Том 2. Наш Хрустальный Мир

Глава 1. Никому не нужна

Глава 1. Никому не нужна

Нестор. Это имя стало для Рен привычным, родным и уже, наверное, целую вечность не произносимым вслух. Словно она сама его когда-то и придумала. Глядя на огромный портрет, висящий на стене, уже нельзя было однозначно сказать, встречались ли они когда-либо воочию. Эти глаза, возможно, никогда не смотрели на Рен с укоризненным прищуром, сквозь который, подобно вечернему свету, виднелись капельки беззаветной любви.

Да, она, должно быть, сама придумала приключения в Мире Душ, где Нестор и Касьян, Родственные, оберегали её от бед и всеми силами пытались помочь в безвыходной, доводящей до отчаяния ситуации.

Когда-то давно.

Два с небольшим года назад, когда Рен внезапно потеряла сознание и впала в тяжёлое забытье, её посетил странный сон: словно она вышла из тела и путешествовала по всему миру с новыми друзьями. И почему-то, по какой-то неочевидной причине, не была в состоянии вернуться обратно. С ними она прожила короткую, но насыщенную событиями жизнь. Настолько яркую, насколько не может отобразить ни одна земная палитра.

Теперь же всё, что осталось от этих воспоминаний – это портрет, написанный маслом. И глубокие, родные, серо-голубые глаза, глядящие с него. Нестор. Что с ним? Где он, существует ли он на самом деле?

Рен отвела взгляд от картины и тряхнула головой. Конечно, мысли никуда не делись. Они ещё крепче впились в извилины цепкими лапками. Тогда девушка приняла проверенное тысячу раз решение: надела на голову крупные наушники и растворилась в инди-роке.

Ритмы музыки помогли ей подняться с кресла, надеть спортивную курточку и бесшумно скользнуть по квартире в коридор. Впрочем, можно было и не стараться вести себя тише: в доме сейчас никого не было, хотя часы показывали ровно десять вечера. Родители недавно разоделись, надушились и отправились на свидание. Возможно, это их последний шанс, потому что в доме стало слишком мало любви. Да и плевать.

Рен нырнула ногами в кроссовки, затянула шнурки потуже и, выпрямившись, напоследок взглянула в зеркало. Оттуда на неё незадачливо взглянула тень тоски и потерянности.

Осенний вечер пропитался запахами бесконечных дождей и, почему-то, ностальгической меланхолии. Рен однажды услышала, как кто-то сказал: «Воздух теперь совсем другой». И запомнила, похоже, навсегда. Воздух действительно изменился. Он сковывал сердце и беспрестанно напоминал об утерянных минутах жизни.

Глубокий вдох...

Мир содрогнулся.

Рен оттолкнулась от земли, напружинилась и, повинуясь ритму музыки, понеслась вперёд.

Некоторые вещи и вправду не меняются: бег как и прежде помогал отвлечься от навязчивых мыслей. Ветер обдувал разгорячённое тело и освобождал дух. В это время людей на улицах было уже не так много, как днём, однако всё же жизнь из Нагасаки никуда не делась. Поэтому путь Рен пролегал через парковую зону, где прохожих встречалось как можно меньше. Если быть точнее, там обычно и вовсе не встретишь ни души.

В голову упрямо лезли мысли. Словно отчаянные пассажиры, на ходу прыгающие в вагон отходящего от станции поезда, они цеплялись когтями и пробирались сквозь наушники.

Мать с отцом на грани развода. Разговоры в доме сводятся к одному и тому же. И если раньше ужин выглядел, как небольшой консилиум, где каждый хоть немножечко интересовался, как идут дела у других членов семьи, то теперь отец постоянно забирал ужин и уходил куда-то на улицу, а мать сидела в одиночестве и безмолвии. Никакие попытки Рен разговорить её не венчались успехом. Как будто разводились родители не друг с другом, а именно с ней, с последней надеждой семьи Ямамото.

Дом погрузился в вечную полумрак, шторы оставались задёрнуты в любое время суток. Хоть плесени нигде и в помине не было, Рен казалось, что иногда всё же она чувствовала отдалённый затхлый запах. Дом перестал быть домом. Сюда Рен возвращалась не сразу после занятий в колледже, а совсем уже вечером, ближе к ночи. Готовила что-нибудь простенькое на ужин, если мама не сподобилась. И отправлялась на спортивную пробежку. По возвращении её ожидал контрастный душ, после которого она великолепно засыпала. Разумеется, не слыша, как в пол-первого, в час или в половину второго домой заявлялся совершенно разбитый отец.

К слову о последнем, то после повышения, над которым подсуетился начальник и друг семьи, кормилец расслабился и стал всё чаще ставить себя выше других. Нередки стали острые замечания в адрес жены и дочери. А вскоре уничижение и вовсе окрепло и заняло нишу в жизни проклятой семьи. И теперь... Похоже, скоро всё действительно закончится.

Рен пробежала уже четвёртый круг по парковой зоне, сбавила темп и перешла на спортивный шаг. Плеер пришлось выключить, музыка уже не справлялась.

Друзей Рен растеряла. Да и были ли друзья? Широ, который однажды её предал и до сих пор чувствовал за собой груз вины, на роль друга не подходил. Да и в свете последних определённых событий отношения с ним можно было с трудом назвать хотя бы напряжёнными. Скорее, их не было совсем.

Умеко отстранилась сама собой, когда не сумела смириться с тем, что длительное время бок о бок жила с психопатом и потенциальным убийцей, Катсуро, который, к слову, теперь отбывал достойный срок. С Рен бывшая подруга здоровалась как-то мимолётом, скорее даже случайно и по старой памяти.

Глава 2. Наблюдая между строк

Глава 2. Наблюдая между строк

Коридоры выставочного центра напоминали просторные пещеры со сталактитами-люстрами и сталагмитами-мольбертами. Глаз радовался обилию красок, нос – палитре ароматов, а слух – шуршащей, торжественно-тихой суете.

Хоть здесь сейчас трудилось несколько десятков людей, гомона и беспорядка не наблюдалось. И удивительно: ведь напряжение было нешуточным. Попасть на инновационную художественную выставку было непросто. Творческих людей в мире хоть отбавляй, и мало кто из них захочет упустить шанс стать чуточку заметнее. Кроме того, авторы лучших концептов получат шанс на участие в международном туре, который пройдёт в Токио весной грядущего года. Там Рен могла бы познакомиться и даже, может, пообщаться с известными мангаками, живописцами и великими людьми в других сферах искусства.

Быть может, кто-нибудь очень влиятельный подойдёт к её стендам, сначала будет долго всматриваться в краски, а затем, растягивая каждое слово, произнесёт: “Я искал эти работы всю свою жизнь...”

Рен достался не худший угол; там стояла толстая колонна, которую можно было задействовать. Зона пусть и не проходная, но, если всё обставить с умом, люди захотят задержаться в уютном местечке. А дальше пусть толпа зрителей растёт, как снежный ком.

Морио суетился совсем рядом с Рен: он расставлял и регулировал треноги, на которые следом закреплял полотна с картинами. Делал он это не спеша, уделяя внимание деталям, с видимым усердием. Кончики его ушей краснели сильнее, чем обычно. Если бы сейчас вдруг погас свет, они бы осветили по крайней мере треть зала.

Раньше Рен и подумать не могла, что Морио будет рядом с ней почти всё время. Она явно помнила, каким чудаком он казался ей пару лет назад. Простым мальчишкой: незрелым, робким, боящимся сделать шаг в этом полном искушений и пороков мире. Но всё изменилось в одночасье, и тот день не забудется никогда.

Неизвестно, какой дух вселился в него в тот момент. Было занятие физической подготовкой. Вся группа Рен разминалась, пиная футбольный мяч в зале, когда в дверях появился Широ. Волк в овечьей шкуре, вчерашний предатель и изменник - вот кем он казался Рен в тот момент. Она, конечно, не выдержала: расплакалась прямо перед ним и всей своей группой. Вот тогда в душе Морио что-то перегнулось, треснуло и обнажило клыки. Он загородил собой Рен от обидчика и был готов пустить в ход кулаки, несмотря на то, что в случае потасовки ушёл бы в нокаут первым. Это понимали все, и он в первую очередь. Но дух был сильнее.

Следующая ступень трансформации Морио в мужчину произошла в день, когда Брошенный по имени Катсуро совершил покушение на жизнь беззащитной Рен. Появившись в дверях больничной палаты в самый нужный момент, герой без промедлений и раздумий бросился на соперника. Им руководили не заботливые Хранители или звериные инстинкты. Нет, это было что-то на уровень выше. Это была его естественная сущность. Характер самой души, которая, вне сомнений, была чиста и благородна.

Если бы Рен могла в кого-нибудь влюбиться после всего, что произошло, это был бы Тамуро Морио. Но, к сожалению, несвоевременное вмешательство Рен в Мир Душ охладила её сердце. С тех пор она жила лишь мыслями об одном живом существе, и им был Нестор. Где бы он ни был и что бы с ним ни случилось. Всё, что было ей известно о его судьбе, это то, что он пожертвовал собой ради неё. Точка. А в глубине души мерцал огонёк, время от времени шептавший: “Он в порядке, он рядом”.

– Ямамото, не спи! – бодро воскликнул Морио.

Встрепенувшись, Рен обнаружила, что он уже расставил все треноги

и расположил художества в самом правильном порядке. В конечном итоге получилось, что любой посетитель сначала видел летние пейзажи, исполненные яркими оттенками. Затем шагал сквозь полную надежды, но неизбежно увядающую осень. Здесь освещение ламп приглушалось, а пасмурное настроение передавалось как нельзя лучше.

Вслед за осенью, конечно, шла зима. Морио удалось расположить самые холодные пейзажи под вентиляционной решёткой, где движение воздуха ощущалось сильнее и вызывало желание укутаться в тёплый плед.

А потом… Да, конечно, потом, обойдя колонну, зритель ступал во владения пробуждающейся весны. Здесь среди мольбертов спрятались горшочки с ароматными цветами, всю прелесть которых можно было почувствовать лишь в непосредственной близости.

– Прости, пожалуйста!

Рен стыдливо спрятала взгляд.

– Я совсем ничего не сделала, а ты…

– А я всего лишь помог тебе, – мягко перебил Морио. – Ты и так много сделала. Посмотри: пробилась на выставку, написала такие картины...

Парень провёл ладонью в опасной близости от холста, не тронув его. Там был изображён пейзаж в неизменном стиле: каждую травинку, каждый холм, каждый изгиб ландшафта был изображён иероглифами: слогами, словами, предложениями. Описание увядающего дерева образовывало само дерево, от могучего корня и до кончиков узловатых, скрючившихся ветвей. Описание кровавого заката превращалось в рваные облака, тщетно пытающиеся прикрыть пылающую наготу уходящего солнца. И так во всём.

– Не знаю, чего бы я добилась, если бы не твоя поддержка. И вообще не понимаю, почему ты до сих пор рядом, потому что...