.

Усталость накапливалась постепенно, как снег зимой, а теперь обрушилась лавиной. Он вспомнил, как вчера, сидя в машине, смотрел на капли, стекающие по стеклу, и думал: «Когда это закончится?» .

Звонки друзьям — все заняты.

Девушка Оля:

— Прости, Сережа, я с мамой на дачу…

— В Красноярске дождь?

— Идёт. Может, поедешь с нами?

— Оль, я устал как собака…

«Обиделась… А мне будто не обидно».

Он представил её лицо — обиженное, но всё ещё красивое. Вспомнил запах её волос, смех, тепло рук. И тут же прогнал эти мысли — сейчас они только мешали. Но где‑то в глубине царапало: «А вдруг она права? Вдруг надо было поехать? Вдруг это последний шанс? ”

Когда подъехал к дискаунтеру — холод, ливень, ветер. Парковка забита. Сергей едва втиснул «Газель» на остановке. Ветер рвал куртку, ботинки мокли в лужах. Он почти бежал к магазину, думая только о том, как бы поскорее оказаться в тепле. В магазине мучительный выбор: водка или пиво? Водка — нужна закуска, время на готовку. Пиво — проще, быстрее. Остановился на пиве, горбуше, куриных шейках. Забыл сигареты.

Выйдя, увидел у машины сотрудников ДПС. «Твою мать…»Инспектор потребовал документы. Второй, толстый, махнул рукой:

— Оставь этого. Я сам им займусь. Иди к следующему.

Пять минут ожидания. Десять. Сергей не выдержал:

— Товарищ инспектор, ко мне кто‑то подойдёт?

Глава 2

Телефон зазвонил в двадцать минут девятого.Андрей нехотя протянул руку из‑под одеяла — пальцы скользнули по прохладной поверхности смартфона.

Экран вспыхнул бледным светом, высветив незнакомый номер. Он вздохнул, провёл большим пальцем по сенсору и прижал трубку к уху.

— Да, алло?

— Андрей Викторович, здравствуйте, — голос на том конце был неприятным, тягучим, словно вязкий сироп. — Я надеюсь, всё у нас в силе?

Андрей сел на кровати, откинув одеяло. В комнате пахло вчерашним кофе и табачным дымом — он курил на балконе до полуночи, обдумывая предстоящий разговор. За окном — серое октябрьское утро, капли дождя стекали по стеклу, оставляя извилистые следы. На подоконнике стояла полупустая чашка с разводами от чая, рядом — раскрытая тетрадь с набросками тезисов.

— Здравствуйте, а вы, простите, кто?

— Ой, я подумал, вы меня узнали. Стас. Стас Всё По Полкам.

Андрей нахмурился. Имя отозвалось в памяти неприятным звоном. Он вспомнил лицо — худое, с острыми скулами и вечно прищуренными глазами, будто человек постоянно выискивал, за что бы уцепиться.

— Да, Стас, извините, не узнал вас. Да, всё в силе.

— У меня к вам просьба — можно сдвинуть наш эфир на два часа вперёд? Мы договаривались на шестнадцать часов, а сейчас я вас прошу перенести на восемнадцать.

Андрей взглянул на будильник. Стрелки застыли на 8:23. Вчера забыл заменить батарейку. В углу комнаты валялась пустая упаковка от аспирина — голова с утра гудела, будто после удара колокола.

— А можно узнать причину переноса? — спросил он, проводя рукой по спутанным волосам. — Вроде договаривались заранее.

— Сугубо личная причина. Местная кухня плохо повлияла на мой желудок.

Андрей усмехнулся про себя. «Нажрался», — подумал он. Но вслух сказал:

— Понимаю. Хорошо. Надеюсь, все остальные наши договорённости останутся в силе?

— Да‑да. Стрим. И не более двух часов.

— Договорились.

Раздались гудки. Андрей положил трубку на тумбочку. Пластиковая поверхность холодно коснулась ладони.

Он посмотрел на спящую рядом Настю — её тёмные волосы разметались по подушке, дыхание было ровным.

— Кто звонил? — спросила она, не открывая глаз.

— Этот мудак Стас. Просит встречу на два часа перенести.

Настя перевернулась на бок, приоткрыла один глаз. В нём мелькнуло раздражение.

— Ты точно решил идти к нему на интервью? Это же проплаченный урод. Беспринципный. Зачем тебе мараться об него?

Андрей поднялся, накинул халат. Ткань скользнула по плечам, оставив на коже лёгкий след тепла.

— Штука в том, что если откажусь, он выложит на своём канале, будто Андрей Шкрябов испугался, что будет уличен во лжи и отказался от встречи. Зачем давать им такой повод?

Он подошёл к окну. Двор внизу был пуст, только дворник в оранжевом жилете сметал опавшие листья в кучу. Ветер поднимал их в воздух, кружил, будто танцевал. На лавочке у подъезда сидела старуха с корзиной — каждый день в одно и то же время она выходила «на дежурство», будто охраняла двор от чужаков.

— Насть, кто первый в ванную?

— Я, — Настя вскочила с кровати, словно пружина. — Быстро приму ванну и приготовлю завтрак.

— Ок. Он перенёс интервью на шесть вечера. Ты езжай к этому времени в клуб и следите там за стримом. Если стрим начнёт виснуть или вообще не пойдёт — сразу скинь мне сообщение.

Настя скрылась в ванной. Дверь захлопнулась с тихим щелчком. Андрей медленно прошёл на кухню, взял пачку сигарет, вернулся в гостиную, вышел на балкон. Было прохладно, но безветренно. Воздух пах дождём и мокрой листвой. Он закурил. Дым потянулся к небу, растворяясь в серой дымке. Андрей смотрел на пробку из автомобилей, бегущих на работу людей, и снова и снова прокручивал в уме то, что и — главное — как он будет отвечать на вопросы Стаса.

***

Стас, как выяснилось, специально прилетел из Москвы ради этого стрима. Студия в полуподвале старого дома — временная, арендованная на сутки.

Андрей знал: это не случайность. Стас всегда выбирал «неудобные» места — чтобы гость чувствовал себя не в своей тарелке, чтобы фон был мрачным, а свет — резким. «Психологический прессинг», — усмехнулся Андрей. — «Думает, я сломаюсь?»

Студия Стаса располагалась в полуподвале старого дома в центре города. Андрей спустился по скрипучим ступеням, толкнул дверь с табличкой «Вход только для своих». Внутри — полумрак, запах пластика и перегретых проводов. На стенах — мониторы, на полках — микрофоны, кабели, коробки с оборудованием. В углу стоял кулер с водой, рядом — недопитая бутылка минералки с отпечатком губной помады.

Стас протянул руку для пожатия. Ладонь была сухой и холодной.

— Андрей Викторович, стрим вот‑вот начнётся. Давайте обговорим несколько аспектов.

Андрей пожал руку и сел в предложенное кресло. Оно скрипнуло под его весом. Он включил ноутбук. Экран засветился, высветив чёрный фон с логотипом канала — «Антифейки и разоблачения».

— Мы ведём стрим в более‑менее выдержанной манере. Согласны?

— Да, — ответил Андрей, глядя на своё отражение в мониторе. Лицо выглядело усталым, под глазами — тёмные круги.

Он провёл ладонью по лбу, смахнув каплю пота.

— Потом как будем обращаться друг к другу по ходу стрима?

— Я думаю, всем будет проще на «Андрей» и «Стас».

— Тогда предлагаю вообще без всяких этих китайских церемоний и на «ты», — Стас вопросительно посмотрел на собеседника.

Андрей кивнул. Внутри нарастало напряжение, как перед грозой.

— Начнём, — Стас удобно уселся в противоположное кресло, щёлкнул кнопкой записи. — Здравствуйте, уважаемые подписчики и гости нашего канала «Антифейк. Разоблачение». Я — Стас Всё По Полкам. На дворе 8 октября. Сегодня у нас стрим. И у меня в гостях Андрей Викторович Шкрябов, создатель канала «Совершенно секретно» и труда, в кавычках, «Аннунаки — правда или вымысел», который стал широко известен в антинаучных кругах. Всё верно?

Глава 3

Борис Николаевич Громов, доктор медицинских наук, вирусолог, 8 октября сидел в своём кабинете перед ноутбуком. На экране — фото жены. Март. Снег на могильной плите. Она умерла от собачьей оспы. Вакцина появилась через неделю.

Громов провёл ладонью по экрану, стирая пыль. В воздухе висел запах антисептиков, смешанный с затхлостью старых папок.

За окном — серое утро, капли стучали по карнизу, будто отсчитывали время. Он не вакцинировался. Не мог. Боль топил в бутылке почти два месяца. Пока начальство не поставило вопрос ребром: работа или спиваться.

Теперь он жил в Центре исследования вирусных заболеваний при городской больнице. Ночевал на диване у себя в кабинете. Дома стены давили — всё напоминало о ней. Четвёртые сутки подряд он не покидал стен Центра.

В 7:00 загудел зуммер. Громов нажал кнопку.

— Слушаю, Громов, — произнёс он, не отрывая взгляда от фото.

— Борис Николаевич, — голос Кирилла, молодого ассистента, дрожал. — Вам срочно нужно спуститься в лабораторию. Срочно.

Громов закрыл ноутбук. Встал. Ноги гудели от усталости. Он потянулся к халату, висящему на спинке кресла. Ткань была холодной, будто пропиталась ночным холодом.

Спустившись на лифте на первый этаж, он почувствовал запах. Не привычный аромат формалина и спирта, а что‑то едкое, с металлическим привкусом. В коридоре мерцали лампы — одна мигала, создавая рваный ритм теней. Впереди катили каталку. Чёрный мешок. Двое в защитных костюмах с капюшонами. «Санэпидемстанция», — понял Громов.

— Что там? — спросил он, ускоряя шаг.

Кирилл обогнал его, толкнул дверь с табличкой «12». Каталка въехала в просторное помещение, заставленное медицинским оборудованием. Мониторы мерцали зелёным, будто наблюдали за ними. В правой части — стеклянная комната со шлюзом и двумя герметичными дверьми.

— Каталку в изоляцию! — крикнул Громов.

Кирилл нажал кнопку. Первые двери открылись. Громов вошёл в тамбур, начал облачаться в защитный костюм. Ткань скрипела под пальцами, латекс перчаток лип к ладоням.

— На выход, — скомандовал он, когда внутренние двери закрылись за санэпидемстанщиками.

На стол, стоящий посреди комнаты, переложили тело. Громов расстегнул молнию на мешке. Запах усилился — смесь гнили и озона. Он поморщился от увиденного.

— Тело мужчины средних лет, — начал диктовать в диктофон. — Тело как будто тает. Впечатление, что его кто‑то поедает изнутри. Глазных яблок нет, губы, уши отсутствуют. Нос практически исчез, уменьшается на глазах. Мышечная масса по всему телу сокращается. Беру на анализ пробы крови и тканей.

Шприцем он набрал две колбы крови, два контейнера ткани. Руки дрожали — не от страха, а от напряжения. Он знал: это не обычная инфекция.

Пройдя дезинфекцию (холодный туман, запах хлора), все трое вывалились в лабораторию.

— Кто, когда, где обнаружил тело? — Громов кивнул Кириллу, чтобы тот записывал.

— В пять двадцать позвонили с аэропорта. Тело обнаружил механик, проверяющий узлы самолёта. Вызвал диспетчера, тот позвонил нам.

— Что делал этот человек на аэродроме?

— Это лётчик. Владислав Александрович Кротов. Его смена закончилась вчера в 22:00. Но он задержался — хотел лично проверить, как закрепили груз в самолёте. С ним был ещё бортпроводник, но он покинул территорию аэропорта в 22:50. У Кротова сегодня вылет в 00:00. Никто ему не согласовал оставаться на аэродроме. Тело было в грузовом отсеке. Наша команда оцепила место, сейчас там берут пробы, потом, видимо, всё продезинфицируют.

— Что за груз был, не узнавали?

— Какие‑то баллоны с газом. Кротов должен был сегодня доставить его заказчикам.

— Баллоны… — Громов задумался. — Уверены, что самолётом не перевозились образцы вирусов?

— На сто процентов.

— Что с бортпроводником?

— Наши уже установили его адрес. Машина выехала.

— Почему к нам привезли? Эпидемии — ваша вотчина.

— Наше начальство понятия не имеет, с чем мы имеем дело… Когда проведёте анализы, тогда наше руководство и решит, что делать дальше. А пока распорядились сдать тело вам.

Санэпидемщики удалились. Кирилл вышел. Громов подошёл к столам с микроскопами и компьютерами. Он забил данные лётчика, читал его медицинскую карту: «Хронических заболеваний нет. Проставлены вакцины от гриппа, коронавируса, собачьей оспы». По медкарте — здоровый мужчина 35 лет.

Вернулся Кирилл. Вместе они взяли образцы и начали долгую процедуру анализа крови и тканей.

Первый же взгляд через микроскоп поверг Громова в лёгкий ступор. Явно заметны цепочки какого‑то вируса. Не похожего ни на один из известных. Он сделал несколько снимков, переправил их на компьютер. Через минуту монитор вспыхнул надписью: «Неизвестный патоген. Совпадений с ранее открытыми вирусами нет».

— Кирилл, образцы в четвёртую. Под микроскоп, — приказал Громов.

Кирилл сунул пробирку в карман халата и сделал шаг к выходу. Дверь рывком отворилась.

***

Ровно в 10:00 к главному входу Центра исследований вирусных заболеваний подъехали два автомобиля: чёрная «Камри» и белый фургон. Из «Камри» вышли трое мужчин в штатском. Они молча прошли пост охраны, не взглянув на двух охранников.

Охранники — опытные, видавшие виды — даже не попытались остановить их. Такие не говорят «нет» начальству. И не способны противостоять тем, кто явно сильнее. В их глазах мелькнуло то самое чувство: они выше нас, люди, наделённые властью, богатые, те, кого считают «выше по статусу».

Трое поднялись по лестнице на третий этаж. Остановились у двери с табличкой «Главврач». Без стука вошли.

— Сегодня утром к вам было доставлено тело, — высокомерно, без предисловий сказал первый в штатском. — Тело привезли сотрудники Санэпидемстанции. Где оно?

Главврач, невысокий, слегка седеющий мужчина, молча смотрел на троицу. В нём закипала ярость — желание влепить каждому по хорошему лещу.

— Вы кто такие? — он откинулся в кресле. — По какому праву врываетесь ко мне, не предъявляете документы и задаёте вопросы?