Только не Академия темных хранителей

1. Самый счастливый день. Самый несчастный день.

Я думала, что это будет самый счастливый день в моей жизни. Что ж, теперь, когда я еду на адской двухколесной машине, вцепившись в спину человека, ставшего причиной всех моих несчастий, мне так не кажется. Ветер бьет в лицо так, что слезятся глаза. А, может, просто плачу от бессильной злобы. За спиной тает в дымке остров Флотар. Он парит над столицей империи и несет на себе Академию звездных стражей, в которую я не смогла поступить.

Впереди уже виднеется зеленоватое сияние Академии темных хранителей, которая может стать моим домом на долгих четыре года. Я закрываю глаза и утыкаюсь лбом в спину Райвена. Как ребенок, который верит, что если закрыть глаза, то мир вокруг исчезнет. Если бы можно было отмотать время назад! Сделать так, чтобы я просто осталась дома! Правильно говорят: чем выше вознесешься в своих мечтах, тем ниже падать на землю. Мои мечты были высоко, там, где парит в небесах звездная академия.

Перед глазами мелькают воспоминания сегодняшнего дня. Мама так смешно волнуется, поправляя мне то платье, то прическу. Папа молчит, но я знаю, что он тоже рад и горд. Конечно, я была уверена, что поступлю, все в моей семье были звездными стражами. Меня с детства готовили к этому.

— Сегодня в нашу академию вступят новые стражи, зажгутся новые звезды, — говорит ректор, — и особенно я горд, что порой мы можем говорить о целых созвездиях, что поколениями выпускаются из наших стен.

Мама сжимает мою ладонь, и я чувствую себя малышкой.
Не бойся, мам, я уже взрослая, я справлюсь.

Мотоцикл наклоняется, и я вынуждена обхватить Райвена за пояс. Он словно и не чувствует этого, а я содрогаюсь от каких-то смутных, смешанных эмоций. Я боюсь его и злюсь, но, несмотря на весь ужас ситуации, получаю странное удовольствие от езды. Вынуждена признать, это почти так же хорошо, как полет. Однако в небе дороги поровнее, а тут меня болтает в разные стороны, и если бы не магическая защита, я, наверное, давно оказалась где-то на обочине. Против воли прижимаюсь сильнее. Его жесткая куртка пахнет дымом, горечью и неожиданно чем-то сладким, фруктово-пряным.

Из-за запаха вспоминаю пунш, который подавали на церемонии, и опять впадаю в уныние. Почему это случилось со мной? Ну почему я, единственная из десятков Солано, должна была оказаться той, кого маятник отправил к хранителям? Чувство горькой несправедливости заполняет меня. Может, меня все-таки могли оставить? Или просто отправить домой. Лучше вовсе остаться без образования, чем попасть к темным!

С тоской смотрю на все приближающиеся зеленые огни. Теперь я уже различаю черную громаду здания и красноватые отблески окон. Во мне закипает такая злоба к Райвену, с которым я вынуждена ехать вот уже несколько часов, что хочется его укусить, ударить, закричать! Если бы не он…

Острый, болезненный стыд охватывает меня, стоит вспомнить, как я стояла там, в центре круга во время церемонии, а маятник все раскачивался и раскачивался. Может, все произошедшее было моим наказанием за гордыню, но, когда я увидела, что маятник почти касается границ круга, я возомнила себя чуть ли не избранной. Ведь считается, чем дальше отклонится маятник от центра, тем более яркое будущее ждет мага. А потом он остановился на темной стороне.

Шокированный взгляд отца, полный жалости — матери. И еще десятки других. Они сочувствовали, пугались, смеялись надо мной. Никогда в жизни не чувствовала себя такой потерянной.

— Она — моя, — заявил тогда Райвен и просто забрал меня из круга, а я покорно тащилась за ним, как какая-то деревенская дурочка, неспособная справиться со своими эмоциями.

Злость вскипает с новой силой. Да, ректор академии-соперника, присутствующий на церемонии для вызова маятника, вправе забрать студента, если маятник отправит его к нему. Вправе, а не обязан! Он мог позволить родителям забрать меня домой, но не захотел. И дело не только в моих мечтах и страхах. Как будто кто-то будет рад мне в этой дурацкой Академии темных хранителей!

От тоски хочется выть, и я бессильно закрываю глаза. Может, усну, меня сбросит с этого проклятого транспорта и размажет о стены пещеры?

От шума закладывает уши, двухколесный монстр, взревев, взлетает по пологим ступеням, ведущим к академии. Меня откидывает назад так сильно, что я судорожно цепляюсь за Райвена. Да уж, все познается в сравнении. Всего секунду назад я мечтала свалиться, но как только возникла реальная угроза, так и жизнь оказалась прекрасна, и Райвен достаточно хорош, чтобы схватиться за него, да так, что, если бы не спутанный подол платья, я бы и ногами, наверное, в него вцепилась. Это так забавно выглядит в моей голове, что я нервно хихикаю.

— Рад, что вам лучше. Руки уже можно убрать, — говорит Райвен, когда мы останавливаемся во внутреннем дворе. Неловко слезаю, перевалившись кулем через сидение. Да уж, сама грация, хорошо, что мама не видит. Пережить мое попадание к хранителям для нее, вероятно, все же проще, чем столь постыдное поведение. Мысли о маме слишком болезненны, и я запихиваю их на самое дно сознание. Лишь бы не разреветься.

Чувствую на себе взгляд и быстро оборачиваюсь. В окне второго этажа мелькает лицо. Интересно, кто это? Случайно тут или наблюдает за нами?

— Вы в порядке? Далия?

Понимаю, что Райвен уже успел изрядно отойти в сторону дверей, пока я разглядывала окна. Еще не хватало потеряться и бродить по коридорам в тщетной надежде на чью-то помощь. Я содрогаюсь, представив, что пришлось бы кому-то самой объяснять кто я и откуда тут взялась. Нет, уж лучше затеряться в пещерах.

— Бегу! — и я спешу вдогонку.

Как бы я ни относилась к своему невольному попутчику и конвоиру, но, когда огромные, украшенные витиеватой резьбой двери открываются, мне хочется спрятаться за его спиной. Все-таки он тут единственный человек, которого я хоть как-то знаю. И он обещал родителям, что присмотрит за мной. Правда, этого я как раз предпочла бы избежать. Что я маленькая, что ли? Но мама тогда так огорчилась, что я не посмела еще больше ее расстраивать спорами. Ладно, не может же быть, чтобы тут не нашлось хотя бы одного человека, с которым я найду общий язык.

2. Первое впечатление

Просыпаюсь я от стука в дверь.

— Эй, как там тебя? Новенькая, ты на занятия вообще собираешься? Тебе тут послание пришло из канцелярии.

Под дверь протискивается конверт.

— Благодарю, — ответила я, не особенно рассчитывая на то, что Марго услышит. В последнее время мне начинает казаться, что степенно благодарить в ответ на откровенную антипатию не работает. Я должна научиться жить в этом новом для меня мире. Что ж, посмотрим, чем мне поможет полученное письмо. Та-ак…

«Уважаемая леди Далия Солано поздравляем вас с зачислением на факультет Тайны, куратор Райвен Маккензи. Вы распределены в первую группу первого потока. Ознакомьтесь со своим расписанием и картой академии. С вопросами можно обращаться к куратору или в канцелярию».

Как насчет вопроса: где мои вещи? Придется пойти в канцелярию и попросить связаться с родителями. Магическая защита экранирует связь, и я не могу поговорить с родными самостоятельно. С одной стороны, это нормально, привычно и ожидаемо, с другой — столкнувшись с таким в реальности, понимаешь, что иногда это просто пытка. Что там у меня по расписанию? Завтрак, потом «сущности». М-да, надеюсь, это что-то интересное.

Быстро умываюсь и надеваю вчерашнее платье. По крайней мере, оно красивое, дорогое и мне идет . А что не особенно уместно, так не моя в том вина. Пытаюсь за бравадой скрыть страх, пряча его даже от самой себя. Жаль, что получается не очень.

Благодаря карте нахожу обеденный зал. Подхожу ближе к столам, они отгорожены от общего пространства густой стеной зеленых растений, в которых летают крошечные искорки разных цветов. Увлекшись, не сразу понимаю, что вокруг воцаряется тишина. Взгляды обращены на меня. Слишком уж глупо и неуместно я выгляжу в бальном платье среди кожи, джинса и металла. Как детская кукла-принцесса в мире татуировок, ярких волос и тяжелых металлических украшений.

— Звездочка, заблудилась? — кричит кто-то за дальним столом.

— Иди к нам, мы тебя приютим, — вторят ему с другой стороны.

Кто-то свистит, в зале хохот. А я замираю, не в силах вздохнуть. Страх накатывает, связывает ноги, кулаком сжимает сердце. Кажется, еще немного я упаду в обморок. Почему я их так боюсь?

— Вы в порядке?

Оборачиваюсь. Райвен.

— Хранители, — говорит он, и шум вокруг тут же стихает, — это Далия Солано, новая студентка факультета Тайны. Она присоединилась к нам чуть позже и, — Райвен осматривает меня сверху донизу, — ее багаж задерживается. Сейчас самое время вспомнить, как часто в наших стенах звучат разговоры о свободе и праве каждого на самоопределение.

Слова достигают своей цели, больше не слышны ни крики, ни свист, а что до взглядов, пусть смотрят. Взгляды не убивают.

— Тьма над вами, Далия, вы не взяли багаж? — восклицает Райвен, оттаскивая меня в укромный уголок за фикусами. — Что за вид у вас?

— Ну, у меня на выбор было это платье или халат, — парирую я, — или вы бы предпочли, чтобы я вышла голой? Где, по-вашему, я могла уместить багаж, да и как? И почему нет формы?

— Вы мне предлагаете отчитаться перед вами, почему в академии отказались от формы, я правильно понимаю, Далия?

— Извините, — недовольно отвечаю я, — но я сама очень расстроена тем, что у меня нет ни одежды, ни тетрадей, ни будильника.. Вы понимаете, ничего! — неожиданно даже для самой себя я вдруг срываюсь на какой-то жалобный всхлип.

— Я свяжусь с вашими родителями, чтобы вещи доставили как можно быстрее. Ну а вы могли бы попросить пока что-то у соседки, а не разгуливать так, провоцируя конфликты.

От такой несправедливости у меня отбивает любое желание обсуждать что-либо с куратором и я, коротко кивнув, иду к большому столу, заставленному едой, чтобы выбрать что-то на свой вкус. Но это не так просто, ни омлета со спаржей, ни ягодного мусса, ни даже самой обычной овсянки тут нет. Сплошное буйство холестерина и сахара. Останавливаюсь на кружке кофе и галете. Хоть это-то они, надеюсь, не испортили.

Столик выбираю себе в уголке, с одним стулом, подчеркивая, что общаться с кем-то желания не имею. Но стук шагов сообщает мне, что надеждам не суждено сбыться.

— А ты так и собираешься по академии дефилировать в своем бальном платье или у тебя в сумочке пижама, выходной костюм и шуба в придачу? — интересуется Марго, критически осматривая мой наряд.

— Честно сказать, ничего у меня нет, — признаюсь я, — ни шубы, ни пижамы, ни трусов.

Леди Солано не пристало такое говорить, но и ходить на занятия в бальных платьях тоже не пристало. С этим не поспорить. Вариантов у меня не так много: можно пойти в платье, в халате, в простыне или не идти совсем. Читала, что одна бойкая дамочка сделала себе наряд из таких же прекрасных темно-зеленых портьер, как висят у нас в комнате, но даже если бы я умела шить и у нас были нитки с иголками, времени на такую авантюру все равно нет.

— Давай, доедай, и пойдем выберем что-нибудь.

Гордыня хочет ответить, что Солано не носят чужие обноски и не нуждаются в подачках, но я успеваю вовремя прикусить язык. Пусть Марго не очень-то любезна, но она готова мне помочь, да и других вариантов все равно нет. Быстро допиваю кофе, галету можно дожевать и на ходу. До начала непонятных «сущностей» времени в обрез.

Переодевание оказывается не таким простым делом, соседка заметно ниже меня. Наконец мы выбираем белый топ в обтяжку и кожаные шорты со стилизованной полуюбкой сзади, смотрятся они неожиданно неплохо. Марго помогает мне зачесать и уложить волосы, как здесь принято, и я не могу не признаться, что образ мне нравится. Странно — да. Но определенно красиво.

— Тебе идет, — признает и Марго. — Даже не верится, что так просто из звездной сделать темную. Колись, ты ведь поступала к стражам? Как оказалась тут?

— Маятник определил, — неохотно признаюсь я. Смысла скрывать нет, все равно рано или поздно подробности моего появления станут известны, будет лучше, если я изложу их сама. — Меня Райвен прямо с церемонии забрал, вещи там остались.

3. Что значит имя?

— Марго, успокой меня, скажи, что тут можно раздобыть суп, — вздыхаю я, разглядывая стол с блюдами для обеда. Остальные студенты расхватывают их и довольные расходятся, а я все никак не могу найти что-то привычное. Мама приучала нас есть маленькими порциями, что-то необычное, красивое и полезное. Я привыкла к тому, что еда выглядит как украшение на тарелке. В крайнем случае, как эксперимент. Наконец нахожу большую вазу с фруктами и с облегчением беру яблоко и горсть разных ягод. На удивление они выше всяческих похвал, очень свежие, сладкие и сочные.

— Клубника прелестная, где столик с напитками? — спрашиваю у Марго. — Немного шампанского — то, что нужно после непростого дня.

— Кофеварка и чайник справа от стола, — отвечает она резко. Наверное, устала от впечатлений.

Чашечка кофе меня тоже устроит. Я даже нахожу на столе ржаную булочку и салат из овощей, так что к Марго сажусь довольная. Разговор как-то не клеится, и после обеда она говорит, что пойдет библиотеку.

— Здорово, мне тоже нужно взять учебники и что-нибудь по истории академии.

— Я сказала библиотеку? Я имела в виду архив, — говорит Марго и убегает, прежде чем я успеваю что-то сказать.

Странно, мне казалось, мы неплохо общались. Пойду все-таки найду библиотеку, не очень приятно постоянно и во всем зависеть от милости других.

Библиотекарь — суетливая женщина средних лет с дальней примесью то ли орочей крови, то ли лесных эльфов, находит меня в списках и выдает совершенно неадекватную гору книг. Сюда стоило приходить с чемоданом. Если бы, конечно, он у меня был!

— Смотри, мешок обязательно верни. Завтра же верни, — бубнит мне библиотекарь, протягивая книги, сложенные в казенный мешок со штампом академии, а я могу только кивать в ответ. — Каждый раз приходят, ни сумки, ни даже крохотного уменьшителя веса с собой не возьмут, а я где всем наберу? А обратно не возвращают, — бухтит она, и у меня появляется желание стукнуть ее книжкой.

— Благодарю, ваша помощь неоценима, — отвечаю я и тащусь к себе.

Как назло, на лестнице ни одного человека, приходится нести самой. Несколько раз останавливаюсь, чтобы отдохнуть, и с каждым разом все больше и больше раздражаюсь. Когда я добираюсь к себе, сил остается только на то, чтобы закинуть мешок в комнату, захлопнуть дверь и упасть на кровать. Да за что мне это все? Ничего не понятно, все нужно просить, еды нормальной нет, никого из знакомых нет! Ладно, звезды с ними, со спаржей и фондю на ужин, с долиной гортензий и отдельными комнатами, но в Академии звездных стражей были бы люди, которых я знаю с детства. Уверена, что и Диана Блэкберри, и Джейн Стин, и близняшки Кристоф поступили туда. И теперь отлично проводят время вместе, а я лежу, уткнувшись носом в подушку. Распухшим красным носом. И это леди Далия Солано, любимица Астерия Холла.

Что ж, если у меня нет здесь друзей и знакомых, значит, я должна ими обзавестись. И вряд ли они соберутся у моей кровати, нужно выходить и шевелиться самой. Интересно, где тут проводят время для общения? Кажется, мы проходили какую-то общую комнату. Думаю, мне пора пойти посмотреть, что там.

Умываюсь, привожу себя в порядок и спускаюсь в гостиную. И едва сдерживаю вздох разочарования: она пуста. Зато тут есть книги. Что ж, посижу пока, почитаю. Неожиданно, но приятно: на полках, помимо современных развлекательных изданий и комиксов, нахожу и классические произведения, и научные, причем явно зачитанные. Откровенно говоря, я думала, это тут не очень популярно. Ага, а вот и книга, которая мне пригодится — «Тьма и звезды. История маятника». Думаю, тут будет и про темных хранителей, и про звездных стражей. Я такую еще не читала.

Книга оказывается действительно интересной, хотя и немного не о том, как я думала. Начинается с каких-то древних времен, еще до создания академий, пока не очень понятно, к чему ведут, но жилось им тогда несладко.

— Привет, что читаешь?

Зачитавшись, я не заметила, что рядом, на соседнем кресле, устроился парень. Лицо знакомое, может, одногруппник? Или я просто видела его в толпе студентов в одном из коридоров или столовой. А-а-а, кажется, это он поднял руку на «сущностях». Интересный. Черты лица тонкие, черные волосы спускаются до подбородка и немного растрепаны так, что одиночные пряди падают на лицо. Серые глаза смотрят как-то мягко, но уверенно. Очень сложно описать этот взгляд. Это не пронзительная сила Райвена, но какая-то другая вкрадчивая ее разновидность, так что мне даже становится немного не по себе.

Вместо ответа поворачиваю книгу обложкой к нему.

— Ого, леди Далия интересуется историей, — говорит он немного насмешливо.

Мне тут же хочется развернуться и уйти. Да, парень не сказал ничего обидного, но прозвучало все равно неприятно, я устала от каких-то непонятных намеков. Закрываю книгу и встаю. Я свое общество никому не навязывала, чтобы сидеть и терпеть насмешки.

— Да погоди ты, нервная какая.

Он хватает меня за руку, от рывка я теряю равновесие и сажусь ему на колени. Ну уж нет! Но встать не удается, незнакомец уверенно бросает:

— Замри.

И я замираю, словно пчелка в смоле! Хам! Нахал, да как он смеет! Да мой отец сотрет его в порошок, если только узнает, что какой-то темный использовал заклятье на его дочери.

— А сейчас на секунду отвлекись от мыслей о том, как именно будешь убивать меня, и скажи: ты хочешь до конца обучения быть объектом насмешек или готова выслушать? Сейчас я сниму заклятье, извини, что пришлось его применить, но иначе бы пришлось догонять тебя в комнате, и большой вопрос, что хуже.

Чувствую, как путы спадают, замахиваюсь, чтобы дать пощечину, но, наткнувшись на невозмутимый взгляд человека, который готов принять свою судьбу, опускаю руку. В конце концов, за этим я и пришла сюда: познакомиться с кем-то, найти друзей. Во всяком случае, выслушать-то я его могу.

— Зови меня Лиам, — представляется он, — стоило начать с этого, но ты такая темпераментная, не угнался, — улыбается, а у меня опять вскипает раздражение.

4. Сплошные неприятности

— Нет, подруга, у тебя просто талант! — смеется Марго, толкая меня в плечо. — Помнишь, я тебе говорила, что половина академии влюблена в Райвена? А половина первого курса влюблена в Лиама!

— Интересно, к какой из этих половин принадлежишь ты, — подкалываю я ее.

— Я люблю себя, и для других не остается места, — отшучивается она. — Самой-то кто нравится? Райвен или Лиам?

— Ты с ума сошла? — я смеюсь и бросаю в Марго маленькую подушечку, одну из тех, что вечно валяются на кресле. — Лиам просто поддержал меня, а Райвен… Как тебе такое в голову могло прийти? Он ректор и сколько ему лет? Он мне годится, ну пусть не в отцы, но уж в дяди-то точно. Не знаю… Нет, об этом даже думать странно!

— А кто же тогда?

— Ну, может быть Тейт, он мне понравился. Жаль, что учится на другом факультете.

— Да, на одном, конечно, проще. Общая гостиная или можно обратиться за помощью. А тут придется встречаться на нейтральной территории. Например, прогуляться по пещерам. Там весьма романтично. Кинешь ему приглашение?

— Эм... кинуть приглашение?

— Все время забываю, что ты совсем ничего не знаешь. Смотри, это наш почтовый ящик.

Марго подходит к небольшой панели на стене, она похожа на дверку для упитанного хомяка — квадратная, с ладонь высотой, и закрыта на защелку.

— Кажется, наш домашний мини-дракон нашел себе новую пещеру, — шучу я, увидев, что в почтовом ящике, мирно свернувшись калачиком, дремлет Фая.

— Подержи-ка, — деловито говорит Марго, отдав мне ее.

Саламандра лежит у меня в сложенных лодочкой ладонях и мирно сопит. Сначала мне немного страшно, все-таки совсем маленькая, чихнет еще ненароком, и радикальная стрижка готова. Фая так мирно сопит, что я не хочу ее отпускать, но Марго безжалостно отбирает ее и устраивает у себя на плече. Мне тоже давно пора подумать о фамильяре, но его ведь нельзя просто так взять и купить, он всегда появляется как-то по-особенному. Часто в минуты, связанные с переломными моментами жизни мага.

— Оу, да нам письмо, — говорит Марго, прерывая мои размышления. Оказывается, Фая не просто дремала в ящике, а охраняла корреспонденцию.

В глубине лежит конвертик, я хочу подхватить его, но Марго хлопает меня по руке.

— Эй, это мне!

Она прячет письмо в карман, и по тому, как сияют глаза, я понимаю, что оно от кого-то очень важного. Что ж, подожду, сама все расскажет.

— Пиши, пока я не передумала, — поторапливаю я. — Только понейтральней, чтобы это не выглядело как свидание, просто приятельская встреча.

— Не слишком ли много приятелей на один квадратный метр? — хмыкает Марго. — Парни не особо любят ходить в приятелях. И не особо любят, когда кто-то приятельствует с девушкой, которая им нравится.

— Как у вас все сложно, — вздыхаю я, закатив глаза. — В моем мире у девушки может быть очень много приятелей, с которыми она занимается верховой ездой и теннисом, ходит на выставки и танцует на приемах. А как раз встречаться с кем-то не принято. Либо приятель, либо муж, каких-то промежуточных вариантов нет.

— Постой, так ты ни разу? — Марго делает такие большие глаза, как будто я ни разу не дышала или не сотворила заклинания.

— Ну, у меня был близкий друг, мы обнимались, — говорю и чувствую себя полнейшей идиоткой, как будто я правда обделена чем-то, — и целовались, — добавляю я, хотя поцелуем это можно было назвать с натяжкой.

— И тебе девятнадцать лет? — уточняет Марго. — Маятник сделал тебе большое одолжение, вот что я скажу.

Звучит обидно, но я не спорю. Может, и так. А может, права мама, и девушка, которая позволяет себе вольности до брака, навек опорочена и не найдет хорошего мужа? Моя картина мира опять трещит по швам и от этого почему-то становится неприятно. Только мне удается как-то примириться с существующим положением дел, как появляются все новые и новые обстоятельства, и я опять чувствую себя совершенно чужой.

— Да ну ты чего, — спохватывается Марго, — это же даже хорошо. У тебя все впереди, столько всего приятного и прекрасного, — она резко выдыхает и трет лицо руками. — Прости, я бываю совершенно бестактной и лезу не в свое дело. Только тебе решать, с кем и как строить отношения.

Мне так хочется обнять ее, но я не знаю уместно это или нет. Поэтому я просто распахиваю руки приглашая. А потом мы обнимаемся и вытираем слезы, и смеемся, и опять обнимаемся. Потому что какая-то важная вещь сейчас произошла между нами. Такая, после которой становятся настоящими друзьями.

Я заканчиваю развешивать и раскладывать вещи в шкаф, и с каждой следующей все больше и больше понимаю: правильнее всего их сложить обратно и отправить домой. Ну не все, но часть. Что-то можно подрезать или подшить, немного изменить дизайн и добавить украшений. Но шерстяные костюмчики в стиле настоящей леди определенно тут сгодятся разве что в качестве зимней пижамы.

— Марго, мне нужная новая одежда, — признаю я, отчаявшись найти хоть что-то подходящее.

— Боялась тебе это сказать, — соглашается она. — Вообще, все не так плохо, вот эти платья вполне можно переделать в нашем стиле. Это будет и часть твоего привычного мира, и часть нашего, а вместе — что-то личное. Давай попробуем.

Несколькими движениями ножниц она превращает подол невесомого шелкового платья цвета густых сумерек в угловатые обрывки.

— Такие носят феи и пикси на картинках в детских сказках, — с ужасом выдыхаю я.

— Ну и отлично, какой парень не мечтал заглянуть под юбку фее Динь-Динь, — усмехается Марго.

— Ты ужасная! — хохочу я, но не могу не согласиться, смотрится не столько вызывающе, сколько соблазнительно. На грани между невинностью и провокацией.

Наш разговор прерывает треньканье дверцы почтового ящика. Марго успевает первой, читает и лицо ее, уже предвкушающее ответ от Тейта, меняется.

— Обломалась твоя свиданка, фея, — говорит она, кидая мне на кровать листочек, — Шайен зачем-то собирает всех в дальнем подземелье. И не пучь так глаза, вместе пойдем.

5. Орхидеи

Следующие пару недель проходят, как в тылу врага. Кроме Лиама, Тейта и Марго со мной общаются только преподаватели, да и то без особой симпатии. Пару раз я пыталась поучаствовать в общих посиделках в гостиной, но все ведут себя так, будто я пустое место. А если я обращаюсь к кому, смотрят так, словно заговорил стул. От этого становится так гадко, что я предпочитаю вообще никуда не ходить. Прячусь в своей комнате, как улитка в домике. Мне не остается ничего, кроме как учить уроки и читать, но и это я делаю через силу и большую часть времени лежу, смотря в стену. Я знаю, что нужно, наконец, собраться, но не могу найти сил.

Вчера опять рано легла спать, поэтому просыпаюсь я задолго до будильника. В окно бьет зеленовато-фиолетовый свет. Вот интересно, почему цвета хранителей зеленый и красный, а не зеленый и фиолетовый? У стражей все понятно — золотой, как звезды, и синий, как небо. Но тут, если взяты цвета сияния, то почему красный?

От мыслей сон совсем проходит, и я, потянувшись, встаю. На удивление чувствую себя намного лучше, чем в последние дни. Тьма с ними, с однокурсниками, не хотят общаться и не нужно, не хоронить же теперь себя в комнате. Да и надо уже понять, где тут спортзал или что-то вроде этого. От постоянного сидения над книгами и конспектами здоровья не прибавится, не говоря уж о красоте. А в комнате совершенно не развернуться, даже с самыми простейшими упражнениями. Пока умываюсь, решаю пройтись по верхним подземельям. Изучу там, что к чему, разомнусь заодно. Привет-буклет лежит на тумбочке, всем видом намекая на то, что пора бы продолжить изучение, и, поколебавшись, я сую его в рюкзачок вместе с остальными вещами. Может, будет настроение посидеть где-нибудь и полистать.

В академии еще тихо, за исключением пары таких же ранних пташек, как я, все спят. Стараясь не особенно шуметь, я спустилась по главной лестнице в просторный холл. Здесь мне Тейт говорил «запомни это место». Налево полигон, направо аудитории, а прямо — пещеры и подземелье. В какой-то момент по спине пробегают мурашки, но я мужественно их игнорирую. Теперь это мой дом, часть меня, и я должна научиться тут жить.

— Вот уж не думал, что ты любительница утренних прогулок, — слышу голос за спиной.

Немного испуганно оборачиваюсь. Тейт.

— Взаимно, — хмыкаю я, — променад?

— Про что? — растерянно переспрашивает он, и я напоминаю себе, что леди Солано осталась где-то далеко.

— «Прогулка» я имела в виду. Решила поразмяться, не подскажешь, тут вообще спортзал есть?

— Как тебе сказать, есть, но не совсем такой, как ты привыкла. В «догони звезду» играешь?

— Так, немного в гимназии. Вообще, я хотела просто пробежаться и сделать гимнастику.

— Тогда это правильное место. Не против, если я составлю тебе компанию?

— Почему бы и нет, — улыбнувшись, окидываю взглядом крепкую фигуру Тейта и радуюсь тому, что мои вещи все-таки доставили, и теперь я могу покрасоваться в шортиках и топе, а не халате или тоге из шторы.

— Тогда вперед! — командует он, и мы задорно шлепаем по каменной дорожке.

Вообще, верхние пещеры больше напоминают обычные горы, какие-то скальные массивы разной высоты. Уже рассвело, и тут довольно светло, хотя всполохи сияния придают всему ирреальную атмосферу. Цвета и формы искажаются, и кажется, что все вокруг танцует. Засмотревшись на игру теней на стенах пещеры, я чуть не убегаю от Тейта в боковой проход. Мы спускаемся все ниже. Уже не появляются деревья и отверстия, ведущие наверх. Все темнее вокруг, но я не рискую предложить какое-то освещающее заклинание. Мне хватило предыдущего опыта. Впереди виднеется желтоватое марево неясного света, подбегаю и вижу расставленные светильники — что-то вроде небольших, мягко светящихся шариков.

Тонкий, едва уловимый сладкий запах доносится из следующей пещеры. Чем-то он мне знаком, но вот что это? Где-то я его чувствовала не так давно.

— Как прекрасно, — вырывается у меня, когда я вхожу в следующую пещеру.

— Нравится? — Тейт останавливается рядом. — Одно из самых красивых мест подземья.

Пещера кажется такой светлой, будто я вышла на поверхность. Но нет, в выступах скал растут прекрасные белые орхидеи. Так вот откуда этот запах! Конечно, теперь я его узнала, нежный и сладкий, с оттенком ванили. Я не буду их рвать, но обязательно спрошу, может, можно одну пересадить и взять к себе в комнату? Они чудесные. Такие нежные и трогательные.

— Наверное, сюда часто приходят парочки? — предполагаю я, и не сразу понимаю двусмысленность этой фразы.

— Разве что совсем отбитые, вроде нас с тобой, — подначивает Тейт. — Парочки чаще бывают в розарии, это несколько пещер, заросших можжевельником и темно-красными розами. Они ближе к поверхности и чуть в стороне отсюда. А здесь прячется слишком много тайн.

— Тут я должна спросить, почему же мы с тобой оказались не в розарии? — скептически интересуюсь я.

— Если ты согласна на его посещение, то я готов прямо сейчас тебя в охапку и бегом до самой скамейки, которую в век наших бабушек, пожалуй, назвали бы скамьей поцелуев, но в наше циничное время она называется просто и несколько грубовато «обжимальня», — отвечает он.

Тейт шутливо примеряется, как бы схватить меня поудобнее, но мне после этой «обжимальни» как-то совсем не хочется идти в розарий. Тем более что тут есть и своя скамейка, она прячется среди белых цветов, в глубине у самой стены. Каменная, но сиденье обшито потемневшим от времени деревом. Отличное место, чтобы отдохнуть.

— Присядем? — предлагаю я, хотя вовсе не уверена, что хочу этого. К сожалению, вся романтика совершенно выветрилась из моей головы. И еще этот запах, он окружил меня, атаковал и победил. Так что я только и могу, что мучительно вспоминать, где же слышала его.

— Мне лучше уйти? — прямо спрашивает Тейт, и мне тут же хочется удержать его. Тьма, что со мной творится? Как будто я хочу одновременно и прогнать его, и прижаться к нему. И тортик.

— Не знаю, — наконец говорю я, но рука тянется, чтобы схватить его за ладонь и удержать. Усадить рядом с собой и спрятаться в водопаде белых орхидей.

Райвен

Выхожу из медпункта, еле сдерживаясь. Куда я смотрел? Как допустил? Теперь эта звездная дурочка может навсегда остаться без возможности нормально плести чары или вообще двигать пальцами. Калекой. Я обязан был предусмотреть. Обязан! Просто какая-то безумная череда неприятностей. Но я не верю в случайности. Это мой недосмотр. Я обещал ее матери, что Далия будет под защитой и опекой, что она не останется одна в чужом для себя мире. Но не могу же я ходить за ней, как нянька! Тем более что, кажется, есть кому этим заняться. Я понимаю, Марго — соседка, Лиам — одногруппник, но что тут делает Тейт? Стоит ли отвлекаться на романы, когда и полчаса не можешь прожить, не устроив катастрофы?

Погруженный в мысли, поднимаюсь на самый верх башни, к скрытому проходу. В замке много уровней подземелий, на один из них можно попасть только из самой верхней его точки, крохотной комнатки под крышей. Во всяком случае, я других проходов не знаю. Довольно изящное решение, мало кому придет в голову искать дорогу вниз наверху. Открываю массивный замок, закрытый не только на ключ, но и на несколько уровней магической защиты, и выхожу на узенькую винтовую лестницу. Она скрывается в центре обычной лестницы, доступной всем. От постоянных поворотов кружится голова.

И будто отвечая на мои движения, в голове кружатся мысли. Надо что-то придумать с ее пальцами. И хорошенько исследовать магию, что-то там, действительно, непросто. Звездный свет — мелочь, его знает и использует каждый ребенок, но звездная сеть? И была ли это именно она?

Спускаюсь все ниже и ниже, пока не упираюсь в еще одну дверь. За ней — сердце замка и академии. Часть балансира, удерживающего мир и покой в империи. Но вот об этом знают уже единицы. И я не уверен, правильно это или нет. Роль звездных открыта и уважаема, а хранители оказались вытеснены. Это не только вопрос нашего эго, это нарушило баланс.

Тщательно запираю за собой дверь и делаю шаг в бездну. Ну же, темнота, прими меня. Под ногами загорается алый всполох. От него в разные стороны тянутся веревочки-дорожки. Выравниваю дыхание, успокаиваю мысли. Какой из вопросов выбрать? Что сейчас важнее всего? Передо мной встает бледное личико с огромными голубыми глазами. Неужели предчувствие меня не обманывает и с ней связано что-то важное? Но что? Ответь мне, темнота.

Один из тонких лучей выглядит, как будто ярче других. Шагаю по нему, и под ногами вспыхивает еще одна световая точка. И пусть я пока не осознаю этого, но я становлюсь чуть ближе к ответу на свой вопрос. Какого труда мне стоит каждый шаг. Мысли, как огромные камни, тяжело перекатываются в голове. Магия струится из меня потоком, подпитывая всего-то две точки да несколько расходящихся лучей. Я вспоминаю окутанную сияющей сетью Далию и встряхиваю головой. Нет, это невозможно. Этого просто не может быть!
И луч передо мной меркнет.

Погоди, темнота, погоди. Я верю, хорошо, я верю. Я принимаю мысль, что… Как бы я ни отказывался от этого, но, когда я только увидел Далию, я не подумал, что это звездная сеть. Я вспомнил это место. Сад расходящихся тропок. Веер вероятностей.
И луч опять вспыхивает, но не один. На мгновение я вижу освещенную дорогу, сотканную из десятков сияющих лучей и пылающих точек. С хлопком лопается кристалл на перстне, резервная магия омывает меня, не дав упасть без сил. И хоть вокруг опять темнота, я знаю, куда мне идти. И где искать проводника.

6. Новая надежда

Наконец, истекает срок моего вынужденного заточения в медпункте. Я залита восстанавливающими зельями до самых бровей, кажется — один неловкий шаг, и они с бульканьем польются из ушей двумя радостными фонтанчиками. Но во всем есть свои плюсы: я наконец-то изучила и буклет, и карту, и прочие необходимые всякому прилежному первокурснику документы. Стыдно признавать, но, похоже, Шайен была в чем-то права, когда так ругалась. В буклете ясно написано, что на территории академии нельзя использовать звездную магию, а в подземельях никакой свет, кроме того, что там есть.

Но хотя бы Марго, Тейт и Лиам заходили каждый день. Тейт даже чуть чаще. Вспоминаю и сладко потягиваюсь. Он классный. Красивый и мужественный. Говорит мало, но не припомню, чтобы мне было с кем-то настолько приятно молчать. В первый день после пробуждения, когда я и думать-то толком не могла, да и вообще в основном спала, каждый раз, открывая глаза, я видела Тейта. А он только отшучивался, что медпункт — единственное место в академии, где можно спокойно поучить в тишине.

Так ли уж важно, что обо мне думают другие, если есть те, кому я нужна? Улыбаюсь своим мыслям и чувствую, как по коже бегут мурашки. Соскучилась. Скорей бы уже Валтис пришел!

— Доброе утро, — слышится из-за двери, и в нее входит медик. — Вижу, что настроение боевое? Прекрасно, прекрасно. Позвольте, — он долго и внимательно смотрит на меня через свои странные очки, меняя линзы, — что ж, полагаю, вас можно выписывать. Постарайтесь не переутомляться, зелья я вам дам, пейте по утрам. Берегите себя.

Хочу обнять его на прощание или пожать руку, но Валтис по старомодному целует ее, и я вспоминаю, что он совсем не так молод, каким кажется. Что ж, для медика опыт только в плюс. Рассыпаюсь в благодарностях и убегаю. Свобода!

Но стоит мне только добраться до своей комнаты, как выясняется, что свобода — штука относительная.

— Наконец-то! — кричит Марго и виснет у меня на шее. — Я уже привыкла к тому, как ты топочешь ночью, забываешь задергивать шторы и собираешься по утрам по три часа. Кстати, о часах, мы вот-вот опоздаем на пару. Полагаю, ты тоже идешь?

— Марго, ты как вихрь, — я пытаюсь совладать с миром вокруг и уложить его в своей голове хоть в какое-то подобие порядка, — да, конечно, я тоже иду. Сейчас, хотя бы тетради возьму.

Забегаю в комнату за вещами и вижу лежащее на тумбочке письмо. Конверт запечатан, хватаю его, чтобы прочитать по дороге.

— Как ты поняла, что это мне? — спрашиваю у Марго. — Он же не подписан.

— Кто не подписан?

— Конверт. Разве не ты его положила?

— Первый раз вижу, — хмыкает она и с любопытством тянет нос к нему. — Ты не откроешь, что ли? — не выдерживает она.

Срываю печать и достаю небольшой листок с коротким, в пару строчек, посланием.

— Ну не-е-т, — вздыхаю я и передаю письмо подруге.

— Даже не знаю позавидовать тебе или посочувствовать, — смеется она. — Слишком пристальное внимание ректора и куратора факультета может плохо закончится. С другой стороны, готова поставить сто к одному, что многие бы хотели поменяться с тобой местами.

— Вот именно, что слишком, — вздыхаю я, убирая письмо. — Ладно, мы в столовую забежать не успеем? Есть хочется ужасно. Три дня одни зелья, скоро заквакаю.

— Почему именно заквакаешь? — смеется Марго.

— Не знаю, — смеюсь в ответ и я, — просто они какие все зеленые, как из болота начерпали.

— Бедняга. Погоди, кажется, у меня тут, — она роется в сумке и достает сверток, — держи, это печенье с джемом. Вкусное, с вишенкой. Только жуй на бегу.

Мы приходим до преподавателя и даже успеваем съесть по паре печений, когда я слышу хлопок двери и поднимаю глаза. Вот тьма, я совсем забыла, что сегодня первое занятие у Шайен. Я не видела ее с того случая, когда мы поругались в подземелье, и вообще было бы неплохо зайти и извиниться. Но не делать же это при всей аудитории! Интересно, она еще злится? Холодный и неприязненный взгляд преподавателя дает мне исчерпывающий ответ на этот вопрос.

— Здравствуйте, студенты. Сегодня у вас будет одно из важнейших занятий, которое может определить весь ваш будущий путь в магии и жизни. Как вы знаете, каждый выпускник академии имеет определенную специализацию. Она, конечно, может быть связана с факультетом, на котором он учится, но не напрямую. Факультет — это характер. Специализация — путь. Личный путь складывается из особенностей вашей личности и тех дисциплин, что удаются вам лучше всего.

Шайен говорит размеренно и спокойно, медленно прохаживаясь вдоль рядов парт. Когда она проходит мимо, у меня мурашки пробегают по коже. Все-таки нужно с ней быть осторожнее. Куратор дома скрытности уж точно умеет ударить в спину.

— Ваша специализация не выбирается искусственно, а вытекает из учебы и жизни. Да, Маркус?

Невысокий темноволосый парень встает из-за стола.

— А какова ваша специализация? Можете рассказать, как пример, из чего она сформировалась?

— Обычно я использую абстрактные примеры, но, пожалуй, в этот раз можно сделать исключение, — отвечает Шайен, обводя взглядом аудиторию. — Дисциплинами, которые мне удавались лучше всего, были те, что связаны с энергией разрушения. И это не грубая сила вроде элементальной магии, когда ты кидаешь огненный шар, и все взрывается. Нет. Каждый миг мир вокруг нас разрушается, стремится к смерти. Ваши тела, парты, цветы на подоконниках и даже мысли в головах, все медленно умирает. Я могу работать с этой силой — увеличивать и уменьшать, концентрировать и направлять. А еще я всегда любила работать руками. Возможно, в этих двух способностях созидания и разрушения, и был мой внутренний баланс. В итоге я специализировалась на создании энтропийных артефактов, например, могу изготовить портрет, который будет стареть за своего владельца.

Студенты перешептываются, кто-то даже аплодирует, а у меня по спине бежит противный холодок, и почему-то очень явственно представляется, как зеркало в ванной потихоньку ворует наши жизни и молодость. Я перехватываю взгляд Шайен и мне начинает казаться, что это зеркало уже там. Надо успокоиться, простенькое заклинание звездного света, сотворенное по незнанию, не повод гнобить меня. А больше нам делить, вроде нечего.