Трек номер девять

Трек номер девять

Мы называем её «музыка для пыток».

К концу двенадцатичасовой смены, мелодии, которые нон-стопом идут из колонок, застревают даже в мёртвой голове. Свет ламп бьёт в глаза. Щёки болят от улыбки.

Со стороны это видится иначе: ресторан сияет огнями. Сотрудники дружелюбно улыбаются, принимая заказы. Мозги 24 часа в день, 7 дней в неделю. Найди свободное место, съешь палочки из мозгов, запей мозговой газировкой и — беги по делам.

Пальцы сами давят на кнопки кассы. Вопросы мы тоже задаём на автомате: информация передаётся прямо от ушей к рукам, минуя то, что в голове. Острое или оригинальное? Какой будет напиток? А соус? Музыку прерывает реклама, голос слишком радостный, чтобы быть искренним: два мозго-бургера со скидкой, новые вкусы мозговой газировки, мозги-и-и-и!

Единственное, о чём нужно постоянно напоминать себе, — это улыбка. Неделю назад вышло новое правило: каждого зомби должны встречать счастливые и радостные работники. Игорь, наш менеджер, выглядывает из кабинета и делает странный жест, будто пытается провести две невидимые линии от кончиков губ к ушам. Оказывается, мышцы лица могут болеть. Мелодия в колонках меняется — четвёртая из десяти.

За ней не слышно, как хлопает дверь кабинета и щёлкает замок. Список заказов на мониторе растёт, лица сливаются в одно. Вопрос срывается с напряжённых губ:

— Какие мозги вам приготовить сегодня?

Мы выбираемся курить на парковку. Три часа ночи, ресторан пуст. Соня осталась дремать на кассе. Огоньки сигарет вспыхивают в темноте.

Наши фирменные серые рубашки сливаются с мёртвой кожей и оттеняют покрасневшие от усталости глаза. Волосы собраны под шапочками. На лица то и дело наползают улыбки, хотя радоваться нечему.

Щёлкают зажигалки. Поводим усталыми плечами, жалуемся на боль в ногах и спине. На повышение плана, с которым не справилась ни одна смена на этой неделе.

На глупое правило об улыбках.

Всё равно это — лучший момент смены. Пустая парковка, шум машин вдалеке. На секунду хочется выдохнуть все заботы вместе с сигаретным дымом. Вырваться из-под давления, просто насладиться ночью и тишиной. Но распахивается дверь пожарного выхода; Юлия рявкает:

— Почему не в зале?! И на кухне никого, быстро назад!

Что Игорь, что Юлия плохо смотрятся в серых рубашках. Их кожа слишком розовая. Слишком живая. И глаза у них не покрасневшие: в кабинете менеджеров есть диван, где можно проспать половину смены.

Мы тушим сигареты, тащимся назад в ресторан. Соня вскидывает голову и растягивает губы в улыбке, ещё не проснувшись. В зале никого. Список заказов пуст.

Попытку подремать рядом с аппаратом для мороженого Юлия пресекает снова.

Мы часто спорим, что хуже: двенадцать часов на кассе или те же часы, проведённые на кухне, рядом с фритюрницей. Но после очередного нововведения у нас появился фаворит.

Двенадцать часов в холодильнике.

Раньше мы получали мозги в больших бочках. Легко перелить в автоматы для мороженого и газировки. Легко набрать в мешок, чтобы выжать во фритюр палочки и кусочки мозгов, которыми так приятно хрустеть под сериал. Но недавно руководство придумало очередную идею: из головы прямо на поднос.

Это наш новый слоган, который кричит с рекламных плакатов и бумажек, что девочки-зомби раздают у метро. А ещё из колонок, между каждой из двенадцати мелодий. Из головы — на поднос. Свежее некуда!

Нам приходится этому соответствовать.

Вместо привычных бочек с мозгами грузчики-зомби заполняют холодильник ящиками, в которых уложены отрезанные головы. После за работу принимаемся мы. У нас было небольшое обучение: приехал инструктор из офиса и показал, как это делается. Поставить голову на металлический стол, прижать ко лбу пневматический пистолет, соединённый со шлангом. Одно нажатие на курок — и давление ломает череп. Серая жидкость перетекает в контейнер.

Мы думали, для этой работы наймут новых сотрудников, но они ограничились переобучением. Юлия сказала, на кухне и так много народу, раз у нас есть время уходить курить всей сменой. А Игорь решил, что выкачивать мозги совсем не сложно — и нагрузки нам не добавит.

Денег за смену не добавит тоже.

Сегодня в холодильнике Трофим: две фирменные толстовки надеты одна на другую, вязаная шапка вместо сеточки, серая кожа отливает синим. Он бросает в контейнер для отходов очередную голову: пустые глаза, через отверстие в черепе видно такое же пустое содержимое. Взгромождает на стол новую. Прижать пистолет. Щелчок.

У черепов высокий запас прочности. Но если как следует надавить, сломаются и они.

Распахивается дверь, и вместе с потоком тёплого воздуха в холодильнике появляется Юлия. Косится на контейнер, где громоздятся пустые головы, и бросает:

— Быстрее! У нас наплыв.

Посетители приходят волнами: от утренних любителей кофе с мозговым сиропом до голодных зомби, которые отработали полный день и хотят вернуться домой с ведром мозгов во фритюре. Самая худшая — обеденная. Когда всем нужно быстро поесть и побежать дальше по делам.

Кассу осаждают голодные зомби. Трофим, стянув одну толстовку, помогает на кухне. Соня и Полина, изображая самых гостеприимных зомби на свете, нажимают на кнопки и повторяют заученные фразы. Трек в колонке меняется.

— Какие мозги вам приготовить сегодня?

— Двойной мозгобургер с острым соусом. И мороженое.

Пальцы летают над кассой. Котлеты шипят на гриле. Скулы болят от улыбки.

— Комбо с мозговыми палочками и большую вишнёвую газировку.

На кухне становится невыносимо жарко. Работают все фритюрницы — мозги свежие, свежайшие, прямо из головы. Трек меняется в колонке.

— Ролл с мозгами, салат не добавляйте.

Волна всё не заканчивается. Копятся заказы на мониторе, шипит автомат с газировкой. Руки продолжают работать сами. Дожить бы до конца смены. До выходных. Просто дожить.

Голоса всё не затихают, из головы — прямо на поднос, круг музыки для пыток начинается снова. Едва хлопает дверь кабинета, улыбки натягиваются сильнее, руки быстрее пробивают еду и даже мозги стараются активнее жариться в масле. Юлия осматривается и шепчет: