Тонкий мальчик

Тонкий мальчик

Мистер Клок с улыбкой водил глазами влево-вправо. Секундная стрелка отмеряла минуты с монотонным тиканьем.

11:14

Свернувшийся калачиком под одеялом Марти смотрел на прикроватные часы в виде смеющегося яблока с глазами и ненавидел нарисованные розовые щёки и высунутый язык. Мистер Клок смеялся над ним.

«Не считай минуты, малыш, — говорил ему Мистер Клок. Пластиковые глаза танцевали по циферблату, щёки наливались издевательской улыбкой. Медленное тиканье раздражало. — До рассвета ещё далеко».

Марти и так это знал. Он умел определять время по механическим часам, знал, во сколько начинает светлеть небо и во сколько просыпается мама, чтобы приготовить завтрак папе и Тайлеру, но не мог заснуть. На короткое время Марти позволял себе закрыть глаза и каждый раз надеялся, что когда откроет их, то увидит пробивающуюся между ночных штор полоску света.

11:16

Под одеялом было жарко. Тело в хлопчатой пижаме покрылось испариной. Маленькие капельки пота скатывались из подмышек, но Марти упрямо накрывал голову, оставляя снаружи только нос и глаза. Дышать под одеялом у него не получалось, он пытался уже третью ночь. И не мог не следить за временем.

«Нужно заснуть, — сказал он себе. — Если я буду спать, то ничего не услышу и не увижу. Пусть приходит, делает что хочет. Придёт утро, и он уйдёт».

Но сон не шёл. Сначала из-за томительного ожидания прихода Тонкого Мальчика, а потом невыносимо захотелось в туалет. Мочевой пузырь ощущался как раздутый шар, грозивший взорваться от любого прикосновения. Ничего так сильно не хотелось, как избавиться от этой тяжести в животе.

Марти с трудом пошевелился на краю, ёжась от шороха одеяла и скрипа кровати. Дорога до туалета выглядела одновременно очень короткой и очень длинной: налево по коридору до конца.

«А если он уже тут?»

Марти с осторожностью приподнял голову со сбившейся в комок подушки, оглядывая погружённую в полумрак комнату. Свет горевшего на противоположной стороне улицы фонаря превратил знакомые предметы в бесформенные мрачные фигуры, следящие за каждым его движением и с нетерпением ждущие, когда он опустит босые ноги на махровый ковёр. Голые ветви тополя, растущего под окном, скреблись в стекло и размеренно кивали, будто подтверждая мысли мальчика. Кровать — самое безопасное место.

«Может, всё-таки позвать маму? — подумал Марти, оглядывая чужую комнату, в которой вдруг оказался. — Она включит свет, отведёт меня в туалет, а потом напоит горячим чаем с мёдом, и никакой Тонкий Мальчик не придёт за мной. Может… Может и полежит со мной, пока я не усну…»

Между створками стенного шкафа блестели глаза. Глаза знали, что никого звать Марти не будет, потому что тогда Тайлер за завтраком будет над ним хихикать и бросаться брокколи, а папа хмуриться и бормотать что-то о знакомом детском психотерапевте.

Чем занимается психотерапевт, Марти не знал, но идти к врачу после истории с аппендицитом очень не хотел. Глаза из шкафа это тоже знали. Они всё знали, всё видели и тянулись к нему.

«Иисусе, как же мне хочется в туалет…»

С тоской Марти посмотрел на часы.

11:22

Не прошло и десяти минут. Вдруг захотелось пить, да так сильно, как будто последний раз он пил неделю назад. Язык лип к нёбу и зубам, а в горле скреблась колючка. Проглотив комочек вязкой слюны, Марти опустил голову на подушку, закрыл глаза и постарался подумать о чём-нибудь хорошем, а потом надо посчитать овечек, как учила мама. Уснёт, и во сне ему не будет хотеться ни в туалет, ни пить.

Подумать о хорошем не вышло. Вспомнился гогочущий, точно гусь, Тайлер. Он размахивал головой Чары перед его носом. Висячие уши её тряслись, как недоваренные макароны. Морда была вымазана чем-то вонючим и коричневым.

«Нюх-нюх, я нашла Марти-соплежуя! Чара хорошая девочка, хорошая! Чара заслужила вкусняшку!»

Тайлер отобрал его любимую игрушку — плюшевую собачку и решил, что забавно будет оторвать ей голову и посмотреть, как он, Марти, будет рыдать в три ручья. У него получилось, как и всегда. Мама до сих пор не починила Чару, и Тайлеру не досталось. Как и всегда.

Наигравшись вдоволь, Тайлер залез в их домик на дереве, оставил голову Чары там и сказал, что если Марти — не трусливая мамина девочка, то залезет и заберёт «башку своей дебильной собаки». Тайлер знал, что он боится высоты и шатающейся от каждого движения лестницы, а ещё знал, как любит он свою игрушку.

Марти зажмурился, стиснул зубы и попытался считать овечек. Милых, пушистых и добрых овечек, гуляющих по зелёному лугу, пахнущему сладкими цветами, они бродят, точно мягкие облачка, нежно блеют и шуршат маленькими копытцами по земле…

Внизу щёлкнул замок входной двери. Луг с овечками как ветром сдуло. Марти открыл полные ужаса глаза.

11:28

Сердце забилось где-то в горле, когда на первом этаже открылась и закрылась входная дверь. Замок со щелчком вернулся на место. Вязко зашуршало что-то по полу и скрипнуло половицей, ведущей в кладовку. Раздался тяжёлый и короткий то ли вздох, то ли стон.

11:29

Всё стихло. Марти боялся совершить лишний вдох. Воздух застревал на пути к лёгким. Под одеялом стало ещё жарче. Желание посетить туалет никуда не делось, а стало только сильнее. Марти понял — пара минут, и Тайлер будет завтра хихикать над его простынями и пижамой.

«У меня же есть фонарик!»

Марти едва не подскочил на кровати, обрадованный гениальной мыслью. Взмокшее тело обдало прохладной волной облегчения.

«Куда же я его спрятал? Вспоминай, вспоминай, дырявая голова!»

О фонарике Тайлер не знал, иначе давно бы его сломал или забрал батарейки для своего боевого робота. Папа купил его в строительном магазине, потому что Марти понравился нарисованный на упаковке усатый искатель сокровищ, которого папа назвал шахтёром. Мальчик тут же вообразил себя таким же: большим, сильным, отважным — и упросил папу его взять. Фонарик был карманным, потому спрятать его от Тайлера-тупицы не составило труда.