Тот самый массажист 3

Глава 1 - Эх, пить будем. И гулять будем...

Лето, 2021 год.

г. Москва.

Там, где соблазнение пустило корни и расцвело пышным цветом, часто играет музыка. У одних в сердце, пока душа поёт, у других в голове, пока ликует тело. Но иногда этот процесс настолько запущен, что слышать его начинают все вокруг. И тут кому какую музыку повезёт услышать: мелодии драйва, секса, романтики, импровизации или чистую лирику с драмой. Ведь каждый человек – индивидуальность и микрокосмос.

Марш Мендельсона в этом случае хорош тем, что народ мгновенно замолкает, преисполненный впечатлениями завершённости, едва начинаются первый аккорды. В этот ответственный момент, когда одни пускают слезу, а вторые снимают на телефон, возможно всё. Даже свадьба. И пока перед глазами одних мелькает будущее, а другие готовы задуматься о настоящем, двоих седых молодожёнов уже ничего не сдерживает от проявления себя как есть. Они живут без нервов и лишней суеты. Они познали жизнь и не торопятся. Вся нервотрёпка осталась тем, кто помоложе.

Нарядные гости смотрят, как старики медленно и величественного шоркают к алтарю, пока не застывают перед дамой в светлом пиджаке с важным лицом. Музыка затихает. Вот он – момент триумфа!

– Дорогие брачующиеся… – начинает строгая женщина с красивой папкой в руках с золотым теснением на обороте.

И все снова превращаются в слух.

– … мы собрались здесь сегодня, чтобы… – продолжает дама, которой давно снятся собственные слова.

Дальше – кольца, росписи, радость гостей и вопросы друг другу «когда уже ты?», если не окольцован. Или «да сколько можно?», если кольцо давно палец жмёт и хочется быстрее начать веселиться.

Бабулю в фате свадебная процессия интересовала меньше всего. Прошло то время, когда мужики вокруг неё хороводы вили. Да и свой первый «молочный» муж давно отвалился. Всё остальное – опыт.

Анфиса Анатольевна Де Лакрузо вдруг осмотрела всех мутным взглядом. И стоило музыке стихнуть, а женщине с папкой в руках замолчать с расспросами, как бабка произнесла на весь зал:

– Когда уже покормят?!

– Окстись, Фиска! Давеча пообедали, – ответил жених не менее преклонных годов.

Он помнил время, когда в стране пить было не модно. Но было это гораздо раньше, чем при «сухом законе» Горбачёва. Хотя бы при Хрущёве. Так как уже при Брежневе пить вдруг стало нормой, а на бутылках водки вдруг перестали писать: «алкоголь – яд». Так как не могло активно заливающее зеньки первое лицо государства считаться алкоголиком. А вот подхватил эту традицию первый президент Росси Борис Горбачёв или пытался начать свою, «с нуля», история умалчивает.

– Так-то ж прелюдия! – заявила Анфиса грозно, посмотрела на всех прочих и едва не роняя вставную челюсть от усердия, разразилась возмущёнными репликами, но в полголоса или почти шёпотом.

Вроде бы раздалось пару-тройку проклятий, заканчивающихся словосочетанием «ёжкин кот!» и «минтай вам в печень!».

Владимир Богатырёв с Викторией Лопырёвой и Ларисой Борисовной катились со смеху ещё со входа в ЗАГС. Потому заранее встали позади всех, чтобы людей не смущать красными рожами. Если пёрла деда в одиночестве ещё можно было выдерживать, то в сочетании с бабулей срабатывали такие комбо, что можно точно сказать: «муж и жена – одна сатана».

– Кто вообще женится, не жрамши? – добавила бабуля. – Я буду жаловаться в министерство свадеб, разводов и прочих бракованных!

Пока полномочный представитель регистрации браков приоткрыла рот, не в силах сразу подобрать слова, дед Степан потёр красный нос, выдрал волосину и хмыкнул:

– Вот прорва. Сколько в тебя влезает?

Он как раз вёл себя спокойно. Сколько женщин повидал на своём веку? Всех не упомнить. На каждую нервов не хватит. А значит, и тут нервничать не стоит начинать. Но на каждый случай у него была своя житейская мудрость.

При том, что Степан Степанович был красив даже с видом хорошо просушенного на солнце винограда. Этот изюм стоял в новом пиджаке, пошитом на заказ и в ус не дул, так как все их сбрил вместе с бородой. И потому смотрелся галантным кавалером. Помимо платочка в кармашке с одной стороны, с другой он повесил орден Ленина четвёртого типа, медали награждения за трудовые заслуги, а особняком выделялся значок «мастер коноплеводства».

Откуда взялся последний, и кто его повесил, история умалчивала. Коноплю в деревне в промышленных масштабах ведь никогда не выращивали, а с мелкосерийным производством нещадно боролись. Но внуки всегда были рядом и не прочь отмочить корку, порадовав деда.

– Я без прелюдий не могу, – пригрозила бабка вполголоса.

– Не бурчи и на выходе куплю тебе булочку, – предложил дед разумный компромисс. Попутно он пытался вспомнить, есть ли у ЗАГСа киоск с хлебобулочными изделиями?

Но довольная бабка лишь улыбнулась. Выцыганила. С каждой свадьбы можно что-то интересное для себя поиметь, если быть настрёме.

Дед отставать от супруги не стал и улыбнулся щербатой улыбкой. Выдохнул горделиво, оглянувшись на клан. Кормилец семьи, всё-таки.

Патриарх семьи Богатырёвых точно знал секрет спокойствия. Потому как принял пятьдесят грамм коньяку перед входом во дворец бракосочетания и ещё сотку с утра накатил, для общего настроения. А дальше всё просто – обещай сколько можешь, пока жив, а когда припомнят – попробуй сделать. Вот и весь секрет успеха.

Но без комментариев семью дед тоже не мог оставить. Всё-таки пришли, оделись нарядно. Сразу видно – старались. А ради него или наследства, уже не так важно.

– С повидлом? – уточнила невеста на всякий случай, теряя терпение.

– Куда тебе повидла? Жизнь она и так как конфета. Кому с коньяком, а кому – сосательная, – заметил дед. – Барбариски на закусь я у тебя не вижу, так что выбор, Фиска, не велик.

– Жлоб, – буркнула бабка и тут же попыталась уйти.

Мол, всё отменяется, а подписи не действительны. Но дед лишь придержал под локоть и застыл как скала среди морских просторов. Гаркнул:

Глава 2 - Эх, пить будем. И гулять будем… -2

Хватало и других гостей. В сторонке стояла сотрудница Гульнара, рыжая как апельсинка, с короткими косичками и овальным лицом. Женщина неопределённого возраста от двадцати до тридцати и постоянной отмазкой в стиле «у девочек возраст не спрашивают». А сколько ей было конкретно, только Лариса Борисовна и знала. Но как часто бывает – помалкивала.

Меньше знаешь – крепче спишь.

А вот саму Гульнару было не унять. Порой девушка хвалилась, часто восхищалась, но чаще просто жаловалась мужчинам-собеседникам в таком стиле:

– Зарплата у меня хорошая. Иногда даже удаётся что-то откладывать.

И когда от поддерживающих беседу прилетал резонный вопрос:

– На что откладываешь?

То Гульнара поправляла и начинала перечислять:

– Не на что, а что! И откладываю я чаще покупку одежды, отпуск и… личную жизнь! – затем девушка тут же улыбалась и добавляла с хитрецой в глазах. – Но на еду хватает и на том радость… А вы сильно женаты или не будем портить свадебные традиции?

Тут то мужики и таяли перед обаянием, напором и коварством помощницы массажиста. И они периодически куда-то удалялись, чтобы удостоверится насколько сильно.

Это всё Володя отмечал погодя, краем глаза. За него и Гулю, (а также за Сашку Сидоркина) в Женском сегодня раю трудилась массажистка на замену – Мила Езефович. Работа простаивать не должна. Монетизация спортивно-оздоровительного комплекса должна проходить кровь из носу уже семь дней в неделю. Выходные теперь для избранных и приближённых.

Благо, это часто одно и то же.

Ещё из сотрудников комплекса на мероприятии присутствовала Лиза, что тоже совсем недавно сменила фамилию Вехоткина на Сидоркину. Но остаться медсестра собиралась лишь на роспись. В ресторан ехать отказалась, ссылаясь на тошноту от любой еды и невозможность выпить как следует.

Пышная, русая медсестра была без привычного халата, но с периодически белеющим лицом. Срок беременности не большой, но токсикоз и тошнота уже мучили девушку и Сашка, как основной виновник данного происшествия, старался помалкивать и по возможности поддерживать супругу.

– Я как будто не сына и не дочку рожа, а какую-то неведому зверюшку! – переживала Лиза, в очередной раз поднося платочек ко рту, когда шутки вокруг касались еды или её отторжения.

– Да всё ты нормально родишь, – пообещал Сашка. – А как подрастёт, я даже джинсы зауженные носить перестану. На камуфляж перейду. Чисто мужественностью пропитаюсь. Любэ буду слушать и котов гладить… но строго против шерсти!

Массажист Сидоркин, едва встав на путь истинный, изгнал Николая из жизни и выпроводил из семьи с формулировкой «прости, Коля, не фартануло». А в последние дни так и вовсе вился рядом с супругой хвостиком, стараясь показывать какой он теперь мужик. Он бесстрашно ел борщ с чесноком, давился пивом и минут десять к ряду смотрел футбол, стараясь не обсуждать фасон маек и длину шортиков игроков. А чтобы точно верила – разбрасывал носки по дому. И от такого аргумента даже Лиза не устояла. Кричала уже как на нормального мужика: «убери!».

Казалось бы, куда же больше? Их и расписали-то без всяких вопросов, едва справку из гинекологии показали. Дальше даже сертификат обещали выдать, когда гражданина в роддоме предъявят. УЗИ показало – мальчик. И возможно, именно это событие и подвигло Александра на решительное преображение.

– А Коля теперь что? Так, знакомый, – убеждал он Лизу. – А я мужик, мне ещё сына растить! А не на качков заглядываться. Пусть теперь свою непосредственность показывает судьям на конкурсах бодибилдеров. А я на сиськи смотреть буду! И на рабочий стол на компьютер вагину поставлю. Твою. Ещё не бритую. Вот те крест!

Креста на нём не было, только кулон, но главное – намеренье.

Лиза закатывала глаза, раздумывая на сколько мужа хватит? С носками, конечно, ловко придумал. Да и чесночных духов ещё не продают, даже в интернете интересовалась.

– А дальше что? Бабу домой приведёшь?

Саша пожал плечами. Как иначе проявлять мужественность в том же интернете, где яндекс «чесночные духи» от прошлого запроса оставил, инструкций не было. А по жизни никто не подскажет, как оно правильно.

На свадьбу не пустили и транса Серёгу. Не желая быть больше Диадемой, он всерьёз подумывал избавиться от груди. Устал от доек с силиконом. А когда говорят в лоб: «пока сиськи не уберёшь, никаких тебе гулянок среди простых людей», поневоле задумаешься.

А пока Тамара Синицына куковала на свадьбе одна, без своего парня. В конце концов, она была на волосок от обладания однокомнатной квартиры в Москве. А в таком случае мужики могут и сами появиться. Только помани, в ряд встанут. А там уже выбирай: по росту, весу или жизненным предпочтениям. Зачем сиськастых терпеть? Разве что привычка, привыкла уже к сирому и убогому, а выкидывать жалко.

– А как сразу эти вставки шариковые убрать-то? – переживала по этому поводу разжалованная из постовых девушка.

Перебирая вакансии в уме, куда ещё не подала резюме за последний месяц, Синицына очень хотела побыстрее заработать на освобождение своего мужика от лишней ноши. Грудь в семье должна быть только у неё!

Но в силовые структуры с её послужным списком вход был закрыт на фоне предыдущих увольнений, а на остальные должности не очень-то и брали. Разве что вахтовым методом на охрану нефтегазовых объектов на Крайнем севере. Но зачем она тогда перебиралась из Мурманска в места потеплее? Чтобы снова за полярными ночами следить и ловить депрессию на фоне белых медведей?

– Не ложкой же за обедом убрать их можно! – сокрушалась Тамара на тему треклятых имплантатов. – А бесплатно из лишнего в человеке у нас только аппендицит вырезают. Ну и гланды дёргают, если сильно приспичит. Вот и приходится копить деньги, чтобы спасти человека. А то надумал тоже: поездки, фестивали, демонстрации и прочие парады фриков. А ему о своём прайде думать надо! А в прайде главная кто? Львица, знамо дело!

– Верно, Тамара! – поддерживала Галина Ивановна её в те моменты, когда успевала слушать рядом стоящую женщину. – Я вот тоже на бочок лягу, своему дупу разверзну и нехай там ковыряется. А я что? Я о доме. О доме думаю! Мы же кто? Хранительницы домашнего очага. Надо по профилю трудиться. А они себе нехай балякают.