Тот самый рыбак

Глава 1 - У рыбака нет цели, только процесс

Посвящаю серию дяде Валере,

который научил меня рыбачить.

Спасибо за науку и интерес к теме.

Автор.

Где: Дальний Восток, Хабаровский край, Нанайский район;

Когда: 2011 год, конец октября;

Локация: район озера Синдинского, протока;

Температура: около 0 градусов по Цельсию;

Погода: дождь, ветрено;

Влажность: высокая;

Атмосферное давление: немного давит на голову.

С чего начинается любовь к рыбной ловле? Одни новички скажут, что с первого заброса. Закинул удочку, смотришь на поплавок с надеждой на чудо, а сам фоном оцениваешь природу. И всё, расслабился, хорошо! Забываются все тревоги на время, заботы отступают. Рыба может даже не клевать, а ты всё равно уже отдыхаешь. Желательно, не слезая с раскладного стула, а лучше – шезлонга. Потому что на работу и так уже настоялся на месяц вперёд. Поэтому и говорят в народе: «в ногах правды нет». А некоторые даже добавляют: «… но нет её и выше»! А на природе хорошо. Сидишь, развалившись, или закинув ногу на ногу. И кто тебя осудит, вырвавшегося в кой-то веки из офиса или отскочившего от бесконечных огородов? Кто скажет, что не заслужил отдохнуть? Начальник? Сожитель? Жена? Обязательства перед банком? Идут они все лесом. Пришло время рыбалки!

Другие опытные добавят, что всё дело в неожиданном желании насадить на крючок шустрого червяка. Вон же он, дёргается в банке, мясистый, увесистый, купленный по дороге за «сто рублей банка». В теории внутри и должно быть сто штук, но кто бы их ещё считал? Хватит и тридцати. Один ещё пытается сбежать, значит – бодрые. На такого любая рыба клюнет. Беар Грилс сам бы жрал с удовольствием и без хлеба, если не клюёт. Так чего бы и рыбе не попробовать червячка? Рыбы в заливах Амура много, всем хватит. Сидишь с довольным видом у реки и наживляешь. А кто косо взглянет? Кто буркнет и осудит? Только тот, кто сам не улепётывал от больших семей, бесконечных забот и дел. А такие могут идти в баню следом. Тем более, что в деревне она всегда рядом.

Третьи бывалые покачают головой и добавят – «с первой подсечки полюбил я рыбалку». Ведь важно само ощущение, что рыба борется. А едва ощущаешь сопротивление, как всё – азарт, адреналин, желание переиграть и победить берёт в оборот. Только что был никем и вот уже – рыбак! Добро пожаловать на борт, кем бы ты до этого не был. И с кем бы ты до этого не был, в компании или просто сбегая от самого одиночества к извечному спокойствию водоёма как есть.

С быстрыми водами или гладью спокойной реки спорить ни о чём не нужно. Она сама тебе нашепчет сколько захочешь. А ты в истину смотришься как в зеркало и вдруг с удивлением говоришь: «а ведь и вправду»!

Так кто осудит рыбака в медитации и вечном поиске смысла жизни один на один с водой? Только люди без сердца, которые сами ничего искать не желают! А такие сразу и лесом и в баню, и флаг им у руки.

А, может, ты осознаешь себя рыбаком позже? Глядя на фотографию с первым трофеем? И неожиданно поймёшь запоздало, что неплохо бы повторить? Тогда, конечно, начнёшь строить планы, что-то прикупишь на рынке или в специализированном магазине и снова захочешь повторить свидание с водоёмом. А потом сам не заметишь, как будешь ждать его с трепетом в сердце всю зиму. Потому что зимняя рыбалка немного не то, это другое, а с весны по осень – хоть живи у реки. Когда она проста, как сапог и всё, что требуется, это подъехать к реке и отдыхать.

Впрочем, продвинутые рыбаки скажут, что хорошо на рыбалке при любой погоде. В любой компании или одному. И все это вопросы в стиле «как я полюбил рыбалку» вовсе не имеют смысла, добавят, потому что для рыбака, как и для самурая, важен только путь. Он же – процесс, постижение, созерцание. Он же – сам смысл погружения в рыбную ловлю с головой. А едва наступает этот этап, как всё, человек подсел, поплыл и в целом потерян для общества, не готового нюхать рыбу в салоне автомобиля. Неженки, не желающие пачкать руки в грязи и тине и соскребать чешую с комбинезона цвета хаки, не поймут, что за придурь. А ведь это часть того самого глобального процесса, который в народе называется банальным: «а нет его, он на рыбалке»!

Но самое время оставить в стороне присказки, рыбацкую философию и сконцентрироваться на самих рыбаках.

Так Лука Мощный, блондинистый парень двадцати двух лет от роду с большей долей вероятности мог сказать, что для него желание рыбачить началось с вида на протоку. Но поначалу, сидя в тёплом салоне, в сухой одежде и кепке вместо шапки по погоде, он никак не мог понять, почему дядька Валерка стоит на ветру и мокнет под дождём, что вот-вот перейдёт в снег.

Ёжится, но не дрогнет. Кремень! А все эмоции на лице написаны – наслаждается процессом!

– Он там не замёрз ещё рыбачить? – обронил сухощавый Лука своему более мясистому другу Фёдору Сумкину, который сидел за рулём.

Федя подкинул до протоки с дядькой на пару. Зачем? Ясен пень, аппетита набраться перед ужином и «червей искупать», чтобы просто так в банке не пропали. Иначе зачем по дороге покупали? Зачем деревенского копателя обогащали на сотку?

– А чего? Стоит, да стоит, – зыркнул товарищ, потерев щетину, с которой борись или не борись по утру или к вечеру пятницы, а за выходные всё равно отрастёт, а если в понедельник перед работой бриться, то какой смысл бороться с ней ещё и на выходные?

– Да стоит весь грязный, мокрый. Но, сука, довольный. Как так? Там ведь ветер и дубак! – никак не мог взять в толк Лука. – Иные на женщине в моменте оргазма выглядят мрачнее, чем Валера. А этот радуется в своей продуваемой всеми ветрами обдергайке. Ему же хоть снег, хоть дождь, но лицо у водоёма всё равно такое искреннее-искреннее! Как будто вместо удочки с бабами обнимается. А женщин я здесь не вижу.

Глава 2 - Сами с усами!

Полгода спустя.

Предварительно, перед рыбалкой.

Г. Хабаровск, Железнодорожный район.

Будущая рыбалка всегда начинается с осознания ранним утром, как же хочется спать. А если рыбак проснулся, а спать не хочется, то либо уже проспал, либо недостаточно рано встал… а ведь мог быть уже на берегу! И забить лучшее место.

«Сразу ловить можно, да подольше отдыхать, пока никого нет», – мелькнула первая мысль у пробудившегося, но ещё не проснувшегося, пока её не догнала вторая: «А настолько ли хорошо я люблю рыбалку, чтобы вообще подняться с кровати»?

Вопрос силы духа, который порой посещает каждого.

Лука посмотрел на часы. 4.53, а уже светает. Спасибо Дмитрию Анатольевичу Медведеву за перевод на постоянное летнее время в прошлом году. С 8 февраля 2011 года его на зимнее больше не переводят. Всё, баста. Благодаря такой заботе большое количество светового дня люди просто просыпают, тогда как зимой светового дня не хватает. Там темно утро, темно вечером, а днём ты сидишь на работе и не понимаешь, за что тебе это всё.

«На зимнее время не могли перевести и так оставить»? – ещё подумал сонный рыбак и встал перед зеркалом.

Что там? Зелёные глаза, русые волосы, осветлённые перекисью, немного торчащие скулы, так как в последние полгода обучения почти некогда было поесть толком с написанием диплома. Вроде уже должен был сдавать, но накинули ещё полгода. И их группа из последней плеяды «специалистов». Попал в переходный период, когда с 5 лет обучения подняли до 6 (или опустили до 4, тут уж как посмотреть). То есть их группа доучивалась уже 5,5 года. После них, с нового набора в 2013 года в сентябре все уже – бакалавриат и магистратура.

«Как будто ближе к Европе станем, ага», – снова подумал Лука, умылся и крепко задумался над своей фамилией, которая будет стоять в дипломе.

Всё-таки фамилия его склонялась, но не ломалась. Хорошая фамилия, добротная. Бывают же в мире счастливчики: Глобальные, Богатырёвы, Солнцевы всякие, а он вот один из них – Мощный. Не худший расклад по жизни.

«В то же время кому-то получать диплом с Твердожоповыми или Хитрозадовыми в ведомости, например», – припомнил он одноклассников.

Свершив весь утренний моцион примерно за семь минут, Мощный вышел в коридор, тихо включив свет, чтобы не разбудить маму. У неё сегодня выходной, а у него с вечера запасено мешков, рюкзаков и пакетов столько, словно собрался съезжать.

Пока кипит электрочайник, надо перепроверить. Вот там самая широкая, зелёная сумка – походная кухня. А вот, где клочок алюминия уголком торчит – складной стол. Широкий, удобный. К стене шезлонг прислонён, в сумке походная кухня, где всякие тарелки-кружки-вилки-ложки, а ещё котелок отдельно и продуктов как на неделю в турпоход. А куда это всё рыбацкое с балкона девать, если от отца досталось? Только на рыбалку вести и остаётся. Как из гаража нёс домой десяток лет назад, когда вдруг поняли с мамой, что отца больше нет, а продавать его надо, если хочет в институт поступать.

Это, собственно и ответ на вопрос – почему с мамой живёт. Да потому что нет у них больше никого! А маму он в обиду не даст. Вот только ещё полгода доучится и сразу на работу пойдёт, а то всё подработки, подработки, подработки… пока до Конца Света не дотянет.

Когда Конец Света? Так в декабре обещают, аккурат перед выпуском.

«Ну, хоть рыбы домой привезу. Помогу чем смогу», – решила рыбацкая чуйка Луки и он тут же забыл про вскипевший чай, так как телефон завибрировал на беззвучном.

– Ало, – ответил он шёпотом.

– Ну чё, выходишь? – спросил мистер Фе, широко зевнув сразу после вопроса. – Нам же ещё за болезненным твои ехать. А скоро пробки начнутся. Знаешь сколько сейчас рыбаков за город поедет? Давай шустрее!

– Ага, выношу.

Быстро одевшись по поговорке: «зимой кажется, что дохрена летней одежды. Летом, что зимней. А одеть и обуть, один хрен, нечего», Лука начал выносить вещи. Его стараниями к подъезду перекочевала палатка, кухня, складной шезлонг один, другой (себе и другу), продукты и посуда, мешок картошки (в костре запечь и для ухи), и морковки пакетик (и про лук не забыть!). Благо, что первый этаж, далеко носить не надо, а Федя к самому подъезду подъехал. Теперь у него не седан, а минивэн. Японский. Удачно сменялся с доплатой, не забыв погасить символический кредит. Всё-таки Дальний Восток – мир доступных автомобилей. А минивэн чем хорош для рядового человека? Туда много чего может влезть! Все задумки рыбака, например.

Плюс термос с чаем от самого водителя в придачу.

– Лук, твою медь, мы же с одной ночёвкой собирались, а не на неделю! – посмотрел на гору пакетов и сумок бывалый рыбак в демисезонном, не промокающем камуфляже, тогда как сам Мощный был в толстовке и кожанке, по которой скользила морозь как по дождевику, а уши грел капюшон.

За зиму Мощный много чего рыбацкого приобрёл. Но с расчётом на удачное блеснение, а глядя на снег за окном, про дождевик за символические сто рублей совсем забыл.

– А спать ты где в такой дубак собираешься? Не май месяц! – возразил Лука и оба улыбнулись, так как как раз был май месяц.

Но на Дальнем Востоке это означало, что снег едва растаял и показалась первая трава, а не то ещё время, что можно купаться или хотя бы мочить ножки у водоёмов. На суровой дальневосточной земле с его резко континентальным климатом земля ещё не прогрелась и утром было особенно холодно.

– А тут – палатка. С тентом. Не замочит, – пообещал владелец барахла.

– Ну палатка ладно. Я тоже со странным, подозрительным мужиком, которого впервые вижу, в одной машине спать сразу побаиваюсь, – кивнул Федя. – Но кухню зачем взял? Кемпинг тебе, что ли?

– А если дождь? Где сидеть будем? А так – стол поставили и сидим. На шезлонгах, – быстро расставил всё по местам Лука. – Удобно же! А на природе надо отдыхать. Это тебе не институт и не работа.

Глава 3 - Сами с усами-2!

Локация: Еврейская автономная область, возле села Даниловка;

Когда: 2012 год, начало мая;

Температура: около 12 градусов по Цельсию;

Погода: дождь, почти без ветра;

Влажность: сыро;

Атмосферное давление: ниже, чем подол прабабушки.

Когда проезжали мост через Амур, можно было оценить размеры Амура в средней его части. Всё-таки длина моста почти 4 километра. Но когда Федя подъехал к речке-притоке под мостом и встал на бережок среди молодой травы неподалёку от водоёма, глаза Глеба, первым выскочившим из автомобиля, стали по пять копеек.

Ведь от реки там было одно название! Да и то шириной метров пять.

– Мужики, что-то мы не туда заехали! – возмутился он и поправив очки, добавил. – Амур – одна из десяти крупнейших рек мира, а не просто река на Дальнем Востоке. Её поэтому так и называют: Амур-батюшка, а ещё у нас есть Волга-матушка и Енисей – струна Сибири. Но как по мне, эта лужа как-то мелковата для Амура!

– Лужа? – вылез следом под накрапывающий дождь Федя и потянулся как следует. После чего добавил. – Не, ну я всегда знал, что река большая, но вот про протоки и речушки, которые в него впадают – не особо читал.

Лука тут же залез в карты Яндекса, вставив слово:

– Судя по карте, это Тунгуска. Приток. А что за Тунгуска такая и зачем, это после разберёмся.

– Да, – кивнул Федя. – А пока я точно знаю, что рыба откуда-то в реке появляется. Не со стороны Китая же, где почти всё до последних мальков вылавливают. Так что именно здесь, на левом берегу Амура, в его российской части, рыба как раз и плодится-размножается. А среди болотистых местностей тут и змееголовы должны быть. По метру, а то и по полтора экземпляры, как на работе мужики говорили. Так что думаю, мы тут неплохо порыбачим. Амур длинный, рыбы всем хватит!

– Длинный? Интернет уверяет, что от слияния Шилки и Аргуни – длина реки составляет 2824 километра, это как четыре часа лететь на самолёте, – снова прочитал с телефона и Лука. Связь на этот раз благодаря обилию вышек поблизости к железнодорожным станциям была отменной. – Но если брать всю реку от истока реки Керулен, то выходит уже 5052 километра, а это лететь уже часов шесть-семь. Так что Амур не просто большая река. Он огромен! Площадь бассейна составляет 1856 тысяч квадратных километров. Так что Глеб Олегович прав, Амур входит в десятку рек по объёмам вод, а по видовому разнообразию даже – в топ пять. А если в нём столько рыбы, то и нам на уху достанется.

– Да, просто мелко сегодня, – добавил Сумкин и открыл багажник. – Только лёд сошел. Снег ещё в притоках с гор таять не начал, вот и низкий уровень воды. Но уровень обманчив. Рыба здесь точно есть!

Оглянулись все втроем, осмотрелись, а вокруг – тишина по утру и воздух настолько свежий, хоть на хлеб намазывай. Железнодорожный мост с веткой до Комсомольска-на-Амуре ходит не часто, а в холод и дождь никто к воде приближаться пока не решался. Так что были они на берегу только втроем, и судя по погоде, деревня в паре километров этому мешать не собиралась. Достали бутерброды из пластиковых контейнеров, а чай в термосе даже без сахара у воды – чисто эликсир жизни. А с сахаром – тем более вкусно.

– Так, я ставлю кухню, – распределил приоритеты Лука, жуя хлеб с яйцом.

– А я на уху наловлю чего-нибудь. Ну, попробую на удочку, – кивнул Глеб и отломив кусок от булки хлеба, принялся катать мякиши и скатывать корку. Попробует те и другие шарики. Всё-таки разнообразное меню для рыбы.

– Да что удочка? На «донку» надо. На дне вся рыба, в иле греется, – добавил Федя, посмотрев на обоих пьющих чай с большим сомнением. – Мужики, вы чего… из этих, что ли? – и добавил неожиданно для всех. – Из… выдр?

– Да погоди ты со своим спиртом! – возмутился Лука. – Не успеешь, что ли? Сейчас дождь ливанёт, и куда денемся? В машине сидеть будем? Хороша тогда рыбалка, конечно! – и блондин снова подлил себе чая в кружку-закрывашку термоса.

Даже попытался Глебу в промежуточную пластиковую тару налить, (что тоже от термоса), но Федя её резко перевернул вверх дном и приобняв канистру, выразил своё мнение.

– Не-не-не, ты нас в свою религию чаеведов с Глебом не впутывай. Нам ещё… рыбачить. А ты там после чая со своей палаткой хоть целуйся, хоть обнимайся. Мы молча за тебя порадуемся. Да, Глеб?

– Не палаткой, а полевой кухней! – поправил спокойно Лука, который пить не любил. Тогда как любил сладенькое. Вот хотя бы – чай с сахаром, да на природе. – Палатку я после поставлю.

– Тем более! – кивнул Федя и протянул кружку новому знакомому, не забыл плеснуть из канистры и себе в пластиковый стаканчик. – Ну, за то, чтобы ловилось! Давай, Глебанский?

– Глеб Олегович, не хочешь, не пей. Не слушай его! – выразил обратное мнение Мощный, так же выжидательно посмотрев на новенького в команде.

Глеб сначала на одного зыркнул, потом на другого посмотрел. Нужно сторону выбирать, а он едва знает обоих. Но не выбирать уже – нельзя.

– Мужики, я, конечно, хитёр как змей и выпить не дурак. Люди вообще готовы испить любую чашу. Как говорится, была бы закуска. – тут он быстро махнул, занюхал хлебом, закусил одним из уже скатанных шариков, как довольный карась. И добавил уже не спеша. – Но истина где-то посередине!

– Согрелись – хорошо, – кивнул Лука, отказавшись пропустить по первой, которая магическим образом перерастёт в «единую». – А теперь, может, порыбачим? Вечером будете колдырить. Сейчас лучше делом заняться.

– Вот из-за таких как ты и не любят рыбалки, – вздохнул Федя. – А здесь же и так чистый ЗОЖ. Ты воздух хотя бы понюхай. Чуешь? Уже – хорошо!

Глеб тут же хлопнул в ладони, растёр и добавил:

– Но в чём-то Лука прав. Теперь надо достать из воды что-нибудь вкусное, а не старый сапог. И приготовить на костре, чтобы было что пожевать, но не ботинок. А то у меня при мыслях о голоде нехорошие ощущения накатывают. Я же всё никак не могу впрок наесться. От того тощий как щепка всю жизнь. Насквозь всё пролетает. Нет, чтобы уже начать жевать и жить со вкусом. Так нет, тороплюсь вечно куда-то.

Глава 4 - Сами с усами-3!

Глеб как прыгал на одной ноге, обувая-одевая болотники, так и замер, заслушавшись. И только когда Федя закончил рассказ, младший научный сотрудник облачился, поправил лямки на плечах и переспросил с интересом:

– А Сёма кем стал?

– А Сёму, походу, инопланетяне похитили, – вздохнул Сумкин. – И мозг подменили. Он с тех пор как в Москву уехал, так к родителям ни разу и не приезжал. Звонит только на Новый Год. Москвич теперь, куда бы деться. Важный человек, некогда. А мы здесь кто? Так, мелочь пузатая.

Глеб кивнул, похлопал себя по внешним карманам рабочей рубашки на груди и тут же вспомнил, что вместе с червями забыл дома и сигареты. Так сразу на душе тоскливо стало, что к воде пошёл… но не топиться, а вброд реку переходить.

Один шаг сделал – воды по подошву. Второй – по щиколотку. Третий сделал и… на середине реки оказался! А там воды сантиметров десять от силы, но и слоя ила ещё на двадцать. Так по колено и встал.

– Мистер Фе, твою маму! – первым разглядел этот момент с берега Лука и гневно потряс палками от так и не собранной кухни в руках. – Ты куда нас привёз? Тут же воды нет!

– Вообще нет, – добавил Глеб с сожалением в голосе, поправил очки и качнулся в одну сторону – жижа не отпускает. В другую дёрнулся – тоже.

Только чавкнуло и погрузился сильнее. Уже чуть выше колен оказалось.

– Господа, вынужден признать, что куда бы я теперь по жизни не подался, обстоятельства сильнее меня, – подытожил это дело младший научный сотрудник.

– Куда-куда… куда надо, туда и привёз! – забурчал Федя и выложил главный аргумент. – У вас всё равно червей нет. Вам хоть в траве рыбачь! Какая разница? Дождь ещё этот. Бесит! Всё, я не могу! Надо накатить.

Он тут же налил и накатил то ли третью, то ли единую. А Глеб, который как раз оказался под тем дождём аккурат посреди речушки, снова дёрнулся в сторону, полностью согласный разделить участь собутыльника, но обстоятельства снова были сильнее.

И он был вынужден признать следующее:

– Мужики, что-то…никак. Я серьёзно.

Федя занюхал рукавом и посмотрел на проблему философски:

– Ну ты же хотел зайти поглубже. Вот и зашёл. А теперь-то что не так? Вселенная ответила тебе! Радуйся, что ещё не в самой жопе мира находишься, а среди… друзей.

– Друзья! Я вдруг понял, что теперь тоже хочу выпить! – быстро нашёл решение так и не закуривший человек, который как минимум до завтра теперь не курящий. Но чёрта с два бы ещё и – не пьющий!

Хуже этого только перестать ругаться, а поводов всё больше и больше.

– О! Это уже дело, – кивнул Федя и тут же плеснув с канистры в стаканчик, подошёл к берегу протянуть руку помощи.

Глеб в ответ протянул свою, едва не падая. Но оба никак не могли друг друга достать. Между ними словно не доставало третьего, связующего звена, который бы тоже застрял в реке, но уже по своей воле. Осознанно.

– Да что же это такое сегодня? – возмутился Глеб и уже хотел было предложить кинуть стаканчик.

Ну, расплескает часть. Но часть-то – поймает. Он ловкий, умелый. Но всё это казалось не лучшим вариантом, когда стоишь в грязи выше колен.

И Глеб в гневе треснул ладонью по воде.

– Вот чёрт!

Что тут началось! В разные стороны от него вдруг скользнули тени, подняв тучи брызг вместе с негодованием.

– Что это за херня? – подбежал к берегу и Лука.

– Кому и херня, а кому – змееголовы, – улыбнулся Федя и выпил сам, вместо закуски почесав покрасневший от холода и негодования нос, после чего добавил с довольным видом. – Я же говорил, что тут их столько, что хоть болотниками лови!

– А он прав, – кивнул Глеб, с большим интересом оглядывая поднявшуюся муть вокруг себя и расплывающиеся круги. – Змееголов – это рыба, которая спокойно дышит воздухом и ползает по суше. Ей не нужен высокий уровень воды, достаточно грязи, чтобы не высохнуть. А ещё она запросто может пролежать несколько месяцев в земле, а потом ожить, как будто ничего не было! И сейчас, походу, оживает.

– А что, если змееголовы просто приплыли посмотреть на свою добычу? – добавил с ехидцей в голосе Лука.

– То есть… на меня? – округлил глаза Глеб Олегович. – Так, стоп! Это я теперь добыча, что ли? Мужики!

Товарищ в болотниках, который завяз уже почти по пояс, отчего был не в силах снять болотники, посмотрел на обоих с мольбой в глазах.

– Что мы вообще знаем о змееголовах? – с философским видом поскрёб бороду Федя. – Это же долбанный эксперимент эволюции, вечно голодный, с особями под два метра в длину и весом за десяток килограмм.

– Да-да, - кивнул Лука. – И если проведение хотело запугать Глеба, то это – лучший вариант.

– А что? – добавил совершенно спокойно Федя, который предпочитал стоять на берегу. – Змееголовы такие же падальщики, как и сомы, по сути своей. Если долго будет здесь стоять, пожрут его и не подавятся. В лучшем случае укусят за пипирку. Какие-никакие, а ласки напоследок… Да, Глеб?

Глеб замер, как-то побледнев, и сглотнул большой ком в горле.

– Ты дурак? – тут же огрел Федю по заду алюминиевой палкой Лука. – Привёз нас в какую-то Тмутаракань, теперь ещё и научного сотрудника кошмарит.

– Младшего научного сотрудника, – поправил рыбак в болотниках на автомате, который никак не мог понять откуда в протоке столько ила, что он с радостью оказался в нём по пояс.

– Поехали домой! – потребовал Лука, кинув палки под ноги.

– В смысле домой? Я выпил! – возразил Федя и тут же усугубил ситуацию, пойдя и налив ещё, и употребив снова. С горя. И исходя из полного спектра сочувствия. – Теперь только… завтра.

– Нет, он снова прав! – добавил каким-то дрогнувшим голосом Глеб. Точнее верхняя половина Глеба, так как нижнюю было уже не видать. А вокруг плавали подозрительные тени, словно принюхиваясь к жертве. И младший научный сотрудник невольно устроил лекцию для новых друзей. – Семейство змееголовых эволюционировало в небольших озёрах и речках с мутной, заболоченной водой, где растёт куча водорослей и критически мало кислорода. Поэтому, помимо обычного прогона воды через жабры, эти твари научились дышать атмосферным воздухом. Извиваясь как уж на сковородке, змееголов ползком перебирается между водоёмами. Так что они из любой лужи выберутся и в любую жо… лужу заберутся.

Глава 5 - Но дамы – без

Село Даниловка.

То же время.

Агата была по жизни открытой, но прямолинейной как копьё. Она всегда говорила то, что думает. С ходу, что называется «без вазелина». Поэтому друзей у неё не было, а в институте было тяжело с ребятами в общении, но зато легко с преподавателями. Поэтому её ещё с первого курса сразу поставили старостой, а одногруппники просто предпочитали с ней не связываться, иначе будет ставить прогулы по поводу и без, а хуже того – высказывать своё мнение.

В то же время Агата была доступным человеком. Но не доступной женщиной. Порой эти два понятия путают. Но доступный человек – это одно значение, а женщина – другое. Что значит доступный человек? Тут мнения рознятся. Это может быть тот, к кому не нужно искать ключ, пароль или подход. Зашёл в него, как в открытую дверь, просто из любопытства. Либо пнул ногой и зашёл. Тоже подход. Ибо доступный человек – это слишком незащищённая среда, напоминающая проходной двор. Но ещё многие путают открытость и доступность в человека, даже не спрашивая его эмоционально и физически он взаимный или так, рядом сидел? А ведь ещё Максим Горький всего век назад писал, что доступная женщина это всего лишь «женщина лёгкого поведения, не строгих нравов», но отнюдь не имея ввиду проституток, куртизанок и прочих эскортниц.

Игнорируя мнение классиков в угоду современности можно было смело сказать, что доступный человек – это тот, кто открыт к общению, не высокомерен, внимателен к другим, а также готов делиться своими чувствами и мыслями, поддерживать и выслушать собеседника. Для такого человека характерны открытость, честность, доверие к миру, уверенность в себе, а также стремление к новым знакомствам и взаимодействию с людьми.

Вот Агата и была таким доступным человеком, но недоступна как женщина. Хотя порой очень хотелось уступить и сдаться кому-нибудь. Особенно на майских праздниках, когда приехала к родителям садить картошку, но погода сказала «ещё холодно!» и вместо этого просто наварила и наелась борща. Родители уехали в Хабаровск по своим делам и обещали вернуться только к вечеру. Так чего ещё делать?

Руки постоянно тянулись не туда. Девушка не знала, чем себя занять. Хуже, чем быть наедине с собой, когда в теле зуд – не бывает!

Вкусив борща, чтобы перебить желание, с самого утра потянуло в баню. Поддавшись инстинктам, растопила, закинув дров и накачав воды со скважины, а после, тщательно попарившись и помывшись, как и полагается – выпила кваса на крылечке. И всё. Оставалось бродить по дому в одном халате, вкусив все прелести загородного дома.

Обув тёплые, мягкие тапочки, Агата нет-нет, да поглядывала на себя в зеркало. Хороша! А вместе с тем гадала, не стать ли ей хотя бы на этих выходных падшей женщиной? Та, которая всё же доступна для молодых людей, а не «нет, я не такая! Ни дома, ни в институте».

Почесав сосок, Агата вдруг поняла, что хочет вволю покутить. Нагуляться, чтобы прямо да конца месяца хватило и ничего больше не чесалось, не скребло и не ныло в институте перед важными экзаменами и защитой курсовой.

Но с кем кутить? В деревне той молодёжи хрен да маленько. Кого знала, не хотелось. А кто знал её, никогда бы даже не подумал, что за мысли у неё в голове после борща и кваса в прекрасно помытом двадцатилетнем теле появились.

В то же время на пожилых её никогда не тянуло. Как и на лиц, кто хотя бы на десяток лет старше. Поэтому даже в институте так себя поставила, что никаких намёков в сторону преподавателей и близко не было. Для всех она – холодная дева, которая думает только о красном дипломе… Но ведь она ещё и человек!

Когда во дворе залаяла собака, Агата уже во всю теребила сосок и прикусывала кулак, чтобы не завыть от тоски. Но решив, что просто кто-то прошёл по улице, занятия своего не прекратила. Однако, лай не прекращался, а вскоре послышался бесцеремонный стук в дверь.

Поправив халат, Агата возмутилась:

– Да что за люди наглые пошли? Даже потеребонить не дают свободной девушке!

В порыве праведного гнева, она резко распахнула дверь и замерла. На пороге стоял блондин примерно её возраста, очень даже не дурен собой. С лихим, придурковатым видом, но честными глазами. Такому где угодно распишешься, если попросит.

«Красавчик», – тут же подумала девушка.

А это означало, что впервые небо услышало её молитвы и разглядело недовольное лицо среди тумана, сработав на опережение. Потому что даже там наверху уже понимали, что мужика ей надо, с которым борщом можно поделиться и в баньке попариться.

– Здравствуйте, – первым поздоровался он, улыбнувшись во все белые тридцать два так, что она рот приоткрыла… но оттуда не донеслось ни звука.

Агата никогда бы не подумала, что бывают люди с улыбкой, как в рекламе. Потому так и замерла. Ни бэ, ни мэ, ни кукареку в ответ. Только челюсть чуть прикрыла, чтобы слюна не капала. А то подумает ещё, что голодная.

Но парень не растерялся. И вместе с щелчком челюсти решив, что она кивнула в ответ, обратился снова:

– Мы тут с друзьями на берегу на рыбалку прибыли, а червей забыли. У вас, случайно, в огороде червей не бывает?

– Бывает, – улыбнулась в ответ Агата и едва следом не сказала «ы-ы-ы!». Но что это сейчас в ней было, она не смогла бы ответить никому и под пытками.

– А то, может, я копнул бы, если лопату дадите? – обрадовался блондин. – А ещё мне бы спичек. Или зажигалку какую. Я верну, вы не подумайте.

– А вы курите? – уточнила девушка, стараясь, чтобы голос не звенел на эмоциях.

– О, нет, что вы, – замахал руками гость, отнекиваясь. – Но, видите ли, дождь стеной, а у нас там всё промокло.

«Надо же, какое совпадение», – стояла и откровенно лыбилась Агата.

– Мне, право, неловко, – проседал наседать блондин, так и не расслышав ни одного «нет». – Но, может, у вас и рыба есть? Нам бы на уху хоть одну рыбину. Вообще любую. Может, у вас кто-то рыбачит? И завалялась какая-нибудь рыбёха не нужная в морозилке с прошлого года? Ну там, собакам. Или вроде того. Мне только ребят угостить. Чтобы было, а сам могу и поголодать. Это так, для общей атмосферы. А то ребята там погибают. Вымотались!

Глава 6 - Сами с усами-4!

Федя очнулся от ощущения пустыни во рту. Пить хотелось так, как будто три дня брёл по прериям, с короткими перебежками по полупустыням. А после такого бега хорошего мало, рот откроешь – песок посыплется.

– Пить… пи-и-ить, – протянул он жалобно в надежде на взаимовыручку коллектива. Но никто не ответил.

А едва пострадавший приоткрыл глаза, как обнаружил, что представители того коллектива отсутствуют. Над головой лишь брезентовый потолок кухни, напротив него столик и шезлонг, а в шезлонге – сопит мумия, завёрнутая в палатку до состояния кокона.

– Глеб? – вяло уточнил Сумкин.

В ответ невнятное бурчание.

Пульс щупать не обязательно – дышит так, что губа дёргается. Сразу видно, что мумия представителем коллектива не являлась, выбыв из общества не неопределённый срок. В то же время на столе есть всё, что угодно, вплоть до салфеток, соли и перца… но ни капли воды, минералки или хотя бы морса – вещей на рыбалке более, чем нужных, если сомневаешься в чистоте водоёма.

– Гле-е-еб! Глебанский! – на разный манер обратился к нему Федя, но абонент был вне сети этого мира и ходил по каким-то своим мирам, подключившись напрямую к астралу.

От вскриков горло едва судорогой не перехватило.

– Ну ладно, тогда как-нибудь сам, – пробормотал натерпевшийся от спирта.

Потянувшись, Сумкин ощутил себя как побитый пёс, разве что не скулил. Поднялся с трудом, с таким кряхтением, как будто был заржавевшим механизмом, который давно не смазывали, ещё и бросили под дождь.

– Да на такую рыбалку никакого здоровья не хватит, – подытожил Федя, ощущая

состояние ушибленного пыльным мешком.

Покопавшись в сумке-холодильнике Луки на столе, где хранилась вся кухонная посуда для пикника, Федя морщился постоянно повторял:

– Ну давай, дава-а-ай! Хотя бы компотика.

Но удалось извлечь только вафли и пачку печенья, от чего в горле сразу запершило, огорчив организм. Схватился за термос, открутил крышку, достал пробку, приник ртом, а там – пустота.

– Ты ж моя срака! – возмутился Сумкин и вернув термос на стол, осмотрелся мутным взором.

Конечно, всегда можно было развести костёр, набрать воды в котелок и заваришь душистого чая. Но линзы быстро сфокусировали безрадостное пространство, огорчив отсутствием кострища и дров. Выйдя из кухни на свежий воздух, (где было заметно холоднее), Сумкин обнаружил всё так же припаркованный автомобиль у кустов и всё те же торчащие в реке болотники. Только одну штанину уже затопило, а вторая стойко держалась. И так будет, пока вода не начнёт прибывать, а вот дождь – кончился.

Почти.

Побродив у автомобиля, Федя достал из багажника топор. Лука куда-то делся, а вокруг ни костра, ни дров, ни прогресса в рыбалке. И в голове трещит, хоть в трезвенники иди.

– Мне рыбалка – по боку, я приехал отдыхать! – заявил Сумкин суслику, любопытно взирающему в сторону печенья на кухонном столе. – Угощайся, братан. Чего уж там?

Подставив бородатое лицо дождю, Федя попытался напиться напрямую с неба, но капли теперь падали настолько маленькие, что испарялись прямо на языке. Рыбак был как раскалённая сковорода, а там наверху – откровенно пожопились открыть кран по полной, даже во спасение человека в нужде.

– Эх, погода снова подгадила, – вздохнул Федя и только облизнулся, признав, что вселенная сегодня играет за чужую команду.

Но тут он вспомнил два момента. Во-первых, он работал. А это значило, что как минимум во-вторых, на карте было достаточно денег, чтобы купить минералочки.

«Минералочка же»! – подумал с одухотворённым видом Сумкин и лицо как будто утюгом разгладили, а на душе приятнее стало. Как всё-таки мужику мало для счастья надо. Попить после сушняка, да кусты рядом чтобы стояли, чтобы отлить лишнее.

Но Федя снова поморщился. Ведь за минералкой ещё ехать надо! И ладно бы просто ехать, а в его случае – ещё и идти! Так как за руль было ещё рано.

– Мощны-ы-ый, ты где?! – в негодовании воскликнул Фёдор, вспомнив, что рыбачит не один. – Сгоняй за водичкой, а?!

Из кустов от охрипшего крика рванул в сторону дороги суслик, решив, что жизнь дороже печенья. И посмотрев на ту дорогу с задумчивым видом, Федя вспомнил, что деревня в каком-то километре-другом от них, а там только разветвление по улицам. Хочешь – налево иди, хочешь – направо, рано или поздно всё равно выйдешь к магазину с платёжными терминалами, где купить можно всё, что душе угодно, если отнести и показать им карточку с чипом.

«Расклад не так уж и плох», – вздохнул Сумкин и положив топор на плечо (чтобы дважды не ходить ещё и за дровами), пошёл в направлении деревни.

Себя показать, других посмотреть.

* * *

Майор уголовного розыска Александра Кошкина всегда хотела поймать серьёзного преступника. Но бог миловал. И по жизни попадалась только какая-то шелупонь, что скорее предпочитала разбиться о дно жизни, чем выгребать на поверхность и бороться с обстоятельствами. Впрочем, и мелких рыбок в мутной реке жизни ей хватило, чтобы дослужиться до почётного звания незадолго до выхода на пенсию.

Прикупив старый домик в деревне своего детства к своим сорока, она уже несколько лет строила планы по его сносу, чтобы построить новый, добротный и поселиться там со всеми удобствами, чтобы зимой париться в бане, в демисезонье жарить шашлыки у беседки или овощи в гриле, а летом – купаться в сборном бассейне. А если этого будет мало, то и собаку заведёт. Или мужика. Как получится. Подумывала она и пчёл развести. От этого взяла домик на краю реки, чтобы соседям не мешать, а маленьким труженицам было где мёд брать, перелетав через протоку.

Но планы – планами, а что-то снова шло не так. Вот и в этот год, вместо того, чтобы отыскать бригаду по разбору дома, она почему-то снова смотрела в мешок семенной картошки с планами по засадке всей территории от забора до забора картофелем. Потому что это проще, чем найти не пьющих на майские праздники мужиков на деревне, которые быстро и организованно возьмутся за работу и выполнят её хотя бы к лету. Чтобы осенью новый фундамент залить. Ленточный. И шамбо закопать. Но это уже – с экскаватором, когда картошку выкопает. А если много будут брать, то самой придётся за экскаватор поработать.

Глава 7 - Сами с усами-5!

Федя поднял голову и тут же взвыл, так как в затылок словно кол воткнули. Если и до этого голова гудела, то теперь хоть лёд прикладывай!

«Да так вместо воды анальгин просить придётся», – пришла в голову первая мысль, пока приходящий в себя рассматривал красивую, русую женщину в старой мужской рубашке.

С лопатой, как и полагается многозадачной особи на даче.

– Уп-с, приношу свои извинения, – тут же заявила она, заприметив как он приоткрыл глаза и лежит на дощатом настиле с видом оглушенной рыбы. – Опозналась!

Федя вдруг понял, что ни вставать больше не хочется, ни пить, да и существовать в целом не слишком комфортно. В попытке исправить ситуацию, женщина не такой уж и приятной наружности тут же протянула ему полный ковшик холодной воды из колодца.

Сделав сразу глоток воды, ощутил, что зубы ломит.

А она голос на октаву тише сделала и сказала:

– Но и вы, гражданин, меня поймите. Зачем по селу с топором расхаживаете? Я что вам, бабка какая? Да и вы не Раскольников.

– Не люблю литературу, – фыркнул в ковшик Федя. – Какая-то она у нас… мрачная. Я больше мультики.

– А вот мне мультики по работе не положены, только детективы. И все – мрачные, – вздохнула женщина. – Я всё-таки майор полиции. И даже на выходных рабочие инстинкты срабатывают. Вот вы и… попали под горячую руку.

Снова приникнув к эликсиру жизни, Федя пил молча, жадно, после чего отдал ковш, поднялся и переспросил с прищуром:

– А вы майор или майорка? Вы же – какая-никакая, а женщина. Хоть и с… лопатой.

– Майорка – это жена майора, а я – майор! – поправила Саша и следом представилась. – Майор уголовного розыска Александра Сергеевна Кошкина. Но сегодня можно просто – Саша.

– А я думал, что Майорка – это остров, – признался Сумкин, голова которого немного утихла. – Но раз такое дело, то сегодня я просто – Федя. Но если хотите, можно и Фёдор Сумкин… А у вас не найдётся, случайно анальгина? Говорят, что мы ответственны за тех, кого огрели лопатой. Ну как говорят… Я так думаю!

– Кому остров, а кому-то и – служба. Сейчас принесу, вы пока лежите, не вставайте, – то ли возразила, то ли расставила все акценты майор и на пару минут исчезла в доме, после чего вернулась с аптечным набором, в которым были лишь таблетки от диареи и слабительное, словно из всего медицинского спектра возможностей медикаментозного лечения её интересовали только две проблемы. С другой стороны, только эти таблетки в аптечке никогда не старели.

К тому же забредший на её территорию объект на гения не походил. С такими познаниями об островах и офицерах, он скорее менеджер среднего звена. На отдыхе. Так что Кошкина спокойно выделила ему белую таблетку слабительного, не показывая упаковки.

«Беленькая, значит, сойдёт», – решила она действовать на опережение.

Всё-таки после такой таблетки ему будет не до заявлений или топоров. Так до понедельника в кустах и просидит.

«И сам схуднёт, и людей тревожить перестанет», – вырисовывалась в голове майора вполне логичная схема, что народу служил по долгу службы. Только в целом, а не каждому её представителю.

Пока Федя запивал таблетку последним глотком воды из ковша, Александра снова спросила:

– Так зачем с топором по деревне ходишь? Людей честных пугаешь, Федя. Попрошайничаешь ещё. Времена калик перехожих прошли, знаешь ли. Кто не работает, тот не ест.

– Так я всего лишь воду попросил. Из вашей речки-говтотечки пить, что ли? Зачем же сразу по затылку лопатой бить?! – возразил Сумкин, готовый показать дебетовую карточку. А не какую-нибудь кредитную, как у нищебродов, что одним днём живут.

Если подумать, то он, в отличие от некоторых, как раз в светлое будущее смотрит, откладывая с каждой зарплаты по десять процентов.

Пока, правда, лишь на велосипед накопил, но тоже – транспорт!

– А мне почём знать, что следом пойдёт? – включила привычный рабочий тон Кошкина, чтобы поскорее отделаться от отделанного по голове человека. – Накормить попросишь? Переночевать? А вдруг ты из этих?

– Из цыган? – снова прищурился Федя.

– Из нищих! – поправила Кошкина и поморщилась.

Нищих она не любила. Куда там цыганам? Вот все люди, как люди, а тут – проходимцы. Таким не место в её деревне, где собралась встречать пенсию и старость.

«А что ты, Саша, имеешь против нищих? И с какого это перепуга я – проходимец»? – хотел спросить Федя, вступив в горячий спор за права человека, но тут скрипнула калитка и над ней показалась светлоголовая голова в кепке.

Хорошо знакомая голова!

– Извините, а у вас случайно огонька не найдётся? – тут же бесцеремонно спросил блондин, испортив всю линию защиты. – Спичек там или… зажигалки?

– У вас тут что, табор? – тут же строго посмотрела на Сумкина Кошкина и сунув ему спичечный коробок в руку, показала на выход. – Берите, вот, и идите. Всей толпой отсюда – живо! И больше не приходите! А то ходят тут всякие. Ни картошки с вами не посадить, ни повышения не получить.

– Погодите, Александра! – возмутился Федя. – Но ведь это вы меня первой пригрели… в смысле огрели! – снова попытался прояснить ситуацию оглушенный слепой вспышкой правосудия парень.

Но за калитку зашёл Мощный и улыбнулся во все тридцать два:

– О, мистер Фе! А я тебя потерял…

– Мистер Фе? – хмыкнула Кошкина. – Это что, кликуха какая-то? Или погоняло блатное?

– Это просто Лук придумал, – снова возразил Федя, но фортуна была не на его стороне.

– А, Лук ещё. Ну да, ну да, – задумалась Кошкина, держа на всякий случай лопату в зоне прямой видимости, чтобы было чем от всей банды отбиваться.

Такие по одному не ходят.

– А за спички – спасибо! – поблагодарил Лука соседку Агаты и приоткрыл калитку пошире, чтобы Федя вышел следом за ним. – Идём, братан! Нам ещё нашего цыгана в чувства приводить.

– Братан, значит, – добавила в спину Кошкина. – Братва, значит к нам наведалась? С цыганами по главе? Я тебя запомнила, Федечка! Запомни, с тебя первого спрошу в случае чего.