Только ты и я

Только ты и я

Только ты и я

Ужин был готов. Ароматное рагу стояло на столе и испускало едва заметный пар. Рядом была корзинка со свежевыпеченным хлебом: пять кусочков чёрного, пять – белого. Чуть ближе к одному из краёв стола располагались солонка и перечница: две керамические фигурки в форме толстых птиц, похожих на воробьёв. Одна птица была белая. Другая – чёрная. Нетрудно догадаться, в какой была соль, а в какой – перец. Приборы разложены по своим местам с математической точностью, посуда – на месте, салфетки – рядом, стул – задвинут точно посередине. На другом стуле сидела Инна. Локти её были упёрты в стол, а подбородок – в сжатые кулаки. Взгляд её бегал от рагу к хлебу, от хлеба – к птичкам, от них – к приборам и посуде. Оставались считанные минуты для того, чтобы убедиться, что всё идеально. Что нет ничего, что могло бы испортить вечер.

Входная дверь отворилась. На пороге был он – Ян, хозяин дома, тот, ради кого и был накрыт стол. Ян молча повесил ружьё на гвоздь возле входной двери, снял шапку и стал отряхивать с неё мокрый снег. Расправившись с шапкой, он бросил её на табурет. С табурета он взял щётку и обмёл ею свои тяжеленные ботинки. Следом он снял их, а затем и всю прочую верхнюю одежду, после чего, наконец, улыбнулся и сказал:

– Привет, родная!

– Привет, – ответила Инна, улыбаясь и всё так же держа голову на сжатых кулаках.

– О-о-о! Запашо-о-ок! – одобрительно крякнул Ян, направляясь к умывальнику.

Инна хихикнула так, чтобы Ян услышал. Он вымыл руки и уселся за стол. Взгляд его, как и взгляд Инны несколько минут назад, пробежал от рагу к хлебу, от хлеба – к птичкам, от них – к приборам и посуде. Осмотрев всё, он улыбнулся, почесал щетину и привстал, чтобы наложить себе рагу. Большая деревянная ложка с аппетитным чвякающим звуком вышла из испускавшей пар субстанции. Ян зачерпнул раз, два, три, стряхнул остатки в общий горшок и воткнул ложку обратно.

– А ты чего сидишь, родная? Накладывай тоже! – разрешающим тоном сказал он Инне.

Инна встала и аккуратно положила себе ровно одну ложку рагу.

– Раз уж стоишь, передай хлеба, будь добра.

– Чёрный, белый?

Ян поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. Инна почувствовала слабость в коленях.

– Серый, – сказал, наконец, он после нескольких мгновений гробовой тишины.

Дрожащей рукой Инна взяла корзинку с хлебом и протянула её Яну той стороной, где лежали чёрные кусочки.

– Это же серый. По сути-то, если посмотреть, – рассуждал Ян, взяв свой ломоть и принявшись постукиванием указательного пальца стряхивать крошки в рагу.

Инна пожала плечами.

– Мы всегда такой серым называли. А чёрный – это уж совсем бородинский. Который действительно как смоль чёрный. Вот это – чёрный хлеб. Он и пахнет как… вот как рожь прям. И эти на нём ещё… круглые такие, как дробины. Как их?..

– Кор… Кориандр, – бесцветно проговорила Инна, поперхнувшись словом.

– Ага. В зубах он ещё застревает. А тут ведь его нет. Или есть?

– Нет.

– Ну вот. Значит, серый, получается.

Инна кивнула, взяла вилку и зачерпнула ею пару картофельных кубиков. Ян посмотрел на неё, задержал взгляд на жене на пару секунд, а затем, хмыкнув, покачал головой и взял со стола белую керамическую птичку. Пару раз легонько стукнув её дном о стол, он перевернул птицу отверстиями вниз и стал трясти воробья над своей порцией. На рагу в его тарелке чёрным снегом посыпался перец, тут же смешиваясь с блюдом и растворяясь в нём. Ян поспешил перевернуть птицу обратно. Затем он развернул её клювом к себе и сурово посмотрел воробью в нарисованные глаза, будто бы тот только что страшно перед ним провинился.

– Это чё, перец? – пробасил Ян.

Инна посмотрела на воробья, и картофельные кубики застряли у неё на полпути к пищеводу. Сделав над собой усилие и проглотив пищу, она открыла рот, чтобы что-то сказать. Но не смогла: слова опустились в желудок вместе с картофелем.

Ян тем временем смотрел уже на жену.

– Как так-то? В белой же соль обычно. В чёрной – перец.

– А-а-а-э… – только и сумела изречь Инна.

– В белой ведь соль должна быть. А в чёрной – перец, – повторил Ян, – Это же логично. Это ж… Это ж ежу понятно!

– Да я вроде…

– Что «вроде»? М-м?

– Вроде, соль там бы…

– Но сыплется-то перец.

– Я…

– Нет, ну ты согласна? Согласна, что в белой соль должна быть?

– Д-да.

– Это ж правильно как-то, да?

– Да.

– Ну а чё тогда? Надо как-то…

Ян с шумом вернул белую птицу на стол и взял чёрную, чтобы посолить то, что он только что поперчил. Тряхнув её трижды, он усмехнулся.

– Ну как так-то?..

Когда белый воробей снова встретился с чёрным, Ян взял ложку и приступил к трапезе. Инна с облегчением выдохнула, постаравшись сделать это незаметно, и тоже позволила себе на какое-то время сосредоточиться на еде.