Треон

Пролог

Человек умрет.
Кррамп Гриди легко перемахнул через забор, и присел, приложив руку к земле. Что-то вроде ритуала, чтобы прочувствовать Арену, уловить ее настроение, быть может, даже задобрить, или внять ее совету. Ради этого не жалко потерять несколько мгновений. Он выпрямился и обвел взглядом всю территорию, ни на чем особо не фокусируясь.
Потрескавшееся покрытие из бетонных плит поросло травой. Здания были изрядно потрепаны, как временем, так и в результате многочисленных боев, кое-где виднелись следы недавнего ремонта. Гриди уже сражался здесь раньше, и хорошо помнил каждый закуток. Но вряд ли ему сегодня пригодится это знание. Человек медлителен и слаб. Он по определению не может считаться достойным противником. Да, у них есть космические корабли, и эта штука, которая переворачивает гравитацию. Но кто они без них? Маленькие двуногие зверюшки. И сегодня одна из них умрет.
Гриди затемнил глаза, прислушиваясь к ощущениям. Его рецепторы работали безошибочно. Легкий северный ветер принес с собой, помимо привычных ароматов трав и цветов, запахов солярки и дыхания прислуги, едва уловимый дух человека. Повинуясь чутью, Кррамп двинулся вперед. Быстро перебирая лапами, он миновал водонапорную башню и трансформаторный пункт. Запах усилился. Гриди взял немного правее, чтобы обойти кирпичный цех – большой Т-образный корпус. Он чувствовал, что землянин уже совсем рядом.
Кррамп осторожно выглянул из-за угла. Куча ржавых труб, чуть правее за ними небольшой силос с воздушным переходом, ведущим в лабораторию. Человек прошел где-то здесь, Гриди не сомневался в этом. Он тихо двинулся дальше.
Двери в цех были приоткрыты. Следуя своей интуиции, Кррамп вошел внутрь. Здесь все выглядело, как и прежде: те же чаны с пересохшим раствором, те же формы для отливки, та же машина для нарезки блоков. И тот же тяжелый смрад примесей и реагентов. Гриди мягко зашагал вперед. Над его головой проходила хлипкая проржавевшая подвесная дорога, тут и там пробитая пулями. Взгляд скользил из стороны в сторону. Четыре глаза давали обзор в двести семьдесят градусов, и лишь слегка поворачивая голову, он контролировал все пространство вокруг себя.
Его рецепторы сбились, запах землянина затерялся в душной вони химикатов. Гриди повернул за угол и пошел вдоль роликовой дорожки, проходящей посередине цеха, и упирающейся в большую каменную печь. Вдруг на подвесной дороге позади что-то клацнуло металлом. Молниеносно развернувшись, Гриди дал длинную очередь, ориентируясь на звук. В канонаде выстрелов что-то тяжелое упало на железный пол дорожки. Кррамп прислушался – никакого движения. Тогда он вытянулся, подобрав все лапы ближе друг к другу, и стал, семеня, продвигаться к центру помещения. Тут ногу будто пронзили раскаленные иглы. Гриди вздрогнул, и отскочил назад, с силой вдавливая спусковой крючок в рукоять. Он успел прошить дорожку по всей длине, когда закончились патроны. Перезаряжая пулемет, он в один прыжок добрался до угла. За спиной что-то глухо упало на пол. Через несколько мгновений взрыв разнес роликовую дорожку. Гриди начинал злиться. Он бросился к дверям, и выскочил на улицу. За углом было высокое стальное крыльцо, ведущее ко входу на подвесную дорогу. Подлый землянин стоял наверху, но успел-таки прыгнуть в окно, прежде чем Гриди выстрелил. Пули только пролетели мимо. Что ж, этот двуногий оказался не так уж плох, и не так уж медлителен.
- Трусливая крыса! – Крикнул Гриди, не зная, есть ли у землянина сейчас при себе переводчик. – Прекрати бегать, и сражайся, как следует воину!
Он сделал еще несколько шагов и прыгнул. В полете он увидел, что человек за окном навел оружие, но испугался, и бросился бежать. Гриди послал ему вслед очередь, просунув оружие в окно.
Магазин опустел. Кррамп дернул дверь так сильно, что чуть не сорвал ее с петель, влетел внутрь и короткими прыжками помчался вдогонку. Перезаряжался прямо набегу. Подвесная дорога тряслась и стонала, обещая вот-вот развалиться. На повороте Гриди спрыгнул вниз. Человек уже выбегал наружу. До дверей – два прыжка. Гриди сделал первый, как вдруг справа мелькнула вспышка. Оглушительный грохот молотом ударил по голове. И тут же еще один взрыв – где-то сзади. Гриди рухнул на грязный пол. Воздух заполнился дымом и пылью.
В себя он пришел быстро, но встать получилось не сразу. Перед глазами мелькали темные пятна, голова звенела тысячью струн. Гриди машинально осмотрел себя, оценивая ущерб. Из-под щитка на правой руке сочилась кровь, третья лапа справа не двигалась и ничего не чувствовала. Кррамп зарычал. Как он позволил этому землянину так себя покалечить? Он ведь даже не воин, а всего лишь какой-то техник. Надо собраться, и действовать осмотрительней. Кррамп усилием воли заставил себя успокоиться. Похоже, этот двуногий - большой любитель взрывчатки. Нужно это запомнить.
Гриди подобрался и выглянул наружу, сразу почуяв слабый запах человека. Из здания лаборатории донесся какой-то треск и тут же несколько глухих ударов. Кррамп поспешил. Войдя внутрь, он заглянул в контору. Рецепторы подсказали, что человека здесь не было - нужно подниматься наверх. Гриди вышел на подъемную площадку. Он успел заметить только размытую тень над головой, а в следующий миг прямо перед ним упал маленький темно-зеленый цилиндр. Не раздумывая, он схватил его, и зашвырнул обратно наверх. Бабахнуло, и с потолка и стен посыпалась штукатурка. Кррамп рванул по пандусу, срывая с крепежных ремней два взрыв-снаряда. Остановившись у дверного проема, он, не глядя, забросил их в помещение.
Выждав немного, Гриди заглянул внутрь – видимость была нулевая. Клубы едкого дыма и пыли заполнили комнату.
- Что, человек, ты жив еще? – выкрикнул Гриди, осторожно входя внутрь.

Глава 1

- Ну что, пришло время прощаться? – Евгений Коваль – начальник инженерной службы космодрома Байконур-2 выглядел слега озабоченным. Напротив, возле стола стояли инженеры по наладке гравигенных систем Михей Алмаев и Виктор Сильвер.
- Я еще не прощаюсь, - улыбнулся Вик, - у меня контракт срочный. Так что я вернусь где-нибудь через полгода.
- Знаю-знаю, - махнул рукой Коваль. – Ты, Михей, тоже, если передумаешь – возвращайся.
- Посмотрим, - небрежно бросил Михей.
- Ладно, парни, скажу прямо: с вами было приятно работать. Я горжусь, что в моей службе есть такие профессионалы. Вы меня никогда не подводили, не подведите и теперь. Работайте там хорошо.
- Не подведем, шеф.
- Не подведем.
Через несколько часов Михей и Вик отправились по домам, чтобы затем вместе с другими членами инженерно-строительной группы собраться в учебном центре Интергалактик. Времени оставалось мало, а дел было невпроворот.
Август в Уфе выдался дождливым, солнце почти не показывалось из-за туч. Город выглядел сырым и грязным. Но Михею после казахстанской жары такая погода казалась благодатью. Здорово было вернуться домой. Пусть и ненадолго.
Михей припарковал машину и выскочил под дождь. Он шел в гости к родителям. Они жили в старенькой шестнадцатиэтажке в историческом центре города. Михей любил этот дом, но всегда жалел, что его семья не поселилась повыше. Окна их второго этажа смотрели прямо на двухуровневую автодорогу, за которой были видны только стены высоток. Между тем, за дорогой находился зеленый парк, отделяющий жилой квартал от бизнес-центра. Мальчишкой Михей часто гулял в том парке.
Он остановился под навесом, стряхивая с головы холодные капли, и собираясь с мыслями. Предстоял непростой разговор с родителями. Михей не знал, как они отреагируют на его экспедицию на Треон. С одной стороны – это повод для гордости, но с другой – долгий срок, высокие и не вполне определенные риски. Ему не хотелось, чтобы родители слишком волновались.
Мать иногда упрекала его, что редко навещает их с отцом, да и вообще неправильно он живет. Что пора бы остепениться, подумать о семье. Приводила в пример его младшего брата – Исаака, – который уже давно женился, и подарил родителям двоих чудесных внуков. А Михей с детства не мог усидеть на месте, его вечно тянуло на приключения.
Дома было хорошо. Михей, как обычно, наелся маминых пирогов. Мать спрашивала о здоровье, о планах на отпуск. Говорила, что последнее время плохо спит, и головные боли участились. Рассказывала о родственниках, что зимой умер ее дядя, что мать совсем плохая стала. Михей пообещал навестить бабулю. Папа расспрашивал в основном о работе. Он любил послушать о работе. Почти так же сильно, как любил рассказать о своей. Он был детским хирургом, и всегда радовался, когда удавалось поставить на ноги какого-нибудь «счастливчика». И всегда грустил, если ребенок умирал.
Михей рассказывал про новое поколение гравигенных модулей, что они вдвое мощнее и при этом гораздо легче, что их специально разработали для Треона. Так, аккуратно, он подвел разговор к самому главному, и рассказал о своих намерениях.
- Ну не знаю, - в глазах матери читалась растерянность. – Там, говорят, условия тяжелые. Жарища страшная, и сила тяготения больше. Давление, небось, ненормальное. Скажи, Роберт?
- И скажу, - улыбнулся отец, – Скажу. Я его поддерживаю. Это достойное дело.
- Вот спасибо, - завелась мать. - Да, пускай он там здоровье теряет.
- Да почему я должен здоровье там потерять? Ты слишком сгущаешь краски. Условия там приемлемые, для человека не опасные.
- Сразу, конечно, не умрешь. – Мать скомкала в руках уголок скатерти. - Может, даже и не почувствуешь. Но жизнь себе укоротишь, это точно. Ты же инженер, должен понимать, как сила тяготения работает. Это не так, как будто ты на себя груз взвалил и пошел. Весь организм становится тяжелее, кровь становится тяжелее. Сердцу тяжелее перегонять ее. К голове крови меньше будет поступать, а к ногам – наоборот – больше. Там год за пять считается, если не больше. Кому ты потом больной нужен будешь?
- Мам, ну не отправят же нас туда голыми. Сейчас чего только нет: костюмы жизнеобеспечения, комбинезоны с мед-мониторами, компрессионное белье. Во всех помещения будет свой микроклимат. Нормальная температура, давление, влажность. Защита от радиации и от всего прочего.
- Вот видишь, Адель, не так все мрачно, - улыбнулся папа. – Это Интергалактик, там ребята толковые, знают, что делают. Они уж не станут подвергать опасности своих сотрудников.
- Не знаю, - мама опустила голову, осунулась. Михей подсел рядом и обнял ее.
- Брось, мам. Я думал, ты обрадуешься. Ты только представь, твой сын один из первых, кто побывает на Треоне. Это ведь начало новой великой эпохи.
Роберт подсел к жене с другой стороны, тоже прижался к ней. Михей продолжал.
- Ты подумай, сколько лет человечество искало братьев по разуму. То, что еще вчера казалось фантастикой, сегодня стало нашей реальностью. Мы расширили границы мира, мы отодвинули пределы наших возможностей. Мы нашли разумных существ на другой планете. Мы научились взаимодействовать. Мы сумели как-то понять друг друга, и совместными усилиями использовали это опыт, чтобы стереть языковой барьер. Теперь мы готовы сделать следующий шаг – сотрудничество. Мы опережаем их в развитии, значит, мы подтянем их до своего уровня. Мы поможем им избежать тех ошибок, которые допустили сами. Мы поможем им перепрыгнуть сразу несколько исторических этапов. А взамен Треон откроет нам свои сокровища. Это новые материалы, природные ресурсы, лекарства от неизлечимых болезней. И кто знает, каких высот мы достигнем, работая сообща. Это как «одна голова хорошо, а две – лучше». И я стану частью всего этого. Мать смягчилась, выпрямилась, сделав глубокий вдох. Теперь она улыбалась.
- Ладно, - сказала она и потрепала его по голове. – Ты меня заразил. Заразил своей мечтой.
Вдруг ее глаза намокли.
- Ты всегда был необычным мальчиком, - сказала она сквозь слезы. Это не были слезы горя, как не были они и слезами радости. Это были слезы матери, которая вдруг осознала, что ее ребенок давно повзрослел. – Ты всегда искал свой путь, как будто нарочно избегал наезженных дорог, делал все по-своему. Видно, судьба у тебя такая.
- Ну, в семье не без урода? – улыбнулся Михей, похлопывая маму по спине.
- Какой же ты урод? Ведь ты – моя гордость.

Глава 2

Группу поселили в учебном центре Интергалактик. Условия были почти армейские, а каждый день расписан по минутам. По утрам Крымский читал свои лекции. Затем, после легкого ланча, начинались специализированные занятия, на которых разъяснялись задачи и буквально по часам планировались работы на Треоне. Каждый этап строительства разбирался до мелочей, многократно проговаривался, доводился до автоматизма.
Во второй половине дня начиналась подготовка к космическим полетам, физическая подготовка, разного рода тесты, анализы, теоретические занятия, практические занятия и многое-многое другое, и так до позднего вечера. Утром все начиналось с начала.
- Райлы – воинственный и гордый народ. – Рассказывал Крымский. - Столь агрессивная среда обитания ожесточила их, сделала замкнутыми, недоверчивыми. Но она же сделала их тела сильными и ловкими, а их умы гибкими и подвижными. Они хитры, и очень быстро учатся. И хоть сейчас они отстают от нас в развитии лет на сто пятьдесят, с нашей помощью, они нагонят нас уже через несколько десятилетий. Вам предстоит войти в контакт с треонцами и общаться с ним непосредственно. Сейчас никто не скажет, чего от них можно ожидать. С уверенностью можно сказать одно, нрав у них горячий и непредсказуемый. Поэтому ведите себя как можно более сдержано. Не кричите, не проявляйте эмоций, воздержитесь от оценочных высказываний, не жестикулируйте. Разрешены два жеста: двукратное постукивание кулаком в грудь – это знак приветствия. Рука вытянута перед собой, ладонь сжата в кулак – это знак дружбы. Чтобы вы понимали всю серьезность, покажу вам кое-что.
Крымский взял со стола пульт, и, щелкнув кнопочкой, включил голографический проектор. В воздухе появился и завис некий объект. Груда металлических обломков. Приглядевшись, Михей узнал в этой куче части планетохода.
- Все верно, - подтвердил его догадку Крымский. — Это один из наших планетоходов, сброшенных на поверхность Треона.
Робота будто кто-то надкусил - корпус смят и разорван посередине. Две части скрепляла только узкая полоса обшивки.
- Этот аппарат спокойно делал свою работу, пока не попался на глаза местному жителю. Увидев неизвестное существо, райл занервничал, и прошелся по планетоходу топором. А это, между прочим, прочнейшая авиационная сталь.
Группа зашепталась, послышалось несколько изумленных вздохов.
- Вижу, теперь вы начинаете понимать. – Довольно заметил профессор. – Значит, мы подошли к самому главному.
Крымский снова щелкнул пультом, проекция разрушенного планетохода растворилась в воздухе
- Многих интересует: а правда ли, что треонцы – это гигантские пауки? – Он развел руками. – Давайте сами посмотрим.
Щелк! В воздухе загорелась и погасла тысяча искр, и проектор загрузил новое изображение. Существо, действительно походило на паука. Четыре пары согнутых в узловатых суставах лап. Большое вытянутое брюшко, покрытое редким рыжеватым пушком. Но на этом сходство заканчивалось, так как там, где у паука находились глаза и хелицеры, у треонца оттуда вытянулся наверх еще один отдел его тела. Он был очень похож по форме на человеческий торс, слегка приплюснутый, с ярко выраженными плечами, и парой длинных рук. И венчала все это осиная голова с мощными жвалами.
Группа ахнула.
-Профессор, что это за… существа? – Спросил кто-то.
-Ну, молодой человек, это малоизученная инопланетная форма жизни, и еще рано делать какие-то выводы о ее принадлежности к тому или иному виду и классу. Впрочем, один не очень умный, - Крымский осекся. - Хотя нет, это, наверное, будет слишком грубо. Назовем его человеком, который не понимал, о чем говорит. Так вот, этот человек назвал райлов арахноидами. И во всех докладах, во всех отчетах теперь используется именно это слово. Поэтому, видимо, так мы их и окрестим.
Первая неделя в учебном центре далась тяжело. Особенно изматывали силовые тренировки. Некоторые даже хотели сдаться и уехать домой. К счастью, они передумали. Одних переубедили друзья, других – руководство. После этого интенсивность тренировок все-таки немного понизили. Но не для всех. Сильвера и еще нескольких человек кто-то посчитал полноватыми, и им назначили дополнительный час занятий физкультурой.
Однажды пришли люди из технологического бюро, и сняли со всех мерки. Сказали, что по ним изготовят спец костюмы. После этого категорически запрещалось сильно худеть или поправляться. Сильвер был счастлив – его мучения, наконец, прекратились.
- Треонцы долгое время строили свои жилища под землей, – говорил Крымский на одной из лекций. - Только несколько веков назад они выбрались на поверхность. Тогда самые богатые дома, чтобы подчеркнуть свое превосходство над остальными начали возводить свои поместья прямо под солнцем. Со временем это стало хорошим тоном, и каждая уважающая себя семья должна была иметь дом на поверхности. Это дало сильнейший толчок для развития технологий. С одной стороны - выкопанная абы как сырая пещера, ограниченная слоем слишком твердой породы, освещаемая лишь светом лампы. С другой - дом под открытым небом, форма и размеры которого ограничивались только фантазией зодчих и кошельком хозяина. Это был золотой век треонской архитектуры. Каждый хотел иметь самый высокий, самый красивый самый просторный дом.
Во время примерки спец костюмов Михей радовался, как мальчишка. Встроенные терморегуляторы, влагоуловители, медико-диагностический монитор, воздушный фильтр. Но самое крутое – конечно, экзо скелет. Сложная система датчиков улавливала электрические импульсы, возникающие на поверхности тела при движении, и искусственные мышцы в точности повторяли каждое действие человека. Михей сделал несколько шагов, подпрыгнул на месте. Тело казалось таким легким, почти невесомым. Он рассмеялся. У остальных реакция была аналогичной.
- Здорово, да? – Сказал парень из бюро. – Жаль только на Треоне от этой легкости почти ничего не останется. Силы бионики едва хватит, чтобы перекрыть избыточную гравитацию.
Но его слова не возымели эффекта, и группа продолжила играться и экспериментировать.
- Как я уже говорил, суровые условия вынуждают треонцев вести непрерывную борьбу за жизнь. С древнейших времен племена райлов вели кровопролитные войны. Отдельные кланы заключали союзы с другими домами, развивалась торговля, дипломатические отношения. Некоторые союзы распадались, другие крепли, становились сильнее. Со временем такие союзы образовывали провинции, которые можно назвать первыми государствами, или, как их называют сами треонцы - колониями. Современная треонская колония — это множество таких провинций, объединенных властью одного лидера – патриарха. Политическая система колонии представляет собой что-то вроде конституционной монархии. Сейчас трудно сказать, приживется ли там демократия. В любом случае, мы не намерены навязывать им свои взгляды.
Дни проносились со скоростью света, незаметно пролетела осень. Ветер все еще метал по улицам последнюю листву, тоскливое серое небо, казалось, вот-вот разверзнется снегопадом. Подернутый льдом асфальт едва слышно хрустел под ногами. Начинало смеркаться, холодный иссиня-белый свет фонарей заливал площадку.
Михей, поежившись, расправил воротник куртки. До отправки оставались считанные дни. Его одолевало волнение, временами перерастающее в страх. Мысли о предстоящем пробирали до дрожи. Чувство ответственности тяжелой гранитной плитой давило на плечи.
- Неужели, - промолвил он. – Неужели это все на самом деле?
Вик посмотрел на друга, но ничего не ответил.
- Все еще не верится, - продолжал Михей. – Кажется, еще вчера мы были рядовыми инженерами на Байконуре, работали на совесть, получали за это свои кровные, тратили, как умели. Жили, в общем, обычной жизнью. Сегодня же мы в самом центре чего-то большого. Чего-то настолько великого, что оно затмит собой даже первый полет человека в космос. Ты понимаешь?
Вик уныло хмыкнул. Он шел, засунув руки в карманы брюк и опустив голову. Пар маленькими клубами вырывался из его носа.
- Ты кажешься таким спокойным. Будто не ты первым ступишь на землю другого мира.
Сильвер вдруг поднял голову, и остановился.
- Спокойным? – Воскликнул он. – Да у меня поджилки трясутся!
Он прервался, тяжело вздохнув, и продолжил через секунду более ровно и спокойно.
- И зачем я согласился на это. Каждый день жалею. И чем ближе день вылета, тем сильнее жалею. Им надо было сразу предупреждать, что это за место, как там может быть опасно, и какие эти райлы страшные.
- А, вот ты о чем, - улыбнулся Алмаев. – Нашел, о чем волноваться.
- Я вообще-то, не только за себя отвечаю. У меня семья. Если со мной что-то случится, кто о них позаботится?
- Да ничего с тобой не случится. Тебе повезет, если ты вообще увидишь райла.
- Почему? – Недоверчиво прищурился Вик.
- Сам посуди – график работ жесткий, все расписано чуть ли не по минутам. Треонцы, даже если бы захотели помочь, только путались бы под ногами. К тому же, вряд ли, кроме наших послов, кто-то будет тесно общаться с аборигенами. Мы просто будем делать свою работу, и тихонько поглядывать на них со стороны. Так что, в лучшем случае увидишь треонца метрах в десяти.
Сильвер задумчиво погладил подбородок.
- Может, ты и прав, - согласился он. – Я как-то об этом не подумал.
- Ну. Зато представь, как будет гордиться тобой твой сын. Да ему все друзья обзавидуются, что у него такой папа.
- Верно, - сказал, улыбаясь, Вик. – А знаешь, что? Нужно будет обязательно сфотографироваться с треонцем.
«Быстро же он успокоился, - подумал Михей. – Однако, он в чем-то прав. Мы отнюдь не на курорт собираемся. Это на бумаге все просто – планы, графики, сроки. Но разве когда-нибудь что-нибудь идет строго по плану? Как там у Мерфи: «Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так».
- Так ты, правда, думаешь, что там будет не плохо? – Еще раз удостоверился Вик.
- Конечно. Еще улетать не захочешь. – Михей взглянул в небо. Там, за облаками, в сотне световых лет от Земли, ждал своих гостей таинственный Треон.
- Первой на связь с нами вышла Большая Колония – крупнейшая держава на Треоне. – Это была заключительная лекция профессора Крымского. - В основном с ней мы и ведем дела, на ее территории развернем нашу базу. Это одно из сильнейших и наиболее развитых государств Треона. Оно имеет большую власть и пользуется авторитетом в своем мире. Из всех других колоний, только она сможет обеспечить нам наибольшую безопасность. Кроме того, крайне удачно ее географическое расположение. Как вы знаете, космодром желательно строить ближе к экватору. Поэтому, этот фактор тоже сыграл большую роль. И самое главное, из всех колоний, вышедших на контакт, Большая Колония показалась нам самой адекватной и миролюбивой. Ввиду всех этих факторов сотрудничать мы будем только с ней. По крайней мере, на первых этапах проекта.

Глава 3

Ракета мягко стартовала, гравигенные генераторы разгоняли ее так плавно, что Михей почти не чувствовал ускорения. Они толкали вверх не только сам транспорт, но и все, что находилось внутри – экипаж, пассажиров, груз. Любая мелочь, не зафиксированная в своем положении, может вдруг взлететь в воздух. Поэтому было так важно перед полетом проверить, чтобы нигде не осталось никаких не закрепленных предметов. Михей, работая с гравигенными модулями, знал все это. В теории. На собственном опыте он испытывал это впервые.
Через несколько минут сопротивление воздуха достигло пика. Чтобы продолжить взлет нужна была дополнительная тяга. Запустились вспомогательные двигатели. Ракета дернулась. Это был самый опасный момент полета. При старте реактивных двигателей, вектор силы мог сместить ракету с вертикальной оси и тогда бы произошла катастрофа. К счастью, такого не случалось уже довольно давно.
Кабина наполнилась легким гулом. Ракету сотрясла мягкая дрожь. Михея вжало в кресло, дыхание перехватило. Но через несколько секунд все стихло, гул стал едва слышен, дрожь отступила. Дышать тоже стало легче. Он все еще чувствовал небольшую перегрузку, но она была гораздо слабее, чем на тренировках в учебном центре. Критический момент был позади.
Через несколько минут транспортник «Прима» пристыковался к космическому фрахтеру «Атлант». «Атлант» был спроектирован и построен специально для Треонской экспедиции. Он мог нести на своем борту до четырехсот пассажиров, пять тысяч кубометров груза, и несколько тонн собственного исследовательского оборудования и аппаратуры, а на фюзеляже он нес грузовой шаттл «Юрий». Это было самое большое космическое судно в истории. И второй по величине искусственный космический объект, после пространственного искривителя.
Группа перебралась в пассажирский отсек фрахтера. Здесь было достаточно просторно, по крайней мере, в сравнении с тесной кабиной транспортника. Отсек имел несколько залов, отделенных друг от друга гермодверьми. В каждом зале стояли ряды кресел, как в самолете. Потолок, пожалуй, был низковат, но в целом – очень уютно. Удобные кресла-коконы с изменяемой геометрией делали пребывание в невесомости максимально комфортным. Над каждым сиденьем разместился светильник, кондиционер, выдвижной экран с наушниками. Настоящий бизнес-класс.
Группа расселась по местам. Экипаж «Атланта» заканчивал последние проверки и приготовления. На Земле скрестили пальцы. Наконец, с фрахтера доложили:
- К старту готовы! Ждем вашего разрешения.
- Старт разрешаю, - отозвались на том конце. – Счастливого пути!
«Атлант» проснулся. Из сопел разгонных двигателей вырвались яркие оранжевые молнии. Корабль мягко сошел с орбиты и, стремительно набирая скорость, вышел на курс.
- Поехали, - подумал Михей.
Полет до искривителя занял чуть более сорока часов. Совсем не плохо. Космический шлюп «Коперник» проделывал этот путь почти за трое суток. Фрахетр дернулся, включив тормозные двигатели. Несколько часов понадобилось, чтобы сбросить скорость до минимальной. Корабль медленно приблизился к монструозной конструкции.
Пространственный искривитель. Два блестящих вытянутых модуля, длинной почти километр каждый, напоминали рельсы. Расположившись параллельно друг другу, удерживаемые в таком положении какой-то чудовищной недоступной для понимания обычного человека силой, они образовывали своеобразный коридор. Это чудо научной мысли потребляло колоссальное количество энергии. Комплекс был полностью автоматизирован – ни единого человека персонала. Только группа сервисных инженеров время от времени прилета провести планово-профилактический ремонт. И все это, весь научно-технический потенциал человечества, сконцентрированный в тысячах километров от Земли, служил лишь одной цели. Поддерживать открытой червоточину.
«Атлант» вошел в коридор между двумя «рельсами».
Увидеть вход в пространственно-временной туннель невозможно. Его можно только обнаружить по изменениям в гравитационном, радиационном, и электромагнитном полях.
На фрахере не было необходимого оборудования, поэтому он подал запрос искривителю. Автоматика комплекса сообщила, что червоточина стабильна, и дала разрешение на переход.
«Атлант» неспешно двигался к концу коридора.
Михей не знал, как происходит скачок через кротовую нору, но думал, что при этом ничего особенного не случается. И вдруг он заметил, что дальний конец зала будто бы пришел в движение, и стал отдаляться. Как если бы это было изображение на экране, и камера вдруг отъехала чуть дальше назад. Михей заметил некую незримую плоскость, за которой происходили эти метаморфозы. Перед этой плоскостью ничего необычного не наблюдалась, позади нее все выглядело как через линзу. Эта аномальная зона медленно приближалась. Стало жутко, хоть Михей и понимал, что это и есть вход в червоточину. Наконец, и он сам прошел сквозь нее, не ощутив при этом ничего необычного.
- Дамы и господа, - неожиданно раздался голос пилота. – Добро пожаловать в систему Дельта Павлина.
- Что уже? – удивился Михей. Тут и там стали раздаваться удивленные возгласы. А пилот добавил:
- Треона мы достигнем через 42 часа 30 минут.

Михей открыл глаза. Другие трое еще были пристегнуты, так что в отключке он находился максимум несколько секунд. Последнее, что он помнил – как сработали тормозные двигатели капсулы. Должно быть, тогда он и вырубился.
Десантные капсулы выстреливались из специальной пушки, помогая себе тяговыми двигателями. При идеально рассчитанных угле атаки, скорости, сопротивлении воздуха, они должны были приземлиться в зоне радиусом не более трех километров от заданной точки. Но это в теории. Реальность внесла свои коррективы.
- Михей, ты как? Цел? – Спросил его один из спутников.
- Цел, - отозвался он. В глазах еще плясали искры, но в остальном все было нормально.
- Надо выбираться отсюда, - сказал второй.
Первого звали Александр Сидорчук. Он был энергетиком. Второй – Пауль Неверман, машинист автокрана. Третьий - Джирка Джошкович – специалист по воздухотехнике. Группы составлялись из специалистов разных профессий, чтобы в случае потери нескольких капсул, потери персонала каждой специальности были минимальны.
Освободившись от привязных ремней, парни выбрались наружу. Их встретило вполне привычное синее небо, белое солнце, и бескрайнее море выгоревшей травянистой растительности. Кое-где над этим желтым океаном поднимались маленькие кочкообразные островки зелени – кустарник или карликовые деревья. Если бы Михей не знал, что он на Треоне, он и не подумал бы, что это – другая планета. Обычный пейзаж, характерный, например, для Африки. Если бы не бледные лики двух треонских спутников.
Группа осмотрелась. Место сбора было заранее отмечено факелом, дым от которого должен быть виден за несколько километров. Но на горизонте было чисто – ни следа дыма.
- Что, трудно было предусмотреть два шаттла, - ворчал Сидорчук, - а не сбрасывать нас в этих консервных банках.
- Надо проверить связь, - Вспомнил Михей. Он вернулся в капсулу и нашел радиостанцию.
Джирка уселся в тени капсулы, с компасом в руках. Пауль изучал горизонт через бинокль.
-Мама, мама. Это группа 4А. Не вижу факел. Повторяю, не вижу факел! - Отрапортовал Михей.
Все замерли в ожидании.
- Понял вас 4А. – Отозвался «Атлант». - Подождите, сейчас попробую вас найти.
Михей вытянул провод радио насколько смог – хватило как раз до двери капсулы – и уселся на порог.
- Подождем, - сказал он.
- Парни, - позвал вдруг Сидорчук. – Смотрите!
Он указал пальцем куда-то в небо. Михей, Джирка и Пауль подскочили к нему, глядя в указанном направлении. Там, далеко в небе, виднелась маленькая черная точка под белым куполом. Еще одна капсула.
- Наши, - сухо подметил Пауль, разглядывая объект через бинокль.
- Тебе понадобился бинокль, чтобы понять это? – Съязвил Сидорчук.
Пауль будто и не заметил насмешки.
- Интересно, кто ближе к точке сбора, они или мы?
- Ладно, хватит прохлаждаться, - с серьезным видом сказал Джирка. Он был выбран старшим группы, и, похоже, пришло время ему вспомнить об этом. – Надо собираться.
Они открыли багажное отделение в днище капсулы, вытащили рюкзаки. Кроме того, прихватили из кабины огнетушитель, на всякий случай, а также ломик и топор. Проверив сохранность содержимого рюкзаков, сложили их возле капсулы, и стали ждать. «Атлант» вышел на связь минут через десять.
- Окей, 4А, я вас нашел. Двигайтесь на северо-восток, азимут тридцать. Расстояние примерно восемь километров. Как поняли, прием?
- Понял тебя. Азимут тридцать. Восемь километров. Спасибо.
- Удачи.
Склон поднимался вверх под небольшим углом. Высокая до колена густая трава цеплялась за ноги. Там в зарослях то и дело что-то стрекотало, жужжало или пищало. Над головой кружили какие-то странные противные мухи. В небе время от времени пролетали то ли птицы, то ли большие жуки.
Шли друг за другом. Джирка впереди, за ним Пауль, потом Михей, и в хвосте - Сидорчук. Солнце поднималось все выше. Датчики температуры показывали плюс тридцать пять. Но костюмы поддерживали внутренний микроклимат, поэтому жара не чувствовалась абсолютно. Да и парень из бюро техобеспечения, похоже, солгал, сказав, что экзоскелет лишь компенсирует избыточную гравитацию Треона. Кое-что сверх этого, должно быть, осталось, так как пятнадцатикилограммовый рюкзак казался легче раза в полтора.
- Интересно здесь есть хищники? – Задался вопросом Пауль.
- Надеюсь, мы этого не узнаем, - недовольно буркнул Сидорчук.
- Я тоже. Но я к тому, что они могли бы дать нам хотя бы одно ружье, или винтовку. А если мы, как тот планетоход, нарвемся на психованного аборигена с топором?
- Ты бы заткнулся, а? – Рявкнул Джирка.
Пауль, кажется, обиделся, но ненадолго. Через несколько минут он снова забрюзжал: «А что, если какой-нибудь грузовой контейнер потеряется или разобьется? А что, если половина наших ребят погибло? А что если... А вдруг…»
Вскоре группа добралась до вершины склона. Оттуда, с высоты, открывался неплохой обзор местности. Парни осмотрелись, Пауль снова вооружился биноклем. Где-то вдалеке, за следующей вершиной, чернела неровная полоска густого дыма. Это немного приободрило их, подстегнуло. Цель еще далека, но ее теперь хотя бы видно. Группа поспешила вперед.
Преодолев следующий холм, они вышли на равнину к точке сбора. Шаттл уже был на месте. Он приземлился точно в заданной зоне. Крылья с изменяемой геометрией и четыре реактивных двигателя с управляемым вектором тяги позволили совершить мягкую посадку, обеспечив сохранность дорогостоящего оборудования и техники. Вокруг него уже кипела работа. Шныряли туда-сюда погрузчики с ящиками и контейнерами, чуть поодаль начал разворачиваться палаточный городок. От шаттла в разные стороны расходились следы протекторов – должно быть, тягачи разъехались на поиски грузовых капсул.
Руководил работами Влад Брайтхед. Он внимательно осматривал накладные, отмечая что-то в своем планшете. Алмаев с группой подошли к нему.
- Вы у нас кто? – Вместо приветствия спросил Влад.
Парни назвали имена и специальности.
- Хорошо. Значит, вы трое, - он указал на Михея, Джирку и Пауля, - останетесь здесь, поможете с палатками. Ты, - обращаясь к Сидорчуку, - найди Мидхата, он должен быть в голове шаттла, он скажет, что делать, займетесь генераторами. Надо сегодня успеть хотя бы освещение по периметру провести.
«Вот так. С корабля на бал. – Подумал Михей. Он вдохнул полной грудью, повел головой из стороны в сторону. Он не чувствовал ни восторга, ни радости, ни волнения. Ничего такого, что должен был бы чувствовать тот, кто два часа назад десантировался на незнакомую планету. – Ну здравствуй, Треон!»

Глава 4

База «Треон-1» представляла собой большой пятиугольник, в вершинах которого расположились ангар, космодром, жилой городок, исследовательская станция, медицинский центр, а внутри, почти по всей его площади, перечерченное сетью дорог, находилось поле коллекторов солнечной электростанции. Сейчас еще мало что напоминало эту картинку – только общие черты. Вот появились «гнезда» гравигенных модулей, потянулись вверх стены центра управления, вот наметились ряды стоек для коллекторов, появились каркасы жилых боксов, вот выросли «скелеты» медицинского центра и исследовательской станции. Строительство шло полным ходом, график был плотным, и свободного времени было совсем не много.
За прошедшие несколько недель Михей успел немного переварить и осознать происходящее. Он чувствовал гордость, и какое-то по-детски радостное возбуждение. Впервые он почувствовал это в день прибытия, после встречи с треонцами. Они появились ближе к вечеру, когда группа немного обустроилась, разбила лагерь. Поприветствовать землян пришла небольшая делегация. Возглавлял ее Владыка Пустоши – патриарх Большой Колонии. На нем был парадный мундир, украшенный аксельбантами, серебряными цепями, пестрыми нашивками на груди, и неким подобием эполетов на плечах. Кое-кто из его свиты был одет в похожие, но не столь богатые одежды. Остальные были закованы в легкие эмалированные доспехи с массивными наплечниками, декорированные различными узорами в виде животных, птиц, либо абстрактным орнаментом. Все без исключения райлы были вооружены холодным оружием – мечами или топорами.
Видеть треонца на фотографии, или даже на трехмерной голографической проекции — это одно. Крымский показал десятки, если не сотни, различных снимков. Так что Михей был уверен, что уже привык к их виду. Но увидеть треонца воочию, в паре метров перед собой – это совсем другое. Алмаев был потрясен. Райлы действительно были огромными. Размах ног - метров пять-семь, не меньше. Большие пятипалые ладони, пожалуй, могли бы полностью обхватить человеческую голову. Черные с медным блеском жвала, должно быть, легко могли перекусить небольшое бревно. Две пары черных глаз, казалось, смотрели сразу всюду. «Интересно, - подумал Михей, - а кого они видят в нас. Мерзких двуногих уродцев, которых они на свой страх и риск пустили в свой дом? Жалких немощных букашек, заслуживающих только сочувствия и жалости? Смешных неуклюжих коротышек? А может богов, которые спустились с небес, чтобы преподнести им свои дары?»
- Приветствую вас, земляне отважные. – Сказал тогда Владыка. Его голос звучал как скрип старого дерева. – Я хотел вас лично встретить сегодня, убедиться, что вы благополучно добрались. Как посадка прошла?
Машинный голос переводчика звучал в шлемофоне, почти заглушая голос Владыки. Перевод был несколько корявым, нескладным, но в целом понятным.
Владыка сказал, что его солдаты будут патрулировать периметр вокруг базы, достаточно далеко, чтобы не мешать и не смущать людей своим видом. Он просил не стесняться и, если понадобится какая-то помощь, обращаться к его адъютанту Хоросу.
Затем руководитель экспедиции Гаг Лэнсли и Владыка Пустоши разговаривали тет-а-тет, тихонько прогуливаясь вокруг лагеря. Свита Владыки повсюду следовала за ними, держась несколько позади, и, временами поглядывая на пришельцев.
После того дня треонцы почти не показывались. Михей изредка замечал где-нибудь вдалеке патрульных. Иногда приезжали гусеничные грузовики, привозили воду в бочках, песок, щебень, арматуру и прочие материалы. И только Хорос регулярно появлялся на территории базы. Он приходил почти каждый день, узнавал, как продвигается работа, спрашивал, не нужно ли чего. Его интересовали технологии землян, как, что работает и для чего оно нужно. Сам он тоже охотно отвечал на любые вопросы, и вообще, производил впечатление приятного, общительного, доброго «человека». К сожалению Лэнсли, когда замечал Хороса, всегда старался переключить его внимание на себя, вывести на разговор на «разрешенные» темы. Но тот, похоже, его общество находил малоприятным, и старался поскорее уйти. Бывало, через какое-то время, он появлялся где-нибудь в другой части базы, но чаще всего он возвращался лишь на следующий день.
Михею понравился Хорос. Он был интересным собеседником, хорошим рассказчиком и внимательным слушателем. Он схватывал все на лету, у него была прекрасная память, и живой активный ум, которому было интересно все на свете. Через какое-то время Михей поймал себя на том, что уже не замечает отталкивающей внешности треонца, что сумел разглядеть за ней доброе сердце и открытую душу. Алмаев искренне порадовался этому. Разве это не чудо, что два абсолютно разных существа с планет, разделенных миллиардами километров, могут вот так запросто общаться, не обращая никакого внимания на все различия.

- Ну ты там скоро, нет? – Поторапливали парни.
- Еще чуть-чуть, - донесся тихий голос Михея.
- Ты это уже говорил полчаса назад. Давай пошли, потом доделаешь.
- Дайте мне еще минут пять.
- Знаем мы твои пять минут. Бросай все, время – обед.
- Так вы идите, я вас догоню.
- Хорошо, смотри сам. Мы пошли.
В тесном коммуникационном канале было не развернуться. Сидя на корточках, он едва мог вытянуть веред руки. Ноги страшно затекли, но Михей старался не обращать на это внимание. Он хотел закончить работу, чтобы не лезть сюда второй раз. Он вытянул из пучка кабелей еще один.
Закончив с подключением, он принялся за настройку прошивки. Он вытащил небольшой планшет и какое-то крошечное устройство, которое он вставил в разъем на плате. Все проверки и настройки заняли еще четверть часа, после чего Михей со спокойной душой, чистой совестью и с довольной улыбкой на устах выбрался на свежий воздух. И был немало удивлен, увидев Хороса.
Михей окликнул и поприветствовал треонца. Тот ответил, двукратно ударив себя кулаком в грудь, и одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние. «А это больше десяти метров», - отметил для себя Михей.
- Ты что здесь делаешь? – Спросил он.
- А где все? – вопросом ответил Хорос.
- Обедать ушли.
- А ты? – Треонец подогнул ноги, опустившись до уровня человека.
- Да так, заканчивал работу. А ты кого-то искал?
- Нет. Я хотел узнать все ли хорошо.
- Ясно. Ну, на нашем объекте все нормально. За остальных не знаю. Кстати, как там обстановка вокруг? Врага не видно?
Хорос хрюкнул – то ли усмешка, то ли рык в знак ненависти к врагу.
- Можешь быть спокоен. – Заверил он, погладив рукоять меча.
- Слушай, давно хотел спросить: почему вы носите мечи? Это что, дань традициям, или какой-то символ?
- Странный вопрос, - честно сказал треонец. – Меч – это меч. И символизировать он может лишь одно – смерть!
- Так вы что, все еще используете их в бою.
Хорос снова хрюкнул – должно быть, это все же усмешка.
- Конечно.
- Но почему? Они же… - Михей задумался, подбирая слова. – Я хочу сказать, стрелковое оружие на много эффективнее. С мечом у тебя мало шансов против врага, вооруженного винтовкой, да или хотя бы пистолетом.
- Ты так думаешь? – Спокойно спросил райл.
- По-моему, это очевидно.
Хорос поскреб пальцами под жвалами, совсем как человек, который, задумавшись, поглаживает подбородок.
- Может быть, наша тактика слишком отличается от вашей. Позволь я объясню тебе. Что это у тебя в руках?
- ящик с инструментами.
- Возьми его как будто держишь винтовку. – Хорос встал на ноги и извлек меч.
Михей перехватил черный продолговатый чемоданчик, уперев один край в плечо, а другой, направив на треонца. В ту же секунду мощный удар длиннющей лапы выбил «оружие» у него из рук.
«Так вот, что ты затеял, - подумал Алмаев. – Хочешь поиграть в войнушку. Ну давай поиграем».
Глядя на треонца, он вдруг сделал рывок и прыгнул к «винтовке». Схватив ящичек, он перекатился на спину, поднимая «ствол», и направил его на Хороса. Михей уже открыл рот, чтобы крикнуть что-то вроде «Бэнг!Бэнг!» или даже «Ты-ды-ды-дыщ!», тем самым обозначая свою победу. Но тут перед глазами что-то промелькнуло, в ладони отдало болью, а ящик вдруг куда-то делся, и через секунду гулко рухнул метрах в пяти слева. «Ударил плоской стороной меча», - понял Алмаев. Тут ему бы следовало остановить эту глупую игру, но проигрывать Михей не любил. Резко вскочив на ноги, он рванул за своим «оружием». Останавливаясь, заскользил по гравию, одновременно нагибаясь, готовый подхватить «винтовку». Правда, будь это настоящая винтовка, из нее уже вряд ли можно было бы выстрелить. Верхнюю крышку ящика перечеркнула V-образная трещина, край откололся, и часть инструментов вывалилась наружу. Но игра тем и хороша, что на такие мелочи можно не обращать внимания.
Схватив «винтовку», Михей краем глаза заметил, что Хорос стоит на прежнем месте, и подумал: «Ну все, тебе хана!» Но не успел он выпрямиться, как треонец оказался у него по левую руку. И Михей замер, как замер бы любой на его месте. Ведь под подбородком у него застыло, обжигая холодом, широкое лезвие треонского фламберга. Прошло, наверное, несколько секунд, прежде чем Хорос опустил меч и сказал:
- Думаю, достаточно.
- Достаточно, - выдохнул Михей, признавая поражение.
- Теперь ты понимаешь? Не всегда пуля сильнее меча. Если стрелок хорошо закрепился и пристрелялся, так, что к нему не подберешься, или если у меня не будет достаточно пространства для маневров и прыжков, как, например, в тесных пещерных коридорах, тогда разумно воспользоваться пушкой. И чем больше – тем лучше. Но иногда, как сейчас с тобой, меч быстрее и вернее пули.
- Верю, - развел руками Михей. – Теперь сомнений нет.
- Жаль, что так вышло, - Хорос указал мечом на сломанный ящик.
Алмаев уже и забыл про него.
- Да уж, - протянул он, оценивая повреждения. – Хотя… Тут и там подклеить – будет как новенький.
- Могу я как-то загладить свою вину? – Вежливо спросил треонец.
- Да брось, не бери в голову, - махнул рукой человек.
- В голову?
- Это значит не волнуйся. Ничего страшного.
- Все же я хочу рассчитаться с тобой. Можешь сломать какую-нибудь мою вещь.
- Да я же сказал – все нормально. А хотя знаешь что?
- Слушаю тебя.
- Если хочешь, чтобы мы были в расчете, принеси завтра какой-нибудь вашей еды. Сможешь?
- Еды?
- Да.
- И все?
- Ну да.
- Договорились. Я принесу.
Треонская ночь полнилась звуками. Вот где-то вдалеке крикнула птица, вот внизу застрекотал кто-то, вот что-то прожужжало над головой. На душе было так спокойно и легко. Дневная суета осталась где-то там, внизу. Михей наслаждался чувством единения с природой, с Вселенной. Будто каждый звук, каждый шорох, каждый лучик света каждой звезды был частью его самого. Ночная тьма казалась плотной, почти материальной, даже живой. Создавалось ощущение, что прикоснулся к чему-то большому. Что познал какую-то великую тайну, приобрел знание. И теперь, обладая этим знанием, никогда больше не посмотришь на мир как прежде.
Он сидел неподвижно, боясь спугнуть это ощущение. Здесь, наверху, весь остальной мир казался игрушечным, а все его проблемы и заботы надуманными. Последнее время Михей часто забирался сюда. Он никак не мог привыкнуть к режиму – сутки на Треоне длились тридцать четыре земных часа. На ночной сон отводилось восемь часов. В разгар дня, когда температура воздуха поднималась до шестидесяти градусов, делался перерыв на четыре часа. Михей, как и все, спал в эти перерывы, и потом ночью подолгу не мог уснуть. Тогда он отправлялся побродить по окрестностям. Однажды ноги завели его на стартовый комплекс космодрома. К тому моменту башня обслуживания уже была достроена, и Михей подумал почему бы не забраться туда. Вскоре это место стало для Михея особенным. Только там он мог побыть наедине с самим собой, оторваться от будничной суеты.
Михей довольно вздохнул, и перевел взгляд на небо. Он любил смотреть на звезды, на два Треонских спутника, названных просто Холодный и Кровавый. Холодный - серебристо белый, испещренный кратерами, походил на пятно света на песке, выхваченное из тьмы лучом карманного фонаря. Кровавый был поменьше и имел буро-красный оттенок, будто свежая рана на теле небес. Вид незнакомых звезд завораживал, возбуждал фантазию. Сколько там еще систем, в которых есть жизнь. Сколько открытий ждут своего часа. Сколько загадок жаждут быть разгаданными. Эти мысли пробирали до мурашек. Алмаев чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. «Все-таки как мне повезло, родиться в такое время», - думал он.
На востоке небо посветлело и залилось алым. Тьма быстро отступала под натиском первых лучей. Теплый свет окрасил земли на горизонте в бледно розовый. Эта цветная полоса, будто лужа разлитой краски, плавно растекающаяся по полу, увеличивалась с каждой секундой,
«Красиво», – думал Михей, скользя взглядом вдоль горизонта. Вдруг на одном из холмов на севере он увидел группу треонцев. Они выполняли какие-то странные движения, перенося вес тела с одной стороны на другую, плавно двигали руками, как будто упражнялись в кунг-фу.
«Хм, интересно. Надо будет расспросит Хороса об этом», - подумал Михей. Понаблюдав за арахноидами еще немного, он заторопился назад – скоро подъем.
- Да, денег не пожалели, - констатировал Сильвер, ковыряясь в щитке. – оборудование топовое.
- Угу, - согласился Михей. – Как думаешь, это все выдержит здешние температуры?
- А куда оно денется?
- Не знаю.
- Подай бокорезы, - попросил Сильвер.
Михей вложил инструмент ему в руку, вздохнул и обвел взглядом стартовый комплекс.
- Просто нас бросили здесь без запасного плана. Ну, знаешь, мы же не сможем выбраться отсюда, пока не достроим космодром. Да и потом, что, если кто-нибудь ошибся в расчетах и мощности гравигенов не хватит.
- Ты говоришь, прям как тот крановщик, Неверман. Знаешь его? Тоже вечно понапридумывает всякого. Мощности не хватит… Мощности достаточно!
- Ну да. Ты прав, - согласился Михей. – Просто… Не знаю, как-то мне не спокойно.
- Ты просто устал. – Уверенно заявил Вик. – Почему ты не спишь ночами? Куда ты вечно пропадаешь?
- У меня бессонница. Иногда могу всю ночь пробултыхаться, так и не поспав ни минуты.
- Дай маленькую отвертку крестовую, - снова попросил Сильвер.
Михей протянул напарнику отвертку и продолжал:
- Хожу, гуляю, чтобы как-то скоротать время. Здесь очень красиво, особенно по ночам.
- Меньше спи днем.
- Все спят. Заняться нечем. И потом, после бессонной ночи днем глаза сами закрываются. Порочный круг.
- Попей какие-нибудь даблетки.
- Не-ет, - отмахнулся Алмаев. – Не люблю я.
Сильвер только хмыкнул и пожал плечами.
- Дело твое, но, если так будет продолжаться, долго ты не продержишься.
- Днем-то я сплю хорошо. Может, моему организму этого достаточно.
Вик отошел от щита, вытянул руки вверх, потянулся, кряхтя от удовольствия и спросил:
- Сколько там времени?
- Самое время передохнуть, - ответил Михей, не глядя на часы. – Вон, кстати, и Хорос идет. Он сегодня обещал принести какой-нибудь еды.
Вик, Михей и еще несколько парней спрятались в технической шахте, как подростки собравшиеся покурить. Всего лишь необходимая мера предосторожности – им строго настрого запретили есть местную пищу. Если Брайтхэд или Лэнсли увидят или узнают, оштрафуют всех.
Михей открыл небольшую цилиндрическую коробочку. В ней лежало несколько круглых сухих лепешек, похожих на хлебцы. Улук – как назвал лепешки Хорос – представлял собой прессованную массу из различных насекомых. Улук был очень соленым и на вкус напоминал сушеную рыбу.
В другой коробочке лежали куски вяленого мяса, жесткого, как ремень, и совершенно безвкусного.
Третьим блюдом были консервы. Не без труда вскрыв жестяную банку, парни увидели содержимое – что-то похожее на слизняков в густом соусе с маленькими желтыми шариками. Все это имело довольно неприятный запах, и выглядело отвратительно.
- Ну, кто первый? – Спросил один из собравшихся.
- Не-е-е. Я не враг своему здоровью. – Ответил другой.
- Может ты? – Обратился первый к Сильверу.
- Я – пас. – Вик покачал головой.
- Давай ты, Михей.
Михей не решался.
- О-о. Ну вы даете, - разочарованно протянул тот. – И вы называете себя мужиками?
Он выудил из банки одного слизняка, не самого большого, хотя и не маленького.
- Смотрите как надо, - гордо сказал он и отправил «вкусность» в рот.
В следующую секунду его лицо изменилось, сморщилось, как если бы он выпил уксус. Он сделал несколько движений челюстью и заставил себя проглотить мерзость, с трудом подавив рвотный рефлекс. Весь красный, в поту он тяжел дышал.
- Ну, кто следующий? – Спросил он, вставляя слова между вдохами.
Минуту длилось неловкое молчание, после чего Михей, наконец, сказал:
- Да ну на хер, - развернулся и пошел к выходу.
- Это слишком, - подхватили остальные.
- Э-э, да вы чего? Так не честно! – Запротестовал съевший слизня.
Но все уже выбирались из шахты.
- Козлы, - обиженно кинул он им вслед, и тоже направился к выходу.

Глава 5

День подходил к концу. Плотный, как кисель, дневной зной уступил место легкой ночной прохладе. Михей укладывался спать. Спали на Треоне в специальных саркофагах, заполненных вязкой жидкостью – так легче переносилась повышенная гравитация. Было не очень удобно, но выбирать не приходилось. Михей снял костюм, чтобы натянуть непромокаемый комбинезон, как вдруг погас свет, и раздался пронзительный вой сирены. Вик и Руслан – программист – повыскакивали из своих саркофагов.
- Что за...? – Недоуменно буркнул Михей.
- Это… Это тревога? – Вик пытался прогнать сон, растирая лицо ладонями.
- Одеваемся. Быстро. – Скомандовал Михей.
Парни выскочили на улицу. Фонари не горели, было темно, как в гробу. Только на севере, там, где находился медцентр, полыхало пламя. Послышались выстрелы. Люди выбирались из своих вагончиков, не понимая, что происходит. Кто-то вспомнил инструкцию, и сказал, что нужно бежать на космодром, к шаттлу.
По пути они встретили Лэнсли. Он был без шлема, и казалось, слегка тронулся умом.
- Нам конец, нам конец, - повторял он. Двое крепких парней закинули его руки себе на плечи, и повели с собой. Выстрелы приближались, что-то взорвалось на электростанции. Кто-то закричал:
- Что происходит? Кто на нас напал?!
Лэнсли вдруг рассмеялся. Страшно, истерически.
На космодроме зажегся свет, задвигались лучи прожекторов.
- Там кто-то из наших! – обрадовался Вик. – Быстрее туда!
На подходе к шаттлу их на секунду ослепил прожектор. Впереди послышался крик:
- Быстрее!
Парни ускорились. Вокруг шаттла были развернуты оборонительные сооружения. Из-за них показались солдаты из группы безопасности. «Сюда, в укрытие!» - крикнул один из них.
Забежав за заграждения, они остановились.
- Что случилось? – спросил Михей у лейтенанта.
- Некогда объяснять, - ответил тот. – Они уже близко.
Он показал рукой в сторону армейской палатки под крылом шаттла:
- Вон там оружие, разбирайте. – Сказал он и добавил куда-то в сторону, - Гуз, помоги им.
- Но… - Кто-то было хотел возразить, но лейтенант рявкнул:
- Быстрее, вашу мать!
Откуда-то из тьмы появился Гуз.
- Не стоим, не стоим! За мной! – Прикрикнул он и направился к палатке.
Парни пошли за ним. Кто-то вновь спросил:
- Да что происходит, в конце концов? Это треонцы? Почему они напали?
- Это треонцы? – Передразнил Гуз. – А кто же еще, по-твоему?
- Но зачем?
- Откуда мне знать! Да и какая разница? Иди-ка лучше помоги мне.
Он открыл клапан палатки, и втолкнул любопытствующего внутрь, тут же последовав за ним. Через минуту они вытащили наружу два больших ящика из металлопласта. Гуз набрал кодовую комбинацию на одном, на другом, и открыл их.
- Разбирайте, - сказал он. – На всех хватит.
Михей подошел ближе. В ящиках лежали винтовки. Он взял одну и протянул Паулю, который оказался рядом.
- Давайте-давайте, разбираем, - велел он.
Убедившись, что все вооружились, он взял винтовку и себе. А сам подумал: «Неужели это все на самом деле? Мечта обернулась кошмаром? Как же так?»
- Ну что замерли? – Рявкнул Гуз. - За мной!
Они вернулись к лейтенанту. Тот оглядел их и сказал:
- Так, бойцы, у нас тут критическая ситуация четвертого уровня. Надеюсь, все понимают, что это значит. Бежать некуда, помощи ждать неоткуда. Сейчас наши жизни зависят только от нас. Хотите прожить еще хоть немного – деритесь!
Раздался крик: «Они идут!»
- На позиции!
Михей занял огневую точку. Впереди замелькали тени. Солдаты открыли огонь. Что-то упало на землю в нескольких метрах перед укреплениями. Трыщь! Громыхнул взрыв. Затем еще один. И еще. Впереди засверкали огни, послышались выстрелы. Михей навел винтовку чуть выше и правее одной из вспышек, нажал на спуск. Попал или нет, он не понял, но выстрелы прекратились. Он уже наметил следующую цель, но тут прямо перед ним разорвалась граната. Он вздрогнул. В воздух взметнулись комья земли, клочки травы, и клубы пыли. А через мгновение несколько райлов, перемахнув все заграждения, оказались за спинами обороняющихся. Начался хаос. Михей краем глаза увидел, как один из треонцев ударил мечом наотмашь, плашмя. Солдата, попавшего под удар, отбросило на несколько метров. Гуз вместе с лейтенантом были расстреляны в упор. Михей поддался панике, он палил без разбору, почти не целясь. Внезапно перед ним возник Хорос. Ударом руки он отбил нацеленную на него винтовку, и тут же, схватив Михея за горло, резко развернулся и с силой бросил его на землю. Глаза застила темная пелена, легкие сжались в комок. Каким-то чудом, Алмаев сумел не выпустить винтовку из рук. Хорос пронзительно взревел, и занес меч. Михей, собрав все силы, преодолевая боль, поднял оружие и нажал на кнопку спуска. Очередь прошила тело треонца по линии от груди до головы. Винтовка Михея замолчала, индикатор загрузки магазина показывал «0».
Хорос немного осунулся, отвернул морду в сторону, но все еще стоял на ногах. Михей замер. Он взглянул на зияющую рану в голове треонца и заметил там, в глубине, странный металлический блеск. Тут Хорос выпрямился, обратив лицо к Михею. Алмаев ахнул. Через разорванную плоть виднелись стальные части, механические сочленения, какие-то трубки. Михей открыл рот, набирая больше воздуха в легкие.
- Это ки-и-иборги! – Закричал он. – Они киборги, киборги!
Он продолжал кричать, и сквозь собственные вопли вдруг услышал, будто его кто-то зовет. Сначала звучавший тихо-тихо, зов с каждым разом становился все громче и тревожнее, пока, наконец, не сорвался на крик:
- Михе-ей!
Михей, вздрогнув, очнулся в своем саркофаге. Склонившиеся над ним Вик и Руслан бормотали что-то типа «все нормально» и «все хорошо».
- Вы че? – хрипло спросил Михей по-русски.
- Ты кричал, - объяснил Вик. – Все нормально? Кошмар приснился?
Михей прокашлялся, понимая, что произошло.
- Да, кошмар, - кивнул он, а сам подумал, сгорая от стыда: «Как глупо-то, блин. Как первоклассница после ужасника. Осталось только в штаны наложить, для полноты картины. А что, собственно, приснилось? Надо же, уже толком и не помню. Стрельба какая-то, взрывы…»
- Ну ты даешь, - Руслан подливал масла в огонь. – Взрослый мужик, вроде. Что за киборги хоть?
- Точно, были же киборги, - вспомнил Михей. – А я что, это вслух кричал?
- Хех, да еще как.
- Черт, парни, не рассказывайте никому, ладно?
- А что, тебя и так, наверное, весь городок слышал.
- Мужики, я серьезно. Не рассказывайте, а? А то засмеют.
- Ну ладно-ладно. Не ссы. Не расскажем, да, Вик? Но ты помни, что теперь у нас на тебя есть компромат.