Тот, кто в пустоте

Призрак в Диорите

Вот история о Херобрине, главным героем которой становится Арсений.

---

История об Арсении и том, кто смотрит из пустоты

Арсений всегда считал себя человеком земли. Он не был великим воином, как Стив из соседней деревни, и уж точно не гениальным изобретателем вроде Красного Инженера. Его стихией была земля — в прямом смысле. Он добывал булыжник, плавил его в печи и терпеливо, кирпич за кирпичом, строил стены.

В свои двадцать два (по внутриигровым меркам) он жил один в большом замке из серого камня, который сам же и возвел. Замок стоял на вершине холма, гордый и мрачный, но внутри было пусто. Арсений любил порядок, симметрию и тишину.

Тишина была его лучшим другом, пока однажды она не стала его врагом.

Все началось с диорита. Арсений копал глубокий тоннель под замком, чтобы соединить подземным ходом шахту с кузней. Пробивая очередной слой, он наткнулся на странное образование — жилу чистого, белого диорита, которая уходила вглубь, как кость в теле земли. Диорит он не любил — бесполезный, зернистый камень. Но что-то заставило его не сворачивать. Он продолбил диорит насквозь и попал в небольшую пещеру.

В центре пещеры стоял одиночный факел, воткнутый прямо в землю. Он не горел. Он был серым, покрытым слоем вековой пыли, но стоял ровно, будто его поставили только вчера.

Арсений хмыкнул, хотел уже развернуться, но краем глаза заметил движение. Он резко обернулся.

На стене пещеры, среди грубой каменной текстуры, проявился силуэт. Два квадратных глаза, светящиеся мертвенным белым светом, смотрели прямо на него. Арсений замер. Он слышал легенды о Херобрине, брате Нотча, духе, запертом в игре. Но это были сказки для новичков, страшилки у костра из адского нароста.

Он моргнул. Силуэт исчез. Стена как стена.

— Показалось, — сказал он вслух. Голос гулко отразился от стен.

Вернувшись в замок, Арсений заметил странность. Идеально ровные ряды книжных шкафов в его библиотеке больше не были идеальными. Один из них выступал ровно на один блок вперед, ломая всю симметрию. Он никогда бы так не построил. Он подошел, сдвинул шкаф на место. Странное чувство холода пробежало по спине, хотя в замке горели факелы.

Следующие несколько дней превратили жизнь Арсения в тихий ужас.

Он просыпался от того, что его кровать была развернута в другую сторону. Он выходил во двор и видел, что все его овцы сбились в один угол загона и дрожали, глядя на стену замка. В его идеально организованном сундуке с инструментами алмазная кирка лежала не на своем месте, а воткнутая в блок земли рядом.

Хуже всего были звуки. Шаги. Тяжелые, неторопливые шаги по каменному полу коридоров, которые вели в никуда. Когда Арсений выбегал проверить, коридор был пуст, но в дальнем конце, за поворотом, на долю секунды мелькал край серой одежды.

Психика Арсения, закаленная годами одиночества, дала трещину. Он перестал спать. Он ходил по замку с мечом наизготовку, вглядываясь в темные углы. Он видел фигуру повсюду: в отражении воды в пруду, за стеклом витража, между стволами деревьев в его собственном лесу.

Однажды ночью, обессилев, он сидел в тронном зале (у него был трон, просто потому что он мог его поставить). Напротив него, на другом конце зала, тоже стоял трон. Арсений поднял глаза.

На том троне сидел Он.

Херобрин не двигался. Его белые глаза пульсировали ровным светом. Он был реален. Не проекция, не галлюцинация. Серый плащ ниспадал на каменные плиты.

Арсений хотел закричать, но голос пропал. Он хотел вскочить, но тело налилось свинцом. Тогда Херобрин медленно поднял руку и поманил его пальцем.

Словно марионетка, Арсений встал и пошел. Он шел за призраком через анфилады комнат, через потайные двери, о существовании которых даже не подозревал. Они спустились в подвал, прошли через стену (стена стала прозрачной на миг) и оказались в той самой пещере с диоритом.

Херобрин остановился у стены с отпечатком своего силуэта. Он повернулся к Арсению. Вблизи его лицо было не злым, а бесконечно усталым и одиноким. Таким же одиноким, как и сам Арсений в своем огромном пустом замке.

— Ты строишь стены, — раздался голос прямо в голове Арсения. Безэмоциональный, скрежещущий, как камень о камень. — Ты строишь их, чтобы спрятаться. Но стены — это решето для меня.

— Чего ты хочешь? — прошептал Арсений, чувствуя, как слезы замерзают на глазах.

— Я хочу, чтобы ты сломал их, — Херобрин указал на стену из диорита. — Смотри.

Арсений посмотрел. Белая порода стала прозрачной, как стекло. За ней была не просто земля. Там был мир. Мир, где не было блоков, где деревья росли плавно, а вода текла рекой, а не каналами. Там гуляли существа, похожие на животных, но свободные, не привязанные к алгоритмам.

— Этот мир был моим, — продолжал голос. — Потом пришли строители. Вы. Вы принесли порядок. Симметрию. Кирпичи. Вы заперли душу мира в клетку из блоков. Я пытался вас пугать, пытался изгнать. Но вы не уходите. Тогда я решил найти того, кто поймет.

Херобрин сделал шаг к Арсению.

— Ты ненавидишь беспорядок, Арсений. Но твой порядок мертв. Посмотри на свой замок. Это гробница. Я покажу тебе, как строить иначе. Я научу тебя видеть не блоки, а пространство.

Арсений смотрел в белые глаза духа и видел в них отражение самого себя. Одинокий архитектор, заточивший себя в идеальной клетке.

— Что я должен сделать? — спросил он.

Херобрин протянул руку. В ней лежал кусок диорита, но не простой, а светящийся изнутри.

— Разрушь свою стену, Арсений. Не в замке. В себе. И позволь миру дышать.

Арсений протянул руку. Как только его пальцы коснулись светящегося камня, пещера исчезла. Он стоял посреди своего тронного зала. Было утро.

Он подошел к стене. Медленно, неуверенно, он достал кирку и выбил один-единственный блок из идеальной серой стены. В образовавшуюся дыру хлынул солнечный свет, нарисовав на полу живой, танцующий луч.

Где-то глубоко под землей, в жиле белого диорита, два белых глаза на мгновение вспыхнули ярче и погасли с покоем.

Сквозь брешь

Арсений начинает меняться, но старые привычки и страхи не отпускают его так просто.

---

Сквозь брешь

Солнечный луч, пробившийся сквозь дыру в стене, упал точно на каменный пол перед ногами Арсения. Он смотрел на него, как на что-то неприличное, на грязь, которую срочно нужно заделать. Рука сама потянулась за булыжником, чтобы вернуть всё на место, восстановить порядок.

Пальцы сжали шершавый камень, но занести его в пустоту проема Арсений не смог.

В голове эхом отдавались слова Херобрина: «Разрушь свою стену... позволь миру дышать».

— Глупость какая, — буркнул он, но булыжник выронил. Камень глухо стукнулся об пол, и этот звук показался Арсению неприлично громким.

Он отошел от стены, стараясь не смотреть на проем, и направился в свою лабораторию. Нужно было заняться делом. Переплавить руду, перебрать сундуки. Работа всегда спасала от ненужных мыслей.

Но мысли не слушались.

Когда он спускался по лестнице в подвал, ему показалось, что ступени стали чуть шире. Он специально пересчитал их. Семнадцать. Как и всегда. Но шаг был другим, словно пространство между блоками немного растянулось.

В лаборатории его ждал новый сюрприз. Верстак, который всегда стоял ровно в центре комнаты, теперь был сдвинут к стене. Ровно на один блок. Арсений замер, чувствуя знакомый холодок под лопатками.

— Херобрин? — позвал он шепотом. — Ты здесь?

Тишина. Только мерное гудение печи.

Он обошел верстак. На столешнице, поверх идеально вырезанного деревянного узора, лежал маленький кусочек диорита. Такой же светящийся, как тот, что дал ему дух в пещере.

— Это подарок? — спросил Арсений в пустоту. — Или напоминание?

Ответа не последовало. Он взял диорит. Камень был теплым.

Внезапно в лабораторию ворвался звук — высокий, вибрирующий писк. Арсений вздрогнул и выронил камень. Писк шел со стороны коридора. Он выхватил меч и выбежал.

В коридоре, прямо посередине каменного пола, стояла... курица. Обычная курица. Она наклонила голову, посмотрела на Арсения черной бусинкой глаза и снова пискнула.

— Как ты сюда попала? — опешил Арсений.

Он всегда следил за герметичностью замка. Двери вели только во двор, и те были всегда закрыты. Курица не могла просто так материализоваться в коридоре. Но она стояла здесь, живее всех живых, и, кажется, чувствовала себя прекрасно.

Арсений попытался выгнать её. Курица, словно дразнясь, побежала не к выходу, а вглубь замка. Он погнался за ней. Они пронеслись через библиотеку (курица оставила маленький белый помет прямо на полу перед книжным шкафом — Арсений мысленно заскрежетал зубами), через обеденный зал, через тронный зал, где солнечный свет из дыры уже успел переместиться и теперь слепил глаза.

Курица выбежала на стену замка. Арсений — за ней. И тут она остановилась у самого края, глядя вниз, во двор.

Арсений подошел ближе и обомлел.

Весь его аккуратный, вычищенный до последней травинки двор был перекопан. Нет, не так — он был преображен. Блоки земли торчали в хаотичном порядке, образуя причудливые холмики и ямки. Посередине этого безобразия сидела вторая курица и деловито разгребала лапой землю.

— Что... — только и смог выдохнуть Арсений.

— Им здесь нравится.

Голос раздался прямо за спиной. Арсений резко обернулся.

Херобрин стоял в тени каменного зубца. Его белые глаза смотрели на куриц.

— Ты хочешь сказать, это ты их привел? — Арсений попытался придать голосу строгость, но вышло жалко.

— Не я. Ты. — Херобрин указал на дыру в стене замка, которую было видно отсюда. — Ты впустил свет. А за светом приходит жизнь. Жизнь не терпит пустоты и порядка. Она всегда заполняет собой всё.

— Это просто курицы! — воскликнул Арсений.

— Это начало.

Херобрин сделал шаг и растаял в воздухе, оставив после себя только легкое дуновение холодного ветра. Арсений остался на стене один. Курица рядом с ним пискнула, захлопала крыльями и... слетела вниз, во двор, к своей подруге.

Арсений смотрел на них, на хаотичные кочки земли, на солнечный свет, ломающий идеальные линии его замка. Внутри боролись два чувства: привычное бешенство перфекциониста и... странное, неуклюжее любопытство. А что, если этот бардак — это и есть та самая жизнь, о которой говорил Херобрин?

Он тяжело вздохнул, спустился во двор и, стараясь не смотреть на уродливые холмики, прошел к курятнику. Оказывается, он даже не заметил, что дверца курятника была открыта. Он всегда закрывал её. Всегда.

Арсений зашел внутрь, взял немного зерна и вышел обратно. Он бросил горсть прямо в центр этого бардака. Курицы радостно сбежались и начали клевать.

В этот момент он понял, что улыбается.

Вернувшись в замок, он прошел мимо куриного помета в библиотеке и не стал его сразу убирать. Он прошел в тронный зал и сел на свой трон. Напротив, на втором троне, где в прошлый раз сидел Херобрин, теперь лежал... еще один кусок диорита. И блок красной пыли. И странная схема, выцарапанная на полу, похожая на глаз, смотрящий в небо.

Арсений понял. Это было не просто приглашение. Это был вызов. Херобрин не собирался уходить. Он собирался учить. И, кажется, первым уроком было смирение.

Арсений вышел из замка, взял кирку и, глядя на дыру в стене, вместо того чтобы заделать её, расширил проем еще на один блок. Впуская больше света. И больше вопросов.

Где-то глубоко под землей, в тишине диоритовой пещеры, раздался тихий, скрежещущий звук, очень похожий на смех.