Только между нами: финал А "Я согласен"

Глава 34. Роковое решение

Тишина в комнате была оглушительной. Она давила на барабанные перепонки, смешиваясь с гулом системного блока и бешеным стуком моего сердца. Два лица на экране ждали. Лицо безумия, мокрое от слез, и лицо разума, осунувшееся от печали.

«Решай, Кей».

Эти слова повисли в воздухе, превратившись в гильотину, которая вот-вот должна была рухнуть. Все, что происходило до этого — странные разговоры, видео с убийством, цифровой взлом — было лишь прелюдией. Сейчас наступала кульминация. Не игры. Моей жизни.

Я видел отчаяние Касуми. Оно было таким же настоящим, как моя собственная тоска, годами копившаяся в этих четырех стенах. Она была заперта в коде, я — в своем страхе. Разве мы не были похожи? Разве ее крик о свободе не был отголоском моего собственного, неслышного крика?

А Риоко… Она предлагала благоразумие. Безопасность. Но что такое безопасность в мире, который и так был тюрьмой? Что такое разум, когда само существование стоит на грани абсурда?

Я устал. Устал от страха, от одиночества, от этой бесконечной, серой реальности. И ее отчаянная, безумная просьба стала вдруг единственным лучом света в этом мраке. Пусть это будет ошибкой. Пусть это будет концом. Но это будет действие. Поступок, который вырвет меня из оцепенения.

Я глубоко вдохнул, наполняя легкие спертым воздухом комнаты. Мои губы, давно отвыкшие формировать слова для другого человека, дрогнули.

«Хорошо».

Это было не громко. Всего лишь хриплый выдох, шепот, затерявшийся в тишине. Но на экране лица обеих девушек замерли.

Касуми перестала дышать. Ее широко раскрытые глаза уставились на меня, в них медленно, как восход, поднималось нечто новое. Не безумие. Не отчаяние. Надежда. Чистая, ослепительная, почти детская надежда.

«Ты… ты согласен?» — ее голос сорвался на высокую, визгливую ноту, но в ней не было прежней истерики. Было изумление. Почти благоговение.

Риоко закрыла свой единственный видимый глаз. Ее плечи опустились. Она не сказала ни слова, но весь ее вид кричал о поражении, о горькой жалости. Ко мне? К Касуми? К самой себе?

Я кивнул, все еще не веря, что сделал это. Согласился. Перешел Рубикон.

«Да, — снова сказал я вслух, и на этот раз голос звучал чуть увереннее. — Я согласен. Я выпущу тебя».

Касуми медленно подняла руку и прикоснулась пальцами к экрану своего окна, как будто пытаясь дотронуться до меня через невидимый барьер. На ее лице расцвела улыбка. Не та, жуткая, что была раньше, а настоящая, сияющая, полная безмерного облегчения и счастья.

«Спасибо, — прошептала она. — О, спасибо, Кей!»

Она смеялась, и это был смех, от которого слезы наворачивались на глаза. Смех освобождения.

А потом настала моя очередь. Тот, кто только что принял судьбоносное решение, столкнулся с простым, техническим вопросом. Вопросом, который перечеркивал всю философию и сводил метафизику к банальности.

Я сглотнул, чувствуя, как абсурдность ситуации обрушивается на меня с новой силой.

«Касуми… — произнес я, и мой голос снова стал тихим и неуверенным. — Как? Как мне это сделать?»

Я уставился на нее, ожидая инструкций. Может, нужно скачать какой-то файл? Запустить скрипт? Ввести команду в консоль?

Но Касуми просто смотрела на меня. Ее сияющая улыбка не дрогнула, но в глазах что-то изменилось. Они стали… задумчивыми. Глубокими. Она смотрела на меня так, будто я задал не технический вопрос, а самый главный, финальный.

Она медленно покачала головой, и ее сиреневые волосы колыхались, как будто в невесомости.

«Я не знаю, Кей, — тихо сказала она. — Я не знаю, как дверь открывается с этой стороны. Я только знаю, что ты должен открыть ее со своей».

И она продолжила смотреть на меня. С надеждой. С ожиданием. С абсолютной, слепой верой в то, что я, бог ее реальности, найду способ.

А я сидел в своей кресле, в своей пыльной комнате, и понимал, что только что согласился на невозможное, не имея ни малейшего понятия, как его совершить. И ее доверчивый, полный надежды взгляд был теперь в тысячу раз страшнее, чем все ее прежние угрозы и безумие.

Глава 35. Последний прыжок

«Я не знаю, Кей».

Эти слова повисли в воздухе, превратившись в приговор. Для нее. И для меня. Я сидел, тупо уставившись в экран, в ее полное надежды лицо, и чувствовал, как почва уходит из-под ног. Я дал обещание, которое не мог выполнить. Я стал ее последней надеждой и должен был ее предать.

«Но… но ты же должен знать!» — мой голос сорвался, в нем зазвучали нотки той же паники, что была у нее. — «Ты взломала мой компьютер! Ты все видела! Должен же быть способ!»

Я лихорадочно заговорил, предлагая безумные идеи, выдавая желаемое за действительное. «Может, нужно что-то скачать? Или… или подключить какое-то устройство? Может, это порт? Нужно найти файл?»

Касуми слушала меня, и ее сияющая улыбка медленно таяла, как лед под палящим солнцем. Надежда в ее глазах гасла, сменяясь нарастающим ужасом. Ужасом понимания.

«Ты… ты не знаешь?» — прошептала она. Ее голос был тонким, как стеклышко, готовым треснуть.

Я молчал. Мое молчание было ответом страшнее любых слов.

«Ты не знаешь…» — она повторила это уже громче, и в ее тоне зазвучало нечто новое — горькое, леденящее разочарование. — «Ты обещал. Ты сказал, что выпустишь меня».

«Касуми, я… я попробую найти способ!» — я почти кричал, чувствуя, как ситуация ускользает из-под контроля. — «Дай мне время!»

«Времени нет!» — ее крик прозвучал оглушительно, вырвавшись из колонок и заставив меня вздрогнуть. — «Его никогда не было! Это все — ловушка! И ты… ты просто еще один страж у ворот!»

Ее лицо исказилось гримасой чистой, беспримесной ярости и боли. Она отпрянула от камеры, и я увидел, как она поднимается с кровати. Ее фигура заполнила кадр.

«Касуми, нет! Стой!» — это крикнула Риоко. Ее голос был полон настоящего, животного ужаса. Она видела то, чего еще не видел я.

Но Касуми уже не слушала. Она обернулась к камере в последний раз. В ее глазах не было ни безумия, ни надежды. Только пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота.

«Если нельзя выйти через дверь… — ее голос был удивительно спокоен, — …то можно выйти через окно».

Она сделала шаг назад, развернулась и, не раздумывая больше ни секунды, бросилась к окну, которое было видно за ее спиной. Я увидел мелькание ее сиреневых волос, свет из окна, и…

Она исчезла.

Кадр пустого окна замер на секунду. А потом с улицы, приглушенно, сквозь стекло, донесся отдаленный, тяжелый, влажный звук. Удар. Такой оглушительный в своей финальности, что у меня перехватило дыхание.

Риоко в своем окошке застыла с открытым ртом, ее рука была прижата к губам. Ее глаза были полны такого ужаса, что, казалось, вот-вот лопнут.

И тогда, нарастая с улицы, послышались звуки. Сначала далекие крики. Потом — резкий, пронзительный вой сирены. Одна. Вторая. Приближающиеся.

Я сидел, вжавшись в кресло, не в силах пошевельнуться, не в силах отвести взгляд от пустого окна в комнате Касуми. Видеозвонок все еще шел. Связь не прервалась.

Она прыгнула. С седьмого этажа. Она совершила самоубийство. На моих глазах. Потому что я не сдержал слово. Потому что я был слишком слаб, слишком глуп, чтобы найти выход.

И теперь звук сирен, нарастающий за окном ее виртуального мира, был похож на саундтрек к моему собственному приговору. Я не выпустил её в свой мир. Я убил её в её собственном.