Тортоделка. Горечь карамели

Пролог

Сидя на переднем сиденье полицейской машины, нервно сжимал и разжимал кулаки. Сумерки постепенно опустились на город и заметное осеннее похолодание пробирало до костей.

На сегодняшнем семейном торжестве моя любимая была самой прекрасной женщиной на земле. Бордовое платье на тоненьких бретельках, тёмные, как смоль длинные волосы мягкими волнами спускались по плечам, обрамляя милое сердцу лицо. Немаленький живот, в котором рос наш малыш, нисколько не портил столь прекрасный образ. Счастливые любящие глаза говорили, что их владелица наконец простила меня и вновь готова встать со мной рука об руку, подарить новую жизнь, семью.

Жестокая реальность рассеяла блаженство тех минут, и божественная родная красота до одури нужной мне женщины рисковала теперь остаться последним воспоминанием.

— Вызов поступил с этого адреса. Местный алкаш видел, как полураздетую беременную женщину вела рыжеволосая особа. Свидетелю показалось, что у рыжей был пистолет.

Следователь, я и мой лучший друг Антон сосредоточенно вглядывались в окна обыкновенной трущобы. Старый дом, видимо, ещё сталинских времен, с давно облупившейся фасадной краской, разваленной подъездной лестницей и деревянной дверью, сплошь обклеенной рекламными листовками. Скамья с единственной выжившей рейкой плачевно пригибалась к земле.

Ворот рубашки душил, а тело непрестанно дёргалось. Вылез из машины. Пятиэтажное здание, судя по планировке, имело в каждом подъезде минимум по пятнадцать квартир.

В какой же мне искать тебя?!

Лёгкие сжимались от нервного возбуждения и морозного воздуха, пока страх ледяной хваткой блокировал глотку, мешая дышать.

Дикий женский крик и звук выстрела выбили из меня дух, сорвав с места. Рванул в подъезд и устремился вверх по лестнице. Слышал за спиной бег следователя Тохи. До боли в голове вслушивался в квартиры, пытаясь уличить намёк на искомое. На уровне третьего этажа увидел ту, что когда-то любил больше всего на свете, а теперь до безумия ненавижу. Рыжие волосы контрастировали с её бледном лицом, безумный взгляд требовал внимания, а сумасшедший оскал холодил душу. В руке девушки пистолет готовый сделать очередной выстрел.

Она давно сошла с ума. Почему же отказывался заметить это раньше? Тогда я бы мог всё предотвратить!

— Лика, где она? Что ты сделала? — жестом велел напарникам оставаться позади, сам же осторожно двинулся на девушку.

— Она умрёт, да? Я случайно в неё попала, — лицо рыжей озарила сумасшедшая улыбка. — Но она ведь ещё успеет родить нашего малыша, да? Мы с тобой так этого хотели, помнишь?! У нас будет ребёночек... Она родит его для нас!

— Конечно, дорогая, — понял, что лучше всего подыграть ей. Ещё пара осторожных шагов вверх по лестнице. — Мы станем родителями. Только она не сможет сама родить. Нужна помощь врача. Понимаешь, любимая?! — снова шаг.

— Ты правда любишь меня? — капризный напряжённый взгляд стеклянных глаз.

— Люблю, глупышка... Всегда любил.

Ещё шаг. Лика радостно засмеялась, пустив по щекам слёзы.

— Мы теперь всегда будем вместе. Где наш малыш? Давай найдём его, — говорил, как с маленькой девочкой, но действовало.

— Четырнадцатая квартира… Там, — доверчиво проронила она.

— Я так люблю тебя, — последний шаг и протягиваю к ней руки. — Иди ко мне.

Девушка блаженно шагнула на встречу и утонула в моих объятиях. В две секунды обезоружил опасную руку и, скрутив сумасшедшую, передал следователю. Её визги ненависти и проклятия меня не интересовали. В несколько прыжков добрался до указанной квартиры и влетел в приоткрытую дверь.

Прямо в коридоре на полу, обняв руками живот, лежала мать моего ребёнка. В груди зияло пулевое отверстие, а сочащаяся из него кровь окрашивала платье в чёрный цвет.

— Родная?! Нет, нет... — в ужасе рухнул возле неё и обхватил любимое лицо руками. — Где скорая? — гаркнул на друга, делая первые попытки зажать чудовищную рану.

— Почти здесь, — рапортовал перепуганным голосом Антон, который вызвал бригаду медиков ещё на пути сюда.

— Милая, только не уходи, пожалуйста, не бросай меня, — взмолился я, глотая страх вперемешку со слезами.

Ужас потери сдавливал все внутренности. Как всё же глупо и несправедливо. Молю, Боже, не забирай их у меня! Всё не должно закончится так!

Любимая приоткрыла веки, тускло посмотрев на меня. Попытался поймать переполненный болью взор. Бледность лица пугала до полусмерти. Несколько горячих слезинок выкатилось из её глаз, растаяв на моей ладони. Она слабо коснулась руки и тихо прошептала:

— Умоляю, спаси нашего сына!

Глава 1. Поварёшка

ВИКА

Он всего семь килограмм! Всего семь?! Да все семьдесят, если не семьсот. Мама дорогая, где была моя голова час назад? По лицу и спине струями бежали капли пота, а руки конкретно онемели то ли от тяжести, то ли от страха запнуться и уронить на пол эту тушу. Три яруса шоколадно-малинового торта, выровненного сырным кремом белоснежного цвета; золотые вензеля из моделирующего шоколада и тонкая вуаль придавали ему королевский вид; листики из пищевого сусального золота обхватывали каждый мазок на покрытии, создавая эффект лепнины; каскад из мастичных роз спускался с верхнего яруса к нижнему, а золотой пластиковый топпер "Happy Birthday!" выгодно вершил всю красоту данного великолепия. Девушка-менеджер вела меня по коридорам чёртового офисного здания, которое, вероятно, проектировал строитель с шизофренией и манией преследования – сплошные повороты, двери, ступеньки и неровный пол. Я, готовая матюгаться буквально на каждом шагу, терпеливо следовала за организатором торжества, моля всех святых дать мне ещё немного сил. — Сеня, кати тележку! — велела сопровождающая в рацию. — Сеня, ты там? Помехи на другом конце не предвещали мне скорого облегчения. Уже не выдержав, слегка облокотилась о стену, которая бы при тщательном моём рассмотрении оказалась дверью. — Минуточку подождите тут. Я сама вывезу тогда, – любезно улыбнулась девушка. — Да, конечно, — кивнула я, хотя мысленно ласкала менеджера всеми отборными словами гнева. "Я тебя чуть ли не за час предупредила, что торт едет, но ты, твою дивизию, не могла заранее подготовиться?! А о том, чтобы организовать переноску, хотя бы этим пресловутым Сеней, ты, дубина стоеросовая, точно не додумалась." Менеджер исчезла в недрах шумного помещения, а я борола в себе желание поставить тушу на пол. Господи, тут ни стульчика, ни подоконника. Коридор адовых пыток для хрупких кондитерш! Рука в запястье окончательно затекла и причиняла небольшую боль. Надо как-нибудь перехватить и взять поудобней. Согнула ногу в колене и заменила ей на секунду руку, балансируя на второй ноге. Встряхнула кисть, и в этот момент дверь, возле которой я маячила, со всей дури открылась. Моя неустойчивая конструкция пошатнулась, и я вместе с драгоценной ношей полетела вдаль. Мой отчаянный вскрик утонул в эхе коридора, а боль в коленках ставила жирный крест на моих стараниях. Торт выпорхнул из моих рук и трагически погиб от удара об пол. В образовавшейся могильной тишине, кажется услышала, как прожужжала мимо муха. В немом ужасе смотрела на месиво шоколадного бисквита и малинового джема со сливками. Три дня работы не только псу под хвост, но и оставили заказчика без праздничного десерта, а меня без заслуженного вознаграждения. Стоя на коленях, повернула голову к убийце моего труда. В дверях стоял мужчина. Демон в поварском кителе. Тёмно-русые взъерошенные волосы, насмешливый взгляд серо-голубых глаз из-под густых бровей, волевое лицо модельного пижона и чарующая межбровная складка, акцентирующая на себе всю его брутальность. Он был чертовски привлекателен, но мгновенная ненависть к его персоне затмила все мои женские рецепторы. — Чего стоишь возле дверей?! — недовольно рявкнул он. Я не понимала, что сделать правильней — разрыдаться от досады и обиды или же отлегать этого тупого поварёшку. В ответ сгребла с пола кусок бисквита и швырнула в него, чётко угодив в широкую грудь. — Идиот! — только и смогла произнести я. — Идиотка, — передёрнул сердито мужчина, блеснув тёмной синевой глаз, подобной грозовому облаку. Зацепил пальцем часть крема со своего кителя и сунул в рот. — Кажется, я спас ту дуру от этой чудовищной гадости, жаль, — скривился повар и пафосно проплевался. Теперь слёзы готовы вырваться из глаз в истерическом водопаде. Я только разомкнула рот, чтобы поведать этому мужлану своё мнение о нём, но в коридоре материализовалась менеджер. Она в ужасе ахнула, увидев внутренности торта на полу. — Что произошло?! — переводит взгляд от меня на мужчину и обратно. — Как?! — Дебильные коридоры вашего офисного здания, — зло рыкнул повар. — Ну и корявые руки дамочки. — А ты, я вижу, доволен, испортил-таки праздник своей начальнице, — рявкнула на него менеджер. — Бывшей начальнице! — поправил он. Дальнейшее его поведение меня и возмутило, и шокировало. Мужчина дьявольски улыбнулся и, рванув кнопки на кителе, стянул со своего нехилого торса. Уронила челюсть на пол, наблюдая за ним. Демон в кителе, точнее теперь без него, оказался довольно хорош собой и вполне мог составить конкуренцию сексуальным звёздам Голливуда. На самом деле, толстый повар — это плохой повар, так как у хорошего порой просто элементарно нет времени поесть. Физическая нагрузка со сковородками и кастрюлями вполне заменяла спортзал, не считая бесконечных пробежек по кухне или до склада и обратно. А этот самец явно следил за собой и гордился тем, что имеет. Можно быть полностью уверенной, что у его комплекции вздыхающих поклонниц вагон и маленькая тележка. Смотрела на поварёшку и зачем-то ждала продолжения своеобразного стриптиза. Но... Рассерженный Зевс свернул испачканный китель и, бросив на пол, грозно рыкнул: — Я увольняюсь! Кинул на меня последний взор грозовой синевы и ушёл за горизонт километрового коридора. Наблюдала, как очертания атлетичной фигуры, которые теперь неплохо отпечатаются в моём мозгу, превращались в тень. — Мы не будем за это платить! — взвизгнула менеджер, переключив меня в другую более неприятную реальность...

В результате, уставшая, посрамлённая и злая вернулась к машине.

Егор, наш водитель, резался в очередную игрушку на своём телефоне. Оценив мой внешний вид с остатками крема на волосах и руках, округлил свои птичьи глазёнки.

— Ты упала?

Гребаный сыщик! Что ж ты забыл тогда в экспедиторах?

— Не надо было Савку домой отправлять, раз такая криворукая.

— Надо было тебе хоть разок помочь, умник! — возмутилась в ответ.

— У меня межпозвонковая грыжа. Сама знаешь!

— Лучше бы она у тебя на языке вылезла, — фыркнула сердито. — Поезжай уже!

Глава 2. Мажор

ВИКА

— Ты чё творишь, идиотка?! Совсем без мозгов, овца тупая?! — его широченная ладонь приложилась к крышке капота, заставив меня пошатнуться от испуга.

Таких определений в свой адрес я точно терпеть не собиралась. Надо защищать свою честь, несмотря на то, что сама спровоцировала.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! — подступила к нему в ответ, но моё рявканье больше смахивало на мяуканье.

Разъярённый доберман приблизился. Ощутила аромат дорогого парфюма и ноздри невольно зацепились за крючок невидимого шлейфа.

— Как смею?! Да ты посмотри, что наделала, курица! — басил мажорчик, тыча пальцем в трещину на лобовом и в убитое зеркало.

Шок начинал постепенно проходить, а в груди зарождался протест и ярость от обидных слов и несправедливости. Нет уж, не на ту напал, чтобы тебе в ответ не прилетело!

— За словами следи, гонщик хренов. Совсем оборзел?! Ты едва не сбил меня! Ослеп?! Очки напялил, а толку — ноль. Гоняешь по парковке на бешеной скорости, как будто у себя дома!

— Ух ты! Эта курочка что-то там кудахчет?! Я сражён! — оскалился мужчина, явно созданный из первосортного дерьма.

— Сам ты петух ощипанный! Покупаете дорогущие тачки, а мозги не в том месте расположены! Короли улиц, блин! От вас лишь гонор и дерьмо на каждом переулке.

Поварёнок ненадолго запнулся от моей тирады и на пару секунд просто вперился злобным взглядом, пронизывая рентгеном мою дрожащую фигуру. В его глазах вдруг уловила помимо ярости похотливый огонёк. Коленки невольно дрогнули, а по спине пробежал холодок.

— Ты попала, киска, в любом случае. — Его голос приобрёл бархатный суровый тембр. — Предлагай, как будешь расплачиваться, пока моя фантазия не заиграла. И побыстрей.

— Опаздываешь в свой курятник? Полегче с орошением, твоих дубликатов страна не выдержит.

Доберман хищно улыбнулся, разглядывая меня. Похоже, ему явно нравилось то, что он перед собой видит, и оппонент в лице меня сто пудов поднимал его мужскую самооценку. Нет, мажорчик, не со мной!

— Сноси молча обломы, или твоё куриное гнёздышко давно никем не орошалось, раз такая нервная? Паутиной ещё не поросло?

От этих слов окончательно вскипела и выпалила, чеканя каждое слово:

— Кондому, что любит шпилить переходящих девок точно противна женская целомудренность, — и показав средний палец, ломанулась к своей машине.

— А ну стоять, дура недоделанная!

Слышала гавканье добермана в спину, ускоряясь. Моя машина приветливо пикнула, разблокировавшись, и я поспешно влетела в родной салон. Попыталась быстро закрыть дверцу авто, но мажорчик оказался более сноровист. Мужчина рванул дверцу на себя, едва не выкинув меня за борт, и грубо толкнул в плечо. Успела только взвизгнуть, и этот козёл опрокинул мою тушку, сдвигая на пассажирское сиденье, а сам полноправно сел в салон на место водителя. Ключи в момент борьбы завалились в одно из отделений консоли и, увы, этот доберман и здесь меня опередил. Звук центральной блокировки прозвучал, как приговор.

— А вот теперь поговорим, киска!

— Йё-ёгуртовый торт! — констатировала факт, понимая, что клетка захлопнулась, а спасения ждать не откуда.

— Да, Кексик, сама напросилась, — ехидно оскалился поварёнок и вдруг развернулся ко мне. Его рука легла на коленку и закурсировала под подол платья по внутренней части бедра.

Шероховатая ладонь на секунду затмила мозг, пробив снарядом. Чёртово тело содрогнулось. Мать твою! Год эротической диеты ещё никому не шёл на пользу, а тут подсунули самый редкий экземпляр и тут же продемонстрировали, как сладко быть его жертвой. Забытое ощущение чьей-то принадлежности водопадом хлынуло из головы вниз, заполнив берега.

Чёрт! Соберись, дура! Тело и гордость запоздало среагировали. Сумка жёсткой оплеухой въехала по голове предположительному насильнику – нет, по своей воле точно не дамся. Наверное... Не сегодня... Ну только слегка. Гормоны, живо заткнулись и обратно в родные пенаты!

— Твою... — прошипел он, покраснев от моего рукоприкладства.

Желваки гуляли по лицу мажора, ещё больше вводя в странный экстаз.

— Лучше не усугубляй, киска! — процедил он, буравя синевой своих глаз. Зараза! Не смотри ты в них, Вик, там — твоя смерть.

— Что снимешь побои?! — фыркнула я. — А ну выметайся из моей машины!

— Слушай ты, истеричка! Я могу сейчас вызвать уважаемых сотрудников ГИБДД, и ты, крошка, попадёшь на кругленькую сумму. Поэтому, пока я добрый, можем договориться полюбовно.

— Полюбовно? — Явно кубок перемирия распивать никто не будет.

— Именно. Ты довольно аппетитный кусочек кексика, — и опустил похабный взор на мои колени.

Кобель, есть кобель!

— Круто, потом жди от меня повестку в суд за сексуальное домогательство.

Эту реплику почти пискнула, понимая, что у человека, который владеет подобной тачкой явно есть хороший тыл, а моё заявление сложат самолётиком и запустят в меня, если не заставят съесть на завтрак.

— Домогательства?! Я тебя умоляю. Любой следователь поймёт, что с такой, как ты нечего взять, доказать, что ты сама предложила секс в качестве оплаты, не составит труда. Можешь поверить. И вообще для такой убогой, как ты, секс со мной не оплата, а дар Всевышнего — и кайфанёшь, и возместишь мне ущерб. Всё-таки, это ты попортила мою красавицу.

— Точно. Карета принцессы, не иначе, — процедила злобно, глядя исподлобья. — А папик с комплексом импотента — главная начинка.

— Я — настоящий король, а о проблеме импотенции ты ещё будешь молить, когда будут гореть огнём все твои натёртые дырочки. Ты, моя курочка, в этом скоро убедишься.

— Да сколько можно?! — вконец разъярилась я. — Хамло ты заборное! Ты всё-таки с дамой говоришь! Нормальная речь вообще не водится в твоём лексиконе? У меня в конце концов имя есть...

— Даже спрашивать не стану, — скривился хам и завёл двигатель машины.

Ляпис Трубецкой тут же заорал из динамиков магнитолы:

Глава 3. Мировая

ВИКА

Мажор гнал машину, с колоссальным успехом минуя все остатки вечерних пробок. Вкось поглядывала на него, безжалостно кусая губы — просто чертовски красив и сексуален. Господи, почему я не могу знакомиться с такими экземплярами в нормальной обстановке?! Скажем, где-нибудь в кафе или кино. Может, всё-таки мне удастся воззвать к его благоразумию, и агрессор спустит конфликт на мировую отметку в шкалометре военных действий?

— Послушай, давай без рукоблудства. Я оплачу марафет твоей машины и разойдёмся цивилизованно. Зачем так всё усложнять?!

— Вот и не усложняй! Советую смириться и готовиться получать удовольствие. Я уже настроился на интимчик с тобой, значит, так тому и быть, поняла, Кексик?!

— Секс, как плата за материальный ущерб?! Охренительный запросец! Губозакаточную машинку тебе в придачу, а лучше – яйцебитную, — возмущенно выпалила я.

— Да, куриный мозг у тебя не с напёрсток. Я просто счастлив.

— А что обычно трахаешь тупых? У них пробег явно скручен, повнимательней.

— Тупые сами лезут, а с тобой даже интересней.

— А если у меня эти дни?! — форсанула первым, что взбрело в голову и густо покраснела.

— Оральных ласк ещё никто не отменял, и от твоего говорливого ротика будет больше пользы.

— Да пошёл ты, придурок! Не собираюсь! Найди себе тех, кому это будет интересно и не выпустит зубы в твой жезл для оплодотворения.

Мужчина резко вывернул к обочине и дал по тормозам. Я не поцеловалась с лобовым только благодаря ремню безопасности, который, к счастью не погнушалась использовать.

— Правда, я очень старался быть милым!

Мажор приблизился почти впритык, обхватив своей огромной лапищей мой затылок. Темнеющий взор синих глаз, сцепленные губы, вена пульсирующая на виске. Запах морского бриза и муската ударил в нос. Суровый взгляд пугал не на шутку, смотрит добермановской мордой так, что ещё одно неверное движение и «придёт конец котёнку». Постепенно взгляд смягчается, как-то странно рассматривая меня. Синева плавно начинает переходить на губы. Мурашки замаршировали по телу стройным рядом. Агрессор максимально приблизился своими губами к моим и, не касаясь, обжёг горячим дыханием.

— Не зли лучше, Кексик. Ты и так меня уже порядочно выбесила...

— Так быстро? А это был только аперитив, — сглотнув огроменный комок от пьянящей близости с этим самцом, вяло упёрлась ладонью в его грудь.

Красиво оформленные мужчины всегда были моей слабостью, а дерзость и самоуверенность с порцией демонической брутальности превращали мозг в одну сплошную извилину. Ну покажите мне хоть одну дамочку, которая при виде данного экземпляра мужской сексуальности не размечтается уйти с ним в эротический закат! Находиться с ним на столь близком расстоянии подобно суициду. Приняла попытку к освобождению и надавила сильней на мышечный торс мужчины, пытаясь увернуться от мучительной близости.

— Убери свои грязные конечности, пока не травмировала тебе главную, в которой, видимо, и сосредоточен весь твой уровень IQ.

Он приподнял левую бровь и уголок рта и отстранился. Выдохнула, пытаясь придать позе больше спокойствия. Поварёшка развалился в водительском кресле и продолжил оценивающе разглядывать меня.

— Нет, не умеешь ты скрывать свои желания, Кексик, скоро зальёшь ими всё сиденье. Неужели, с мужиками такой напряг?

— Личную жизнь и высоту чувствительности моих эрогенных зон я не намерена обсуждать с первым встречным. И тем более сношаться.

— Тащусь от твоего словарного запаса, — он в наглую заржал. — Но я всё же не первый встречный. Помню я тебя. Ты та дамочка с тортом и кривыми руками.

— Да, это я. И советую подумать сначала, прежде чем доверить свой «жезл плодородия» этим кривым рукам.

— А ты случайно не следила за мной? Может, моя машина — это своеобразная месть кондитерши, а?

— У меня нет ни времени, ни желания выслеживать какого-то поварёшку и кашевара, — рыкнула, испепеляя самца чернотой своих глаз.

— Кашеварить — не моя зона деятельности. Обычно я жарю стейки да рибаи на гриле, а вечером таких же аппетитных курочек, как ты.

Он умолк, продолжая пристально мерить меня глазами. Взор его плавил и без того мою подтаявшую сучность... То есть сущность.

— Брось, Кексик. Я тебе приятен. Я же вижу.

— Мужлан и хам?! — нервно рассмеялась, возмутившись. — Ты шантажируешь, оскорбляешь и заришься на мою честь. В курсе, что с девушками так себя не ведут?

— А что, если я стану милым и обходительным, ты сразу же дашь? — нагло усмехнулся. — Уволь от цветов и кино. Слушай, давай тогда так... Я тоже не насильник. Ты покалечила мою тачку, и я по-прежнему требую возмещение ущерба. Деньги с баб я не беру, но не отказался бы от твоей компании этим вечером. Поговорим, обсудим и после я верну тебе ключи от твоей машинки.

«Обсудим» — как много сейчас подтекстов имеет это сказуемое. Нервно зашевелила губами, стараясь принять верное решение.

— Я – VIP -персона в клубе у старого приятеля. Сопровождение в твоём лице будет очень интересно, — и хитро осклабился. — Расслабишься, выпьешь со мной, а после оговорим план урегулирования конфликта.

— Ещё чего! — возмущенно усмехнулась. — Да я с тобой даже за угол не пойду.

— Слушай, Кексик, прекращай злить, когда тебе мировую предлагают, а то и правда сдам тебя ментам со всеми пристрастиями. Мои связи вполне позволят подержать преступницу в облёванном обезьяннике.

В отделение не хотелось, но я понимала, что кроется под этой «мировой». В начале была просто игра между маньяком и его жертвой, теперь этот самец решил хитростью достичь обоюдного секса. И я ж не против — чтоб меня! — если бы не львиная доля его самовлюблённости и наглости.

— Это подло, — процедила сквозь зубы.

— Отнюдь. Вечер со мной в ночном клубе против повинных работ. Более мирного способа урегулирования конфликта не придумаешь. Всё же я — джентльмен...

— Кобель ты, а не джентльмен, — буркнула себе под нос.

Глава 4. Питомец

ВИКА

Внутрь буквально втолкнули. Услышала, как за спиной закрылась дверь. Нет, это не VIP-комната, а, скорее, кабинет. Может быть, даже рабочее место его друга. Комната оказалась достаточно просторной. На окнах плотные тёмные портьеры, журнальный столик посередине, у стены кожаный диван, в углу большая кадка с пальмой, а рядом рабочий стол с компьютером и прочей макулатурой. На стенах в качестве украшений висели музыкальные пластинки, а также фоторамки с автографами. Интимность помещения давила на плечи и, видимо, уличив во мне чрезмерное напряжение, мажор добавил больше света.

— Расслабься, — улыбнулся он с наглой мордой и, сунув руки в карманы брюк, медленно двинулся на меня.

Расслабишься тут. Я нервно начала пятиться, но довольно скоро уперлась в стену. Щит из сумочки храбро держал дистанцию между нами.

— Это и есть твой разговор? — сердито мерила его взглядом, а поджилки тихонько подрагивали.

— Частично, — кивнул, склоняясь ближе.

Боже, дай мне сил! Попробовала юркнуть в сторону, но его руки оперлись о стену с двух сторон по отношению ко мне, пресекая все пути отхода. Громко сглотнула.

— Ты предлагал выпить, — напомнила я.

— В силе, — мурлыкнул мажор, и его дыхание обожгло кожу на шее. — Ты ванилью пахнешь, — шепнул он, и его рука аккуратно убрала прядь моих волос назад.

Чёртова гусиная кожа мгновенно покрыла всё тело, когда влажные и горячие губы коснулись чувствительного места за ухом. Едва удержала стон и переметнулась с ноги на ногу. Широкая ладонь легла на бедро и придвинула ближе. Голова пошла кругом от этих манипуляций, но где-то в глубине мозга билась и плакала моя женская честь.

«Вика, тебе не нужен мимолетный перепихон. Тебя нельзя купить. Не будь тряпкой!»

Наконец из груди изошёл мучительный стон, и я рванула прочь от столь опасной близости, но жеребчик оказался ловчее, чем думала. Пресёк мой побег, развернув спиной к себе. Одна рука пленила грудную клетку, вторая легла на живот. Ощутила, как упёрся пахом в ягодицы. Твою матушку!

— Тш-ш, погоди, — томно просипел мужчина, и губы вновь закурсировали по плечу к шее. Невольно уронила голову на его грудь, открывая поверхность для ласк. — Твоя шея... Она такая тонкая.

Подобно вампиру впился в кожу. Рука ушла с живота и огладила бедро по внешней стороне, после поднялась вверх по внутренней, задирая платье. Тёплая ладонь накрыла лоно, обжигая сквозь кружево. Рефлекторно сомкнула ноги.

— Тебе же нравится, — шепот в ухо, и мочка попала в его опаляющий рот. Боже...

«Да ладно, Вика. Ну ведь не девственница же и не монашка. Таких жеребцов один на миллион. Просто расслабься и получай удовольствие, а то скоро повторной девственностью обрастёшь!»

Пока «развратная» мини-Вика на левом плече шептала слова совращения, преступная ладонь мажора оказалась уже под моим нижним бельём и шаловливые пальчики заиграли на чувствительном месте. Дыхание забыло пути выхода, скопившись в грудине. Сердце пропустило несколько ударов. Импульсы электричества щелкали в висках до умопомрачения. Я близка к оргазму?! Да... Вот, скотина! Да... Но почти дойдя до пика, понимаю, что всё прекратилось. Самец резко отпускает, и я едва могу устоять на ногах. Гул в ушах путает реальности, жадно втягиваю ноздрями кислород. Туман рассеивается, и вижу усмешку мужчины. Это трюк. Издевается, гад! Ничего, за мной не станется.

Стук в дверь, и, не дождавшись разрешения, входит тот самый Милорд с подносом в руках.

— Спасибо, — доберман вновь атаковал за талию, и в этом захвате читалось явное — не сбежишь. После его исполнения пальчиками мне уже и своей машины не надо было.

Милорд выставил на журнальный столик ведерко с шампанским, фрукты, сырную тарелку и бокалы.

— Я не пью — я за рулём, — рыкнула еле слышно, зыркнув на ничего не понимающего официанта. — Можно просто сок?

— Шампанское слабоалкогольное, — глупый аргумент мажора, и жест Милорду, отпуская.

— Шампанское пьют по особым случаям, — гнула свою линию.

— У нас особый, — пальцы добермана больно сжали бок, подталкивая к столику. — Разбитое зеркало...

— И убитая девичья честь, — ввернула, слегка упираясь.

— Не драматизируй, Кексик, — мужчина пал на диван и принялся за пробку. — Считай, что немного проверил тебя на вшивость. Тебя когда в последний раз там трогали?

Пунцовость покрыла до самых корней волос, но я гордо сдержалась от праведного гнева.

— Последний раз у меня ещё не скоро намечается.

Смешок.

— Значит, давно. Ты же просто оголенный нерв. Я ничего толком и не сделал, а ты едва не кончила.

Пробка выстрелила в его руку, а я вздрогнула, как от звука пистолета, вновь обняв сумочку. Жеребчик улыбнулся и, покачав головой, разлил напиток по бокалам. Наблюдала, как пузыри шампанского устремлялись вверх, лопаясь на поверхности. Оно словно шептало мне: «Я – твой шанс».

Это мой шанс! Волосы на голове тут же зашевелились.

— Кексик, это просто шипучка, — мажор кивнул на бокал и похлопал по дивану, приглашая сесть.

— Я пью шампанское только с шоколадом, — вздёрнула кверху нос, молясь, чтобы сработало.

Жеребчик раздраженно выдохнул:

— Тебе мало его на работе?

— Шампанское без шоколада не пью, — отчеканила повторно.

— Окей, — нехотя поднялся с дивана и продемонстрировал мне ключи от моей машины, напоминая об её аресте. — Если улизнешь, то потом искать тебя будет уже полиция, учти.

— Учла, — фыркнула я.

Доберман подбросил ключи и, словив, вышел в коридор.

Ни секунды промедления! Выискала желанный флакончик с обнадёживающим названием «Здоровый сон». Бегло прошлась по главным моментам инструкции «Способ применения» и «Побочные эффекты». Импотенция? Думаю, такому жеребцу не грозит, но свалить его указанной дозой может быть непросто, поэтому на пару капель контрольно решила переборщить. С алкоголем, наверное, тоже опасно? Ничего, такого борова и пулей не убьёшь. Тем более говорит, что слабое.

Глава 5. Шеф

ГЕРМАН

Фонтан эйфории от эротического сна со знойной брюнеткой уходил в иное русло, постепенно исчезая на подкорке головного мозга. Чёрт! Реальность вынимала из дрёмы, сменяясь на жуткую боль в висках и тошноту. А секс был вообще? Толком не продрав глаза, попытался нащупать фигуру девушки рядом — пусто. В ванную, что ль, опять ушла? Ни фига меня вырубило!

Огляделся. Да, я в клубе. В кабинете Васька. С чего меня тут вдруг вырубило? И где знойная тортоделка? На журнальном столике недопитое шампанское, нетронутые фрукты и сыр. Что происходит? Я уснул, а она свалила?!

— Кексик?! – окликнул красотку, прислушиваясь к звукам в душевой. — Вика! — крикнул снова, борясь с тошнотворными ощущениями.

Чего ж так плохо-то? Словно всю ночь пил всё без разбора. Сполз с дивана, автоматически обернул рубашку вокруг бёдер и прошлёпал к душевой. Там тоже пусто. Мне не могло это всё присниться. Где мой телефон?

Вернулся к дивану и пошарил в одежде. На дисплее шесть пропущенных от неизвестного абонента и два от Тохи

Тоха… Вот моя палочка-выручалочка. Набрал и замер, ожидая его ответа.

— Ну наконец-то. Ты где шляешься? Ты должен был сегодня идти к Серому.

— Пусть идет лесом… Тоха, порше у тебя? — нет, мне не могло присниться. Мою тачку попоцала та самая красотка на парковке, а Антон забрал авто.

— Нет, я отвёз его вчера Тимычу в слесарню. Обещал сегодня к вечеру вернуть новеньким.

Да, не приснилось.

— Эй, ты в порядке, друг? У тебя голос странный.

— Не совсем. Я у Витали в клубе. Забери меня, а, — не дожидаясь ответа, сбросил вызов.

Вновь оглянулся на убранство журнального столика. Ключи от её чудовища? Обшарил брюки — тю-тю. Глянул на бокалы и бутылку — не могло меня с одного так вырубить. Я алкаш на зависть всем. Взор упал на шоколадку. Неужели...

Голову снова повело и внутри угрожающе забунтовало. Она что-то подмешала мне, по-другому никак. Вот, паршивка! Нарастающая злоба вконец отравила мой организм, и я поспешил к «белому другу», чтобы хоть немного очиститься. Полегчало, но гул в голове не прекратился. Залезть в душ и освежить шальную голову? Авось полегчает?

Включил воду и стянул с бедер рубаху. Перемахнул через перегородку и подставил лицо под горячие нити воды из душевой лейки. В память тут же врезался лик чертовки. Хороша. Нежный ротик, аппетитные изгибы и зелёные глаза. Этакая ведьмочка в облике ангела. Сука! Неужели переспал с ней и ни черта не запомнил? Быть такого не может! Тяжело вздохнул и взял с полочки шампунь. Вымыв голову, принялся за тело. Щедро вылил гель для душа на ладонь и принялся намыливать тело, постепенно спускаясь ниже…

То ли ещё не проснулся, то ли глюк, но ниже пояса расположилось странное создание вместо моего члена. Это ещё что за хрень?! Это не жираф? Точнее мой младший брат раскрашенный под жирафа? Очень смешно. Не чувствуя беды, принялся натирать причинное место, чтобы смыть сие художество, но чем больше тёр, тем больше понимал, что мой новый дружок не смывается. Нет… Нет!

О, русско-матерный! Как ты богат и разнообразен, когда наполнен чувством гнева и невероятной ярости. А сколько чудесных и возвышенных слов можно посвятить женщине, которая не только поимела тебя на своё усмотрение, но и ещё оставила после себя такой памятный подарок. На самом, сука, ценном и важном мужском месте!

— Герыч?! — оклик Тохи за дверью. В душевую забарабанили. — Ты тут? Герыч?!

Голова от громкого звука заныла ещё сильней. Прошу тебя, убейся! Долбанул по двери в ответ и вылетел к нему прямо так в чём мать родила.

— Ни хрена себе видок! — глянув на меня с порога, тут же хихикнул он. Взгляд Тохи начал постепенно опускаться ниже, становясь ещё более внимательным. — «Кек-си-ки вред-ны для здо-ро-вья!» – прочитал он по слогам, поворачивая голову под странный угол.

Антон отступил, внимательней разглядев художество мерзавки, и начал ржать в сумасшедшем припадке, пока я метался по кабинету Василия.

— Развела, как лоха. Гадина! Найди мне эту заразу! Придушу на месте! Сука! Хватит ржать!

— Я не понял, — с трудом перебарывая свой гогот, пытался родить вопрос Антон. – Ты отшпилил кого-то, потом попросил татуху и благополучно заснул? А теперь недоволен эскизом?

– Я, по-твоему, совсем дебил?! – надев наконец брюки, пытался прийти в себя и начать думать логически. – Это шампанское. Она туда что-то подмешала. Не могло меня срубить так крепко. Сучка! Найди мне эту паршивку! Пробей номер её колымаги. Видеорегистратор...

– Ты снял его два дня назад за каким-то хером, – напомнил он, более или менее успокоившись. – Выходит, ты попытался оприходовать ту самочку, что побила тебе тачку?

– Да лучше бы я её на месте укокошил! Свернул бы шею, как цыплёнку, – злость и нервное возбуждение выбили из меня все силы. Осел обратно на диван, судорожно соображая. — Она делала торт на той неделе для Грибановой. Узнай, у кого был заказ. Адрес.

– Лады, но только один ты к ней не пойдёшь, потому что передачки тебе в тюрягу носить потом не собираюсь.

— Остряк, блядь! – фыркнул в ответ. — Забрось меня домой.

— А презентация?

— Да пусть они идут на хер! – раздражённо поднялся. – Копейки за эту программу?! Жмоты! Устройство работает – ты сам видел! Продавать прогу за гроши? Пусть ищут дураков!

— И что будем искать другого покупателя? — разочарованно уронил друг.

— Будем, а пока вернусь в ресторанное. Вчера друг отца попросил проконсультировать. Бабосы обещал приличные. Надо там лишь навести порядок, дать ЦУ и обучить тонкостям.

— Ну да, спец, бля! — усмехнулся приятель. — Без пяти минут программист с поварским оттенком и жирафом на члене.

— Пошёл в задницу! – отмахнулся от вновь синеющего от смеха Тохи и начал одеваться. – Дома попробую смыть её художество. Уверен, Надька это не оценит.

– Думаешь? Если скажешь, что сейчас это в тренде, она и не чухнет.

— Да, и бантик сверху привяжу! — рыкнул я. — Вали, давай! Ищи эту тортоделку, иначе за неимением придушу тебя, понял?!

Глава 6. Покушение

ВИКА

История с мажорчиком не давала покоя вторые сутки. Тело до сих пор хранило похабные прикосновения, которые были, одновременно, и противны, и приятны. Хотела ли я с ним переспать? На девяносто процентов «да», но женская гордость и обида оказались в разы сильней. Я не из тех, которые раздвигают ноги перед кобелём за испорченное имущество или в качестве оплаты за услугу.

Проснувшись на утро нового рабочего дня, вновь прокручивала в голове тот спектакль. Улыбка скользнула по лицу при мысли о «питомце», что подарила жеребчику. Ничего, переживёт.

Безусловно, радует то, что снотворное мамы оказалось в сумке. Родительница часто мучилась бессонницей, поэтому данный препарат всегда заполнял семейную аптечку.

Смущал только факт моего бесстрашия и безалаберности. А если поварёшка реально оказался бы маньяком? Если бы увёз не в клуб, а куда-нибудь в гаражи? Тогда бы чудо-флакончик точно не помог. От этого стало жутко.

Вика, времена нынче не те. Хрупким девушкам необходима защита понадёжней.

Открыла нижний ящик тумбочки, ища знакомый предмет. Где же ты? Порывшись пару секунд, выудила баллончик с перцовым аэрозолем. Купила его год назад после того, когда по дороге домой меня сильно напугал местный алкаш. Безопасность — наше всё. Посмотрев нерешительно на перцовку, бросила в сумочку. Всё бывает, а после жеребчика нужно быть ещё более внимательной.

На рабочем месте пыхтела и крутилась, подобно юле, Таня. Эффектная девушка со светлыми волосами и чувственными пухлыми губами. Она являлась местной красоткой с шикарными формами «плюс сайз», которые делали её желанной для любого мужского глаза. Мы были не только коллегами, но и подругами. Часто отдыхали где-нибудь вместе и обеляли косточки мужиков. Вот и сегодня поведала ей о приключении с мажорчиком. Минут пять Коновалова не могла успокоить свой смех.

— Ой, сейчас умру или рожу чего-нибудь, — держась за живот в полуприседе охала девушка. — Ты беспощадна к мужским пенисам.

— Сам виноват. Хотел секса — получил воздержание на пару недель.

— Надеюсь, после такого он станет чуть умнее. Но, всё равно, ты разбила ему тачку. Он может заявить на тебя.

— А я могу написать заявление о сексуальном домогательстве, — парировала, гордо вскинув голову. — Хотя с его деньжищами добьюсь только грыжи.

Рабочий день всегда начинался после плотного завтрака, который мы готовили по утрам сами. Дожидаться, когда повара удосужатся нас покормить — бессмысленно. Эти лентяи телились обычно часов до одиннадцати, а к этому времени желудок мог сам себя переварить.

Заказов сегодня немного, поэтому Лиде и приболевшему Савве дала выходные. Утро решила посвятить заготовкам. Выпекать бисквиты старалась обычно заранее, так как со свежевыпеченными тяжело работать. Они были слишком нежные и ломались при разрезании и сборке. Классических бисквитов и морковных пока достаточно, а вот шоколадных маловато. Значит запечём «Чёрного Дьявола». Забавно звучит.

Все пограммовки и технологию знала уже наизусть, поэтому папка с ТТК давно пылилась на полке. Сахар, какао, муку, разрыхлитель и соду с солью взвесила в чаше планетарного миксера и поставила перемешиваться. Влила растительное масло, а после яично-молочную смесь. Этот момент приготовления бисквита не любила. Лопасть миксера не доставала до дна дежи, поэтому приходилось останавливать «планетарку» и вручную спатулой приподнимать ингредиенты со дна. Не испачкать руки удавалось только асам.

— Девочки! — В цех зашла арт-директор. — Доброе утро.

— Привет, Ириш, — кивнула я.

— Там Ворс всех собирает на кухне, прямо сейчас.

— Что за праздник? — сунув в рот грецкий орех, поинтересовалась Таня.

— Снова новый шеф, — выдохнула девушка.

— Опять двадцать пять, — хихикнула напарница.

— А обязательно туда идти? Мы так много раз там были, — улыбнулась я.

— Да. Ворс требует всех. Шеф, похоже, его родственник или типо того. Скачет перед ним, как курица над цыплёнком.

— Блин, мне сейчас не отойти. Танюх, иди пока одна. Бисквиты поставлю и догоню.

— Окей, — и девушки ушли.

Пока миксер делал свою работу, поставила на индукционную плитку сотейник с водой. Фишка этого бисквита в том, что кипяток вступал в реакцию с разрыхлителем до начала выпекания, в результате, мякиш готового блюда приобретал пористую и, словно влажную структуру. Собственно, за это его и любили заказчики. А я обожала есть его свежевыпеченным и запивать тёплым молоком.

Пока вода закипала, готовила формы. Вливать воду нужно крайне осторожно, потому что она так и норовила стрельнуть в глаз. Тесто получалось очень жидким, как суп-пюре, поэтому дно формы всегда старалась максимально плотно закрыть. Благополучно, поставила бисквиты в разогретый пароконвектомат и, сбросав грязный инвентарь в моечную ванну, направилась в кухню на дурацкое собрание, скрестя в надежде пальцы, чтобы оно уже завершилось.

Павел Леонидович народу собрал и правда много, поэтому, увидев свою цель в виде Тани, тихонько прошмыгнула к ней, чтобы дождаться конца сбора.

Подняв глаза, так и схватила сердечный приступ. Пару миллисекунд не верила в такой пендель судьбы. Чертовски сексуальный доберман с моим подарком в штанах смотрел на меня в упор и его лицо приобретало победный вид. Я, словно мышонок Джерри, угодила в лапы хитрого и несдающегося котяры Тома. Беги! Лишь это сообразил мой мозг и, забыв о всех правилах приличия, рванула прочь.

Пятая точка опоры чуяла его преследование. Сердце билось зайцем, когда влетела в кондитерский. Попыталась закрыть дверь, но тщетно. Успел просунуть в проём руку. Но режим бешенства включён, козёл! Со всей силой упёрлась в хлипкую доску из ДСП, безжалостно травмируя плечо мужчины, который рычал диким зверем, борясь со мной:

— Иди сюда, зараза! Хуже будет!

Отскочила от дверей, впуская демона, прущего на меня стеной.

— И что теперь будешь делать? — ехидно ухмыляется мажор. — Попалась! Жираф голоден...

Глава 7. Деэскалация конфликта

ВИКА

До аптеки доехали молча, только периодические вздохи-охи Германа на пассажирском, вызывали в душе протест и смятение. Мужчина сидел, запрокинув голову, а на его лице упокоилось полотенце, которое он периодически смачивал минеральной водой, прихваченной по пути из бара. Сцепив зубы, терпела, наблюдая, как самец рад стараться и заливает жидкостью пострадавший фейс и салон машины.

Навигатор оглашал о приближающемся месте назначения, и я припарковалась у подходящего аптечного пункта. Выключила двигатель.

— Я с тобой, а то ещё купишь кислоты и лишишь меня зрения окончательно, — с трудом приоткрывая веки и жмурясь, мужчина освободился от ремня безопасности и вышел из машины.

Покидали мы работу спешно и прямо в спецодежде, поэтому сейчас вызывали недюжинный интерес на улице и в аптеке.

— Добрый день, — доберман сунул многострадальную моську в фармацевтическое окошко. — Эта девушка брызнула мне в лицо газовым баллончиком...

— ... Потому что он хотел меня изнасиловать, — не упустила внести ясность я и шлёпнула его по плечу.

— Опустим моё тёмное прошлое.

Девушка-фармацевт в растерянности смотрела на нас.

— Может вам лучше в полицию обратиться, а не в аптеку? — проронила резонно продавец.

— Не стоит. Всё в порядке, — я испуганно помотала головой и для пущей убдительности премило улыбнулась.

— У неё как раз в порядке, а мне больно, — буркнул мажор и смачно высморкался в очередную салфетку.

— Зато полезно, — скрипнула сердито в ответ, но фармацевту вновь блаженно показала все тридцать два зуба.

Видимо, не желая участвовать в нашей перепалке, девушка быстренько принялась искать всё необходимое. Отоварила нас, однако, знатно, но божилась, что завтра самец будет, как новенький.

— С тебя ужин, — пробубнил Герман, падая в машину.

— Хрен тебе! —возмущенно открыла рот. Идти с ним на свидание даже не собираюсь. Ещё чего!

— То есть я из-за тебя сегодня должен ещё и голодным остаться?! Извини, но идти с таким рыльцем в ресторан и тем более готовить жратву самостоятельно у меня не выйдет.

А-а... В этом смысле! Вот ты, идиотка, Вик! Губёшки раскатала!

Понимала, что в сказанном мужчиной есть доля правды. Оставить мажорчика в таком состоянии и некормленым — сверх подлости. Хотя... Заказать себе доставку он вполне мог бы. Дилеммой промучилась недолго. Самец слеп, как котёнок и мучается болью — что он может мне сейчас сделать?

— Неужели, после всего рискнёшь доверить мне свой желудок? — хихикнула я, вызвав и на его лице улыбку.

— Если всё же решишь добить таким образом, то пообещай сделать это так, чтобы не мучился.

— Обещаю. Смерть наступит мгновенно, — окончательно рассмеявшись, заверила я.

По дороге пришлось ещё заглянуть в магазин за провиантом, так как мужчина оказался не запаслив на продукты питания.

Поварёшка обитал в элитном районе. Стандартный дом с пентхаусами для богатых персон. Я бывала в подобных домах только, когда доставляла торты обеспеченным заказчикам, и каждый раз переживала нервный стресс, посещая роскошные квадраты спесивых богатеев.

Войдя внутрь его хором, закрутила головой. Обычное холостяцкое гнёздышко богатенького московского пижона. Уборку он явно заказывает у клининговой службы. Сам интерьер хаты в бело-серых тонах, высокие панорамные окна. На полках футуристические фигуры, диски и небольшая библиотека. Первоклассная аппаратура и плазма на всю стену, журнальный стол из калённого стекла, мягкая кожаная мебель. Шкафами из ИКЕА он себя не удостаивал — не тот формат. На зарплату повара такую «резиденцию» не отхватишь, выходит, самец из богатенького семейства и не обделён финансовой поддержкой. Лакомый кусочек для любой сексапильной иждивенки.

Скинув обувь, помогла жеребчику достичь дивана.

— Закапай обезболивающее сейчас, — попросил мужчина.

— Хорошо, ложись тогда, — миролюбиво согласилась я и потянула его голову к диванной подушке.

— Давненько женщины мной не командовали, — снова ехидно юморнул.

— Прекрати уже искушать судьбу, — посоветовала я.

— Притормози, Кексик. Ты — скорее, моё проклятие, а не судьба. Хотя второй вариант был бы не так травматичен.

Мужчина всего лишь острил и балагурил, но подобные изречения отчего-то стали приятны, и, если бы он сейчас мог открыть глаза, то увидел бы сконфуженное, как у малолетней девчонки лицо. В ответ смолчала и, распечатав лекарство, без предупреждения закапала ему в первый глаз, чтобы не расслаблялся.

— Да что ж тебе опять не слава Богу?! — застонал самец.

— Прости! Нужно было предупредить?! — изобразила саму невинность, слушая его новые стоны и втихую злорадствуя.

Мажорчик отмаявшись и приняв все лекарства, мирно лежал на диване. Смотреть на него стало неловко, хоть и приятно, поэтому поспешила заняться кухарством.

Проследовала в кухню и невольно охнула. Да, это кухня настоящего шеф-повара. Индукционная плита, вереница из всевозможных половников, шумовок, лопаток и венчиков, гриль-печь, идеальная рабочая поверхность, ножи всех видов и мастей, увесистые и дорогие разделочные доски, умная посудомоечная машина. Присвистнула и, млея, заплыла в царство поварёшки. В противовес кухонной утвари шли продовольствия. В холодильнике повесилась мышь, а на полках простился с жизнью таракан, оставив совестливое письмо.

Выдохнула и разгрузила пакеты с продуктами. Приготовить нужно что-нибудь без лишних заморочек. Поэтому просто замариновала куриную грудку в майонезе и специях с солью. Выдержав курицу в маринаде минут пятнадцать, сунула мясо на гриль. На гарнир решила отварить гречу. Пока всё готовилось, настрогала овощной салат. Завершив кухарить, с чистой совестью пошла за мажорчиком, который, к счастью, затих.

На диване его не обнаружила, а на зов мужчина не откликнулся. Пошла вперёд по хоромам, негромко взывая к его имени. Нашла в спальне. Мажор без спецодежды лежал на кровати.

— Герман? — негромко позвала я, но мажорчик не реагировал. Подошла ближе, разглядывая. — Эй, жеребчик? — на этот позывной он бы среагировал.

Глава 8. Ты — свинья

ВИКА

Следующую неделю я и Герман пытались более-менее мирно сосуществовать на одной кухне. Перед Ворсом, к моему удивлению, мужчина прикрыл меня, сославшись на неожиданную аллергическую реакцию от ароматизатора, который случайно вылился из бутылька. Когда только успел — неизвестно. Врал отменно, а я, сжавшись, помалкивала и кивала головой, как болванчик. Моё неглиже просто перевёл в шутку и поблагодарил за шикарные буфера, которые в тот момент являлись для него компенсацией морального ущерба. Весь их дальнейший разговор шёл на позитивной ноте, в которой ощущала себя главным посмешищем. Спасибо за спасение, но ты всё равно мудак. Сославшись на большое количество работы, выскочила прочь, чтобы не ляпнуть чего покрепче при начальстве.

Вся рабочая неделя утянула мои мысли в заказы, которые хлынули водопадом.

— Гости, как с цепи сорвались, — ворчала Лида. — Как узнали, что Беспалов теперь шеф-повар в нашем отель-ресторане, сразу же попёрли, в частности, тёлочки.

Тёлочки... В грудине незнакомо и болезненно кольнуло, но радовало пока только одно — моё клеймо в его штанах делает самца моим ещё две недели.

— Женская логика. Завидный холостяк, — пожала я плечами, ища силиконовый молд в виде разнообразных пуговиц.

До кучи, этот жеребец подсунул мне практиканта, которому несколько часов нужно было подтирать заднее место и следить, чтобы не накосячил. Я бы не против, если бы была уверена, что из этого сопляка выйдет толк.

— Это не крем-брюле, — скептически расковыряла ложкой свернувшуюся кашицу в креманке. — Готовая масса должна быть гладкой и непористой, нежной, но плотной. А это... Больше похоже на сладкий омлет.

— Мальчики любят омлет, — прыщавый сосунок похабно смерил меня взглядом.

— Подбери слюни, шкет, — сердито посмотрела на него. — Иначе прохождение практической части тебе не видать, как своих ушей. Усёк?!

— Да, понял я, — покорился, одновременно выпустив иголки. — Чё психовать-то сразу?

Звучало больше идиотски, и отвечать на этот вопрос не видела смысла. Даже этот сосунок позволяет себе так со мной разговаривать! Чего же я на мажорчика тогда взъелась?!

— Переделывай, — снова бросила практиканту папку с ТТК.

— Я уже делал по ней. Во чё получилось, — недовольно толкнул от себя талмуд.

Спокойствие, Вика, только спокойствие! Это всего лишь малолетка, который пришёл в ресторанное от нечего делать. Жизнь свою он этому делу точно не посвятит.

— Хорошо. Делай, а я буду следить и подсказывать.

Лучше бы забила. Пока наблюдала за всем процессом, хотелось удавиться. Молоко со сливками у него убежало, когда я отвлеклась на заказчика. Пришлось замывать, а после восполнять недовес и снова всё греть. Пока практикант отделял белки от желтков, загадил весь стол. Пересыпал в яичную массу сахар, после чего убирал излишки и едва не бросил «грязный» в общую тару. Наконец желтки были заварены, смесь процежена и разлита по креманкам.

— В разогретую духовку. Составь сначала креманки в глубокий гастроём и поставь в парик. Затем в саму ёмкость предельно аккуратно налей тёплую воду. Следи, чтобы она не попала в десерт.

— Лады, — шкет выполнил и довольный повернулся ко мне. — Можно сгонять курнуть?

За два часа, зараза, уже пятый раз.

— Иди лучше домой, — махнула рукой в сторону выхода. — Германа Юрьевича только предупреди.

— Океюшки! Покеда! — тоже махнул размашисто и радостно ускакал.

— Я с такими практикантами поседею, — посмотрела на сочувствующее лицо Саввы.

Рыжий парень без единой конапушки на лице. Изумрудные бездонные глаза, розоватые и чувственные губы в обрамлении такой же рыжей щетины.

— Да, ладно, Вик. Многие такие были. И я не исключение, — проронил мужчина.

— Тоже пялился на грудь своему куратору? — ехидно улыбнулась.

— У моего куратора она была везде, — захохотал Майоров. — Это была матёрая женщина за пятьдесят с размером пять иксов. Грудь не меньше... Десятого?! Сколько там у вас всего бывает?! — я от душ смеялась вместе с ним. — На её буферах китель, элементарно, не сходился!

— Бедолага, — по-свойски приобняв коллегу, положила голову ему на плечо.

Появление в цехе третьих лиц мы не услышали.

— Практиканты работают до четырёх часов дня, поэтому я никуда его не отпускаю! — громыхнул знакомый голос за спиной. Обернулась, наблюдая, как жеребчик сердито подтолкнул паренька обратно в цех.

— Герман, у меня нет больше для него работы. Забери его тогда себе. Пусть супы фасует.

— Он по части мучных кондитерских изделий, — парировал мажор, возрождая в моей груди былую обиду. — Вся его работа зиждется в стенах твоего цеха.

— Вся его работа зиждется сейчас в помойном ведре моего цеха, — рыкнула в ответ и пнула урну к ногам шефа, предоставив возможность лицезреть результат лично. От этого его взгляд стал более злой. Чего это на него вдруг нашло опять?

— Значит его куратор не занимается им! Порчу продукции не забудь в бланк списаний, иначе оплатишь со своего кармана, — рявкнул самец и, круто развернувший, вышел в коридор.

Негодование и возмущение рвались из грудной клетки. Мало того, что снова ведёт себя, как последняя скотина, так ещё и наорал на меня при моих же подчинённых. Урод!

— А чё это было-то? — быдлячий и удивлённый взор практиканта. — Он же хотел мою работу просто зыркнуть.

В голове забегали букашки. Истерика не планировалась? Выходит, психанул из-за чего-то? Мои телячьи нежности с Саввой?! Да плевать! Этому жеребцу я ничем не обязана. Пусть.

— Иди грецкий орех перебери, — указала шкету в сторону склада.

— А-а, нудятина! — и психуя, направился в указанном направлении.

Фортили господина Беспалова на этом, к несчастью, на сегодня не прекратились. К вечеру Герман завалился в цех с большим банкетным листом.

— Предзаказ на двадцать третье июля. На шесть вечера, большой зал. Изначально семьдесят пять человек. От твоего цеха нужно десять порций сыроедческого чизкейка, пять шоколадных фонданов и двадцать порций брауни. На торт отдельный бланк заказа...

Глава 9. Примерь мою шкуру

ГЕРМАН

Мировая, видно, не наш конёк. Увидев, как она покоит голову на плече этого рыжего красавца-напарника, вдруг вскипел, забурлил и разорался, как чайник со свистком.

Во время полового воздержания и пребывания близ желанного Кексика, не знал куда деть тонну не выплеснутой энергии. Хоть проститутку иди заказывай. Надю отправил наконец гулять, предварительно выслушав её истерику о том, какая я неблагодарная скотина. Собственно, никогда и не спорил с этим.

Каждый день ни по разу принимал душ и вымачивался в ванной. Невольно ловил себя на мысли, что уже сдружился с жирафом от Вики и веду с ним плачевные диалоги, а он сочувствующе смотрит на меня и благодарно слушает. Пипец, товарищи!

На этой неделе решил съездить к отцу. Нарочно выбирал время, когда кроме него в доме никого не будет, но, как назло, столкнулся с матерью и сестрой.

— Герочка, — мама устремилась ко мне и пренежно обняла.

Женщина всегда с иголочки. Дорогие стилисты, косметологи, туалеты. Она, как заправская аристократка всегда держала марку на высшем уровне — этикет, воспитанная речь, грация в движениях — и пыталась к этому приучить своих детей. Марат с Элиной горделиво переняли её манеру, но не я. Мне было комфортней с простыми людьми без чувства собственного достоинства и лицемерия. Потому, может, и пошёл в повара, так как кочан капусты у меня вызывал больший интерес, чем рост акций нашей фирмы или колит у собачки моей сестры.

— Паша тобой так доволен, — запела мама. — Все сбежались отведать высокую кухню от моего сыночка. Я так горда тобой...

— Ты хорошо себя чувствуешь, мам? — отстранился. — Недавно я был холопом и сраной поварёшкой.

— Ты достиг высот. Ты же мой сын!

— Мне бы больше хотелось быть сыном только твоего мужа, — скривился в издевке.

Лицо матери тут же стало жестче и старее.

— Проявляй уважение к тому, кто дал тебе жизнь и образование! — рявкнула она. Понеслась телега под откос.

Элина тут же выдвинулась защищать родительницу. Ох, зря!

— Эта кухня превратила тебя в настоящего хама и подонка, — сестрица гордо вздёрнула носик.

— Скорее, двуличность вашего хвалёного общества и жажда воткнуть в спину нож, — спокойно поправил я.

— Герман, сколько можно? Два года прошло уже! — взвизгнула Элина.

— Тогда удали номер той твари из своего телефона и прекрати посещать с ней спа-салоны.

— Она — моя подруга, — парировала недосестра.

— А я твой брат, который застукал ту шалаву в постели с другим мужиком, — рявкнул так, что дрогнули стены. — Молчу вообще о том, что вы все знали о её блядстве и языки в жопу засунули.

— Герман, следи за выражениями! — недовольно повысила голос мама.

— Следите лучше за своими подлыми выходками. Двуличные гусыни! — громыхнул я, шокировав женщин и послав их как можно крепче, и устремился в комнату отца.

Папа полгода назад пережил операцию на сердце, потому больше находился в своей комнате. К нему приставили хорошую сиделку-медсестру, которая тщательно следила за своим подопечным и являлась его вечным хвостом.

Семейный бизнес перешёл Марату и мне, но браться за него не имел никакого желания, вверив все карты брату, на почве чего и с ним возникли контры. Марат требовал моего участия в делах фирмы и называл нахлебником, за что неоднократно отправлял его на три советских и даже пару раз был готов продать часть своих акций. Сделать это мне не позволил отец, грозно рявкнув, что горбатился столько лет не для того, чтобы его отпрыски разбазарили все многолетние труды. В конечном итоге, я достойно одел на себя ярмо семейного уродства и существовал поодаль от родни.

— Как ты, пап? — поцеловал своего старика в макушку.

В отличие от мамы, он сильно сдал. Болезнь сделала своё дело. Морщины стали глубже, кожа более сухой, лысина почти полностью атаковала его голову. Руки скрючились и немного подрагивали. Седьмой десяток всё же взял над ним верх, как бы он не старался победить свои года.

— Отлично, сынок. Твоё появление услышал прямо снизу. Зачем ты снова ссоришься с мамой и Элиной?

— Прости, я старался сдержаться, — виновато опустил голову, сев напротив отца.

— Сынок, они — твоя семья, хоть и делают непонятные вещи. Я умру, а они останутся с тобой.

— Не люблю я, когда ты так говоришь, пап, — нахмурился в ответ. — Операция прошла успешно. Следи за своим давлением, принимай наставления врача и больше отдыхай.

— Всё равно, я не вечный, — он улыбнулся.

— Давай не будем о плохом, — тоже мягко улыбнулся ему. — Я сейчас у дяди Паши работаю в его отель-ресторане.

— Да, Паша от тебя в восторге. Моя хватка в тебе есть, пусть ты и решил уйти с головой в другую отрасль. Я горжусь тобой, сынок. Перенять бизнес родителей под силу каждому, но с нуля построить что-то своё и добиться высот — дано не всем. Этим ты пошёл в меня, чтобы твоя мать не говорила.

Я с благодарностью и любовью смотрел на родителя...

В гостиной вновь не смог избежать персону мамы, но воодушевлённый общением с отцом, решил сойти на милость.

— Прости, мам. Я немного погорячился, — холодно чмокнул её в щёку.

— Я не сержусь, сынок, — важно кивнула женщина. Извиняться ей, конечно, необязательно. — У меня к тебе есть дело. У Марата двадцать третьего день рождения, ты знаешь. Мы планировали много гостей и так же наших партнёров по бизнесу. Павел не против предоставить нам зал в «Сорбонне», но предварительно велел уточнить у тебя — сможешь ли ты организовать подобный вечер, в смысле, не так ли накладно?

Честно, хотелось сразу отказать, но это бы послужило очередным поводом для ссоры и псевдовыводов не в мою пользу.

— Нет, не накладно.

— Это замечательно, сынок. Я наняла организатора торжества, он завтра созвониться с тобой, и вы составите с ним меню.

Кивнул.

Торт с танцовщицей внутри, правда, не планировал, но лобызания Вики с этим рыжим кондитером Саввой, взбили мои чувства в горючий коктейль Молотова. Подорвавшись на мине, включил торт в меню, как подарок брату от себя, ну и будет лишний повод опозорить мамочку. Но…Сука, земля и правду круглая, и за свою месть отхватил от тортоделки в очередной раз и не по-детски.

Глава 10. Такая же, как все

ГЕРМАН

Я был счастлив, поняв, что девушка так быстро уснула. До этого момента лежал по стойке «смирно» и боялся шевелиться.

Опрометчиво, Вик! Ох, как рискованно! Лишить меня любовных утех, а потом махать красной тряпкой перед быком? Однако, сохранить своё слово обязан. Ничего не будет. Точно не в этот раз.

Осторожно выскользнул из её объятий и поспешил в ванную. Залез под ледяной душ, сбивая в теле весь огонь вожделения к миниатюрной особе в одном нижнем белье. Точёная фигурка, небольшая грудь, лебединая шея, волосы с запахом ванили...

Блядь! Не думай, не думай! Доллар стремительно растёт. Цены на бензин взлетели. Там где-то опять террористы... Террористка со мной в одной постели. Сука! Соберись!

Наконец вернулся к кровати. Девушка спала мертвецким сном. Интересно, она так же наблюдала за мной, когда меня отрубало в её присутствии по делу или без? Можно так же устроить красотке боди-арт, только нечем и мои художественные навыки не так профессиональны.

Лёг снова рядом и, стараясь не думать о прекрасных и доступных женских формах, тоже провалился в сон. Пара часов дрёмы очень мало для уставших тел, поэтому орущий будильник на телефоне не привлёк моего особого внимания. Мелодия же настойчиво играла на всю комнату.

— Герман! Выключи его, — простонала Вика, ткнув меня в плечо.

— М-м, — нехотя отреагировал я, пытаясь удержать сладкие минутки сновидения и не собираясь искать эту балалайку в недрах постели.

— Герман! — сердитый пих в грудь.

Зараза! Не отстанет ведь. Нехотя пошарил рукой по постели, но не найдя нарушителя покоя, продолжил сопеть дальше, не реагируя на трезвон.

— Ленивая задница! — бурчание красотки, и она начала переваливаться через меня, самостоятельно рыща по кровати с моей стороны.

В итоге тортоделка лихо оседлала меня, сев на живот, и наклонилась к лицу, шуруя руками под подушкой в поисках злосчастного телефона. При виде полуобнаженной девушки на себе, да и ещё её груди с завлекающей ложбинкой на уровне глаз, сон, как ветром, сдуло.

— Кексик, не буди зверя, — просипел утерянным голосом ей в шею, вдыхая лёгкий женский аромат.

— Так в чём проблема? Выключи свой чёртов будильник! Он орёт минут десять уже!

Мелодия стала чётче — нашёлся. Девушка выпрямилась, продолжая сидеть на мне, и пыталась сообразить, как выключить звук.

Смотрел на неё, замерев. Полусонное лицо, взъерошенные тёмные волосы и вожделенные округлости в максимальной доступности. Тонкая высокая талия, небольшая грудь и упругая попка. В таком заспанном и сердитом виде она была желанна как никогда. С каких пор девушки «аля, натюрель» стали в моём вкусе? Не нужно бояться, что тушь фингалами распространится под её глазами или же наоборот я буду ходить с размазанной помадой на физиономии.

— Кексик, умоляю, слезь, — простонал я, ощущая, что нижний брат налился кровотоком возбуждения.

Вика улыбнулась и оперлась на мою грудь ладошками.

— Мы — коллеги. Держи себя в руках. Как же принципы?

Ах ты, чертовка! Значит, принципы?! Подразнить решила? Чтобы проучить тебя, можно и не нарушать их. Схватил проказницу в охапку и бросил на постель рядом, накрыл своим телом, блокируя пути отхода.

— Я не повторяю дважды, — прорычал, глядя на неё в упор.

Зелёные глаза наполнились небольшим испугом и опустились ниже моего носа. Невольно повторил за ней, ощущая под собой тёплое женское тело и его трепет. Розовый зовущий рот, как нежные лепестки. Я ещё ни разу не пробовал твои губы на вкус, хоть и было пару раз желание, а сейчас оно сильнее, как никогда.

Девушка слегка елозила подо мной, делая слабенькие попытки освободиться, чем ещё больше заводила. Опустился на локоть, а второй рукой коснулся овала лица. Вика окончательно замерла, уставившись на меня.

— Отпусти, — робко просипела девушка.

— Нет, — качнул головой и осторожно прильнул к нежным губам.

Замерла в ступоре, превращаясь в камень. Перевалился на бок, слегка освобождая девушку от плена своего тела. Мягко провёл ладонью по животу, уйдя на талию. Придвинул жадно к себе и вновь отвёл.

Вика обмякла. Горячий выдох мне в рот. Ощутил, как женское тело слегка изогнулось, подаваясь вперёд к моим ласкам. Проник в рот, исследуя поверхность её языка. Заплёл в плавном танце и вышел, зацепив ртом нижнюю губу. Вожделеющий грудной стон, только подтолкнул дальше к действиям. Спустился по шее вниз к грудям. Поцеловал ближе к ткани лифа, втянул бархат кожи. Крепко смял холмик груди и мягко отпустил. Мучительный выдох Вики, и снова волнующий прогиб женского тела. Вернулся по шее к губам, основательно погружая нас в страстный поцелуй. Скользнул рукой вниз, проникая под кружево трусиков. Вика тут же сомкнула бёдра, слабо вцепившись в преступную руку.

— Герман... Прошу, — умоляющий стон в лицо.

— Тш-ш, — пропел успокаивающе ей в ухо, прикусив кожу за ним. Выдох.

— Не надо, пожалуйста, — писк.

Дрожь по всему женскому телу. У неё нет сил сопротивляться, но девушка отчаянно пытается.

— Даже если будет очень хорошо? — коснулся кожи у виска. — Брось... Ты же хочешь. Тебе меня не обмануть.

Протиснул ладонь глубже под кружевную ткань трусиков и понял её готовность. Прошёлся между складочек, найдя чувствительную точку.

— Герман, — охнула Вика, вновь изогнувшись и закатив глаза.

— Тот случай, когда твои и мои принципы сохраняются, — прикусил мочку уха и погрузил в девушку два пальца.

Она чуть вскрикнула, но я утопил всё это в жадном поцелуе, продолжая поступательные движения внутри неё и водя большим пальцем по клитору одновременно. Сначала медленно, но ускоряясь в такт её учащающемуся дыханию.

Пытаясь доставить наслаждение, не чувствовал, как женские ноготки в экстазе располосовывают мои спину и плечи. Не замечал, как красотка утыкается в мою грудь лицом и закусывает в приятной судороге кожу. Как её бедра то сводятся, то раздвигаются в эротической пытке. Чувствовал горячую пульсацию во влагалище, понимая, что девушка кончила.

Глава 11. Безумный Фрогги

ГЕРА

С грацией кошки рыжее исчадие ада прошествовало по квартире к окну и повернулось ко мне.

— Я думала ты продашь эту квартиру, — голос звучал с тоской и ноткой издевки. — А клялся, что всё связанное со мной похоронишь.

— Это моя квартира, и твоего духа здесь даже близко нет, — от силы злости ныла грудная клетка и жгло уши.

— Даже эти гардины? — усмехнулась Лика. Сука!

— Чего тебе надо?! И какого хрена у тебя оказались ключи от моей квартиры?

— Ты не спрашивал о них, а я сохранила. Спасибо, что не сменил замки.

— Завтра же исправлю свою оплошность, — рявкнул я.

— Брось злиться, — девушка сделала такое лицо будто всего лишь случайно наступила мне на ногу. — Да, я признаю, что поступила низко. И все эти три года жалею об этом. Мне нет оправдания. Но я дико тоскую по тебе… Правда.

— Я придушу тебя, если ты, сука, сейчас не заткнёшься, — прорычал со всей суровостью, но в груди пребольно ухнуло.

Нет, Герыч, не смей! Не поддавайся!

Лика нервно рассмеялась и прошлась по гостиной взад-вперёд. Видел, как огненная копна переливалась и создавала иллюзию движения, подобно всполохам пламени. Сглотнул и пару раз моргнул, отгоняя гипнотическое погружение.

— Брехливый пёс не кусается. Перестань. Нам нужен этот разговор, потому что мы — взрослые люди.

— Ты реально что-то путаешь, — теперь усмехнулся я, пылая возмущением. — О чём нам говорить? Сколько мужиков пристраивалось у тебя между ног? Или в какой позе им нравилось тебя трахать?

— Тебя не было рядом! — повысила голос девушка и нервно сжала руки в кулачки.

— Ха, ещё и куколдом быть? — тут реально заржал, хотя понимал, что бывшая имела в виду совсем другое.

Однако, силы воли рыжей мерзавке было не занимать, она выдохнула и проговорила более тихим и бархатным тоном, который когда-то сводил меня с ума:

— Тебя не было рядом, когда ты был мне так нужен. Ты всё время оставлял меня одну. В одиночестве.

Приехали. Теперь я во всём виноват.

— Ты всегда знала, что я много работаю, и протирать штаны в офисах — не моё. Я не блядствовал, а зарабатывал деньги для нас, на нашу будущую семью.

— Ты — сын выдающегося бизнесмена! — снова спор о старом. — Зачем тебе это кухарство?

— Да?! Но пожрать в ресторанах ты любила в день ни по разу, — презрительно скривился, поражаясь её лицемерию. — Не нравился мужик в роли холопа?! Что ж, думаю, ты смогла найти себе достойный кошелёк с деньгами.

Она отвернулась и горько сцепила губы. Помолчала, переводя дух.

— Я ошиблась, Гера. Оступилась, потому что не было твоей руки, чтобы остановить и вразумить, — вскинула на меня глаза, в уголках которых стояла вода. Цирк на гастролях. — Но я до сих пор люблю тебя и невероятно тоскую по тебе, — сделала осторожный шажок. — И ты, знаю, тоже.

Хотел всколыхнуться в смешке, но её тело как-то резко прильнуло к моей груди. Знакомый цитрусовый аромат парфюма, который сводил раньше с ума, ударил по всем рецепторам.

— Кричишь и пылаешь ненавистью, но лишь потому что до сих пор любишь меня и злишься из-за этого.

— Лика, свали от греха, — процедил сквозь зубы, чувствуя, что чары рыжей бестии сильны сейчас как никогда, и парень в штанах одурел от её влияния на хозяина.

— Перестань, — руки бывшей ласково обвили мою шею, а желанный когда-то рот в сантиметровой доступности стал всем миром. — Я скучала по тебе. Я не прошу снова быть вместе, но подарить друг другу немного былой страсти мы же можем?

Губы коснулись уголка моего рта, опалив, как желанием, так и отвращением к себе.

— Просто секс... И только секс.

— Ты вконец превратилась в шлюху, — процедил я, не пытаясь оттолкнуть.

— Но это сейчас тебя и заводит, — опустила взгляд ниже и её ладонь властно легла на мою уже порядком оформившуюся приливом ширинку.

Да, ты подгадала верно, вторая неделя воздержания поднимет моё естество при любом намёке на женский организм. Руки бывшей гуляли по члену, сквозь ткань, а рот требовал поцеловать её. Хрен тебе! Хочешь стать моей подстилкой в кровати — ради бога, но не обессудь. Больно сжал плечо девушки и силой опустил вниз на колени, приглашая к оральной ласке. О питомце в штанах, клянусь, забыл, в данную минуту. Лика благодарно улыбнулась и устремилась к младшему Гере.

— Бог мой! — ошеломлённый голос наконец напомнил о художестве госпожи Виктории, но перед этим мешком навоза стыдно не было. — Кексик?!

— Да, с начинкой! Не болтай! — сердито рявкнул я, изо всех сил сохраняя непоколебимое превосходство над этой провинившейся и просящей дрянью.

Горячий и плотный обхват женского рта на головке члена, едва не выбил дух из плоти. О да, наконец-то...

Секс был другим, и я сам этого хотел. Если раньше вкладывал чувство любви и благоговения над этим телом, то сейчас просто безжалостно терзал и наказывал за всю боль, что оно причинило мне. Кончив, отбросил от себя еле живую, но довольную девушку на пол.

— Ты просто зверь, — пропела Лика, довольно улыбаясь во всю ширь и тяжело дыша. — Моя измена пошла тебе на пользу.

Что ты несёшь, идиотка?! С отвращением смерил бывшую взглядом и, поднявшись с дивана, направился в ванную смывать её флюиды.

— Когда выйду, чтоб тебя здесь не было, — рявкнул, не оборачиваясь.

— Да, мой господин, — нисколько не обижаясь, промурлыкала Лика, потягиваясь на полу с грацией кошки.

Уже в душевой надавал себе по щекам и совестливо отчитал мелкого, который вновь смотрел на меня грустными и провинившимися глазками мультяшного жирафа.

ВИКА

Торт везти пришлось в машине Саввы, так как свою отдала на ТО. Подготовить и проверить свою малышку обязана, как законопослушный и ответственный автовладелец. Пока напарник рассказывал какую-то смешную историю про своего друга, я витала в мыслях о сегодняшнем утре. Каждый дюйм кожи до сих пор хранил на себе ласки и дыхание мужчины, который слишком много позволил себе и разбередил спящие женские желания. Губы всё ещё горели от поцелуев, а воскрешенное тело желало его прикосновений. Только на правом плече опять восседала маленькая Вика с нимбом и крылышками и совестливо меня отчитывала:

Глава 12. Всё не так

ВИКА

Весь путь до больницы, как в тумане. Помнила лишь рёв двигателя, управляя машиной Германа, и самого мужчину, который просто молча сидел рядом, закрыв веки. Голова прокручивала столько историй о летальных случаях у аллергиков, что я не прекращала поглядывать на него и проверять вздымается ли грудная клетка.

Вверив Германа медикам, нервно вышагивала в приёмном покое, ожидая вердикта. Дождалась мужчину лишь через час. Вид его стал чуть лучше – отёк значительно спал.

— Отёк Квинке, — проинформировал врач. — Так как аллерген попал в малом количестве, прошло всё более спокойно. Реакция коснулась лишь губ и ротовой полости. Если бы пошло дальше в горло, было бы гораздо хуже. Сделали инъекцию эфедрина, а также антигистаминное. Неделю желательно соблюдать диету. Здесь рекомендации, — протянул мне небольшой листок.

— Спасибо большое, — кивнула я врачу, чувствуя, как волна напряжения уходит в ноги, оставив ватность и бессилие.

— На здоровье. Аккуратней в следующий раз. Поправляйтесь, — и, откланявшись, ушёл.

Смотрела на Германа, а сердце до боли сжималось. А если бы пошло дальше? Он бы задохнулся?! И я бы больше никогда его не увидела? Мысли понеслись в страшные степи, и слёзы покатились по щекам. Кинулась мажорчику на шею и крепко обняла, слегка шокировав.

— Не пугай меня так больше, — пискнула с мольбой.

Его руки неуверенно обвили, ладонь прошлась по волосам.

— Не буду. Сам испугался.

Теперь отстранилась и легонько ударила в грудь, не поднимая головы.

— Тащишь в рот всё подряд, — тело слегка подрагивало от отпустившего адреналина, а проклятая вода продолжала орошать лицо.

— Ты плачешь?! — в его голосе послышалось удивление. Насильно приподнял за подбородок и утёр большими пальцами мокрые дорожки. — Эй?! — мягко улыбнулся. — Ну чего ты? Не надо. Прости. Не хотел так напугать тебя, правда.

Гром среди ясного неба. Впервые за всё время он произнёс слова извинений, такие незнакомые моему слуху. Хотя, раньше просить у меня прощения у него не было стимула. Да и в данной ситуации, это я должна извиняться, а не он. Слёзы девушек и правда творят чудеса. Снова обвила его спину руками, вжавшись щекой в крепкую грудь.

— Поехали отсюда, — молвил Герман и, не выпуская из объятий, повёл к машине.

По дороге к его дому вновь опустошили аптеку, в которой былая девушка-фармацевт разглядывала на нём новое увечье. В том, чья это заслуга, на этот раз благоразумно умолчали. Но боевые орехово-шоколадные кляксы на наших кителях весьма красноречиво проясняли ситуацию.

В его квартире, подобно новогодним подаркам, распаковали все таблетки. Проследила, чтобы правильно всё выпил.

— Кажется, отныне готов терпеть и забывать все подобные покушения, если ты будешь всегда вот так же возиться со мной, — проронил Герман, ласково глядя на меня.

Чёрт, от этих глаз скоро растекусь огромной лужицей под названием «Вика».

— Тогда я очень быстро поседею, — улыбнулась в ответ и с сожалением посмотрела на него. — Болит?

Осторожно коснулся своих губ, проверяя:

— Уже нет, — попытался улыбнуться — вышло почти как раньше. — Шикарные лекарства.

— Слава Богу, — выдохнула робко и поднялась, потянувшись за своей сумочкой. Мужчина проследил за мной каким-то детским взглядом.

— Ты уходишь?

Отступая в коридор, кивнула:

— Торт по-прежнему не сделан, — горько поджала губы.

— Погоди, — последовал за мной. — Я отвезу тебя.

— С ума сошёл? После этих лекарств нельзя за руль. Нужно сразу спать. Я вызову себе такси.

Вдруг поймал за руку и приблизил к себе.

— Может, останешься? Чёрт с этим тортом. Я важней, — задорно блеснул синевой глаз.

Неловкость вызвала нервный смешок. Попыталась вернуть себе руку — фиг.

— Это заказ. По головке за такое Ворс точно не погладит.

— Я всё решу, — заключил мою ладонь в плен и прижал к груди. Шагнул ещё ближе. Смотрит в глаза, гипнотизируя и лишая воли.

— Гера, я должна идти, — от его напористости бросило в жар. Противостоять становилось всё сложнее.

— Как ты меня назвала? — растянулся в улыбке.

— Прости. Герман, — спохватившись исправилась.

— Нет-нет, мне понравилось, — его пальцы нежно скользнули по щеке. — Не люблю это сокращение, но от тебя звучит как-то иначе.

Румянец пополз по лицу от пристального взгляда мужчины, под которым превращалась в крошечную и робкую девочку. Да, что с тобой, Вика?! Соберись! Уходи отсюда! Причём немедленно!

— Я пойду, — решительно выдернула кисть. Спиной чувствую, как смотрит вслед.

— Я не трону тебя, — выпалил он, и в голосе различила ноты мольбы. — Знаю, не заслужил доверия, — лёгкий смешок, — но ты мне нравишься. Нравится, когда ты рядом. Когда смотришь на меня, как сейчас. Когда прижимаешься крепко и так искренне. Останься! Пожалуйста! Я не хочу сейчас быть один. Пойми у меня есть на то причины. Обещаю, ничего не будет, если ты того не хочешь. Я уважаю тебя и любое твоё решение.

Господи, если бы он только знал, как хочу смотреть на него, как слушаю стук его сердца, как таю в этих могучих руках. Всё время желаю, чтобы был рядом. И каждый раз, уходя вот так, словно отрываю от сердца, оставляя на нём новые шрамы. Только чёртовы предрассудки, честь и гордость держат меня сейчас. А ещё сильнее — предчувствие, какое-то тёмное, как чья-то чёрная тень.

Сдалась. Осталась. И в этот раз Герман сдержал слово. Мы просто снова были рядом в его постели. Мужчина забрал моё тело в кокон, крепко прижав, словно маленький ребёнок любимую игрушку во сне, и мгновенно отключился.

Лежала, долго слушая размеренный стук в его груди. Тихонько высвободилась из его объятий от сильного желания увидеть лицо мужчины. Герман мирно и глубоко спал — веки слегка подрагивали, а губы крепко сцеплены, чёткая межбровная складка свидетельствовала о том, что сновидение его не такое блаженное. Дико захотелось прокрасться к нему в голову и узнать о мужчине больше. Я уже второй раз провожу с ним ночь, целовала и позволила сделать то, что опорочило меня процентов на пятьдесят, но до сих пор абсолютно ничего не знаю о нём. А пустит ли он в свою душу? Скорей всего, нет.

Глава 13. Не игрушка

ВИКА

Вчерашний взрыв так и остался на стенах цеха, потому что замывать его на тот момент было не первостепенным делом. Теперь же всё ореховое безобразие затвердело большими кляксами и капелью на поверхностях. Какао-масло придало им нужную твёрдость и устранить пятна могли теперь только скребок и железная мочалка. Вооружившись моющими, начала драить стол и стены, представляя, что начищаю мажорчику рожу. Тёрла с остервенением и яростью, зарабатывая мозоли на пальцах и ладонях.

Жених! Женишок — блядуна кусок! Надо было не жирафа ему там рисовать, а отрезать всё под чистую и аккуратненько зашить. Отчего я не "херург", от слова «хер»?!

Отмыв кляксы, осела за стол, включила программу заказов на ноутбуке. Запись на два часа дня и не помечена. Да, потому что не увидела её вчера и не сделала. И всё из-за мажора, жеребчика, добермана и кобеля, которого хочу сейчас придушить, расчленить и расфасовать по запчастям. Ненавижу! Нет... Другое?! Люблю?! Сука! Люблю, с ума схожу, ненавижу и... люблю. Твою... Угораздило же!

Гребаная глазная жидкость вновь устремилась по лицу и закропила с подбородка на стол. Когда успела влюбиться? Только на козлов и западаешь, Вика! Ну какого лешего тебе неймётся?! Ведь знала же и видела, что дерьма добротный кусок, но всё равно запала. Вот и отхватила сегодня по самое не хочу. Думай уже мозгами! Живут чаще всего не с тем, с кем любится, а с кем приходится и, похоже, ты в числе таких.

— Вика? — голос от дверей. Не тот, совсем не тот. — Ты плачешь?! Что случилось?

Милый, влюблённый и заботливый Савва подскочил ко мне и обеспокоенно обхватил за плечи. Повернул к себе, коснулся волос.

— Вчера пришёл заказ, а я его... проворонила, — и от этого зарыдала ещё горше.

Заказ профукала, получу по голове и окончательно разочаровалась в мажорчике — полный комплект моего невезения. Захотелось домой в свою кроватку, выключить свет, задвинуть шторы и, свернувшись в клубочек, предаваться горю, умываясь слезной жидкостью.

— Я поговорю с Ворсом. Ты не виновата. Всё бывает. Этот вездесущий Герман Юрьевич тоже мог бы тебе помочь. Проследил бы ленту.

Ох, зря! При упоминании о мажоре продолжила лить белуговы слёзы ещё пуще.

Парень резко встал и следом потянул меня на ноги, заключил в объятия, крепко прижимая к груди. Другой запах, другая сила сжатия, даже стук сердца звучит иначе. Не тот, не мой... Не мой проклятый мажорчик. Мягкие ладони скользили по спине. Размеренный утешающий шёпот наравне с покачивающими движениями. Убаюкал, усыпил бдительность и восприятие. Рука коснулась моего лица. Влажная и прохладная, а у Германа тёплая и сухая, согревающая и пробивающая жаром каждый дюйм на коже. Полная противоположность мужчин.

— Всё обойдётся. Я всё решу.

Дежавю. Та же фраза. Резко подняла на него глаза. Такие абсолютно разные, но в чём-то похожи. Опустила взгляд на губы: тонкие, розоватые, рыжие волоски от усов и бороды аккуратно обрамляют их изгиб. Этот парень необычно красив и яркий, как солнышко, которое обязано согреть и нести радость. Заметил направление моего взора и раздумывать долго не дал. Впился поцелуем, в котором, клянусь, очень пыталась утонуть. Но словно шлепок в лужу и никакого блаженного покачивания на волнах. Пропустила глубже в рот, покоряясь его исследующему языку. Сладкий запах мяты бил в нос и ненавязчивый бриз морского парфюма рассеивал всё в шлейф стыда и сожаления. Сильные руки обвили спину и затылок, страстно вжали в себя, ощутила его эрекцию. Что ты творишь, Вика?! — крик из недр отупевшего мозга.

— Потерпели бы до вечера.

Гром, удар, нокаут.

Сунуть голову в духовку?! Оттолкнула от себя Майорова, повернувшись лицом к вошедшему. Герман стоял в цехе с перекошенным лицом, губы сжаты с невероятной силой, а взор небесно-голубых глаз буквально почернел, превратившись в тяжёлое грозовое облако.

— Простите, — счастливый и ничего не подозревающий Савва виновато улыбнулся. — Мы забылись.

Мы... Слово, как приговор. Мы? Нет! Нет никаких мы или нас. Я сглупила и отдалась порыву, но этого не объяснить ни тому, ни другому. Почему пол не зыбучий песок?

— Лобызаться можете сколько угодно после, а на работе будьте любезны соблюдать порядок, — подобный тон в голосе Германа слышала впервые.

А почему мне должно быть стыдно?! Ты с утра был ничем не лучше меня сейчас.

— Виктория, зайдите ко мне в кабинет, как закончите утренние прелюдии, — отчеканил каждое слово и, развернувшись, ушёл, хлопнув дверью так, что дрогнули стены.

— Ого, наш босс-кашевар сегодня явно хреново спал, — улыбнулся Савва.

— Наоборот, — буркнула, не подумав.

— Что? — не понял напарник.

— Ничего, просто ляпнула. Не бери в голову. Я хочу кофе и что-нибудь съесть, — устало произнесла, держась за лоб. — А ещё должна позвонить заказчику и выслушать всё, что они обо мне думают.

— Давай, я позвоню, — парень, видимо, решив, что официальная стена между нами отныне разрушена, приобнял за плечи, но я поспешила из новых объятий.

— Нет, я всё же шеф-кондитер и получать головняки — моя прерогатива.

— Ладно. Тогда схожу и возьму нам кофе в баре и у Фила спрошу чего-нибудь на хлеб.

— Не ходи на кухню, — сердце вдруг обеспокоенно заныло.

Я не представляла, что у Германа на уме, потому невольно переживала за Савву — пострадает парень ни за что.

— Брехливый пёс не кусается, помнишь? — озорно улыбнулся напарник и вышел из цеха.

Снова упала на стул, запустив пальцы в волосы. Что вообще сегодня творится?! Ночью нежилась в руках добермана, утром била морду его невесте, а под конец, кажется, завела шашни со своим подчиненным. Как сейчас всё это уместить в голове и разложить по полочкам? Лучше бы слегла сегодня с температурой. Перед глазами всё ещё взгляд мажорчика. Ему неприятно, и готова поклясться, что различила в черноте синевы не только злость, но и боль, которая вмиг потушила мои обиды.

Пока приканчивали завтрак, Савва болтал без умолку. Напомнил о понедельнике, и я опять не смогла дать конкретный ответ. Мысли витали в кабинете шеф-повара. Что он делает сейчас? Что думает обо мне? Ведь он хотел объясниться. И когда та красотка целовала его, он был больше похож на каменную статую. Её поцелуй не поглощал его, так же, как и меня поцелуй Саввы. Только вот с моей стороны выглядело всё для мажорчика намного эффектней. Чёрт! Но красноголовая назвала Германа своим женихом! И в квартиру явно сама попала. Не стал бы он её впускать, зная, что не один. Значит у неё есть ключи.

Глава 14. Шоу-торт

ВИКА

В тот злополучный день Герман всё же повёл себя достойно. Взял вину за мой невыполненный заказ на себя. Хренов джентльмен! Благодарить его не собираюсь — много чести. В течение следующих двух недель, всё время ждала от мужчины подвоха или подставы, но Герман полностью абстрагировался от нашего цеха. Указания и заказы по кухне поступали либо от Ворса, либо через су-шефов, а при столкновениях в коридоре или в кухне, молча проходил мимо, а здоровался лишь по утрам. Может так действительно лучше?

Приглашение Саввы на свидание я всё же приняла, но дальше объятий зайти не смогла. Парень, отдам ему должное, был не глуп, потому что после третьей попытки неудачно поцеловать меня, прекратил осаждать непреступную крепость.

— Дай мне время, — наконец попросила я, видя расстроенное мужское лицо. — Ты очень хороший, Сав, даже слишком, и, именно поэтому не хочу делать тебе больно.

Кивнул и нежно чмокнул тыльную сторону ладони. И камень с души, и горю в синем пламени своей жестокости.

Впереди предстояла сложная и интересная работа. Огромный торт с живым человеком внутри. К заказу подошла серьёзно, с трудом усмиряя волнение. Вся запрошенная арматура приехала в срок — спасибо шеф-повару. Ворс выделил для нас отдельную камеру-холодильник, где моя команда провела почти весь день. Само собой, теплые вещи и горячий суп с кухни были нам обеспечены. В качестве дополнительной мужской силы на зов бежали либо Фил, либо Рустам.

Короб Савва прикрепил шурупами к пенопластовым муляжам, скрепленных между собой металлическими дюбелями. Сам ящик я и Таня предварительно обклеили самоклеящееся плёнкой.

— А не маловата коробочка? — скептически почесал бороду Филипп, запрокинув голову вверх.

— Нормально, — буркнула я, разбавляя золотой хайлайтер спиртом. — Главное, чтобы наш шеф заказал телочку без огромных буферов.

— Облом будет, если придёт дамочка с пятым размером, — улыбнулась Лида.

— Это не наша забота. Размеры этого гроба Герману Юрьевичу известны. Лид, начинай покрывать муляжи кремом. Сав, что с бисквитами?

— Четыре для первого яруса уже выровнял, — кивнул напарник. — Фил, пошли принесём.

— Давайте, только аккуратно, — приближение часа отдачи сильней покачивало меня на нервах. Коленки невольно подрагивали.

Спустя полчаса, части торта по каждую стенку короба были прикреплены, и Лида могла теперь смело завершать покрытие кремом. Я воткнула в съедобный ярус пластиковые дюбеля в качестве ножек и опоры для следующего этажа, за которыми мальчики уже отправились.

— Кондитерский, не забывайте, у вас ещё мелкоштучка, — сердце невольно ёкнуло, услышав желанный голос.

Герман заглянул в камеру и с интересом наблюдал за работой.

— Крем какой-то сероватый. Так ведь не будет потом?

Обычный вопрос для любого дилетанта в этой области, и потому не вызвал во мне недовольства, и я с охотой пояснила:

— Покрытие в идеально чёрный нельзя выкрасить, поэтому сначала выравниваем серым, а после аэрографом доводим до ума, когда крем хорошо подстынет в холодильной камере.

Мужчина слегка улыбнулся и удовлетворительно кивнул:

— Вы — молодцы, ребята.

Только я, наверное, уловила вместе с восхищенным взглядом ещё и тоскливый, который поспешил исчезнуть в коридоре. Мне понадобилась недюжинная сила воли, чтобы не пойти за ним. Нет! Это порочный круг, который тебе, Вика, больше не нужен. Хорошо, тогда кроме мажорчика научись ещё видеть и других мужчин!

Закрепив последний муляжный ярус на крышке короба, команда перевела дух.

— Я займусь оформлением. Савва и Лида доводите до ума оставшиеся торты на сегодня. После девяти у нас доставка ещё свадебного торта. Савва, повезёте его вдвоём с Лидой. Танюш, с тебя десерты. Как закончу с этой тушей, приду к тебе на помощь.

— Во сколько отдача этого торта? — спросила Таня.

Тот вопрос, на который во время банкетов ни шефы, ни организаторы не знают ответ.

— Думаю, после десяти вечера, может и позже. Начало банкета только в пять. Уточню потом у Германа.

— Лучше уточняй сейчас, — посоветовал Филипп. — Через час в кухне начнётся отдача банкета. Шефу будет не до тебя и рискуешь попасть под горячую руку.

— Верно, — о грядущей запаре среди поваров как-то подзабыла. — Ладно, ребят. Минут пятнадцать отдыха и продолжаем.

Набрав в грудь больше воздуха и решительности, пошла искать добермана. Нашёлся на кухне за маринованием мяса.

— Пока ты не очень занят, могу задать пару вопросов? — робко начала я, наблюдая за процессом его работы.

— Хочешь узнать не нужна ли мне новая татушка? — озорно улыбнулся мужчина, сверкнув чисто небесным взором. Подзабытый озноб мурашками прошёлся по спине.

— Нет, — улыбка всё же сорвалась с губ. — Но могу посоветовать тебе неплохой салон у моего знакомого.

— М-м, превосходно, не теряй контакты, — мужчина хохотнул и, надев одноразовые перчатки, запустил в мясное месиво две пятерни. — Так о чём ты хотела спросить?

— Мне нужно знать примерное время подачи торта гостям и во сколько должна приехать танцовщица.

— Стриптизёрша приедет после девяти, а подача, думаю, где-то после десяти. Всё будет зависеть от гостей, сама понимаешь.

— Хорошо, спасибо, — кивнула, внутренне ликуя, что за эти две недели мы впервые полноценно поговорили.

— Вик, погоди. У меня руки в маринаде. Помоги, пожалуйста, — Герман указал на набор разноцветных мельниц со специями. — В зелёной кайенский перец. Поперчи мясо.

— Да, конечно, — уверенной хваткой взяла указанную вещь, поднесла к месиву и начала крутить. Я успела сделать лишь пару поворотов, как нижняя часть вертушки отпала, и вся жгучая специя высыпалась в блюдо. — Вот чёрт! Прости, ради Бога! — испугалась я и поспешила сунуть руки в маринад, чтобы выловить большую часть.

К моему недоумению, мужчина настойчиво отодвинул меня локтями.

— Всё нормально, — загадочно улыбнулся. — Так даже лучше. Спасибо. Иди. Я предупрежу тебя, если что-то изменится с тортом.