Третий ключ ведьмы

Пролог

— Я выбрал тебе жену.

Слова его величества прозвучали в давно висевшей тишине будто приговор суда. Последнего, высшего. Того, чьих решений уже не обжалуют. Во всяком случае, именно такая мысль промелькнула в голове королевского собеседника, едва не подавившегося от услышанного вином.

— Что, прости? — переспросил он, чуть подаваясь вперёд и поспешно ставя бокал на столик.

— Я выбрал тебе жену, Рэйн, — терпеливо повторил король, вновь наполняя свой успевший опустеть бокал. — Она хорошая девушка. Молодая. Красивая, между прочим.

— Не помню, чтобы просил тебя об этом.

— Естественно, не помнишь. Потому что не просил.

— Тогда зачем, позволь поинтересоваться…

— Затем, — перебил его величество, — что тебе давно пора жениться. Пожить спокойной жизнью, обзавестись наследником.

— О да, — ядовито согласился его собеседник, вновь откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. — Вот что тебя волнует — наследник Валлерна. Ты так не хочешь видеть на этом месте Родрика, что готов даже нарушить собственное обещание.

— А ты сам хочешь, чтобы этот мерзавец стал хозяином в твоём доме?

Не удержавшись, Рэйн поморщился. Эти королевские слова угодили точно в цель, возразить было нечего.

— Сам ты никогда не соберёшься, — уже примирительным тоном продолжил король.

И с этим поспорить тоже не получалось. Свой шанс он упустил много лет назад, а теперь уже не очень-то и хотелось. Выходить в свет, знакомиться, наносить визиты, ухаживать… Слишком утомительная суета. Но приходилось признать, что вид год от года всё более довольной физиономии кузена бесил порядком. А от понимания, как именно тот планирует воспользоваться наследством, становилось и вовсе тошно.

— Девушка хотя бы согласна? — обречённо уточнил Рэйн.

— Согласна, — беспечно отмахнулся его величество, опустошая очередной бокал.

— То есть, ты не спрашивал.

Эта фраза вопросом не была. Король нахмурился, отставляя в сторону бутылку, которую только что откупорил. Кто-нибудь другой при виде такого выражения на его лице, пожалуй, уже слёг бы от ужаса с сердечным приступом, но старого друга этим было не пронять.

— То есть, я спросил, — недовольно процедил король. — И она согласилась.

— Не спрашивал, — уже откровенно фыркнул Рэйн. — Просто как обычно поставил перед фактом. Ты всегда так поступаешь, Адан.

— И что с того? — беспечно пожал плечами его величество, вновь наливая себе вина. — Во всяком случае, ей не испортит жизнь ни один из этих никчёмных светских хлыщей. Если сейчас она и не прыгает от радости, со временем оценит, как ей повезло.

— Это довольно грубая лесть.

— Это чистая правда, друг, — без тени усмешки покачал головой король.

-1-

— Шиш тебе, паршивец! — радостно выкрикнула я, захлопывая крышку и для верности тут же усаживаясь сверху.

— Отпусти! — глухо донеслось из ящика. — Слышишь, ведьма?! Отпусти, или я тебе шею сверну.

— Выберись сначала, — посоветовала я язвительно и едва не прикусила язык, внезапно подброшенная мощным ударом снизу.

— Выберусь, — веско пообещал гремлин, ещё разок как следует тряхнув всю увенчанную мной конструкцию.

— А я предлагала договориться по-хорошему, — заметила я, на всякий случай кидая на углы дополнительные запирающие печати.

— По-хорошему — это значит по-твоему?! — прошипел нечистик.

— Точно, — согласилась я. — Тебе же будет лучше.

— Это очень вряд ли.

Ящик снова содрогнулся и, кажется, начал потрескивать. Но не зря я вчера всю ночь провозилась, зачаровывая ловушку в пять слоёв. Ещё не хватало, чтобы эта тварь сбежала и оставила меня с носом. Или без головы, что куда вероятнее.

— Арнель Эрдин, я тебе обещаю…

— Лучше поклянись, — перебила я гремлина. — Поклянись, что выполнишь одно моё желание. И тогда я выполню одно твоё. Сделка?

— Давай, — неожиданно радостно согласился нечистик.

— Твоё желание — свобода? — подозрительно уточнила я, удивлённая неожиданной покладистостью паршивца.

— Чтоб ты сдохла, ведьма! — рыкнул гремлин, опять встряхивая ящик со мной вместе.

— Непременно, — сладко пропела я. — Лет через сто. Ты готов столько ждать?

— Я устрою тебе это значительно раньше!

— Знаешь, это не очень вдохновляет тебя выпускать, — наставительно сообщила я, наспех чертя вокруг ящика ещё одно рунное кольцо. — Попробуй что-нибудь другое. Сделку, например.

— Ты за это поплатишься!

— Знаю, — согласилась я. — Но иначе поплатишься ты, и куда раньше.

— Хорошо, сделка, — проворчал гремлин. — Моя свобода в обмен на твоё желание.

— Вот сразу бы так, — усмехнулась я, вскакивая на ноги. — Согласна, сделка. Твоя свобода в обмен на моё желание.

Из-под крышки промелькнул яркий синий свет, подтверждая, что всё прошло как надо, и сделка заключена. Ещё раз усмехнувшись, я принялась неторопливо, по одной, снимать печати, удерживавшие нечистика.

Когда крышка распахнулась, гремлин тут же выскочил и на всякий случай отбежал от так поначалу приглянувшегося ему ящика на добрых пять футов. Дальше не позволила связавшая нас магия.

— Давай своё желание, — прошипел он, брезгливо тряся лапами, точь-в-точь как настоящий кот, наступивший в мокрое.

— Принеси мне ключ от библиотеки лорда Боркаса, — ответила я.

— И что, это всё? — изумился гремлин. — Даже про клад рассказать не попросишь?

— В сказки не верю, — отрезала я. — Принеси ключ, и ты свободен.

— На место потом вернуть нужно будет?

— Ты меня утомляешь, — покачала головой я и демонстративно зевнула.

Прямо даже обидно, честное слово. За кого этот драный кот меня принимает? Я ведьма из рода Эрдин, а не деревенская дурочка, чтобы вот так запросто купиться на его болтовню. Одно желание, только одно. За второе нечистик попросит дополнительной платы. Сильно подозреваю, что мою голову. А у меня на эту самую голову имелись совсем другие планы. Правда, может статься, ничем и не лучше гремлиновских.

— Ладно, Арнель, — кивнул гремлин, невероятным образом умудрившись изобразить на кошачьей морде самую настоящую ухмылку. — Будет тебе ключик, жди меня через час.

Проводив взглядом пушистый хвост, удалявшийся в темноту парка, я села обратно на опустевший ящик и приготовилась ждать, на всякий случай ещё раз обдумывая весь план шаг за шагом.

Через час все в усадьбе заснут. Все — это все, даже охрана, зря я что ли вчера весь день пекла для них такие замечательные пирожки с вытяжкой из корня лерики? По моему собственному рецепту, между прочим. Вытяжка, не пирожки. Пирожки были по рецепту бабушки, но с ними я тоже постаралась от души. Так что примерно час-полтора полного одиночества в доме будут мне обеспечены. За это время нужно успеть пробраться в библиотеку и найти там распроклятый нож. А дальше будет… сложно будет дальше, но я справлюсь. Выбора нет.

Видят боги, Боркас, я хотела договориться по-хорошему, но ты сам отказался. Даже обидно немного, что если всё у меня получится, ты от этого ещё и выиграешь. От конкурентки избавишься. Но я выиграю больше, куда больше, так что подавись.

Гремлин вернулся через час, минута в минуту. Наверняка специально так сделал, из вредности. Не нужен был ему час на то, чтобы ключ украсть. Но препираться с мелким нечистиком не было сейчас ни времени, ни настроения, так что я просто забрала вещицу и ушла, проигнорировав сердитое шипение в спину.

* * *

Вытащив нож из бархатного мешочка, я невольно залюбовалась и безупречно отточенным лезвием, и гравировкой. Хотя красота тут далеко не самое главное, просто приятное дополнение к силе. Даже досадно, что в один не очень прекрасный день это великолепие достанется придурку Гаральду. Но ничего не поделаешь, давно известно, что справедливости в мире нет. Как и времени сожалеть об этом прискорбном факте.

-2-

Разумеется, всё пошло наперекосяк с самого утра. Сначала леди Хартон никак не могла выбрать платье — очень уж хотела предстать перед его величеством во всём блеске. Лично я откровенно сомневалась, что король соизволит почтить присутствием нашу скромную церемонию, больно много чести. Достаточно и того, что он её устроил. Но даже крошечная вероятность его появления заставляла метаться в панике буквально всех.

Когда леди наконец-то оделась достаточно элегантно, выяснилось, что у экипажа сломано колесо. Понаблюдав немного за суетливой беготнёй во дворе, я возвела глаза к небу и самым скорбным голосом заметила, что, видно, сами боги против этой свадьбы. В ответ мне было велено оставить толкование воли богов жрецам и вообще помалкивать.

Наконец, экипаж привели в порядок, и мы двинулись. Но очень скоро снова застряли: улицу перегородили раскатившиеся бочки. Пока их убирали, пока оттаскивали в переулок сломанную телегу, полдень успел миновать, так что в храм я прибыла уже без прикрытия чар. Благо, плотная фата и перчатки справлялись не хуже.

Пока батюшка, то есть, разумеется, лорд Хартон, вёл меня к алтарю, я успела немного рассмотреть жениха и убедиться в правильности своих догадок. На вид ему было лет тридцать пять, и явно военную его выправку не заметить было невозможно. Прямые тёмные волосы, собранные в низкий хвост, были несколько короче, чем полагалось мужчине благородного сословия. Не успели ещё отрасти достаточно, не так много прошло времени. Черты лица показались мне чуть резковатыми, но в то же время довольно гармоничными: тонкий прямой нос без намёка на горбинку, упрямый подбородок, высокий лоб. Повстречайся мы при иных обстоятельствах, он бы мне понравился, пожалуй...

Пришлось под прикрытием фаты ущипнуть себя за руку, загоняя мысли в правильное русло. При других обстоятельствах и он тоже, может статься, не отказался бы от интрижки со мной. Вот только никогда бы на мне не женился. Впрочем, он и сейчас женится вовсе не на мне.

Напрасно я опасалась, что придётся либо всё-таки солгать перед алтарём, либо начать скандал ещё в храме, признавшись, что никакая я не Лаура Хартон. Жрец явно спешил закончить дело, потому пропустил всё, что только можно было пропустить, в том числе и оглашение имён. Это, собственно, считалось позволительным, ибо Свитки гласили, что брак есть союз любящих сердец. То есть, людей друг с другом уж явно знакомых. Того, что будущие супруги увидят друг друга у алтаря впервые, богами не предполагалось. Хотя когда это люди в точности следовали их заветам...

Пока я перебирала эти печальные, в сущности, размышления, жрец сам проговорил самую краткую версию брачной клятвы, предоставив нам с женихом только согласиться. Оба мы, не сговариваясь, ограничились молчаливыми кивками, после чего нас с явным облегчением объявили мужем и женой и велели обменяться кольцами. А когда обмен завершился, позволили поцеловаться.

На этом месте я взмолилась всем богам, чтобы новоиспечённому супругу не пришло в голову этим самым позволением немедленно воспользоваться. Лорд Хартон стоял сейчас слишком близко, и без фаты, разумеется, даже со своим далеко не орлиным зрением узнал бы меня. Но боги сегодня оказались ко мне на удивление милостивы — супруг всего лишь подал мне руку и, когда я её приняла, повёл к выходу.

Уже на пороге храма, едва я успела окончательно обрадоваться тому, что публичного скандала всё-таки удалось избежать, и начала подбирать уместные выражения для приватного объяснения с супругом, лорд Хартон неожиданно решил сказать своё отцовское слово. Мягко говоря не такое, как я ожидала.

— Ваша светлость, — поинтересовался он, — а состоится ли торжественный обед по случаю бракосочетания?

Впервые в жизни я почувствовала, что действительно близка к обмороку. Ощущение было такое, будто меня снова, как тогда, у бабушки, поленом по голове огрели: в глазах потемнело, ноги стали ватными. И это ещё повезло, что удар пришёлся вскользь.

Герцогов в нашем королевстве было не так, чтобы очень уж много. Конкретнее — пять. Трое из них были возраста лорда Хартона, а четвёртому зимой исполнилось десять лет. Следовательно, только один человек мог оказаться моим мужем — Рэйнан Дестран, восемнадцатый герцог Валлерн.

Причина феноменальной сговорчивости папочки стала более чем очевидна. Мало кто в здравом уме откажется от подобного родства, уж точно не наполовину разорившийся лорд, не имеющий даже титула. И очень хотелось бы выяснить, нарочно Лаура не упомянула о таком пустячке, или сама не знала, кого ей назначили в мужья. Во второе верилось с определённым трудом. Как там она сказала? Услышала впервые и не запомнила от горя и ужаса? Ну-ну, верю.

Расскажи она мне всё заранее, этот план вообще не родился бы в моей голове. Никогда. С такими людьми, как герцог Валлерн, не шутят. Если хоть десятая часть слухов о нём правда, обманщице — мне, то есть — пора прощаться с жизнью.

— Нет, — совершенно спокойно ответил герцог. — Насколько мне известно, это не является обязательным.

Лорд Хартон не нашёлся с ответом, и мы пошли дальше, к ожидавшей нас у крыльца карете. На последней ступеньке у меня мелькнула мысль о бегстве, но я тут же отвергла её, как бредовую. Во-первых, куда я убегу в этом наряде? Во-вторых… достаточно и во-первых. Не говоря уже о том, что если этой своей нелепой выходкой я опозорю герцога публично, а так оно наверняка и случится, мне точно не жить.

Забравшись в карету, я первым делом забилась в самый дальний угол, и только уже оттуда заметила, что компанию нам составляет кто-то третий. Определённо, очень и очень лишний сейчас.

-3-

Его величество в ответ на замечание моего будущего бывшего мужа как-то уж очень загадочно усмехнулся, но ничего не сказал. И этим вполне красноречиво сообщил, что, хоть некоторые частности его и беспокоят, в целом расклад вполне устраивает. Вот она, мужская, чтоб её, солидарность. Во всей красе. Но ничего, мы ещё посмотрим, кто будет веселиться последним.

— Заглянешь ненадолго? — поинтересовался муженёк.

— Не буду отвлекать тебя от супруги, — снова усмехнулся король. — Уверен, вы и без меня скучать не будете.

Да, вот уж это я могла своему благоверному пообещать от всей души: скучать ему не придётся. И так будет продолжаться до тех пор, пока он не поймёт, что просто не вынесет столько счастья, и не отпустит меня на все четыре стороны.

Муж выбрался из остановившейся кареты первым и галантно протянул мне руку. Принимать её не хотелось, но пришлось. Проклятое платье и проклятый корсет едва позволяли двигаться, так что другого способа не познакомить нос с плитками дорожки, мешком вывалившись на них, попросту не было.

— Поздравляю! — от души сообщил мне в спину его величество, и в голосе его отчётливо слышались веселье и лёгкая язвительность. — Желаю долгой и счастливой совместной жизни!

Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Пожелание это могло сбыться, и то лишь отчасти, в одном единственном случае: если муженёк меня понятливо отпустит в самое ближайшее время. Во всех остальных вариантах либо его жизнь будет несчастливой, либо моя недолгой.

Карета отъехала, и только тогда, уже у самого крыльца, я решилась поднять глаза. Надо признать, городской дом герцога впечатлял. Впервые видела его так близко, и уж тем более впервые мне предстояло в него войти.

Не раз и не два в своих мечтах и фантазиях рисовала этот момент своей жизни. Как я, об руку с любимым мужем, иду к нашему с ним дому. И нас, конечно же, встречают радостные гости, а рядом, чуть позади, как и полагается, идёт бабушка, утирая кружевным платочком слёзы счастья и умиления.

Пять лет назад с мечтой этой пришлось распрощаться. Не стало бабушки, не стало ничего. Не стало и Тео, а ведь я ждала его предложения уже со дня на день. Думала, что люблю его. Думала, что и он любит меня. Но кто в здравом уме женится на опозоренной нищенке?

Последняя горькая мысль заставила меня покоситься на мужа, как раз коротким кивком приветствовавшего дворецкого, распахнувшего перед нами двери. Да вот же он, этот мужчина. Который на такой женился. Ладно, предположим у алтаря он думал, что я это не я, а леди Лаура Хартон. Но и потом, когда правда раскрылась, никак не показал, что его во мне что-либо смущает. И это не выглядело одолжением или вежливостью, вот в чём невероятная правда. Ему действительно безразлично, что и кто обо мне говорит. И если бы он полюбил меня…

Так, Арнель, хватит! Ты замечталась! Ты уже не та наивная девочка, что верила в сказки о чистой и вечной любви. У тебя в этой жизни есть цель поважнее, чем найти себе уютную клетку с позолотой погуще. К ней и надо двигаться, не отвлекаясь на глупости. И первым делом вернуть себе свободу.

А клетка, между прочим, впечатляла. Мы вошли в просторный, больше всего дома, где я снимала крошечную комнатушку под самой крышей, холл, и направились к одной из дверей справа. Смутные сожаления о том, что не удалось рассмотреть удивительной красоты статуи у подножия лестницы развеялись, едва обоняние задразнили ароматы жареного мяса и пряностей. Желудок, которому со вчерашнего обеда, очень, кстати, скромного, ничего не перепадало, предвкушающе сжался. Спасибо хоть не заурчал, с порога опозорив меня перед всей прислугой. Которая, спорить могу, наблюдала сейчас за мной во все глаза.

— Вещи леди ещё не прибыли, — сообщил дворецкий.

— Когда прибудут, отправьте их обратно, — не останавливаясь и не оборачиваясь ответил муженёк.

Если дворецкий и удивился такому распоряжению, то никак этого не показал. Совершенно ровным голосом сообщил, что всё понял. Ни единого вопроса, ни тени удивления. Это впечатляло.

В столовой нас поприветствовали поклонами два лакея. Супруг любезно довёл меня до одного из стульев и даже сам его выдвинул. Я села, осторожно подобрав непривычно пышную юбку, и застыла, сложив руки на коленях, в ожидании, пока он займёт своё место.

Возможно, мне стоило продемонстрировать сейчас самые дурные манеры, чтобы благоверный зарёкся выпускать меня в столовую и вообще воспылал желанием поскорее отделаться от супруги, с которой не показаться в приличном обществе.

Возможно, но, честное слово, это был бы слишком дешёвый спектакль. Герцог знает, кто я такая, перед ним нет смысла разыгрывать деревенщину, впервые увидевшую на столе столько приборов. Воспитанница леди Соллерн отлично знакома с правилами этикета, иначе и быть не может. Нет уж, действовать нужно тоньше.

Решить так оказалось проще, чем воплотить решение в жизнь. Едва передо мной поставили тарелку с закусками — кулинарными шедеврами, каких я за последние пять лет даже и не видела, не то, что не ела — самообладание меня едва не оставило, позорно проиграв голоду. Мучительно хотелось расплакаться от досады, но я съела две из пяти, как и полагается благовоспитанной даме. И даже удержалась от того, чтобы проводить тарелку тоскливым взглядом.

Аромат супа, моего любимого, куриного, с крошечными фрикадельками, корнеплодами и душистой зеленью, всё-таки довёл меня до одинокой слезинки. Я просто не успела её удержать, откладывая ложку и оставляя в тарелке всё самое вкусное. Да какой изверг вообще придумал, что дамам позволительно съесть только бульон, и то не больше половины?! Вот уж не знаю, но сидеть, порой неделями, на хлебе и воде ему точно никогда не доводилось. А жаль!

-4-

Оставшись ненадолго в одиночестве в довольно большой и явно необжитой спальне, я первым делом попыталась хоть как-то затянуть корсаж. Платье Лауры сидело на мне уж слишком свободно, без прикрытия фаты зрелище выходило совсем печальным. Не очень-то хотелось появляться в таком виде на улице, вот только выбора не было. Весь мой небогатый гардероб остался дома.

Я почти справилась, когда в дверь осторожно постучали. Открыв её, я увидела на пороге знакомого уже дворецкого. Физиономия его оставалась всё такой же бесстрастной, а вот на локте висело то, что едва не заставило меня завопить от радости: плащ!

— Карета подана, миледи, — сообщил дворецкий.

— Спасибо, — кивнула я, принимая плащ и тут же в него закутываясь.

Раз подана, можно и отправляться, чего ждать? Тем более хозяйка наверняка уже заявилась и ждёт свои монетки за следующий месяц. Что ж, в этот раз не дождётся. Не придётся ей больше страдать, позволяя сомнительной девке, вдобавок ещё и ведьме, жить под одной крышей с порядочными людьми.

Дворецкий любезно сопроводил меня до кареты и помог в неё сесть, а потом даже сам сказал кучеру, куда меня следует отвезти. Меня он, кстати, об этом не спрашивал. Впрочем, мой адрес не был какой-то великой тайной, не так много было в столице открыто практикующих ведьм. На самом деле всего три, и все мы наверняка были известны дворецкому богатого дома. Мало ли что может срочно понадобиться хозяевам или гостям: поскользнётся кто-нибудь на натёртом паркете, перепьёт, переест. Или, скажем, возникнет нужда кого-то отравить. Хотя вот с последним я не помощница, что тоже факт известный.

Доехали мы довольно быстро, а когда остановились, я распахнула дверцу и уставилась на озадаченного лакея, чуть-чуть не успевшего сделать это для меня. Да, непросто сходу вернуть прежние привычки, кучера наёмных экипажей с пассажирами особо не любезничают, а лакеев там и вовсе не предусмотрено.

— Простите, миледи, — смущённо опустил голову парень.

— Ничего, это я поспешила, — чуть растерянно ответила я.

Приняв предложенную руку, я выбралась из кареты и тут же увидела парочку соседок со второго этажа. Обе записные сплетницы натурально остолбенели прямо посреди улицы, не веря своим глазам. Приветливо махнув им рукой, я направилась к крыльцу. На этот раз позволила лакею открыть перед собой дверь и, подобрав подол, пошла вверх по крутой полутёмной лестнице. В очередной за сегодня раз молясь всем богам, чтобы не оступиться.

Как я и думала, хозяйка меня уже дожидалась. На лестнице, входить в обиталище ведьмы побаивалась даже эта беспардонная особа, то и дело без предупреждения навещавшая всех остальных жильцов. Ей я улыбнулась самой приторной улыбкой, на какую была способна.

— Деньги приготовила? — буркнула хозяйка. — Смотри, если нет…

— Знаете, — улыбнулась я ещё слаще, аж самой немного противно стало, — сегодня у меня денег нет. Но вы не волнуйтесь, я уже съезжаю.

— К-как? — запнувшись, вытаращила она на меня глаза.

Судя по обескураженной физиономии, восторга моё заявление не вызвало. Я снова улыбнулась, на этот раз довольно ехидно, зато искренне. Разумеется, ни с кого другого такую сумму за эту каморку ей стрясти не удастся, и на самом деле выгонять меня она вовсе не собиралась. Пугала просто, чтобы я чего доброго не вздумала просить скидку.

— А вот так. Переезжаю я, к мужу.

— К мужу?!

Глаза у хозяйки выпучились так, что я всерьёз заволновалась, что они вот-вот выпадут. Но ничего, вредная тётка пережила изумление без столь трагических потерь. Моргнула только пару раз, как фарфоровая кукла, да головой потрясла недоверчиво.

— К мужу, — бесстрастно подтвердила я, открывая дверь и радуясь, что догадалась прихватить с собой ключ. Не хотелось бы сейчас просить о помощи эту вредину.

Хозяйка осталась переваривать изумление на лестнице, а я вошла в крошечную каморку, три года бывшую моим домом. Да, после грязных ночлежек, по которым мне пришлось скитаться поначалу, она казалась вполне приличным жильём. А вот теперь, после герцогского дома, её убожество стало до боли очевидным.

Вытащив из шкафа саквояж, я первым делом сложила в него книги. Их у меня немного осталось, зато самые ценные. Даже когда приходилось очень туго, так и не решилась продать ни одной. Следом отправилось нижнее бельё, два самых приличных комплекта, на первое время, и пара платьев. Одно, пожалуй, могло сгодиться для работы в лаборатории, а второе для дома, коротать вечера где-нибудь в библиотеке.

Ботинки брать не стала, всё равно собиралась заказывать новые. Не успела, как раз из-за внезапной свадьбы Лауры, между прочим. И с тёплым плащом та же история, он был уже настолько потрёпанным, что и раньше чинить его не было большого смысла, а теперь-то и подавно.

Закончив с одеждой, я вытащила из-под рабочего стола ящик и принялась складывать в него порошки, настойки и посуду, благо не так много у меня её было. Помня о том, как пару раз приходилось бежать, бросая всё, я не обзаводилась ничем сверх необходимого. Сверх того, что умещалось вот в этот самый удобный ящичек, который я могла унести без посторонней помощи.

Дойдя до печки в углу, я сняла запирающие чары, приподняла половицу и вытащила из тайника мешочек с деньгами. Тощий мешочек, чего там. На обычных зельях много не заработаешь, даже имея репутацию лучшей в своём деле и очередь заказчиков. К тому же, я часто помогала беднякам бесплатно, а качественные ингредиенты дороги.

-5-

Спала я на удивление как убитая, хотя обычно на новом месте подолгу вертелась с боку на бок, прислушиваясь к любому шороху и рассматривая каждую тень. Столько лет прошло, а страх остался. Кажется, он давно сделался частью меня, хоть я и не любила в этом признаваться даже самой себе.

Проснувшись по привычке на рассвете, я зашла в ванную и замерла в задумчивости. Когда-то любила прохладный душ по утрам. А потом моим единственным душем очень надолго стал дождь.

Теперь я вспоминала это без ужаса, только как ценный и важный урок. Умная, взрослая, самостоятельная — такой я себя считала. До того, как оказалась одна на улице. Урок этот, к счастью, не вышел слишком жестоким, боги уберегли. Не мой ум, не мой дар, не то, чему успела научить бабушка — именно боги. Только им под силу чудеса. Теперь-то я хорошо понимала, сколько раз могла закончить очередным безымянным мёртвым телом в сточной канаве.

Всё-таки я приняла душ, и ничего со мной от этого не случилось, не утонула ни под водой, ни в воспоминаниях. Зато немного взбодрилась после безумного вчерашнего дня. Вышла обратно в гостиную и с некоторым изумлением увидела Ами, горничную.

Девушка стояла у дверей, скромно потупившись. Я смерила её задумчивым оценивающим взглядом, пытаясь сообразить, как вообще она тут оказалась. Забыть запереть дверь я не могла, точно помнила, как делала это. Да и ключ всё так же лежал на комоде, куда я его и положила. Получается, у неё есть другой. Тут, конечно, ничего удивительного, убирали же комнату, пока она пустовала.

— Доброе утро, — сказала я, не зная, с чего ещё начать.

— Доброе утро, миледи, — торопливо ответила Ами, не поднимая глаз. — Простите, если побеспокоила. Я пришла помочь вам одеться.

— Помогай, — щедро согласилась я.

Собственно, никакой необходимости в этом не было. Пока. Но когда я обзаведусь новым гардеробом, горничная мне понадобится. Да и вообще, даме моего статуса она положена. И эта Ами, судя по всему, задалась целью ею стать.

Понять её мотивы было нетрудно: у личной горничной и работа полегче, и жалованье обычно побольше. Но просто с улицы попасть на такое место сложно, потому грех не воспользоваться представившейся возможностью. А как это сделать? Конечно же постараться угодить хозяйке, выслужиться, вовремя оказаться полезной.

Я бы, пожалуй, в самом деле оценила её старания. Если бы не подозревала, что для них может быть и ещё одна причина. Герцог наверняка неспроста сказал, что кто-то из слуг доносит его величеству новости из дома. Не ради ли этого девица решила ко мне подобраться? В самом деле, личные горничные обычно знают о хозяйках всё.

К тому же, эта Ами мне не очень приглянулась. Ещё когда мы убирали лабораторию, я заметила, как ловко она перекладывает более грязную и тяжёлую работу на напарницу, оставляя себе что полегче. Да и вообще относится к Ласси, простой деревенской девице, с некоторым высокомерием.

Правда, с работой сейчас она справлялась отлично. Оказывается, успела даже вычистить и отгладить моё платье, не иначе пока я принимала душ. Бельё принесла и подала в правильном порядке, и вот теперь ловко и аккуратно расчёсывала мои волосы.

— Как лучше уложить, миледи? — спросила она.

— Попроще, — попросила я.

— Завтрак вам подать сюда?

В зеркале я хорошо видела выражение её лица. Гости ей определённо не нравились, она считала, что таким здесь не место. И этим вопросом хотела выяснить, разделяю ли я её мнение. Что же, тут мне было нечем её порадовать.

— Нет, спущусь в столовую, — сообщила я.

Оправдать надежд девицы не удалось, экая печаль. Но ей почти удалось сохранить на лице выражение спокойной доброжелательности. Почти. Как бы там ни было, я оставалась хозяйкой, которой нужно понравиться.

— Спасибо, Ами, — кивнула я, когда причёска была закончена.

* * *

Сегодня мы оказались первыми посетительницами. На это я и рассчитывала, не хотела встречаться ни с обычной здешней публикой, ни с хозяйкой лавки. До этой сплетницы уже точно дошла потрясающая новость, она никогда не пропускала оглашений в главном храме. Или ходила сама, или отправляла племянницу, чтобы знать, кому предложить свои весьма дорогие, но, надо признать, великолепные платья.

— Нелли! — обрадованно выпалила Мариса, вышедшая на звук дверного колокольчика, но тут же смутилась, опуская глаза, и пробормотала: — Простите, леди Дестран.

Точно, новость дошла. И даже была заботливо донесена до всех работников, чтобы расстарались как следует, если я решу тут появиться.

— Можно просто Нелли, — улыбнулась я. — Конечно, не при хозяйке. Её, надеюсь, ещё нет?

— Нет, конечно, — отмахнулась портниха. — Когда это она приходила в такую рань?

— Ну, вот и отлично, — кивнула я, усаживаясь на диванчик. — Знакомься, дорогая, это леди Оллин Бомонт. Подбери нам, пожалуйста, что-нибудь из готового, чтобы можно было быстро подогнать.

— Насколько быстро? — уточнила Мариса, уже изучая фигуру моей спутницы и явно прикидывая, что ей может подойти.

— За сегодня. Завтра утром леди покидает столицу.

— Постараюсь, — пообещала портниха. — Но ведь можно…

-6-

Домой мы доехали молча, молча поднялись на второй этаж и вошли в общую гостиную. Я пробормотала неразборчивое пожелание доброй ночи и торопливо направилась в свою спальню. Уже взялась за ручку двери, когда услышала вопрос, заставивший меня застыть на месте.

— А ты, значит, не надеешься встретить любовь всей жизни?

— Почему ты так решил? — спросила я через добрую минуту, и всё равно голос предательски дрогнул.

— Ты легко приняла моё предложение. И так переживаешь обо мне, словно у тебя нет собственных поводов для переживаний.

— Мы с тобой тут в разном положении, — заметила я осторожно, не решаясь обернуться. — Тебе ничего не помешает взять любимую девушку в жёны, а я…

Я не договорила, не хотелось лишний раз озвучивать неприятную правду, без того хорошо известную нам обоим.

— Да, ты права. Мне ничего не помешает, — странным, явно подразумевающим прямо противоположное тоном согласился герцог.

Видят боги, я очень хотела сейчас промолчать, но, видно, выпитое вино ещё не окончательно выветрилось из моей дурной головы, язык так и отказывался сидеть на привязи.

— Ты вообще влюблялся когда-нибудь? — спросила я.

Вот сейчас было самое время извиниться за столь вопиющую бестактность, заскочить в спальню, запереть дверь и накрыться там всеми одеялами и подушками. Или хотя бы помолиться, пока боги ко мне неожиданно щедры, чтобы он просто ушёл, не удостоив меня ответом.

— Да, — коротко и просто ответил Рэйнан.

— И что? — продолжила рыть себе яму я, пока последние остатки сознательности отчаянно трепыхались в голове, требуя заткнуться и сбежать. — Не сложилось?

— Она была влюблена в другого.

— Отказала?

— Я не спрашивал.

— Почему? — от души удивилась я, не успев вообще ни о чём подумать.

— Арнель, — теперь в голосе герцога звучала лёгкая насмешка, — ведьмам нельзя пить, ты ведь знаешь? У тебя от этого голова перестаёт работать. Как думаешь, что случилось бы, если бы я спросил?

— Её бы заставили согласиться, — пристыженно пробормотала я.

Да уж, спросила так спросила, голова и в самом деле не работала. А ведь даже и думать-то особо не требовалось, достаточно было вспомнить, как всё вышло с Лаурой вот буквально только что. Кого хоть на минуту по-настоящему взволновали её чувства?

— Точно. Спокойной ночи.

Наконец-то отмёрзнув от места, я юркнула в спальню, заперла дверь и прислонилась к ней, заставляя себя дышать глубоко и ровно. Всё, никакого больше вина, ни единой капельки! Выспаться и забыть этот проклятый вечер, как страшный сон! Не было его никогда, ничего этого не было.

Отлепившись от двери, я подошла к кровати и привычно потянулась к шнуровке спереди. А её там не оказалось. Не удержавшись, я выругалась. Отвыкла за столько лет от нарядов, которые самостоятельно не надеть и не снять.

Позвать горничную было нетрудно, но пока не хотелось. Нужно было как следует обдумать всё случившееся в одиночестве. Сев на кровать, я прикрыла глаза. Кошмарный выдался вечерок, я катастрофически не справилась.

Проклятый герцог оказался совсем не таким, каким я представляла его себе по многочисленным слухам и разговорам. В устах сплетников его светлость был человеком суровым и жестоким до бессердечия. Железный Герцог, да. Многие называли его надменным и высокомерным. И теперь я начала догадываться, почему.

Суровый и жестокий, говорите? А каким ещё быть на войне, особенно когда внезапно обнаружилось столько предателей, так и норовящих воткнуть в спину нож? Надменный и высокомерный? Не сомневаюсь, что светские болтуны, распускавшие за его спиной слухи, порой и довольно грязные, не заслужили другого отношения. Зато вот Ганс Бомонт, верный боевой товарищ, заслужил.

Я ведь видела, как за ужином Рэйнан совершенно спокойно ел закуски руками, будто так и надо. А надо было не так, и ведь он же это знал! Но делал всё, чтобы его гости, без того явно ощущавшие себя в роскошной столовой не в своей тарелке, не чувствовали неловкость ещё и за своё неумение правильно пользоваться приборами. От души, а не из вежливости смеялся над грубоватыми порой солдатскими шуточками. Нет, вот уж чего-чего, а высокомерия в нём, в том, кто позволял себе подшучивать над самим королём, не было ни капли.

Но уж лучше бы он оказался засранцем с непомерным самомнением! Тогда я легко смогла бы прикрыть презрение заученной светской вежливостью, исполнить наше соглашение от и до, и уйти с чувством облегчения. Но нет же! Уже на второй день всё пошло совершенно не так, как я надеялась!

Рядом с ним мне и на трезвую голову становилось не по себе, пора было это признать. А он тоже хорош! Он же маг, опытный, знающий, и сам вот буквально только что напомнил, что ему отлично известны некоторые… особенности ведьм. Так зачем было заводить, да ещё и поддерживать такие разговоры, прекрасно зная, что я выпила? Это я не могла себя толком контролировать, а он-то был совершенно трезв!

Разве что всё-таки задумал осуществить тот план, озвученный королю. Затем и поймал меня на крючок своего щедрого и разумного предложения, а теперь прощупывал почву, чтобы ко мне подобраться. Если так… бесы, если так, то мне нужно бежать. И чем скорее, тем лучше. Потому что долго сопротивляться я скорее всего не смогу.

-7-

Бутерброды закончились, а желудок требовал продолжения банкета. Прогулявшись по кухне, я проверила и второй холодный ящик. Там обнаружился горшок жаркого, почти полный. После недолгих колебаний я всё-таки водрузила его на плиту. Нехорошо, конечно, объедать слуг, но еды на кухне полно, голодным никто уж явно не останется.

— Итак, — продолжила я, убедившись, что горячий камень начал нагреваться, — ты считаешь, что Селбер вступил в сговор с Гелишадом с целью… с какой, кстати?

— Детский вопрос, Арнель, — отозвался муж, задумчиво изучавший содержимое посудного шкафа. — С целью стать королём, разумеется. Наши любимые соседи не дураки, понимают, что всю страну им не удержать. Проще поставить лояльного правителя.

— А он будет лояльным? — хмыкнула я. — В самом деле? Не странно ли ожидать верности от предателя?

— Странно, — согласился герцог. — Даже, я бы сказал, глупо. Но без внешней поддержки Селберу было бы трудно усидеть на троне, так что куда бы он делся?

— Сомнительное положение, — заметила я, помешивая жаркое. — Неудобное, разве нет? Свои ненавидят, чужие норовят обмануть и оттяпать себе ещё что-нибудь. Оно точно того стоит? В смысле, Селберу правда настолько застит глаза честолюбие, чтобы на такое пойти?

— Сомневаюсь, — хмыкнул герцог. — Именно это и заставляет меня подозревать, что какой-то козырь он в рукаве припрятал. Такой, чтобы получить настоящую поддержку здесь, а там, может, и с Гелишадом посчитаться.

— И ты серьёзно считаешь, что такой козырь хранила моя бабушка? — удивилась я.

— Допускаю такое.

— И что же это могло быть? — недоверчиво поинтересовалась я.

Мне хотелось спорить, потому что теория была невероятной, но я достаточно долго и обстоятельно всё это обдумывала, чтобы понимать, что он вполне может быть и прав. Нечто очень значимое у бабушки точно было, за безделушкой вроде работающего амулета от мужского бессилия — да, находятся те, кто до сих пор верит в возможность создания такового, хотя десять раз уже теоретически доказано обратное — Фоука бы не прислали. Да и не такая это ценность, чтобы за неё умирать.

И всё-таки, сколько я ни размышляла, не могла представить, что это могло быть. У бабушки даже драгоценностей никаких не было, всех сокровищ — несколько старинных книг, которые хранились сейчас у меня. И они никого особенно не интересовали.

Когда-то роду Эрдин принадлежал довольно немаленький манор на севере, на самой границе с Серыми Землями, но было это давно. Я точно не знала, как мы потеряли владение. Кажется, однажды оно перешло по завещанию к сыну, а не к дочери, и он не стал делиться с сестрой. Или с сёстрами. Бабушка не очень хорошо знала семейную историю, мать она не интересовала вовсе, а я не успела толком в ней покопаться. Хотя и подозревала, что ответ может отыскаться как раз где-то там.

— Я надеялся, у тебя есть мысли на этот счёт.

— Я тебе для этого так понадобилась? — не удержалась я, снимая горшок с плиты.

Ведьма сегодня решительно отказывалась униматься, хотя последние остатки вина давно выветрились из моей головы. И я вообще начинала подозревать, что не только в нём было дело. Сила просто пользовалась моей собственной слабостью в той мере, в которой могла. Я же знала, что так бывает, просто раньше не испытывала на собственной шкуре. Но никакое везение не длится вечно.

— Нет, — совершенно спокойно ответил герцог, подавая мне тарелку. — Поговорить об этом можно было бы в любом случае.

Я медленно выдохнула. На этот раз он не стал пользоваться моей неосторожностью и уводить разговор туда, куда… в общем, куда его уводить не следовало. И хорошо. В конце концов, мы взрослые люди, и обсуждаем сейчас вещи по-настоящему важные.

— Идей у меня нет, — вздохнула я, ставя на стол обе тарелки и усаживаясь обратно. — Но всегда были подозрения, что это может быть как-то связано с Хэймом.

— С Хэймом?

Вопрос этот прозвучал таким тоном, что я едва ложку не выронила. Осторожно положила её обратно в тарелку и подняла голову, чтобы посмотреть на мужа. Он тоже отложил ложку и смотрел теперь на меня. Как-то испуганно смотрел. И вот эта последняя эмоция выглядела на лице Железного Герцога… чуждо. Странно и неуместно. Не то, чтобы я считала, что его невозможно напугать — ничего не боятся только дураки, а дураком Рэйнан и близко не был — но напугать так… Так, как ребёнка пугает чудовище под кроватью. С поправкой на то, что герцог не был ребёнком. И точно знал, что чудовище реально.

— Ну да, с Хэймом, — повторила я тихо. — Он когда-то принадлежал моей семье. А что с ним не так?

— Кроме того, что его больше нет?

Я порадовалась, что не успела приняться за еду, не то обязательно бы поперхнулась. Смысл услышанного отказывался укладываться в голове. Нет — это в каком смысле? Как и куда может исчезнуть целый манор? Даже если он и перешёл в другое владение, он же должен остаться на своём месте, правда?

— То есть как это его нет? — ошарашено выдавила я после довольно долгой паузы.

— А вот так, нет и всё, — мрачно ответил герцог. — То есть, он есть, конечно, но там никто не живёт уже больше ста лет. Хэйм был уничтожен при последнем большом прорыве.

Я сглотнула. Насколько помнила историю, последний крупный прорыв нежити из Серых Земель случился что-то около ста тридцати лет назад. Жертв тогда считали тысячами, да и разрушений хватало. Но вот что я знала точно: Дарган, вплотную примыкающий к ущельям и всегда первым попадающий под удар прорвавшихся тварей, жив и снова весьма многолюден, и его мастерские исправно коптят небо. А Хэйм всё-таки находился от ущелий в стороне.

-8-

Далеко уйти не успела. Едва перешагнула порог столовой, когда услышала хлопок двери и звук падения. А потом моих ноздрей коснулся до отвращения знакомый запах. Наш гость явно очень удачно продолжил скучный дворцовый вечер. Настолько, что на ногах уже не стоял.

Дверь снова стукнула, на этот раз негромко. Сделав ещё пару шагов вперёд, я увидела дворецкого, склонившегося над лордом Бомонтом. Видимо, задержался, отпуская возницу, и за это время гость успел проявить непосильную ему сейчас самостоятельность.

— Прошу прощения, миледи.

— Д-да, — поддержал дворецкого гость отчаянно заплетающимся языком. — П-про-шу п-п-прощения. Оч-чень неловко.

Я на это только плечами пожала. Можно подумать, пьяных не видела. Почти полгода тарелки разносила в не самой респектабельной таверне, частенько приходилось через таких перешагивать. А то и отбиваться от их излишнего… восхищения. Сейчас ничего подобного мне не грозило, так что и повода волноваться или сердиться не было.

— Да, — согласился невесть когда успевший появиться прямо за моей спиной муженёк. — Очень неловко. Где же ты так хорошо погулял, дружище?

— П-понятия не им-м-мею, — не без труда выговорил Бомонт, поднимаясь на ноги с помощью восхитительно невозмутимого даже сейчас дворецкого. — Н-но мес-с-стечко х-хорошее. У Ш-шолта н-нюх на такие…

— У Шолта?

Мне в спину будто ведро ледяной воды выплеснулось, а вдогонку — столько же кипятка. Ничего себе! Кто же такой этот загадочный Шолт, если его упоминание вызвало у герцога такую реакцию? Я ведьма, я всегда чувствовала его ауру, когда он был достаточно близко, но совсем не так. Обычно я ощущала себя этакой разумной бабочкой, понимающей, что полёт на свет закончится плохо, но неспособной заставить себя не желать к нему лететь. А сейчас… слишком сильны были эмоции, даже меня приложило.

— Шолт в городе? — пугающе спокойно поинтересовался герцог.

— Т-точно, — согласился Бомонт, делая с помощью дворецкого очередной не слишком уверенный шаг.

— Шолт?!

Шагов леди Оллин я тоже не слышала. Потому что слишком отвлеклась на всплеск магии герцога. Ну и потому ещё, что в своих мягких домашних туфлях ступала леди почти бесшумно.

— Ш-шолт, милая, — подтвердил Бомонт, пьяно и счастливо заулыбавшись при виде жены. — Из-з-звини, мы д-давно не в-вид-делись. Вот, вып-пили…

— Бесы и бездна… — выдохнула леди Оллин, переводя взгляд со своего мужа на моего. — Он же…

— Очевидно, нет, — ответил герцог.

— Ты его найдёшь?

В голосе леди звучали страх и почему-то надежда. И что-то в выражении её лица подсказывало мне, что надеется она вовсе не на тёплую встречу со старым другом, вроде той, что состоялась недавно у её мужа.

— Найду, — кивнул герцог. — Уложишь Ганса спать?

— Боги, да конечно! — всплеснула руками леди.

— Идём.

Это было сказано уже мне. Я не стала спорить, пошла к лестнице, хотя весь сон с меня как ветром сдуло. Теперь я очень хотела узнать, что за таинственный тип появился в городе, и почему его появление так порадовало лорда Бомонта и так напугало его жену и герцога. И как вообще вышло, что у них образовалась какая-то общая тайна от друга и мужа.

В гостиной я уже привычно свернула направо, но после первого же шага остановилась, почувствовав на запястье твёрдые прохладные пальцы. И теперь страшно стало уже и мне.

— Что-то не так? — спросила я, не оборачиваясь, но и не пытаясь высвободить руку и уйти.

— Да, — просто ответил герцог. — Тебе опасно сейчас оставаться в своей комнате.

— И что ты предлагаешь?

Голос предательски дрогнул. Ответ на свой вопрос я знала и сама. И он мне очень не нравился. Вот прямо очень-очень.

— Останешься в моей.

Поколебавшись пару секунд, я кивнула. Глупо было спорить. Начать сейчас доказывать, что я могу сама за себя постоять? Вообще-то да, могу, но не против любой угрозы. Пьяных лавочников и даже бандитов я не боялась. Большинство из них осознав, что я ведьма, сами начинали меня побаиваться. А вот кто-то вроде Фоука вполне может со мной разделаться даже и без помощи дружка с арбалетом.

— Халат взять можно? — уточнила я.

Вообще-то спать в одежде мне не привыкать, но сейчас я не видела ни малейшего смысла мучиться. Если опасность настоящая, нет большой разницы между ним и платьем, то и другое неудобно что для драки, что для побега. Если нет, его светлость ждёт большое разочарование — ничем ему полюбоваться не удастся.

— Идём.

Либо спектакль был поставлен уж очень старательно, либо опасность в самом деле была. Забирая халат и на всякий случай полотенце, я напрягала память в попытках отыскать хоть какие-то сведения о загадочном Шолте, появление которого так напугало муженька. Но ничего не находилось. Кажется, об этом типе я раньше никогда не слышала.

— Душ принять можно? — спросила я, шагая через порог. — Или тоже небезопасно?

— Иди, — махнул рукой герцог, направляясь к шкафу.

Сказать по правде, мне больше хотелось хоть ненадолго спрятаться от одолевавшей меня неловкости, чем помыться, но лучше способа я не придумала. Встала под тёплую воду, закрыла глаза и продолжила размышлять.

-9-

На этот раз молчание висело долго. Лично я пыталась хоть как-то разложить по полочкам услышанное. Получалось не очень. Точнее, совсем не получалось. Почему азрийцы, бесы побери? Они не были союзниками Гелишада. У них в нашей разборке вообще никакого интереса, чем бы она ни закончилась. Да и зачем им понадобилась ведьма?

Нет, они в самом деле любили устраивать показательные казни, чаще всего именно ведьм. Обученного мага хватать трудно и опасно, необученного — тем более, страх смерти может такой выброс спровоцировать, что на пару лиг вокруг ничего живого не останется. И ладно если потом это бывшее живое будет спокойненько пеплом на ветру порхать, а то ведь может и разбежаться, и много чего ещё неживым сделать. Жрецы, конечно, фанатики, но не настолько уж идиоты. Куда безопаснее сжечь на публику ведьму. Или вовсе обычную женщину, не приглянувшуюся соседкам.

Вот это меня и смущало больше всего. Для того, чтобы продемонстрировать решимость в борьбе со злобными порождениями Изнанки, настоящая ведьма вообще не нужна. Так зачем тогда тащиться за ней в самое горнило чужой войны?

— Я не стал делиться с Шолтаном тем, что узнал от парня, — негромко продолжил герцог, будто и не услышав моего вопроса. — Вообще не сказал, что он приходил в сознание, тем более целитель после нашей беседы сразу напичкал его снадобьями, чтобы спал дальше. А следующим вечером снова пошёл в лазарет, передать Оллин письмо от Ганса. Там-то я Шолтана и поймал.

— Он… — начала было я, но договорить не сумела.

— Да, дорогая, ты права. Он пришёл убить того разведчика. К счастью, не успел. Впрочем, мог бы всё-таки убить, и его, и меня. Но атака гелишадцев помешала. А когда я выбрался из его ловушки, всё было уже кончено.

— Это ведь не вся история? — покачала головой я.

Попытка убийства выжившего разведчика, безусловно, была веским, можно даже сказать неоспоримым подтверждением виновности магистра. Но никак не объясняла нынешний страх именно за меня. И вообще странное поведение этого Шолтана. Добраться до меня ему тоже было бы проще не сообщая заранее о своём появлении.

— Я спросил, — ещё тише продолжил герцог. — И он сказал, что ведьма не нужна. Но без нечистой крови не достать ключ.

— Так и сказал?

— Дословно.

Я потёрла лоб. Насколько знала, в Азрии кровь одарённых считали нечистой, потому их и сжигали. Чтобы ни одна капля не попала на освящённую Эльме землю. Так что с этим понятно, да и связь с азрийцами подтверждается. Но о каком ключе он мог говорить? Что это вообще за бред больного воображения?

— Судя по выражению твоего лица, ты тоже ничего не поняла.

Я кивнула. Точнее и не скажешь, пожалуй. Разве что предположить, что Великий магистр попросту спятил. А что, нельзя и такое исключать, с каждым может случиться. С другой стороны, он же не один всё это провернул. Какова вероятность, что столько народу охватит одинаковое безумие? Забавный вопрос.

— И всё-таки, зачем он себя выдал? — озвучила я так озадачивший меня факт.

— Не представляю. Но не думаю, что это было его ошибкой. Или он зачем-то хочет, чтобы я начал его искать, или важнее было что-то срочно выспросить у Ганса. А на то, что я узнаю о его возвращении, ему в общем наплевать.

— Выспросить что-то… обо мне? — не сразу сумела выговорить я.

— Очень может быть.

— И ты собираешься его искать? — на всякий случай уточнила я.

— Обязательно, — совершенно серьёзно кивнул герцог, снова укладываясь и прикрывая глаза. — Мы не договорили.

— Хочешь всё-таки выяснить, что за ключ он так старается достать?

— Определённо.

— Между прочим, я не единственная ведьма в столице, — напомнила я.

Да, есть ещё Селина. И у неё, кстати, две дочки. У младшей дара нет, а вот старшая уже вовсю помогает мамаше изводить заклятых подруг её клиенток. И Тарика, конечно, главная помощница Боркаса во всех его сомнительных делишках. Немолода уже, но сильна, зараза. Хотя в зельях я всё равно получше неё разбираюсь.

— Да, — сквозь зевок согласился герцог. — Это меня тоже несколько беспокоит.

— Ладно, — вздохнула я, сдаваясь. — Спокойной ночи.

Сон ко мне не шёл. Глядя в потолок, я перебирала в памяти всё, что знала о разного рода ключах. Единственными, что приходили в голову, были те, что снимают запирающие печати. Но вот незадача: для их создания никакой крови не требовалось. Хотя, если хорошо подумать, формулировка ведь была другой. Магистр сказал, что ключ не достать. Значит, речь о готовом ключе, создавать его не нужно. А как уж он там и где спрятан — богам ведомо. Может, без крови и впрямь не обойтись.

Но вот в чём штука: я не представляла, какой из подобных ключей в принципе мог представлять настолько большую ценность, чтобы выдумывать ради него такой сложный и опасный план. С почти любой печатью сильный и опытный маг — а Шолтан Иллар таковым, безусловно, являлся — вполне может справиться и без ведьмы. Их всего две, может, три — таких, которых не снять. Но они существуют, а значит, версию рано отбрасывать.

Для чего может быть нужна именно кровь ведьмы, я понятия не имела. Не маг всё-таки, у них свои приёмчики и тайны. Кое-чему отец меня учил, но не так уж много было тех уроков. Он больше от брата толку добиться старался. Напрасно. Дерек весь пошёл в нашу беспутную мамочку.

-10-

Готовить церцену меня научила бабушка. Лет в шестнадцать, помнится, когда я уже успешно освоила несколько достаточно сложных зелий, а самые базовые могла бы сварить, наверное, даже с закрытыми глазами. Сначала всё объяснила, потом руководила процессом, и только потом рассказала, что это такое.

Церцена не убивает физически, нет, но правда уж лучше бы убивала. Она лишь постепенно стирает всё, что делало человека самим собой. Превращает в пустую куклу. Способную ходить, говорить и делать простейшие вещи, но совершенно забывшую всё остальное: родных, друзей, даже собственное имя. И ни обратить, ни даже остановить её действие нельзя.

На миг мне стало любопытно, кому же предназначался подарочек, мне или герцогу. Или, может, это была проверка? Смогу ли я распознать довольно редкое зелье? Хотя нужно быть полным идиотом, чтобы, обнаружив подобное в своей спальне, хватать его руками. Даже если не уверен до конца в его опасности. Другое дело, что от церцены не спасут, скажем, обычные перчатки, и далеко не всем это известно…

— Ковёр сжечь придётся, — вздохнула я, не без грусти глядя на это почти произведение искусства. — И проследить, чтобы никто его голыми руками не касался. Мало ли.

— Эта церцена настолько опасна?

— Приходилось слышать о дамари? — ответила я вопросом на вопрос.

На Островах Ласда церцену очень любили. С её помощью и создавали этих самых дамари, идеальных рабов. Да, умом они не блистали, зато были безупречно верны хозяевам. Прикажут стоять — будут стоять, как вкопанные, с места не тронутся. Хоть час, хоть весь день. Прикажут умереть… Да, и такое бывало.

— Приходилось их даже видеть, — как-то зябко передёрнул плечами Рэйнан. — Она так действует?

— Не только она, нужен ещё ритуал привязки к хозяину. Но в основном дело в ней, да. Без неё и ритуал не провести.

— Почему-то я даже не удивлён.

— Чему именно? — всё-таки решилась спросить я. — Тому, что Шолтан выбрал именно такой… способ заставить тебя навсегда замолчать?

Я почти не сомневалась, что план был именно таков. Церцена зелье мягко говоря не самое широко известное, очень мало тех, кто способен её сходу распознать и знает, как правильно с ней работать. Шолтан, весьма вероятно, полагал, что я, рано лишившись наставницы, не успела приобрести достаточно опыта и знаний. И был прав, чего там. Моё знакомство именно с этим зельем, в сущности, дело случая.

— Почему нет? Идея не лишена оригинальности, согласись. Сказал бы даже, что узнаю Шолтана, но, как теперь очевидно, на самом деле я никогда его и не знал.

— Печально, — вздохнула я, не удержавшись.

Кое в чём мне в жизни всё-таки повезло — не пришлось сильно разочароваться ни в ком из близких. Кроме разве что Тео, но ведь он ничего мне никогда не обещал, даже предложение так и не сделал. Я, конечно, мечтала некоторое время, чтобы он пришёл и спас меня, но, не дождавшись ничего подобного, особо большой печали не испытала. Были у меня тогда и более серьёзные поводы горевать. А потом как-то забылось.

— По-настоящему печально другое, — поморщился герцог, выпрямляясь. — Он пришёл сюда однажды, и может прийти снова.

— Да, это печально, — согласилась я.

Не нравилось мне ходить с мишенью на лбу. Снова. Я ещё не забыла, как это тяжело и неприятно — подозревать, что за каждым углом караулит убийца. И иногда оказываться правой в этих подозрениях.

— Придётся тебе уехать.

— Куда? — озадаченно поинтересовалась я.

— В Валлерн.

— Нет, — тут же возразила я, негромко, но твёрдо. — Никуда я не поеду. Уж точно не пока Фоук здесь.

— Сама же говорила, что плана у тебя нет, — чуть криво усмехнулся герцог.

— У меня нет, — сухо уточнила я. — Но ты сам сказал, что в этой истории замешаны серьёзные люди. А Фоук наверняка может рассказать кое-что интересное.

— Не факт.

С одной стороны, наёмникам платят за сделанное дело, а не за лишние вопросы. Ему могли и не объяснить, что именно предстояло забрать. С другой, Фоук давно не просто мальчик на побегушках, вполне мог и раскопать кое-чего на своего очередного работодателя. Просто на всякий случай или с дальним прицелом потом на этом как-нибудь подзаработать.

— Может, — упрямо мотнула я головой. — И я не хочу никуда бежать, пока есть такой хороший шанс до него добраться.

— И, полагаю, рассчитываешь на помощь в этой затее?

— Почему бы и нет?

— Потому что.

Я зло сощурилась. Вот, значит, как мы теперь запели. Можно ничего не объяснять, просто распорядиться, а я должна закрыть рот и это распоряжение выполнить. Без возражений.

— Момент сейчас не самый подходящий, — снизошёл до туманного пояснения муженёк.

— В каком смысле? — не пожелала отступить я.

— Если Селбер узнает, что за Фоука взялись, может занервничать. Неизвестно, что он тогда сделает, но рисковать нельзя.

— А если не узнает?

— Узнает.

Я сердито засопела. Опять всё приходится делать самой. Но из столицы всё равно никуда не уеду. Если останусь, глядишь, придумаю всё-таки что-нибудь. А если даже и нет… просто не хочу где-то в глуши отсиживаться, пока тут столько всего интересного происходит. И, весьма возможно, как-то связанного со мной.

-11-

Второй в моей жизни опыт путешествия порталом прошёл легче первого. Но только потому, что в этот раз я предусмотрительно не позавтракала, ограничившись стаканом воды. Поголодала, зато не опозорилась.

Встретил меня высокий суровый мужчина лет, наверное, сорока с небольшим, одетый по-военному. Судя по традиционной красной ленте на предплечье, сам сенешаль герцога.

— Лем Гровер, — представился он сперва коротко, но после небольшой паузы всё же решил подтвердить мою догадку: — Сенешаль его светлости.

Я не то, чтобы сильно удивилась услышанному, но и вполне обычной ситуацию было не назвать. Традиционно сенешалями герцогов становились бедные лорды или младшие сыновья из небогатых родов. Человеку простого происхождения попасть на это место было практически невозможно. Даже при том, что герцог сам не был обременён сословными предрассудками, не очень разумно было ставить над местной знатью простолюдина, многие могут счесть это оскорблением. Выходит, либо мой благоверный был уж очень уверен в своём здесь безусловном авторитете, либо этот Гровер сам сумел чем-то заслужить полное уважение.

— Рада знакомству, — изобразила я приветливую улыбку.

Довольным первый слуга не выглядел. То ли ему не понравилось, что его отвлекли от важных дел на подобную ерунду, то ли он в принципе не одобрял выбор своего господина. А возможно, верны были обе версии. Так или иначе, со мной он был безукоризненно любезен. Сразу стало ясно, что даже если приказы герцога тут не одобряются, они всё равно не обсуждаются.

Впрочем, обрадовалась я рано, быстро выяснилось, что весь мой позор ещё впереди. Для меня любезно приготовили дамское седло. Уж не знаю, зачем. Не иначе, решили получить за мой счёт хоть какую-то моральную компенсацию.

Ездить в дамском седле я не то, чтобы совсем не умела, всё же это обязательная часть обучения благородной девицы, и мне, разумеется, не удалось её в своё время избежать. Но дело это терпеть не могла, всегда считала его изысканным издевательством над здравым смыслом, бедным животным и собственной филейной частью.

Стоило надеть брюки, тем более их удачно успели сшить и даже подогнать, но я сдуру решила не шокировать публику, заявляясь во владения мужа в подобном… сомнительном виде. Позаботилась, называется, о его репутации. На свою голову и не только.

В любом случае, отступать было поздно и по сути особо некуда. Фагу всего лишь небольшой форт, даже если я и попробую встать в позу и потребовать карету, здесь её всё равно нет. Нормальное седло, конечно, скорее всего найдётся, как и место для переодевания, но…

— Долго нам ехать? — всё-таки спросила я, с сомнением глядя на вроде бы смирную вороную кобылу.

— К вечеру доберёмся в Рикеш, там заночуем и после обеда будем в Валлерне.

По тону сенешаля можно было подумать, что этот самый Валлерн провинился перед ним тем, что находится так далеко от самого северного портала. И действительно, ужас какой — целых полтора дня придётся провести в обществе ведьмы.

Я, между прочим, тоже услышанному ничуть не обрадовалась. Ладно если несколько часов, но целый день в этой пыточной конструкции я точно не выдержу. Хороша она только для того, чтобы шагом по парку прогуливаться, попутно флиртуя со спутником. И в финале картинно сползти в обморок, позволив ему украсть поцелуй. Знаю, сама так делала.

— Мне нужно нормальное седло, — решительно заявила я, чувствуя плохо объяснимую досаду от воспоминания о Тео. — И место, где можно переодеться.

— Но миледи… — начал было сенешаль, наткнулся на мой тяжёлый взгляд и благоразумно умолк.

Плевать, чего там обо мне подумают, был бы смысл печалиться. Всё равно местные кумушки с тех пор, как до них дошла потрясающая новость, успели отполировать мои косточки до блеска. Один новый повод для злословия, тем более такой мелкий по сравнению с двумя уже имеющимися, ничего особо не изменит в их отношении ко мне.

Верхом я не сидела уже несколько лет, но тело быстро вспомнило привычные когда-то действия, и очень скоро я начала получать от поездки удовольствие, любуясь красотами и с удовольствием вдыхая чистый воздух.

— Надолго вы у нас останетесь, миледи? — всё же решил поинтересоваться один из моих спутников, совсем молодой парень.

А вот как раз он был явно из бедных местных лордов, или, скорее, из многочисленных младших сыновей без того небогатого семейства, вынужденный податься на службу, чтобы заработать кусок хлеба. Лицо у него было приятное, с правильными чертами, очень типичное для севера. Белая кожа, светло-серые глаза, соломенные чуть вьющиеся волосы и юношеское обаяние. Лет десять назад я могла бы в такого влюбиться. А он и сейчас рассматривал меня с совсем не нужным мне восхищением и интересом.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Это решит его светлость.

Вдаваться в подробности я не собиралась. Вообще предпочла бы не отвечать на вопрос, не будь это уж слишком невежливо. Не хватало ещё, чтобы этот милый мальчик вообразил, будто у него есть какие-то шансы покорить сердце быстро надоевшей господину супруги. Увы, парням в его возрасте нередко приходят в голову подобные глупости.

— В замке накопилось много дел, — почти не скрывая недовольства сказал сенешаль, тоже, кажется, заметивший не слишком уместный интерес своего спутника. — Лучше бы вам задержаться, конечно.