Точка сборки.

Часть 2. Точка сборки. Глава 13.

Смерть – результат, остальное – процесс его достижения.

Автор.

Часть 2.

Точка сборки.

Глава 13.

Земля поглощает всё, что после нас остаётся. Поглотит и нас. Прорастёт сквозь мусор и наши могилы, если нам повезёт быть похороненными.

Прохладной дымкой прячется в прибрежные кусты туман. Светает. Не спится. Старею?

Всё же подобное притягивает подобное, как и мысли формируют действительность. Я отпустил прошлую жизнь в начале прошедшей зимы, когда потерял всё. Возможно, так я умер. Во всяком случае, принял свою смерть, и каждый следующий день после неё становится подарком судьбы. Мне нечего стало бояться. Разве что боли, но когда её нет – кажется, что я умер навсегда.

Я плохо помню, как я попал сюда. Но и не могу избавиться от этого воспоминания. Это как помнить о прошлых жизнях. С тем и пришёл на остров. Точнее, меня подобрали, полуживого и промёрзшего, когда я пытался перейти реку по льду. Проваливался, и обледенелая одежда потом ломалась на мне, когда я из последних сил пытался добежать до берега. Так и тащили.

Через небольшое время после прорыва плотины вода сошла, фарватер реки существенно изменился, как и находящиеся ниже по течению острова. На одном из них, который был тут с незапамятных времён, но со временем менял свои очертания, и обосновалось наше поселение.

Не помню, какое название имел остров на картах, мы зовём его Хара. Основу острова занимает невысокое каменистое плато, состоящее из хаотически разбросанных огромных валунов, окружённых небольшим лесом. Часть из них раскололась и образовала узкие проходы и гроты, часть осыпалась. Если попасть внутрь «развалин», то можно добраться к роднику, который обеспечивает питьевой водой наше поселение.

Основной части острова удалось выстоять во время разрушения плотины. Спаслись почти все, кто обосновался на нём.

Наверняка нас наблюдают «миротворцы» и прочие, имеющие доступ к спутникам и беспилотникам. Но пока мы не представляем для них интереса. Другое дело – крупные банды, но и для них мы можем быть интересны только когда есть что грабить, после сбора урожая. Да, мы выращиваем что можем, и обеспечиваем себя почти всем самым необходимым самостоятельно.

Но иногда приходится выходить на большую землю за медикаментами, снаряжением, инструментами, одеждой, горючим, и едой, которые мы не можем произвести сами. Так со временем стали налаживаться отношения как с местными жителями, так и с местными бандами. Учитывая общеизвестную заражённость этих мест, патрули встречались редко. Да и людей оставалось немного.

Нас на острове немного, но мужчин больше. Оно и понятно – выживание определяет правила. Неписанные, но твёрдые. Ведь если ты есть – ты для чего-то нужен. Вот мне, например, довелось с металлом и деревом работать. Инструменты, какие-то решения конструкций наших жилищ, приспособления – многое приходилось просто придумывать. Опять же, во многом мусор помогал – пластик, остатки упаковок и машин, какие-то стройматериалы. Хотя и было всё изрядно просеенным местным населением, которое тоже участвовало в мусорном кругообороте.

По мере нашего обживания на острове, Хара становится всё более привлекательным для местных с большой земли, особенно для организованной в банды его части. И нам приходится всё больше беспокоиться о собственной безопасности. Наличие оружия привлечёт патрули, им проще просто смести остров, обстреляв его соответствующим калибром. Поэтому обходимся чем попало, и делаем холодное оружие.

К такому нужно умение. Не только сделать, но и пользоваться. Не знаю, как это было сотни лет назад, но сейчас учиться приходится заново.

В глубине острова нам удалось сделать печь, и рядом с ней кузницу с мастерской по металлу. Но даже так, пытаясь спрятать кузницу, в тихие дни звон ковки слышен на окружающих берегах.

За время, пока я там, к нам заплывали раза два банды с левого, пологого, берега. И раза четыре с правого, с которого наш остров можно было разглядеть более детально. Они ничем особенно не отличались – ни поведением, ни оснащённостью. Разве что количеством.

Нам удавалось выстоять. Хотя, если честно, каждый раз такая драка казалась последней. Наверное, именно потому мы пока ещё живы. Хотя, потрепали нас основательно.

Глава 14.

Глава 14.

По мере того, как я обвыкался, Хара стал для меня домом. Не только потому, что другого у меня не было. Люди, с которыми я делил пищу и воду, каждый из которых пришёл сюда со своим опытом и бедой, стали моей семьёй.

Странно, но при том что женщин было меньше, среди мужчин не было соперничества за них. Скорее, женщины сами делали выбор. Нет, даже не сексуальный партнёров – необходимость сделала нас подобием коммуны, отдельные пары не складывались пока – женщины присматривались, и каким-то особым чутьём находили подход к каждому из нас. Просто даря незаменимое чувство внутренней теплоты. И взамен хотелось быть полезным. Даже в мелочах. Но каждый раз выбирали они – наверное именно они были нашим внутренним секретом, невидимым но довольно отчётливо ощущаемым теплом, влекущим нас к Хаара и удерживающим здесь.

Я не мог понять, да и не задавался вопросом, как это у них происходит. Скорее думал – зачем? Благодарность за защиту? Страх её потерять? Может и это, так я думал сначала. Намного позже я начал понимать истинное предназначение женщины, или мне показалось что начал, или что истинное. Но это потом.

А в тот день я с почти безысходным упорством пытался из старой рессоры, доставшейся от древнего трактора, сделать что-то вроде мачете. День был жарким, и солнце только двинулось к закату, успев раскалить камни, в которых пряталась кузница. Душно, я потел и покрывался ржавой пылью, покрывавшей всякий железный мотлох, заполнявший самодельные стеллажи.

Её звали Мара. Без слов, тенью появившись у стены мастерской и замерев, глядя на меня, протянула флягу с водой. Вытерев руки о передник из хорошо потрёпанной мешковины, я протянул руку к мокрой холодной фляжке, наполненной родниковой водой. К слову сказать, привыкнув к его воде, нам она казалась самой вкусной и свежей.

Спрятавшись в тени от давящего солнца Мара наблюдала, и мне показалось, что она хочет что-то спросить. Холодную воду быстро не выпить, и пауза была достаточной для женской решимости.

- Спасибо тебе – начал я,

- За что? – едва заметно улыбнулась Мара.

Я улыбнулся в ответ. Нужно ли говорить, если слова ограничивают смысл? Мы становились одним целым, и начинали понимать друг друга на полутонах голоса и жестов, по взгляду.

После того, как я попал сюда, стал замечать за собой боли в сердце. Неожиданные и такие, что останавливалось дыхание. Без видимых причин. Наверное, это от переохлаждения, когда меня нашли и притащили на остров, я был тогда почти мёртвым.

Вот и сейчас сердце сжалось, мне пришлось замереть и отдышаться. Мара вопросительно посмотрела на меня.     

- Присутствие красивых дам приводит в трепет – отвесил я комплимент. Мара не была красивой, во всяком случае в общепринятом понимании. Некоторые её черты были жёсткими, но не грубыми, они скорее выражали какую-то внутреннюю женскую силу. Я знал многих мужчин, которые боялись такой силы. «Ведьма ведь!» - подумал я, и вдруг Мара ответила:

- Да. Возможно.

Я вздрогнул, мне показалось что она прочла мои мысли. Но у меня не было страха, как у человека который уже умер, и последующая жизнь для него – подарок судьбы. Я попробовал отшутить свою неловкость:

- Инквизиция бы тебя сожгла на костре, если бы добралась сюда.

- Она успела это сделать в одной из прошлых жизней – парировала Мара – потому я боюсь огня.

- Огонь только здесь, и в очагах. Вокруг вода.

- Меня душила паника, когда здесь были непрошенные гости.

Я вспомнил то нападение, когда здесь был пожар. Не знаю, игра ли это слов, или в нашем разговоре есть смысл, пока ещё неведомый мне. Но я почему-то верил, сказанному Марой. Странно, ведь обычно то, во что я верю, имеет логичное подтверждение.

Я кивнул, отдавая флягу, и снова принялся за мачете. У меня было чувство, что изменения металла совпадали с тем, что менялось внутри меня. И каждая вещь, выкованная своими руками, приобретала свой характер, душу, частичку меня.

Я замечал, что чем больше я вкладываю себя в формирование нового предмета, тем больше он становится «одушевлённым». Появлялся едва заметный характер, и уже новому хозяину нужно было «подружиться», что мачете или топор не выпадали из рук, не натирали мозолей, и не пытались испить крови своего хозяина.

Со временем мы приняли это «колдовство», не особо пытаясь его объяснить. Мы находили новые законы мироустройства, и просто следовали им.

Глава 15.

Глава 15.

Река как время, приносила к нашему берегу передачи внешнего мира. Особенно после весенних разливов, которые стали больше после разрушения плотины. Чаще это был мусор. Иногда – что-то полезное. Но иногда и трупы.

Остров находился от города ниже по течению, и по тому, что находили на берегу, можно было отслеживать новости. Вся наша община по вечерам собиралась ужинать у большого очага, точнее – печи. Нам нужно было экономить топливо, и печь была сделана так, что бы довольствоваться малым.

В такое время мы делились тем, что произошло за день, наблюдениями и опытом, планировали следующий. Когда были не очень уставшими – рассказывали истории из бывшей жизни, или просто придумывали их.

Я не очень хороший рассказчик, наверняка вы это поняли, читая моё повествование. Поэтому когда мне предложили взвоём с Оро, нашим общинным доктором, переправиться на тот берег за пополнением запаса лекарств, я просто кивнул головой. Недавнее посещение кочующей банды закончилось серьёзными ранениями среди нашей общины, такая экспедиция была важна.

Из пластиковых бутылок и кусков пенопласта, собранных на берегу, был связан плот. На нём умещалось два человека с небольшим грузом – это оптимально для того, что бы выгрести до берега, используя течение. Загруженный, он был вровень с водой, и почти не заметен с берега.

Оро был небольшого роста, сухим но жилистым. Старше меня наверное лет на десять. Легче на четверть. Поэтому я усадил его на плот с веслом, а сам поплыл по пояс в воде, толкая плот грудью.

Мы медленно спустились по течению в небольшую долину на правом берегу реки, заросшую камышом. До рассвета оставалось немного, и хоть на обратный путь нам тоже было нужно плавсредство, но перетащить по берегу выше острова против течения наш плот было нереально. Потому мы спрятали его, но лишь на всякий случай.

Немного обсушившись, мы тронулись в сторону города. Приближаясь к знакомым местам, я не многое не узнавал. После катастрофы с плотиной многое было уничтожено, брошено, разграблено. Поднимаясь выше, куда вода и осевший радиоактивный ил не достали, мы видели почти брошенный город.

Остались лишь те, кому не было куда идти. Они, как лягушки в воде, которую медленно нагревают до кипения, оставались на месте и когда была пройдена точка невозврата к прежней жизни. К спокойной и цивилизованной жизни в своей стране. Теперь это не страна – а территория. И подавляющая (именно от слова подавлять) часть населения совершенно спокойно приняла то, о чём горюет сейчас. Просто потому, что каждый считает, что от него не зависит ничего. Или потому что это не его дело.

Город просыпался. Мы пришли в месту, где Оро оставил пароль – кусок красной тряпки на толстой ветке, нависающей над забором госпиталя. Затем, дворами, мы вернулись к рюкзакам, спрятанным в заброшенных гаражах. И стали ждать.

Не стану описывать наши ожидания и перебежки по городу, но по итогу оказалось что доктора (который когда-то был сокурсником Оро) в госпитале уже нет, и договариваться было не с кем. Город засыпал. Продукты, которые мы принесли, уже портились. Времени не оставалось, с пустыми руками уходить было нельзя.