Тот, кто светит в темноте

Глава 1. Тот, кто смотрит вниз

Вор всегда видит затылки.

Элиан Вэрроу, которого все на Торговой называли просто Лис, стоял на карнизе третьего этажа, вжавшись спиной в холодный камень, и чувствовал, как кирпичная крошка противно скребет лопатки сквозь тонкую ткань куртки. Внизу, в колодце переулка, плескалась лужа, в которой плавал чей-то потерянный башмак, и пахло кошачьей мочой и позапрошлогодней капустой. Хорошо пахло. Родным.

Лис не смотрел вниз. Он вообще старался не смотреть вниз с тех пор, как в двенадцать лет свалился с крыши каретного сарая и три недели потом харкал кровью и видел во сне, как земля летит на него, а не наоборот. С тех пор он выработал правило: если высоко — смотри только вверх или прямо. А прямо сейчас было некуда смотреть, потому что прямо, в двух шагах от его карниза, маячила круглая задница стражника, который высунулся из окна мансарды по пояс и шарил алебардой по водосточной трубе.

— Выходи, кому говорят! — орал стражник в пустоту. — Вижу тебя!

Лис видел, что стражник ничего не видит. Стражник был толстый, злой и глупый, иначе его бы не поставили ловить карманников в час, когда все приличные воры уже завтракают, а неприличные — досыпают в ночлежках. Лис должен был быть среди последних, но судьба, как всегда, решила иначе.

Всё началось четыре часа назад, когда ещё было темно и звёзды висели над городом, как холодные светляки. Лис сидел на ступеньках фонтана Скорбящих Ангелов, пересчитывал дневную добычу и мысленно прикидывал, хватит ли двух медяков на горбушку хлеба для малышни в приюте, если добавить к ним вчерашние три. Хлеба не хватало. Хлеба никогда не хватало.

Он уже собрался идти, когда услышал шаги.

Лис научился различать шаги раньше, чем выучил буквы. Шаги стражи — тяжёлые, чеканные, от них хочется вжать голову в плечи. Шаги пьяного купца — спотыкающиеся, щедрые, обещающие лёгкую добычу. Шаги вора — быстрые, крадущиеся, свои.

Эти шаги были другими.

Лёгкие, почти невесомые, но при этом отчего-то очень отчётливые. Будто кто-то шёл и хотел, чтобы его услышали, но боялся разбудить спящий город. Лис обернулся и увидел её.

Девушка в светлом платье, которое в темноте казалось почти белым, шла прямо к фонтану. Светлые волосы падали на плечи, закрывая лицо, но Лис успел заметить, как блеснули глаза, когда она подняла голову и посмотрела прямо на него.

Странные глаза. В темноте они казались фиолетовыми. Такого не бывает, подумал Лис. Это луна дурит.

Он хотел встать и уйти — мало ли, вдруг ненормальная, от ненормальных всегда проблемы, — но девушка уже подошла и села рядом. Села на грязные ступени фонтана, где ночевали бродяги и собаки, будто это была скамья в парке. И молчала.

— Эй, — сказал Лис, чтобы нарушить тишину. — Ты чего?

Девушка повернулась к нему. Лис разглядел её получше: худенькая, бледная, волосы такие светлые, что кажутся седыми, хотя она явно молодая. И глаза. Ближе они оказались не фиолетовыми, а серыми, просто с каким-то странным отливом, как у кошек, которые видят в темноте.

Девушка разжала ладонь и протянула ему что-то. На ладони лежал амулет — старый, почерневший от времени, с мутным камнем посередине, в котором, если присмотреться, кружилась какая-то пыльца, как в запечатанном снегу.

— Это мне? — Лис не взял амулет. — Слушай, я, конечно, беру всё, что плохо лежит, но мне ещё не настолько плохо, чтобы отбирать последнее у девушек, которые ночью шляются по городу.

Девушка не обиделась. Она просто смотрела на него своими странными глазами и ждала. Лис терпеть не мог, когда ждали. Это сбивало с толку, выбивало из колеи, заставляло чувствовать себя обязанным.

— Ладно, — он взял амулет. Просто чтобы она перестала смотреть. — Взял. Довольна? Теперь иди, откуда пришла. Ночь на дворе, мало ли кто пьёт в кабаках.

Девушка встала так же бесшумно, как села, и ушла в темноту, даже не обернувшись. Лис ещё долго смотрел ей вслед, вертел в пальцах тёплый амулет и думал: что это сейчас было?

А через час его разбудили крики и топот сапог. Стражники ломились в ночлежку, переворачивали тюфяки, хватали всех подряд. Лис успел выскользнуть через чёрный ход, но на улице его уже ждали — откуда-то они узнали, куда бежать. И сейчас он висел на карнизе, молился всем богам, которых знал (и тем, которых не знал), и ненавидел тот миг, когда согласился взять дурацкую безделушку.

Амулет до сих пор был с ним. Лис сунул его в карман и забыл, а сейчас нащупал сквозь ткань — горячий, почти обжигающий. Вот же привязался.

— Слышь, умник! — заорали снизу.

Лис покосился вниз — и пожалел. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, мостовая качнулась и поплыла. Внизу стояли ещё трое стражников с факелами и пялились на него, как коты на воробья.

— Слазь давай! Легче будет!

Лис знал, что легче не будет. Легче бывает только тем, кому есть чем откупиться, а у него за душой — ни медяка, кроме тех двух, что предназначались малышне. И амулет, который неизвестно чей.

— Щас, — крикнул он, пытаясь, чтобы голос звучал бодро. — Только шнурки поглажу!

Он сделал шаг в сторону — и чуть не полетел вниз. Карниз кончился. Дальше была только гладкая стена, по которой не забраться без кошек, и водосточная труба, до которой не допрыгнуть.

Сзади, из окна мансарды, высунулся толстый стражник и попытался ухватить его за шиворот. Лис присел, уворачиваясь, и в этот момент амулет в кармане обжёг бедро так, что Лис взвизгнул и выронил его.

Амулет покатился по карнизу, звякнул о камень и замер на самом краю, наполовину свесившись в пустоту.

— Чтоб тебя, — прошептал Лис.

Снизу орали, сверху матерились, а Лис смотрел на амулет и думал: если я его потеряю, эта странная девчонка, может, и не узнает, а если узнает — что она сделает? Пожалуется? Кому? Начальнику стражи на странную воровку с фиолетовыми глазами?

Но амулет был горячим. Слишком горячим для простого камня. И Лис вспомнил, как кружилась пыльца внутри, как будто там, в глубине, жило что-то своё.

Глава 2. Чай с механическим сердцем

Лаборатория лорда Кассиана Ривза находилась там, где никакой уважающий себя лорд лабораторию не разместит — в подвале собственного особняка.

Впрочем, сам особняк тоже находился там, где уважающие себя лорды не селятся. На окраине Промозглого квартала, где земля дешевле грязи, а соседи предпочитают не высовываться по ночам, высилось трёхэтажное здание с облупившейся штукатуркой, заколоченными окнами первого этажа и табличкой на воротах, гласившей: «Частное владение. Вход воспрещён. Особенно ворам».

— Это они про меня? — спросил Лис, разглядывая табличку, пока Кассиан возился с огромным амбарным замком.

— Про всех, — Кассиан нажал какую-то хитрую комбинацию на замке, и тот щёлкнул, открываясь. — Прошлый вор, который сюда забрался, до сих пор чинит чайники у меня в мастерской. В качестве компенсации морального ущерба.

— У тебя есть раб?

— У меня есть должник. Разница есть.

Они вошли во двор, заросший бурьяном по пояс, и Лис заметил, что в траве что-то поблёскивает. Присмотрелся — металлические пластины, шестерёнки, какие-то пружины. Целая россыпь деталей, будто здесь разобрали на запчасти огромные часы.

— Не наступай, — предупредил Кассиан. — Некоторые ещё взрываются.

— Что значит «некоторые»?

— То и значит. Идём быстрее, я замёрз.

Внутри особняк оказался именно таким, каким Лис и представлял себе жилище сумасшедшего лорда-изобретателя. Пыльные коридоры, заваленные чертежами. Люстры, с которых свисали не хрустальные подвески, а пробирки и колбы. Чучело какого-то зверя с механическим глазом, который вращался, следя за каждым их шагом.

— Это Барнаби, — сказал Кассиан, заметив его взгляд. — Енот. Я пытался его оживить. Неудачно.

— Енота?

— Почему бы и нет. Он был славным.

В подвале было тепло, сухо и пахло озоном и горячим металлом. Лаборатория оказалась огромной — наверное, весь первый этаж особняка был пустым, чтобы освободить место для этого подземелья. Стены увешаны полками с банками, в которых плавало что-то неопознаваемое. В центре стоял длинный стол, заваленный инструментами, чертежами и наполовину собранными механизмами. А в углу, у огромной печи, на стуле сидел...

— Это кто? — Лис попятился.

На стуле сидел человек. Вернее, не совсем человек. Металлический каркас, обтянутый кожей, стеклянные глаза, которые смотрели в одну точку, и из груди, в распахнутом проржавевшем камзоле, торчал большой заводной ключ.

— Это Грег, — Кассиан скинул пальто и бросил его прямо на пол. — Мой прошлый должник. Тот самый вор. Не обращай внимания, он сломался. Я его починю когда-нибудь.

— Он... мёртв?

— Механизмы не умирают, Лис. Они ломаются. Грег был механиком, а не вором. Просто выбрал не ту дверь. Садись, чай будешь?

Лис осторожно обошёл Грега (стеклянные глаза проводили его неподвижным взглядом) и сел на табурет у стола. Кассиан уже возился у печи, где на конфорке стоял пузатый чайник с множеством трубок и манометров.

— У тебя и чайник с приборной доской?

— Это не просто чайник. — Кассиан покрутил какой-то вентиль, и чайник зашипел. — Он заваривает три сорта одновременно и сам определяет, когда вода закипает. Если не врёт. Врёт он редко.

Пока чай заваривался, Кассиан выложил амулет на стол и принялся рассматривать его через огромную лупу на подвижной руке. Лис вертел в руках кружку с дымящимся чаем (обычным, без трубок) и наблюдал.

— Ну что там?

— Интересно, — Кассиан не отрывался от лупы. — Очень интересно. Камень — не камень. Во всяком случае, не из тех, что я знаю. Внутри действительно что-то движется. Энергия. Похоже на... на остаточный след.

— След чего?

— Магии, — Кассиан поднял на него глаза. — Если ты веришь в такую чушь.

Лис хмыкнул.

— Я вор. Я верю только в то, что можно украсть и продать.

— Магию украсть нельзя. — Кассиан откинулся на спинку стула и снял очки. Потер переносицу. — Но её можно использовать. Если знать как. Мой отец знал. Он был... исследователем. Изучал старые легенды, артефакты, места силы. Пятнадцать лет назад он отправился в экспедицию в Северные топи и не вернулся. Официальная версия — несчастный случай. Утонул в болоте. Но я не верю.

— Почему?

— Потому что за неделю до отъезда он отдал мне вот это. — Кассиан вытащил из-под рубашки такой же амулет, только целый. Камень в нём был тёмно-синим и тоже светился изнутри. — Сказал: «Если со мной что-то случится, найди второй. В нём ответы».

— И ты пятнадцать лет искал?

— Пятнадцать лет, восемь месяцев и двенадцать дней, — Кассиан спрятал амулет обратно. — Обошёл полстраны. Перерыл все архивы. Допросил всех, кто знал отца. И сегодня, совершенно случайно, вижу на карнизе вора, который выронил именно то, что я ищу.

— Я не специально, — буркнул Лис.

— Я знаю. В этом и проблема. Если бы ты был частью заговора, всё было бы проще. А так — появляется девушка, которая дарит тебе амулет, исчезает, а потом стоит под аркой и смотрит на нас. Что ей нужно?

— Может, она хотела, чтобы мы встретились?

— Зачем?

— Откуда я знаю? Я вообще ничего не знаю. Я просто хотел поужинать и лечь спать.

Кассиан встал и подошёл к полке с банками. Долго выбирал одну, потом другую, наконец достал третью — с мутной жидкостью, в которой плавало что-то, отдалённо напоминающее глаз.

— Это тебе, — он протянул банку Лису.

— Что это?

— Ужин. Солёные огурцы. Глаз не обращай внимания, это просто корень имбиря такой формы.

Лис взял банку, покрутил. Огурец и правда оказался огурцом, а глаз — корнем.

— Спасибо, — сказал он неловко. — А ты?

— Я не голоден. Я думаю.

Кассиан снова сел за стол, пододвинул к себе амулет и принялся его рассматривать, что-то бормоча под нос. Лис открыл банку (крышка поддалась с трудом), вытащил огурец и принялся жевать, наблюдая за лордом.

Странный он всё-таки. Богатый, титулованный, а живёт в подвале с мертвым механическим вором, ест огурцы из банок и разговаривает сам с собой. Ищет отца пятнадцать лет. Лис своих родителей не помнил вообще. Мать умерла, когда он был маленький, отец... отец мог быть кем угодно, даже лордом. Хотя вряд ли. Лорды не плодят детей в трущобах.

Глава 3. Фиалки на снегу

Шаги звучали ровно, без пауз, без колебаний. Кто-то шёл по коридору первого этажа, не таясь, не прячась, и от этого становилось ещё страшнее.

— Она, — выдохнул Лис.

Кассиан уже схватил свой трёхствольный арбалет и двинулся к лестнице. Грег, перебирая металлическими ногами, потопал за ним, гремя и лязгая на каждом шагу.

— Тихо ты! — шикнул на него Лис.

— Я тихо, — обиженно проскрипел Грег, но попытался ступать осторожнее. Получалось плохо — каждый его шаг звучал так, будто по полу волокли мешок с кастрюлями.

Они поднялись по лестнице, мимо чучела енота с механическим глазом (проводил их вращающимся взглядом), мимо пыльных коридоров с чертежами на стенах. Шаги вели в парадную залу — огромное пустое помещение, где раньше, наверное, устраивали балы, а теперь висела паутина и пахло сыростью.

Дверь в залу была приоткрыта. Изнутри лился странный свет — не жёлтый, не белый, а какой-то фиолетово-голубой, как небо перед грозой.

Кассиан поднял арбалет, толкнул дверь ногой.

Зала была пуста.

То есть совсем. Ни стульев, ни столов, ни картин на стенах. Только пыль на полу и высокие окна, за которыми уже начинал сереть рассвет.

Но свет был.

Он лился из центра залы, где стояла она.

Девушка в белом платье стояла ровно посередине, и фиолетовый свет исходил от неё самой — от кожи, от волос, от глаз. Она смотрела на вошедших и улыбалась. Тихо, спокойно, будто ждала их всё это время.

— Стоять! — Кассиан направил на неё арбалет. — Ни шагу!

Девушка и не двигалась. Только перевела взгляд с Кассиана на Лиса, потом на Грега — и улыбнулась шире.

— Это ты, — сказал Лис, выходя из-за спины Кассиана. — Ты та самая, у фонтана. Зачем ты дала мне амулет?

Девушка молчала. Просто смотрела.

— Она не говорит, — вспомнил Лис. — Она немая.

— Немая, — эхом повторил Кассиан. — Или не хочет говорить.

Он сделал шаг вперёд, не опуская арбалета.

— Ты знаешь, что это? — он вытащил из кармана амулет, тот самый, что дала Лису. Камень в нём пульсировал фиолетовым светом в такт сиянию девушки. — Это вещь моего отца. Где он?

Девушка подняла руку и показала пальцем вверх. На потолок.

— Там? — не понял Кассиан. — На крыше?

Она покачала головой. Потом опустила руку и показала вниз.

— В подвале?

Снова покачала головой. Потом сложила ладони вместе, будто держала что-то круглое, и развела их в стороны, как будто показывала, как что-то раскрывается.

— Я не понимаю, — Кассиан опустил арбалет. — Что ты хочешь сказать?

Грег, который всё это время стоял столбом, вдруг подал голос:

— Она говорит.

— Она немая, — повторил Лис.

— Не словами. — Грег подошёл ближе, и стеклянные глаза его смотрели на девушку с каким-то странным выражением, будто он узнал её. — Она говорит... картинками. Я вижу.

— Ты видишь? — Кассиан обернулся к нему. — Что ты видишь?

— Море, — сказал Грег. — Большое море. И горы. И город в горе. Белый город. Там... там человек. Старый. С бородой. В очках.

Кассиан побледнел.

— Отец, — прошептал он. — Ты видишь моего отца?

— Вижу. — Грег повернул голову к девушке. — Она показывает. Она хочет, чтобы мы пошли туда.

— Куда? Где это море? Где горы?

Девушка подошла к Кассиану. Совсем близко. Протянула руку и коснулась его виска.

Кассиан дёрнулся, но не отстранился. Наоборот, глаза его расширились, и он замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Я... я вижу, — сказал он тихо. — Вижу. Север. Белые скалы. Город, вырезанный в камне. И отец. Он жив.

Он открыл глаза. Девушка убрала руку и отступила на шаг.

— Ты показала мне, — Кассиан смотрел на неё с благоговением, смешанным со страхом. — Как ты это делаешь?

Девушка улыбнулась и приложила палец к губам.

— Молчание, — перевёл Грег. — Она говорит, что молчание — это тоже язык.

— Ты понимаешь её? — спросил Лис.

— Понимаю. — Грег кивнул, и шея его скрипнула. — Она... она как я. Не совсем человек.

— Ты механизм, — напомнил Лис.

— А она — нет. Она другое.

Девушка подошла к Грегу и погладила его по металлической щеке. Грег заурчал, как кот, и прикрыл стеклянные глаза.

— Она говорит, что мы должны идти вместе, — сказал Грег. — Все четверо. К Северному морю. Там ответы.

— Четверо? — переспросил Лис. — Ты, я, лорд и она? А она с нами пойдёт?

Девушка кивнула.

— А зачем я вам? — Лис не понимал. — Я вор. Я ничего не умею, кроме как таскать кошельки. Какая от меня польза?

Девушка посмотрела на него долгим взглядом. Потом подошла, взяла его руку и положила себе на грудь — туда, где под тонкой тканью платья билось сердце.

Оно билось. Ровно, сильно, как у любого человека.

Но Лис чувствовал другое. Под пальцами, вместе с ударами сердца, пульсировало что-то ещё — то самое сияние, тот самый фиолетовый свет, который исходил от неё. И в этом пульсе были слова, образы, чувства.

Он увидел себя. Маленького, грязного, на улице. Увидел приют, где вырос. Увидел детей, которых кормил украденным хлебом. Увидел, как он стоит на краю крыши и смотрит вниз, боится, но всё равно идёт. И увидел что-то ещё — то, чего никогда не видел, но всегда чувствовал. Свет внутри себя. Тот самый, который отец Кассиана искал во всех людях.

Лис отдёрнул руку.

— Откуда ты знаешь? — спросил он хрипло. — Откуда ты знаешь про меня?

Девушка улыбнулась и снова приложила палец к губам.

— Она всё знает, — сказал Грег. — Она видит. Она — та, кто смотрит.

— Кто она? — спросил Кассиан.

Грег повернулся к девушке, замер на минуту, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Сибилла, — сказал он наконец. — Её зовут Сибилла.

— Сибилла, — повторил Лис. — Красивое имя. Для той, кто не говорит.

Сибилла кивнула и сделала шаг к двери. Потом обернулась и поманила их за собой.

— Куда? — спросил Кассиан.

Она показала на улицу. На рассветное небо. На север.

Глава 4. Трактир «Ржавый гвоздь»

К полудню они прошли через весь город и выбрались к Северным воротам.

Лис ненавидел Северные ворота. Здесь всегда дул ветер, пахло болотной гнилью и стояли стражники, которые проверяли каждого выходящего так, будто искали иголку в стоге сена. Обычно Лис обходил вороты через дыру в стене у старой бойни, но сейчас дыра была не по пути, а Кассиан уверенно шагал прямо к стражникам с таким видом, будто он здесь хозяин.

— Эй, — Лис дёрнул его за рукав. — Ты чего? Нас же проверят! У меня документов нет.

— У меня есть, — Кассиан похлопал по карману. — И на тебя сделаем.

— Как?

— Увидишь.

Стражник у ворот — здоровенный детина с красным носом и сонными глазами — лениво козырнул, завидев Кассиана.

— Лорд Ривз? С утра пораньше? Куда путь держите?

— Дела, — коротко ответил Кассиан. — В имение, за городом.

— А это с вами кто? — стражник уставился на Лиса, потом на Грега, потом на Сибиллу. — Компания у вас... разношёрстная.

— Слуги, — Кассиан даже не моргнул. — Новые. Из столицы выписал. А этот, — он кивнул на Грега, — механический. Для работ.

— Механический, значит, — стражник подошёл поближе и ткнул пальцем в грудь Грега. Металл звякнул. — И работает?

— Работает, — подал голос Грег, и стражник отшатнулся.

— Говорит?!

— Говорит, — Кассиан вздохнул. — Иногда слишком много. Пропустите нас, любезный? Солнце уже высоко.

Стражник ещё раз оглядел компанию, задержал взгляд на Сибилле (она стояла неподвижно, глядя куда-то вдаль, и ветер шевелил её светлые волосы), но спорить с лордом не решился.

— Проходите, ваша милость. Счастливого пути.

За воротами начиналась Северная дорога — широкая, укатанная, но пустая. По бокам тянулись поля, потом начался лес. Лис оглянулся на город, который постепенно уменьшался за спиной, и почувствовал странную пустоту в груди.

— Ты чего? — спросил Грег, шагающий рядом с металлическим лязгом.

— Не знаю, — Лис пожал плечами. — Никогда из города не уходил. Родился там и жил.

— А я вот помню, как родился, — задумчиво сказал Грег. — То есть не родился, а... включился. Кассиан меня завёл в первый раз, и я увидел свет. Красиво было.

— Ты помнишь, как ты был человеком?

Грег замолчал. Шёл долго, перебирая ногами, и молчал. Потом сказал:

— Нет. Не помню. Может, и не был никогда. Может, я всегда был таким.

— А хочешь быть человеком?

— А что это — быть человеком?

Лис задумался. Вопрос оказался сложнее, чем казался.

— Ну... чувствовать. Радоваться, грустить, бояться. Есть горячее. Спать в постели. Любить кого-то.

— Я чувствую, — обиделся Грег. — Я радуюсь, когда дают масло. Грущу, когда ломаюсь. Боюсь темноты.

— Темноты?

— Темноты. В темноте не видно, куда идти. Можно упасть.

Лис хмыкнул. Механический вор, который боится темноты. Только этого не хватало.

К вечеру они добрались до трактира «Ржавый гвоздь» — единственного жилья на полпути до ближайшего города. Кассиан сказал, что здесь можно переночевать и купить припасов.

Трактир оказался именно таким, как Лис себе и представлял: низкое здание с покосившейся крышей, запах кислого пива и жареного лука, за столиками — мрачные типы с подозрительными взглядами.

Хозяин — толстый мужик с красной рожей и руками, похожими на лопаты — вышел из-за стойки и уставился на компанию.

— Чего надо?

— Комнаты на ночь, — Кассиан положил на стойку монету. — И ужин. Четыре человека.

— Места есть, — хозяин сгрёб монету. — Только этот, — он кивнул на Грега, — пусть во дворе спит. Нечего железным пугать приличных людей.

— Я приличный, — обиделся Грег.

— Сказал — во дворе, значит во дворе.

Кассиан хотел поспорить, но Лис дёрнул его за рукав.

— Оставь. Грег не замёрзнет. А нам спокойнее будет.

Сибилла за всё время не проронила ни звука. Она села за свободный столик у окна, положила руки на стол и смотрела в темноту за стеклом. Лис сел напротив, Кассиан рядом.

— Она всегда так? — спросил Лис шёпотом.

— Я её знаю столько же, сколько и ты, — ответил Кассиан. — С сегодняшнего утра.

— И ты доверяешь ей?

Кассиан помолчал. Потом достал из-под рубашки соединённые амулеты — они светились ровным тёплым светом.

— Моему отцу я доверяю. А она знает, где он. Этого достаточно.

Принесли ужин — похлёбка с кусками мяса, хлеб и кружки с пивом. Лис набросился на еду, как голодный пёс, Кассиан ел медленно, задумчиво, Сибилла к еде не притронулась.

— Ты не голодна? — спросил Лис с набитым ртом.

Сибилла покачала головой.

— Она вообще ест? — Лис посмотрел на Кассиана.

— Понятия не имею.

Сибилла улыбнулась одними уголками губ и покачала головой ещё раз.

— Не ест, значит, — понял Лис. — Ладно, мне больше достанется.

За соседним столиком сидели трое. Лис заметил их сразу, как только вошёл — такие типы всегда привлекают внимание. Грязные, небритые, с глазами, которые шарят по карманам быстрее, чем руки вора. Один — здоровый, лысый, с татуировкой на шее. Второй — тощий, с бегающими глазками. Третий — самый опасный, с холодным взглядом и шрамом через всё лицо.

Они пялились на Сибиллу.

Не так, как пялятся на красивую девушку. А так, как смотрят на диковинного зверя. И Лису это не нравилось.

— Кассиан, — тихо сказал он, не переставая жевать. — Тот, со шрамом. Он на нас смотрит.

Кассиан незаметно скосил глаза.

— Вижу.

— Уйдём по-хорошему или будем драться?

— Я не дрался лет десять. И то в детстве, с гувернёром.

— Значит, бежать?

Сибилла вдруг встала.

Подошла к столику с тремя типами. Остановилась прямо перед тем, со шрамом. Посмотрела ему в глаза.

— Эй, краля, — осклабился тощий. — Чего надо?

Сибилла молчала. Просто смотрела.

И со шрамом вдруг побледнел.

— Ты... — прохрипел он. — Ты та самая...

Сибилла наклонила голову, будто спрашивая.