Только с тобой

Только с тобой

ГЛАВА 1

Веснински. Эта фамилия стала для Натаниэля приговором, клеймом, выжигающим на его душе ощущение принадлежности к чему-то великому, но ужасающему. Она открывала двери к несметным богатствам и неограниченной власти, но платой за это всегда была свобода. А сейчас, в свои девятнадцать лет, он ощущал полное её отсутствие. Запертый в собственных покоях, Натаниэль чувствовал себя узником в золотой клетке, где каждая драгоценность была лишь символом его неволи.

Принцесса Флора. Одно это имя вызывало у Натаниэля приступ тошноты, словно горький привкус застревал на языке. Хрупкая, красивая, с глазами, полными наивной влюбленности, она была всего лишь пешкой в безжалостной политической игре, призванной укрепить союз между герцогством Веснински и Королевством Скелтон. Флора, кажется, испытывала к Натаниэлю искренние, почти детские чувства, что делало всю ситуацию ещё более отвратительной. Он же не чувствовал ничего, кроме глубокой, пронзительной пустоты при мысли о ней. Её нелепое желание, высказанное отцу, обернулось для Натаниэля насильственным браком, а его собственный родитель, герцог Натан Веснински, был слишком рад породниться с королевской семьёй, чтобы обращать внимание на протесты сына. В ответ на яростный отказ, герцог запер его в этих покоях, словно дикого зверя.

Холодные стены герцоговских комнат, роскошно обставленные, но от этого не менее давящие, стали его тюрьмой. Гнев окутал разум Натаниэля плотным туманом, и если бы не внезапный стук в дверь, он бы, пожалуй, разнёс комнату в пух и прах, пытаясь высвободить свою ярость.

– Мой лорд, могу ли я войти? – Прозвучал приятный, но совершенно незнакомый Натаниэлю голос.

Прижав пальцы ко лбу и опершись на массивный дубовый стол, Натаниэль выдавил:
– Зайди. – Его голос прозвучал непривычно холодно, стальная нотка в нем отражала всё ещё не отпустившую его злобу.

Дверь отворилась, и, поклонившись, в комнату вошел молодой рыцарь. Натаниэль холодно осмотрел его с ног до головы, давая время рыцарю подойти к нему и опуститься на одно колено. Он был одет в полный доспех, скрывающий почти всё тело, что только усиливало ощущение отчуждённости.

– Позвольте представиться, мой лорд. – Сухо произнес рыцарь, и в его голосе Натаниэлю послышалась почтительность, смешанная с неким едва уловимым вызовом, словно дозволение для этого ему вовсе не требовалось. Это рассердило и без того взбешённого наследника ещё больше.

– Дозволяю. – Бросил он и резко отвернулся к окну, обводя взглядом бескрайние просторы за стеклом, так недоступные ему сейчас.

– Моё имя Эндрю Миньярд, – продолжил рыцарь. – Его превосходительство герцог приказал мне повсюду сопровождать вас до того момента, как состоится ваше бракосочетание с принцессой.

Натаниэль резко повернулся. Злостный взгляд прошелся по фигуре рыцаря. Несмотря на шлем, Натаниэль смог разглядеть несколько светлых прядей, выбившихся из-под него, и глаза, цвета горького шоколада, которые не выражали ничего, кроме холодного, отстраненного покоя. Он чувствовал в этом взгляде невысказанное осуждение, презрение к его положению и, возможно, к его "детским" протестам.

Эндрю Миньярд был воплощением всего, что Натаниэль ненавидел – долга, порядка, безропотного подчинения. Он был молод, но его манера держаться, его каменное лицо говорили о железной воле и нерушимости. Натаниэль отвернулся, не желая продолжать этот фарс.

Несколько дней прошли в абсолютной тишине, нарушаемой лишь шорохом пергамента, когда Натаниэль пытался читать, или звоном столовых приборов во время еды. Миньярд стоял неподвижно, как статуя, его присутствие было холодным и осязаемым, постоянным напоминанием о его неволе. Он был просто стражем, а Натаниэль – его пленником.