Том 1. Герой второго плана

Charter 1 «Проблемы переселения в новое тело»

Умереть от сосульки в голове зимой – предел мечтаний. Особенно, когда сотни раз просили не ходить под окнами или крышами. Но кого это когда-либо останавливало? Кого угодно, но только не меня. Идя поздно вечером после пар, решила сократить через гаражи, где и встретила свою смерть. Нет, вы не подумайте, никакие маньяки или другие сомнительные личности не посягнули на мою тушку. Просто мне повезло пройти мимо фонаря, с которого прямо в голову прилетела сосулька. Довольно печально и смешно одновременно, не находите?

Лично я в своей смерти мало чего хорошего нахожу, ведь оплата за учёбу внесена, близилась сессия и поездка домой, а я тут помирать собралась. И чёрт бы с ним, но… Всегда есть одно большое и жирное «но», которое никогда никому не нравилось.

Все же мы слышали истории о попаданцах, которые попадают в любимые или ненавистные вселенные после смерти и начинают там жить/выживать? Нужное подчеркните по желанию и в зависимости от ситуации. Не будем отходить от сути дела и продолжим. Зачастую в таких историях герой попадает в главного героя, злодея или вообще в персонажа, в которого обязательно все влюбятся. У него всё получается, он меняет судьбу и прекрасно знает канон мира. Нет, были, конечно, истории, где герой попадал в неизвестный мир, но давайте признаем, что такого очень-очень мало. И в своё время, перечитав добрую половину таких произвеений, я быть может и хотела бы оказаться в своей любимой истории, но это было довольно давно.

Настолько, что становилось дурно от абсурдности данной ситуации.

Открывать глаза было неприятно, так как организм требовал ещё пару часов сна. Удивительное состояние, учитывая, что так-то я должна была умереть и вообще ничего не чувствовать. Да вот только многое чувствовалось и ощущалось. Как и что-то мягкое под головой, лёгкая утренняя прохлада и запах чего-то успокаивающего. Это очень сильно напрягало, но быть может именно так и выглядит Рай? Или куда я там попала.

Как только взгляд становится чётким, в лёгком оцепенении пялюсь в потолок. Странное и непонятное ощущение роилось внутри, заставляя нахмуриться и сесть на кровати. Осматривая помещение, прихожу к выводу, что нахожусь в комнате, хотя явно не в своей привычной или в больничной палате. Всё напоминало элементы Древнего Китая и отчего-то всё казалось знакомым. Белые и светло-коричневые оттенки помогли бы успокоиться, не окажись я в данной ситуации. Видела я отчего-то всё только одним глазом, но старалась не думать о худшем. Второй хоть и открылся, но явно был чем-то закрыт, закрадывалось подозрение, что бинтами или повязкой.

Аккуратно касаюсь левой стороны лица, замечая, что и руки перебинтованы.

Какая прелесть.

Лёгкий, но ощутимый стук в дверь заставляет вздрогнуть и напрячься всем телом. По быстрому взгляду в окно, можно понять, что ещё рань несусветная, так почему кому-то понадобилась моя бренная тушка? Или же не моя? Дышать было тяжело из-за столь чистого воздуха, но старалась держаться.

— А-Юн, ты пришёл в себя? Я могу зайти? – за дверью раздался женский голос. Спокойный, с нотами беспокойства, такое явно не внушало доверия, но слова вырвались изо рта быстрее, чем я могла хоть что-то придумать.

— Да, конечно, — застываю в оцепенение. Это, чёрт возьми, не мой голос! Это не я! Хватаюсь за горло, пытаясь понять, что вообще происходит, но мысли лишь путаются ещё сильнее.

Как она поняла, что я пришла в себя остаётся загадкой, но тот факт, что голос у меня мальчишеский пугал больше. Вроде рождалась девушкой и по идее должна была ей остаться, да вот только тело никто не предупредил о таком.

Про понимание до селе неизвестного мне языка я стараюсь сейчас не думать, откладывая мысль в дальний ящик, чтобы сейчас не забивать себе голову.

Когда в комнату заходит женщина, то на мгновение теряюсь. Мозг услужливо пытается выдать какие-то картинки из прошлой жизни владельца тела, за которые пытаюсь ухватиться, чтобы хоть что-то понять. Вошедшая была не высокой черноволосой особой с еле заметными морщинками около глаз.

Её волосы заплетены в высокий хвост, но даже так было понятно, что те доставали до её талии. Она смотрела на меня с жалостью и состраданием, будто бы произошло что-то ужасное, а я не могла отвести от неё взгляда. Её простая одежда нежно-зелёного цвета расшита золотыми узорами и сидела на ней великолепно. Но не в этом дело, а скорее в моей нервозности из-за происходящего. Я пыталась хоть на чём-то сконцентрировать внимание, чтобы не видеть эту жалость.

— Я рада, что ты пришёл в себя, дорогой, - она подходит ближе, садясь на кровать и беря лицо в свои холодные ладони. Улавливаю момент, что обращаются ко мне, как к парню, что подтверждает мои внутренние догадки. – Мы с отцом так сильно переживали, когда тебя принесли на порог дома всего в крови и без сознания… Ты приходил в себя урывками, а твоя энергия была нестабильна все эти дни.

Схватившись за её руки, сжимаю их, не обращая внимания на промелькнувшее недовольство в тёмных глазах. Нервный смешок хочет сорваться с губ, но насильно сжимаю их в тонкую линию.
Это что же получается, носитель данного тела умер, а меня решили запихнуть сюда?
Интересная позиция, мне не нравится.

Грудь сдавливает болезненное чувство, из-за чего начинаю заходится в приступе кашля, машинально закрывая ладонями рот. Было ощущение, будто бы надышалась угарным газом или дымом, что не являлось приятным удовольствием. В детстве часто ночевала у бабушки с дедом, отчего запах более чем знаком.

Женщина, видимо мать тела, перекладывает руки мне на плечи, говоря что-то успокаивающее. От этого мне не становится легче, лишь приступ становится сильнее, и я чувствую привкус железа на языке и губах. Будет очень грустно, если умру в этом теле, не успев понять, что конкретно произошло с бывшим владельцем. На ладонях остались кровавые пятна, слизываю языком кровь с губ.

Во что вляпался владелец этого тела, умудрившись так пострадать?!

— Что произошло со мной? Я… Я ничего не помню, — после приступа, выдавливаю из себя слова. Мне даже под дурочку не надо было косить, лишь плыть по течению в данной ситуации и пытаться не умереть. – Кто вы?

Charter 2 «Из плюсов только хорошая погода, а дальше сплошные проблемы»

Поджимаю губы, смотря на женщину перед собой. Отчего-то было стойкое ощущение, что она лишь пытается играть заботливую мать. Вот либо я такая недоверчивая, либо это действительно было сплошным цирком. Она бегала из угла в угол, периодически поворачиваясь ко мне и спрашивая о чём-то. На прикроватной тумбе стояли лекарства и кувшин с водой. Отец, по словам матери, так и не вернулся с Совета Старейшин, но должен это сделать до обеда, чтобы осмотреть меня.

Могла ли я переродиться в семье врачей или своеобразных лекарей?

Ответа, к сожалению, никто дать мне не мог, «мать» всё время отводила глаза, поджимая губы. Вставать не разрешали, информации тоже никакой не давали – я просто лежала в постели, изучая потолок.

Было скучно и грустно.

Есть буквально заставляли, наблюдая за мной, хотя после первых попыток проглотить варёные овощи – тут же сплёвывала всё на пол вместе с рвотой. После этого только поили.

Местные врачи сказали матери, что у меня может быть амнезия на нервной почве, обиды от предательства и удара головой. Обиды на кого я так и не поняла, но заинтересовалась, мысленно сделав пунктик разобраться по возможности и в этом. Но сделаю я это только в том случае, если пойму, что моей бренной тушке больше ничего не угрожает и по возможности останется желание. Начни я разбираться во всём и лезть туда, куда мне не надо, то кто-нибудь обязательно поймёт, что что-то не так и доложит родителям.

Нельзя было оступиться. От этого зависела моя жизнь.

– Госпожа, Глава клана прибыл домой. Мне передать ему Вашу просьбу? – молодая девушка, зайдя в комнату, кланяется матери, не смотря на неё. Та не оборачивается и уже в сотый раз переставляет склянки с лекарствами на столе.

– Да, пусть он придёт сюда как можно скорее, – равнодушно отвечает хозяйка дома и дожидается, когда служанка покинет комнату. Руки женщины дрожат, казалось, что она не знает, чем их занять. – А-Юн, всё будет хорошо, ты поправишься.

Она слабо улыбается, чуть обернувшись ко мне. Под её глазами залегли тени, а лицо было омрачено усталостью. Быть может, я всё-таки слишком критична к ней? Эта женщина чуть не потеряла единственного ребёнка, по крайней мере о других отпрысках я пока не слышала, и теперь это чадо ничего не помнит. Для неё это было, наверное, слишком болезненным моментом. Возможно, на её месте я вела бы себя также.

Когда спустя время дверь снова открывается, то на пороге моей скромной обители оказывается мужчина лет сорока. Карие глаза, чуть светлее чем у матери, смотрели в душу, будто бы пытались что-то в ней найти. В отличие от жены его волосы были каштановые и распущенные, лишь на висках заплетены в тонкие косички, что уходили под пряди. Суровость, скрывающая бесконечную усталость и некую обречённость, была настолько естественна, будто бы мужчина и впрямь был недоволен чем-то. Или зол из-за происходящего. Его одежды были тёмных цветов: чёрный и синий, словно глубь океана.

Он действительно был похож на Главу этой семьи.

Женщина оборачивается к нему моментально, и мужчина лишь щурит глаза. Казалось, они общались телепатически, ведь через несколько секунд он подошёл к моей кровати и сел на край. В близи я смогла лучше рассмотреть усталость и увидеть какую-то лёгкую надежду в глазах. Но даже несмотря на это всё он был достаточно красив для своих лет.

Интересно, на кого было больше это тело?

Не удивлюсь если на мать, ведь по законам подлости именно так и происходит.

– А-Юн, как ты себя чувствуешь? – спокойно, практически шёпотом, интересуется мужчина.

Молчу, поджимая губы и неопределённо передёргиваю плечами. Он лишь слабо выдыхает, поднимая свою руку на уровень моего лица. Два пальца, указательный и средний, остаются прямыми.

Дёргаюсь из-за рефлексов, отсаживаясь назад.

Мне не нравилось происходящее, но тревоги не было. Словно всё идёт так, как и должно идти.

Мужчина вскидывает чёрные брови, видя реакцию, но руку не убирает и начинает что-то шептать. Кончики его пальцев начинают слабо светиться белым светом, кидаю растерянный взгляд на мать и хватаюсь за голову от неожиданной боли. С силой жмурюсь, пытаясь хоть как-то унять эту боль, но ничего не получается. Перед глазами проносятся непонятные кадры, а голос отца становится громче.

Огонь. Слишком много огня, мне кажется, что ещё немного и я сгорю в нём.

– Прекрати, мне больно! – кричу изо всех сил, пытаясь остановить эту пытку. – Там слишком много огня, я не хочу это видеть! Не хочу! Остановись!

Мужчина тут же прекращает читать свои мантры и хватает меня за руки. От его прикосновения становится ещё хуже, ведь раны на руках явно не до конца прошли и к головной боли прибавляется ещё одна. Из глаз тут же брызнули слёзы.

Почему это настолько ужасно?! Разве это тело недостаточно настрадалось, чтобы его оставили в тишине и спокойствие!

Мужчина прижимает меня к себе, но я не обнимаю его в ответ. Перебинтованные пальцы зарываются в волосы, и я всё ещё кричу от боли, прося прекратить это всё. Отчего-то это процедура не вызвала во мне вначале подозрений, скорее всего бывший владелец тела уже сталкивался с ней, и она не должна была быть такой.

Была ли причина в том, что их сын мёртв? Или тут замешено что-то другое?

Но ни сил, ни желания теперь разбираться в этом не было. Зато было слишком много огня. Настолько, что даже сейчас я ощущала его на себе. Почему бывшего владельца тела хотели сжечь? Что он такого натворил? Судя по кратким разговорам матери и целителей, что мне удавалось услышать за последние несколько часов, то всё это было просто неудачным стечением обстоятельств.

Большей глупости я никогда не слышала.

Но буду слышать, видимо, постоянно. Иначе я не объясню резкую боль в голове и в принципе в теле. Неужели для них предательство, нервы и удар по голове – неудачное стечение обстоятельств?

Должен был ли хозяин тела попасть в такую ситуацию?

Когда мужчина отстраняется, то пытаюсь вздохнуть полной грудью, да вот только захожусь в привычном для себя приступе кашля. Благо не долгом, но мать уже протягивает пиалу с водой. Капли воды стекают вниз по подбородку, слегка охлаждая кожу. Это показалось бы приятным, если не учитывать ряд обстоятельств. На меня смотрят две пары глаз с разными эмоциями, кажется, что всё пошло не так, как они этого хотели. Родители переглядываются и почему-то мне не нравится это немое кино.

Charter 3 «Желанная прогулка»

Неделя течёт слишком долго, успеваю заскучать в своём теле ровно до момента, пока мне не принесли маленькое зеркальце, сказав, что это всё что уцелело. Стекло в нём было разбито и толку от него было мало, но это помогло мне рассмотреть хотя бы немного своё лицо.
Как и предполагалось, была я похожа теперь больше на мать тела.

Чёрные, как у матери, волосы были довольно коротко сострижены, некоторые пряди несколько завивались в кудри. Бледный оттенок кожи, не понятно от рождения такой или по причине болезненности, и мягкие черты лица, больше подходившие бы для юной девы, а не для наследника. Пару царапин и синяков всё ещё оставались на лбу и щеках. Левый глаз был перевязан белыми и чистыми бинтами. В правом же глазу, тёмно-карем, можно было увидеть вселенскую усталость. Будто бы человек устал от этой жизни и не хотел больше ничего.

Я могла бы дать этому личику лет четырнадцать, не больше.

Зеркало тогда отложила в ящик комода, но решила о нём не забывать. Всё-таки эта вещь бывшего хозяина тела и веяло от неё теплом. Стекло не было холодным, наоборот, перебинтованные пальцы обдавало приятным теплом. Непривычно и странно, но я успела смириться со всем происходящем.

Но внутри всё ещё теплилась надежда, что я просто в коме.

Вставать на ноги мне всё это время не давали, хотя я порывалась. Отец, на очередную мою попытку, лишь хмуро посмотрел и приставил ко мне наблюдателей – двух молодых парней, которым на вид было лет двадцать. Тёмные одежды, как у Главы, только вот расшиты не так изящно и богато. Их лица были непроницаемы, большую часть времени комната находилась в тишине.

Я читала книги, которые мне позволили, а они стояли около двери.

То, что я понимаю незнакомый текст не сильно меня уже беспокоило, смирение медленно поглощало.

– Может, вы хотя бы присядете? – в один из дней поинтересовалась я, отвлекаясь от текста. Головой указываю на два кресла, которые принесли по просьбе отца. – А то мне неловко от всей этой ситуации.

На меня кидают взгляд. Голубые глаза смотрят с равнодушием, будто бы всё равно на происходящее. Второй даже не реагирует на слова, предпочитая смотреть в окно. Эта тишина и их молчание сведёт меня с ума.

– Нам не положено, молодой Господин, – спокойно отвечает парень, стоя по левую сторону от двери, ближе ко мне. – Это распоряжение Вашего отца.

– Неужели даже разговаривать нельзя? – удивлённо интересуюсь, обнимая колени и откладывая книжку в сторону. – Отец настолько строг с вами?

Голубоглазый прищурил глаза и пожевал губу, раздумывая. Его напарник теперь смотрел на меня. В карих глазах был виден упрёк и немая просьба оставить их в покое. Передёргиваю плечами, тяжело вздыхая. Было видно, что ему не нравится вся эта ситуация и нахождение здесь.

– Нам не положено, молодой Господин, что Вам не понятно? – выплёвывает слова кареглазый. – Вам положен покой и тишина, как только придёте в норму, то думаю, Ваш отец позволит лишние и бессмысленные разговоры.

Обречённо поджимаю губы, морщась от недовольства. Могу его понять, но не надоело ли им вот так стоять?

– Хуан, хватит, – обрывая чужую тираду, произносит голубоглазый, кидая на напарника быстрый взгляд, но после поворачиваясь ко мне. – Извините его за грубость, молодой Господин, но он прав. Нам нельзя.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы ещё чего-нибудь не сказать и берусь за книгу. Если бы зашла мать тела, то с ней можно было бы хоть как-то переговорить, скрасить своё унылое одиночество. Для себя я уже решила, что лезть в неприятности не буду. Если от моих «стражников» несло непонятной, но ощутимой энергией и силой, то на их фоне я выглядела плачевно.

И дело не во внешности.

Эта энергия была мне незнакома, но думаю о чём-то таком имела ввиду мать. Углубляюсь в текст, стараясь полностью расслабиться и погрузиться в литературу. Удивительно, что у этого юноши нашёлся такой простенький роман с крайне предсказуемым сюжетом. Довольно интересное чтиво, если не вдумываться и читать поверхностно, но мысли надо было чем-то занять, поэтому я углублялась.

Иногда складывалось ощущение, что от меня намеренно что-то скрывают. Стараются реже говорить о произошедшем в моём присутствие, но вечно кого-то обвиняют и, благо, не меня. О моей персоне отзывались крайне печально, мол, молодой Господин Ли и так был слаб и ничем не выделялся, а тут ещё и такая ситуация страшная с ним произошла.

Со своей слабостью я соглашусь, тело выглядело худым и явно не тренированным, будто бы оно никогда не подвергалось физическим нагрузкам. Если рассуждать логически, то как наследник клана я не должна выглядеть так, отец бы гонял бывшего владельца тела с утра до ночи, не давая передыху. Тут закрадывается логичная мысль:

«А единственный ли я ребёнок в семье?»

Просто чисто логически, будь я старшим сыном, то вот так просто мне не дали бы отлёживаться и потащили бы сразу к Старейшинам, как только поняли, что есть большие проблемы. А тут всё тихо-мирно, никуда не тащат, лишь охрану приставили, но там уже мой косяк был. От отца в принципе было что-то сложно скрыть, так как каждый его приход давал понять, что он чувствует какой-то подвох. Интересно, он сильно удивится, если вдруг узнается, что вместо сына теперь полу сын?

Хотя, не дай Бог такому повороту произойти, меня явно тут изведут тогда.

Вечером мать не заходит, как делала до этого. От служанки узнаю, что должен прибыть какой-то важный гость. Кто он мне конечно же не говорят и все ответы расплывчаты, но надеюсь на встречу с этим человеком. Чисто из любопытства. Раз уж я попала в чужой мир, чужое тело, в чужую семью, то почему бы немного не изучить положение дел и в целом обстановку?

На следующий день рано утром в комнату приходит отец, лекарь и мои «охранники». Благо им на ночь позволяют уйти, приставив ко мне младшего лекаря. Девушку мне было искренне жаль, так как кошмары никуда не делись и если я не пила снотворное, то кричала явно на весь дом. А принимала травы я не часто, те имели серьёзные противопоказания, поэтому приходилось страдать. Меня осмотрели, поменяли бинты на более лёгкие и оставили спокойно сидеть на кровати. Даже повязку на глазу сняли, это было своеобразным достижением.