Третий муж не нужен

Глава 1

– Меня отравили! – первая мысль легко сорвалась с языка сразу после пробуждения в постели с несколькими молодыми красавцами.

Эта же мысль заставила меня быстро сесть, придерживая перед собой одеяло. Хотя нет… Скорее всего, последнему как раз поспособствовал один из парней, умело разминающий мои ступни.

– Королева проснулась? – улыбнулся мне столь очаровательно, что моё престарелое сердце так и ёкнуло.

– Завтрак в постель или начнём с других удовольствий? – второй юноша начал тянуть с меня одеяло, и я быстро сдалась – пусть тащит, пусть переходит к удовольствиям, пусть... Да я на всё согласна! Когда мне ещё представится такая возможность? Надеюсь, удовлетворять сей красавец планирует не только себя, но и меня.

Парень, разминающий мои ступни, выпрямился, чтобы тут же склониться и начать целовать мои ноги, прокладывая дорожку всё выше и выше. Второй потянулся к груди, и я зажмурилась. Он правда собирается меня целовать? Меня – почти шестидесятилетнюю потасканную жизнью старушку?

А потом… Резко всё оборвалось. Парни вскочили с моей постели. Тут уж я разглядела, что их в спальне не меньше шести.

Шесть голозадых красавцев! Правда, долго своими прелестями они не сверкали – начали быстро одеваться.

Такой скорости облачения в брюки я в своей жизни не видела. Ребята буквально впрыгнули в свою одежду и с криком: «Мужья идут!» бросились в сторону распахнутого балкона.

Я успела лишь пискнуть, ойкнуть и предостеречь пацанов, чтобы не расшиблись там. А с балкона-то прыгать как с третьего этажа – уж это я точно вижу – снаружи торчат лишь сухие кроны деревьев.

В промежутке, пока сексуальные красавцы бросились на утёк, и дверь в сию роскошную спальню открылась, мою голову посетило сразу несколько мыслей: я таки умерла и попала в странный рай; красавцы-ребята не шутили, желая заняться со мной непотребством; удовольствие от меня сбежало, потому что сейчас придут мужья.

Мужья?

То есть, больше чем один?

И они едва не застукали меня с молодняком?

Да что вообще происходит?

И где я?

Дверь распахнулась со звуком, который в этой странной ситуации показался мне зловещим. В спальню, а точнее сказать – в королевские покои, шагнули двое разномастных мужчин.

Первый – высокий брюнет в до верха застёгнутом камзоле. Выправка такая, словно он из ряда важных господ. От одного его ледяного взгляда у меня кольнуло в груди. Такой мужчина точно спуску гулящей жене не даст. Сейчас возьмёт плеть и как следует наподдаст моей несчастной пятой точке.

Второй – молодой блондин с собранными в хвост волосами. Одет в простую рубашку, серые брюки. По взгляду непонятно, с какой целью он пришёл в эту спальню и какое у него настроение. Но сей парень точно будет помягче, а значит, защитит жену, что бы она ни вытворила.

И следующее – самое странное в этом утре – мужчины начали раздеваться. Тот, что в закрытом камзоле, с удивительным спокойствием подошёл к стулу, тягучими движениями начал снимать с себя одежду и складывать её на спинку.

Второй, который блондин, разместился у кресла и точно так же неспешно начал раздеваться. Кажется, его губы ещё при этом шевелились, но разобрать, что они там нашёптывают, я не смогла.

1.1

– Эм-м… А что собственно, происходит? – решила я подать голос.

Мужья синхронно повернулись ко мне, окинули взглядами, отвернулись и продолжили своё дело. Готова поклясться – такими же взглядами они могли бы смотреть на змею, погубившую человека без тени сожаления.

Стриптиз вскоре пришёл к логическому завершению – снимать мужчинам больше нечего. А у меня не нашлось и слова, чтобы гордо противостоять сему непотребству.

Мужчины развернулись ко мне, демонстрируя свои шикарные тела с внушительными инструментами в боевой готовности.

– Вы перепутали спальню? – снова подаю голос, а он как назло хрипит.

– Джана, хватит ломать комедию, – ответил мне суровый брюнет и шагнул к кровати. – Делай всё, что хотела, и покончим с этим.

Думаете, удивить больше нечем? Ха-ха. Сразу после слов, сказанных таким красивым голосом с искрящей ненавистью, мужчина встал на колени у изножья кровати, завёл руки за поясницу и склонил голову.

Блондин подошёл ближе, молча склонился и занял такую же позу.

– Простите… А как мы кончим? То есть… покончим с этим? С чем собственно?

Тут стоило бы ещё спросить, почему меня назвали Джана, если от рождения я – Жанна Аркадьевна Тёмная. Шестидесяти ещё нет, но раньше мне и семьдесят давали, оценивая израненное жизнью лицо.

Мужчины мне не ответили, так и застыли в позах, говорящих о полной покорности. А мне что сейчас делать? Брать? Давать? Хлестать?

Встаю, поправляю на себе безразмерную ночнушку, подхожу ближе к мужьям (мужьям?). Меня не покидает чувство, что всё это спектакль, а я играю в нём главную роль. Вот только актриса из меня никудышная.

Сон бы уже закончился. Они всегда обрываются неожиданно. Вот только раньше не снилось мне ничего хорошего. Я и сейчас не жду от своего подсознания добра. В этом сне или кого-то убьют, или… меня.

Тянусь ладонью к тёмным мужским волосам, провожу по ним, наслаждаясь естественной мягкостью. Я и сама удивляюсь тому, что сейчас делаю. Будто на мгновение сила притяжения отняла у меня контроль.

– Королева могла бы меня не трогать больше необходимого?

Отдёргиваю руку, ощущая от стоящего передо мной мужчины ледяную неприязнь. Не могу объяснить, почему настолько ярко ощущаю это злобное чувство, но я точно знаю, что брюнет ненавидит меня всем своим существом.

Подхожу к блондину. Как только тянусь к его волосам, он отшатывается, вскидывает голову и смотрит на меня глазами полными презрения.

– Королева руки помыла? Я брезгливый, как помните.

Стопорюсь и отхожу назад. Застываю спиной к стоящим на коленях мужчинам. Позади слышатся два тяжёлых дыхания. Всей своей кожей ощущаю, что выдыхают мужчины чистую ненависть. А с таким настроением уже и брать ничего не хочется.

– Оставьте меня, – произношу чуть слышно.

За спиной моментально начинает шуршать одежда. Всего несколько секунд – и входная дверь хлопает, подкидывая мне мысль, что мужчины прихватили одежду и предпочли одеться за пределами комнаты.

Глава 2

Я прилегла на пышную кровать всего на секунду. Думала, сон закончится, и я окажусь там, где и всегда – в убогом домике в окружении своих кошек. Вот только сон не оборвался, я просто уснула. А проснулась в той же роскошной комнате.

Это определённо королевские покои. Здесь всё так и кричит роскошью. Слишком много золота, сияющих тканей, зеркал и пространства. Но воздуха всё равно не хватает. Поэтому первым делом иду к балкону, раскрываю шторы, отворяю двери и окна, ведущие на роскошную лоджию.

На обратном пути в покои замираю перед зеркалом. Из отражения на меня смотрит миловидная девушка с линяющими волосами. Одна половина головы черная, вторая – золотистая. И самое удивительное, что создание передо мной – молодость в самую лучшую пору. Лет двадцать пять, не больше.

Ощупываю лицо, провожу ладонями по телу. Под широкой ночнухой прощупываются идеальные упругие формы.

– Прошу прощения, королева, – говорит некто в пределах комнаты, и я даже не шахараюсь. Медленно поворачиваю голову, смотрю на слугу в красно-белой форме. – Завтрак прикажете подавать в покои или в столовой?

– В столовой, – отвечаю спокойно.

Жду, когда парень уйдёт, но он почему-то всё так же стоит у двери. Покорно ждёт, что ему ещё прикажут.

– Свободен, – говорю, будто знаю, как себя должна вести королева.

– Прошу прощения, вам помочь одеться?

Смотрю на свою полупрозрачную сорочку. Одеться и правда не помешает. Но разве мне нужна помощь?

– Нет, – отрезаю и жестом прошу парня свалить как можно скорее.

Если бы мне не хотелось жутко есть, я бы осталась в покоях и обдумала, что собственно происходит, кто эта юная особа в зеркале, почему у неё два мужа.

Вместо сидения на заднице, выбираю одежду. В шкафу королевы все платья черного цвета. Ни одного отклонения от этой жути. Приходится надевать то, что есть: черное белье, черное платье, черные туфли.

Спустя десять минут выхожу их спальни. Сейчас главное не перепутать, куда идти. Коридор передо мной всего один, значит, мне прямо.

Иду, смотрю по сторонам, оцениваю картины на стенах. За спиной слышатся шаги, и я оглядываюсь, но в коридоре никого. Снова иду вперёд, и за мной такие же тяжелые шаги.

– Кто здесь?

– Мы, госпожа, – говорит рычащий голос, и передо мной вдруг появляются два зубастых громилы с тёмно-серой кожей.

Если бы я была пугливой девчонкой – описалась бы на месте. А я нет. Даже не отшатнулась. Жизнь всё-таки многому меня научила. Например, не бояться. В первую очередь смерти.

– Вы меня охраняете? – спрашиваю здоровяков. Они озадаченно кивают, но больше вопросов не задают, скрываются точно так же, как появились.

Выпади в осадок, Жанна. Или как там говорит молодёжь? Но нет, не падаю. Иду по коридору дальше, затем вниз по широченной лестнице, через холл – прямо на звук тихих голосов.

И когда я вхожу в роскошную столовую – все замолкают. Здесь только слуги – молодые ребята. Среди них узнаю парочку тех, которые не так давно сигали с балкона, спасаясь бегством из моей спальни. Сейчас они не улыбаются, как можно было бы ожидать, стоят с непроницаемыми лицами, смотрят в одну точку перед собой.

– А мои мужья уже позавтракали? – окидываю взглядом стол, который накрыт на двадцать человек, но приборы здесь только на одного.

– Королева желает видеть мужей за завтраком? – спрашивает смазливый слуга, недавно лобызавший мои ноги.

– Конечно, – отвечаю тоном, подобающим королеве. – Но если они уже позавтракали, ладно.

Сажусь за стол. Хмыкаю сама с собой, мысленно веду разговор:

«Быстро вживаешься в роль, Жанка. Далеко пойдёшь».

«Сон скоро закончится. Дай побыть королевой» – отвечаю сама себе.

С жутким стуком двери в другом конце зала отворились, и две огромные серые ручищи втолкнули в столовую двух мужчин. Тех самых, которые недавно стояли передо мной на коленях.

На этот раз на брюнете лишь полотенце на бёдрах, а на блондине – широкие белые трусы.

Мужья королевы (визуалы)

Лорд Эмбрант Дар’Эллар

Ривер

(да, просто Ривер или Рив)

2.2

Мужья прошли через зал, заняли места за столом. Брюнет сел на третий стул справа от меня, блондин занял восьмое место слева. Между нами осталось много свободных мест.

– Прошу прощения… – стараюсь улыбнуться. – Я не знала, что… – прокашливаюсь, тянусь к бокалу, отпиваю глоток. Что сказать в своё оправдание? Их приволокли на завтрак в чём они были, только потому что я того пожелала. – Приятного аппетита, – говорю, так и не найдя других слов, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию.

Естественно, ответных приятностей мне не пожелали. Я принялась наматывать нечто тягучее на свою вилку. Вроде на лапшу похоже, и в то же время на червяков. Но раз королеве подали это «лакомство» в первую очередь, значит, надо пробовать.

Несу вилку с бурой лапшой ко рту. Вкусный запах щекочет ноздри и заставляет слюну выделяться с тройным усердием. Вот только вилка стопорится перед моим ртом. Я тяну её к себе, а она как замороженная останавливается в десяти сантиметрах ото рта и дальше не идёт.

После нескольких попыток бросаю вилку на тарелку.

– Что это такое? – поднимаю взгляд на мужей, которые сидят, глядя друг на друга, к еде не притрагиваются. – Почему я не могу нормально поесть?

Брюнет хмыкнул. Блондин слегка повёл уголком губ. Слуги молча заменили передо мной тарелки, подав такое же блюдо. Попробовала съесть – и, о чудо, у меня получилось.

Червяки оказались очень вкусными. Точнее, лапша из чего-то напоминающего морепродукты.

– Может, вы объясните мне, почему я не смогла съесть первый завтрак? И почему вы сидите так далеко? Нельзя сесть поближе, чтобы не приходилось кричать?

Блондин заёрзал на стуле, а через мгновение невидимые охранники его подняли вместе со стулом, переставили ближе ко мне. Брюнет сам пересел на ближайший стул справа. При этом с него на секунду спало полотенце, но мужчина невозмутимо вернул его на место.

– Это не я, – спокойно сказал темноволосый.

– И не я, – подхватил блондин.

Мужчины схлестнулись в схватке взглядов. Такое ощущение, что они друг другу не верят. Они не смотрят, а испепеляют друг друга.

– Что не вы?

– Это не я пытаюсь тебя отравить, – первым сказал брюнет. – Подозреваемых больше не осталось, как видишь, – он кивнул на длинный стол. – Тринадцать трупов. Не многовато, а? – ухмыляется, глядя на блондина.

– Я здесь ни при чём.

– Как же…

– А может это твоих рук дело? – светловолосый взъелся на сидящего напротив. – Не припомню, чтобы на тебя было хоть одно покушение. Я точно знаю, что не имею отношения к убийствам, а на королеву ежедневно покушаются. Значит, остаёшься только ты.

– Могу сказать то же самое о тебе, Рив. Ты о себе ничего не рассказал. Те тринадцать были мне ближе, чем ты. Но почему-то ты сидишь здесь, а они зарыты в землю. А среди них были мои друзья, – брюнет стукнул по столу и отвернулся.

– Я ни при чём, – повторил Рив.

Мне осталось узнать имя второго. Как оказалось, оставшегося из мужей. Судя по тому, что около этого длинного стола стоят ещё четырнадцать свободных стульев, раньше их занимали мужья королевы. То есть, у неё было пятнадцать мужей. Кхе-кхе.

– Ты забыл о третьем, – Рив снова поднял голову. – Уверен, что во всём виноват я, но забыл того, кто не появляется в замке вот уже… Сколько? Два года? Или два с половиной?

Есть ещё третий? То есть, мужей было шестнадцать?

Глава 3

Вот тут я закашлялась по-настоящему. Один из слуг незаметно подошёл, погладил меня по спине. Стало немного легче. А вот перепалка между мужчинами продолжилась с огнём и взрывами.

Я сижу, поворачиваю голову влево, затем вправо, наблюдаю, как мужья королевы перебрасываются взглядами и обвинительными репликами.

– Хватит, – говорю и потираю виски.

Удивительно, но в столовой вмиг стало тихо. Я продолжила есть свой завтрак, а мужчины перешли к убиванию друг друга лишь с помощью взглядов.

Закончив с едой, я вышла в первую попавшуюся на глаза дверь. Прижалась к ней спиной и закрыла лицо руками. Даже сильной мне нужна передышка. Я слишком долго жила спокойной жизнью, общаясь только с кошками.

– Жанна Аркадьева, – вдруг громыхнул рядом голос, и на этот раз я не театрально вздрогнула, – вы прекрасно вживаетесь в роль. Вы здесь около восьми часов и ещё никому не сказали, что попали сюда случайно. Именно этого я от вас и ждал.

Смотрю на беловолосого мужчину в идеальном белом костюме. Готова поклясться, что он только что появился из ниоткуда. В галерее, в которую я наобум вошла, не было ни души. Мне хватило секунды, чтобы это понять и поддаться эмоциям.

– Кто вы?

– Я ваш ангел-хранитель.

– Кто? – гневно хмыкаю. – Ангел-хранитель?

– Да, Жанна Аркадьевна.

Смотрит на меня невозмутимо, так уверенно держится, словно ему нечего в этой жизни бояться. А как насчёт моего гнева? Не боится, что я его ударю, изобью вусмерть?

– Где ты был? – шиплю. – Ангел-хранитель хренов! Где ты был?! – ору на него и бросаюсь вперёд, чтобы стукнуть в грудь. И мне это почти удаётся, вот только кулак пролетает насквозь.

– Я могу понять ваш гнев, Жанна. Сейчас вы готовы узнать, что вся предыдущая жизнь была подготовкой к этому моменту. Ваша истинная роль – быть королевой Джаной. Сейчас вы к этому готовы.

Холодно. Вот как он говорит. Холодно, сухо, по существу. Не говорит, а рубит стокилограммовым топором.

– Это немыслимо, – отхожу в сторону, обессиленно брожу вдоль исписанных стен, бегло смотрю на картины.

С одной из них на меня смотрит черноволосая королева Джана. Её волосы, как смоль, одежда, как для вечного траура, а сама женщина – сестра смерти.

– Вы здесь, чтобы вернуть в этот мир магию джаа. Джальнезия – последний материк этого мира, где остались крупицы древней силы. Королева Джана убила жизнь и магию этого мира, а вы должны её возродить.

– Какой бред… Боже, какой бред… Ангел, мать его, хранитель… магия, королева… Джальнезия… Вы хотите, чтобы я поверила в хранителя после всего, что пережила? Да идите вы на хрен! А перед тем верните меня домой!

– К кошкам? – рубит своим топором, рубит, попадая в аккурат возле моей шеи.

– К кошкам, – повторяю, сдерживая мат. – К моим кошкам. Они гораздо лучше людей.

– Жанна Аркадьевна, вы хотели второй шанс? Не говорили об этом вслух, но молились, прося Бога дать вам его. Ваше подсознание знало, что вы проживаете не свою жизнь. Мы готовили вас к роли королевы. И вот он – ваш второй шанс. Пользуйтесь.

– Готовили? То есть, весь ужас, через который я прошла, был всего лишь подготовкой? А что же будет дальше?

– Подготовкой к счастливой жизни. Сейчас только от вас зависит, что случится дальше. В прошлой инкарнации у вас был один истинный, но вы его трагично потеряли. В этой я дал вам пятнадцать. Из них осталось трое. Сберегите их, и будете счастливы ближайшие пятьсот лет. Используйте этот шанс правильно. А сейчас мне пора с вами проститься. Я приду к вам в одном из двух случаев: когда вы полностью восстановите магию джаа (чтобы поздравить, естественно) или… когда вы погибнете (чтобы забрать вашу душу и отправить на новый исправительный виток). В других случаях меня не зовите, но знайте, что я вас слышу. Ангелы нужны не для того, чтобы защищать или спасать, а для того, чтобы учить.

– Да как ты…

– Я оставлю вам помощника. Один из парней среди слуг в будущем станет ангелом. Возможно, его приставят к кому-то из ваших родственников, например, к ребёнку. Так что, давайте вашему слуге такие уроки, которые хотели бы преподнести своим детям. И ещё: никому не доверяйте, избегайте смерти, а в остальном делайте всё, что хотите. «Хотите», Жанна. Не то, что нужно или правильно, а то, что хотите именно вы. Сила джаа проявится там, где будет гармония. А сейчас идите выбирать помощника. Он – тот, чьё имя для вас благозвучно. Подтвердите для себя, что выбрали именно того, когда он снимет брюки.

– Что?

3.1

Беловолосый мужчина растворился в воздухе, а я в состоянии шока осела на пол. Сколько так просидела, не знаю. Я старалась не думать о прошлом, но паскудная память всё-таки подкинула ощущение боли и пустоты, рвущей меня изнутри.

Звук открывания двери стал для меня толчком к пробуждению. Я поднялась на ноги, развернулась к молодому слуге.

– Прощу прощения, королева, – кланяется мне. – Брехам просит минуту вашего времени. Вы позволите? – протягивает мне открытку.

– Брехам? Это кто?

Юноша замялся всего на долю секунды, продолжил невозмутимо:

– Ваш камерлан.

– Камерлан? Брехам?

– Да, королева. Ваш помощник.

Беру открытку, пробегаю глазами по вполне понятному тексту.

«Моя королева, прошу помиловать. Я служил вам тридцать лет. Моя верность проверена временем. Прошу вас. Я больше никогда этого не сделаю».

– Как тебя зовут? – обращаюсь к парню.

Вот тут слуга не смог замаскировать удивление. Он выразил его всей мимической полнотой. Так я поняла, что королева обычно не спрашивает имен или спрашивает в особых случаях.

– Глен, королева, – и встал на колени, склонив голову.

– Поднимись, Глен. Что сделал этот Брехам?

Слуга исполнил приказ подняться, но замялся перед ответом на вопрос. Я успела придумать несколько вариантов, что такого мог сотворить преданный помощник королевы, что она его наказала.

– Простите, королева…

– Говори смелее, Глен.

– Брехам сунул член вам в рот.

Самое время поперхнуться, будто нечто пощекотало моё горло.

– Член в рот. Кхм.

А мой второй шанс становится всё интереснее. Успокаивает сейчас меня лишь то, что где-то в этом мире меня ждёт моё счастье с перспективой иметь детей. Остаётся надеяться, что ангелы, мать их, хранители не бросают слов на ветер.

– Глен, собери всех слуг в столовой. Я приду через пять минут и выберу нового помощника.

Глен, мягко говоря, удивился. А если сказать точнее, он испугался. Но поручение пошёл выполнять незамедлительно. И когда, ровно через пять минут, я вернулась в столовую, вдоль стены напротив окон выстроился ряд прекрасных мужчин разных возрастов. И ни одной женщины.

Ещё удивительный факт – мужья королевы остались за столом в том же почти голом виде.

– А вы чего здесь? Меня не было полчаса. Вы так и сидели?

Брюнет шевельнул скулами, медленно поднялся, придерживая полотенце, и гордо пошёл к выходу. Блондин последовал его примеру, и мужчины даже толкнули друг друга плечами, пока выходили.

– Итак, называйте свои имена, – подхожу к первому из слуг.

– Чан, – отвечает темноволосый мужчина средних лет.

Судя по поварскому наряду, он работает на кухне. Мужчина явно необучен держать лицо, потому что в его глазах читается испуг, а вместе с ним и презрение.

– Гер, – представился мужик с седоватой бородой. Он бы бросил у меня едким словом, если бы имел несколько жизней. Но нет, молчит, плотно сжимая челюсти.

– Слак, – неуверенно ответил на мой вопросительный взгляд юноша и сжался так, будто его вот уже держат над пропастью.

– Хумер, – назвался следующий и выдохнул на меня мерзкое зловоние. Да уж, такого помощника мне точно не нужно.

От названных тридцати имён у меня закружилась голова. Я даже не попыталась все запомнить. Это нереально. Да и поняла ещё на середине, что более милозвучного имени, чем Глен, я не услышу.

– Будешь моим новым, как там… камерланом, – сказала юноше и деловито прошла мимо него, зазывая с собой.

Глава 4

До нескольких минут покоя осталось найти свою спальню. А это оказалось проблемой, потому что я даже лестницу, по которой спустилась, не смогла обнаружить. Её просто нет! Видимо, в прошлый раз меня в столовую вывел голод.

– Глен, сопроводи меня в спальню, будь добр.

Юноша не подал виду, что моя просьба его удивила. Молча прошёл через ещё один зал, галантно указал на лестницу и пошёл рядом, страхуя каждый мой шаг.

Вот только на верхней ступеньке меня ждала неожиданность. Точно так же, как уже было с ложкой, не желающей долететь до моего рта, сейчас у меня не получилось сделать шаг вперёд. Всё тело воспротивилось, но я сделала не меньше трёх попыток пройти.

Двое серокожих охранников появились из ниоткуда, прыгнули вперёд, преодолевая расстояние в три метра по воздуху. Под ними ярко вспыхнул деревянный пол, вверх взлетели золотистые искры. Я даже прикрыла лицо предплечьем, но это скорее от неожиданности, чем от ощущения опасности. Моей кожи не коснулся даже жар разведённого на верху лестницы пожарища.

Когда огонь, наконец, стих, Глен прошёл вперёд первым, жестом пригласил меня. И я, переступая через обожжённые пятна, деловито пошла следом за парнем. В это же время в конце коридора отворилась дверь, из-за неё высунулась светловолосая голова. Это был второй из моих мужей. Он не удосужился выйти и поинтересоваться, всё ли в порядке с королевой. Рив молча скрылся за дверью своей спальни. Старший из мужей и вовсе не выглянул, хотя я догадываюсь, он тоже сейчас за одной из многочисленных дверей в коридоре.

– Фух, – выдыхаю и сажусь на кровать.

Глен по струнке стоит около дверей в мои покои. Вот это самое то слово, которое в данном случае подходит. «Покои» – это место, где я могу передохнуть.

– Подойди, малыш, – подзываю удивлённого парня. – Сядь здесь, – показываю на стул недалеко от кровати.

Слуга выполняет, держа лицо, но ощущает себя неловко. Да в этом замке все ведут себя так, словно они в шаге от казни. И у меня уже появляются некоторые мысли, почему всё именно так. Джана – та ещё сука. А мне теперь отдуваться.

– Да моя королева, – покорно наклоняет голову. – Вы хотите массаж или…

– Давай без всяких или. Ноги мне лобызать не нужно. Ты здесь, потому что я готова доверить тебе свои секреты. А ты должен быть мне верен. Это всё, чего я прошу. Не предавай, не рассказывай другим то, что узнал от меня, будь всегда рядом и подстраховывай там, где я не знаю, как себя вести.

– Я верен вам, моя королева, несмотря ни на что. И я знаю, что прошлой ночью королева Джана умерла.

– Да? – пришло моё время удивляться. – Этот чертов ангел не сказал, что ты в курсе.

– В моём роду все мужчины – носители магии трхи. Мы видим сияние душ. Мне достался очень малый дар, но тьму королевы Джаны я видел всегда. Этим утром тьма исчезла, появилось голубое сияние. Покушение на королеву на этот раз удалось. Сегодня вы это подтвердили. Прошу прощения за многословность.

– Всё в порядке, Глен. Мне как раз нужно, чтобы ты побольше говорил, потому что я ни черта не знаю об этом мире, о королеве Джане. Я здесь одна, абсолютно одна. И сказать об этом никому не могу. Даже мужья меня ненавидят.

Слуга молчит, не кивает, но такой ответ подтверждает все мои предположения. За свою жизнь я научилась видеть в лицах людей даже то, что они пытаются скрыть.

– Господи, я не знаю, с чего начать…

Мне точно нужен этот второй шанс. Точно нужен. Я мечтала начать всё сначала, чтобы не совершать тех же ошибок, которые я допускала в прошлом.

4.1

Встаю с постели, в полной задумчивости подхожу к окну, выглядываю наружу. Когда взгляд устремлён на что-то новое, то и мысли в голове обновляются.

На улице совсем не так, как ожидалось. Вместо королевского сада, я вижу задний двор. Всё серое или выжженное до черноты. Ни травинки, ни листочка. Какие-то постройки стоят по бокам, но и те выглядит совсем не по-королевски. Это какие-то убогие конюшни.

Огромный задний двор упирается в гору, которая нарастает каменными ступенями, а на вершине, если задрать голову, можно увидеть небольшой домик. Перед ним каменная площадка, и именно в этот момент на ней скачет мужчина с мечом. Выпад вперёд – к невидимому сопернику, шаг назад – будто ему наносят удар. Вихрь мечом и удар по воздуху, затем снова и снова. Мужчина сражается с тенью. Я не вижу ни лица, ни одежды, только быстрые и сокрушительные движения.

– Королева, прошу прощения. Вы так и не ответили, что делать с Брехамом?

Отрываюсь от завораживающего танца за окном. Так засмотрелась, что даже шея устала смотреть вверх.

– Если этот Брехам служил королеве… Тридцать лет? Серьёзно? Сколько же ей сейчас?

– Около шестидесяти.

– О боги… Если он служил ей тридцать лет, значит, знает её слишком хорошо. Он быстро меня раскроет, тогда мой второй шанс закончится. Лучше ему держаться от меня подальше. Сделаем вид, что я его не простила.

– Но королева всегда его прощала. Он был единственным, кого щадили. Состав слуг обновился не так давно. Я служу в замке двенадцать лет, остальные не более двадцати. Брехам был здесь всегда.

– Придумай что-то, чтобы мне не пришлось его возвращать. Его же можно куда-нибудь сослать? Не казнить, но отправить подальше. Надоел он королеве, вот и всё.

– Хорошо, моя королева. Скоро обедокутие. Вы сами выберете слуг или собрать наиболее подходящий состав? Например, утреннюю группу?

– Обедокутие? Это ещё что такое?

– Время, когда королева наслаждается мужчинами.

Этот мир всё-таки может меня удивить… Когда-то я бы подавилась воздухом от такой откровенности.

– Ясно, – ложусь на кровать, прикрываю глаза. – Я уж подумала, это кутя на обед.

Лежу, закрыв глаза, дышу и думаю. Обедокутие. Мать честная. Это ж надо оргии так красиво назвать!

– Мне уйти? – тихо спрашивает Глен.

– Сейчас. Дай пару минут переварить.

Обедокутие, значит. Неплохой такой обычай. Как там сказал ангел, мать его хранитель? Делать то, что я хочу, вместо того, что НАДО. Это лучший совет в моей жизни. Я всё ещё не забыла голозадых красавчиков, обещающих мне удовольствия. Но как-то это всё неправильно… У меня же мужья красавцы, зачем мне слуги?

4.2

– Королева, простите. Я должен вам сказать…

– Да говори уже, Глен.

– У королевы Джаны было некое расстройство… Вполне может быть, что оно всё ещё есть, так как тело осталось прежним.

– И что это за расстройство? – только пожизненного поноса мне не хватало.

– У королевы диагностирована лустория — редчайшее состояние, при котором сексуальное желание поднимается несколько раз в день и требует немедленной разрядки.

– Ёк.. же ж.. твою…

Прислушиваюсь к новому телу, и мне вдруг начинает казаться, что я вот прям сейчас чего-то хочу. Поднимаю голову, смотрю на слугу. И он сейчас кажется мне самым прекрасным мужчиной на свете. Красавец такой, будто породистый жеребец.

– Мать моя женщина… И что мне с этим делать?

– Я не могу вам помочь. Разве что языком.

– Не поняла?

– Оральные ласки.

– Это я поняла, а с остальным что не так?

– У меня нет члена, моя королева.

– Что? – приподнимаюсь, смотрю во все глаза на парня. – Прям совсем нет или он просто маленький?

– Совсем нет, – Глен поднялся, спустил штаны вместе с трусами и продемонстрировал мне абсолютно ровный лобок. – Это особенность магов трхи. И нет, это не доставляет мне дискомфорта и не заставляет чувствовать себя неполноценным. У меня нет сексуального желания.

– О господи… Что же за мир такой…

Ангел, мать его, хранитель с юморком, ага. Сказал, пойму, что выбрала того слугу, когда он снимет брюки. Вот, уже вижу подтверждение.

– У меня есть язык, и я знаю, как доставить удовольствие женщине, – добивает помощник.

– Держи свой язык при себе, Глен. В смысле, используй по назначению. Например, расскажи мне всё, что я ещё должна знать. С самого начала.

Боже мой… Прошу рассказывать о королевстве, а перед глазами так и стоит абсолютно ровный пах. И жаль мне этого паренька. Не знает он, чего эта магия трхи его лишила. Зато это видение заставило меня забыть, что тело, в котором я оказалась, сексуально озабоченное. Надеюсь, эффект продержится как можно дольше.

Дорогие читатели, книга выходит в рамках литмоба "Мужья для истинной"

Следите за новинками по ссылке:

https://litnet.com/shrt/SIKa

Глава 5

– О боже, это мука! – заламываю руки, брожу по комнате вот уже два часа. А тот аполлон за окном всё машет и машет мечом. Да остановись ты уже!

Теперь я вижу его мощную фигуру так четко, слово он в нескольких метрах от меня. Я буквально чувствую, как по рельефным мышцам стекают капельки пота, слышу, как пульсирует кровь в венах, как бьётся сильное сердце.

– Королева не должна терпеть, – помощник не решает мою проблему, только подчеркивает её наличие.

– Продолжай рассказывать, Глен. Что я ещё должна знать об этом мире?

Глен уже рассказал мне, о чём я и так догадалась: на королеву Джану охотятся все, кому не лень. Покушения иногда происходят по несколько раз в день. То яд в еде, то ловушка на лестнице, балконе, в постели. Охрана работает идеально. Здоровяки Тор и Вар устраняют любую ловушку, а не попасться в неё помогает волшебный перстень на моём тонком пальце.

Перстень создан магией королевского рода. Он не позволяет королеве пройти там, где есть опасность, не даёт съесть отравленную еду или зайти в иссушающую воду (да-да, такое здесь тоже есть).

Тринадцать мужей королевы уже мертвы. У них, к сожалению, или к счастью, не было волшебных колец. Выжили трое. И каждого из них настоящая королева Джана подозревала в заговоре. Она была уверена, что один из мужей устраняет остальных, чтобы занять место главного мужа. Более того, она предполагала, что именно один из выживших регулярно покушается на саму королеву.

Испытывала ли по этому поводу страх сама Джана? Судя по рассказу Глена, ей было всё равно. Она вкушала жизнь здесь и сейчас, мало заботилась о судьбе загнивающего королевства, плевала на свой народ, играла жизнями людишек и издевалась над своими мужьями.

Всё это предстоит исправить мне. Вот только, как начать, если мысли расходятся с желаниями тела? С каждым часом у меня всё больше зудит между ног, хочется поскорее запрыгнуть хоть на кого-то.

– Невыносимо, – бормочу, вновь подходя к окну. Сексуальный воин закончил свою тренировку и скрылся.

– Королева, я принёс вам обед, карту мира и отдельно Джальнезии. Вы уверены, что стоит заняться их изучением именно сейчас? Вы, простите, выглядите уставшей.

Беру с тарелки пирожок, вгрызаюсь в него зубами, одновременно тяну к себе карту мира в размере альбомного листа.

И что я вижу?

– Да это же карта Земли! Вот Евразия, Африка, Америка одна и вторая.

– Это Джальнезия, – исправляет Глен и указывает на Евразию. – А это Фральтика, – то бишь Африка, – а это Земли Широкой Империи, северные и южные. ЗШИ, так мы их называем. Вот этот маленький материк внизу Овстрелия. Есть ещё льдистые материки Парктика и Пантарктика.

– Понятно. Те же яйца, вид сбоку.

Весь материк Джальнезия занимает одноименное королевство. Три тысячелетия здесь правит род Джада, обладающий самой могущественной силой – джаа.

Королева – самое сильное звено. Она может повелевать землями, природой, народом и самим материком. Чем богаче королева, тем сильнее её народ.

Последние тридцать лет у власти стояла королева Джана. Она не была дочерью рода Джада, тогда вообще не рождались девочки. Джану выбрал камень истинности. Она стала женой последнего принца королевства – Джонда. Только полная сила джаа в королеве так и не пробудилась.

А так как принц Джонд связан кровной клятвой с королевой Джаной, расторгнуть брак он не может, как и выбрать другую жену. Королевство загнивает без силы джаа.

Джана верила, что её магия пробудится с рождением ребёнка, поэтому обязала мужей посещать её спальню каждое утро. За неповиновение – мгновенная казнь. Единственный, кто отказался и остался безнаказанным – принц Джонд.

Где-то на этом месте рассказа я бесстыдно уснула. Что делал дальше Глен, я не знаю, но мне спалось очень даже хорошо. Настолько хорошо, что проснулась я лишь следующим утром.

На этот раз слуги не грели мою постель, потому никто и не вскакивал, когда дверь в мои покои отворилась, и в спальню вошли недовольные мужья.

Меня будто чайником по голове шандарахнули – таким было ощущение, когда в памяти всплыло всё, что я узнала о своём новом настоящем. И чайник этот был с кипятком.

– Привет, – сажусь, подтягиваю к себе одеяло.

Мужья, как и предыдущим утром, медленно раздеваются. Есть подозрение, что они ждут, когда я их отправлю куда подальше, потому и тянут. А я не могу их прогнать, потому что… Хочу, чёрт возьми. Так хочу, что готова выть, кусаться и взять кого-нибудь силой.

=============

На моём телеграм-канале розыгрыш любой моей книги, в том числе "Третий муж не нужен". Вбивайте в поиске: mila1mores

5.1

«Делай всё, что хочешь, Жанка, – нашептывает внутренний голос. – Сам ангел, мать его, хранитель, разрешил».

Мужья разделись, со скрипом зубов опустились на колени и склонили головы. К чему, черт возьми, их приучила та подлая королева? Как же мне хочется её убить!

Ах, да, кто-то уже оказал мне такую честь.

Думаю об этом и улыбаюсь. Совсем дура, раз улыбаюсь тому, что кого-то убили.

– Рив, иди ко мне, – шепчу слегка неуверенно. – И ты тоже иди, – говорю второму, – забыла как тебя зовут.

Дура, надо было спросить Глена.

– Эмбрант, – подсказал голос сбоку, и я только сейчас увидела, стоящего у стены Глена.

Стоит там себе, руки сложил за спиной, смотрит прямо перед собой. Он что, так и будет там стоять свечку держать?

– Глен, ты пойди пока, погуляй, – машу ему ладошкой. – Дай взрослой тёте насладиться жизнью без стыда и мук совести. Эмбрант, правильно я произнесла? Иди ко мне.

Рив к этому времени уже поднялся, но так и застыл над кроватью. Голый, возбуждённый, такой прекрасный, что хоть плачь.

Эмбрант поднялся, легким движением смахнул волосы с лица, продемонстрировал своё мощное тело. Подкачанный такой, м-м-м… Никогда такого красавца вблизи не видела. Тем более голым.

– Что же вы стоите? Давайте, что ли, побалуемся? Вон, как вам хочется, – киваю на стояки.

– Они пьют перед приходом возбуждающую настойку, – говорит Глен, который, чтоб его, ещё не ушёл.

Стоит ли говорить, что Рив и Эмбрант одарили его убийственными взглядами? Спалил, значит, контору.

– Да иди уже куда-нибудь, – говорю слуге, слегка повернув голову вбок. – Спасибо за подсказки, но лучше уйди.

– Королева, меня это не смущает. Я бы предпочёл остаться и помочь вам, если потребуется.

Самое время закатить глаза, но вместо этого я пыхчу, как лошадь, и всё-таки настаиваю, чтобы юнец покинул комнату разврата.

– Хочу заняться пошлостями без свидетелей, – хлопаю глазами, отдавая теперь всё внимание мужьям. – Значит, это тело вас просто так не возбуждает? – оглаживаю свои формы. – Приходится пить виа-гру?

Эмбрант нахмурился, посмотрел на Рива, тот ответил ему таким же взглядом с припрятанным недоумением.

– Да господи, идите уже сюда! Сделайте что-нибудь со своей женой! – скидываю одеяло, стаскиваю ночнушку. – У меня уже всё зудит. Я не могу больше терпеть. Пожалуйста, – просьбу добавляю потише.

Но это уже лишнее, потому что предыдущие мои реплики восприняты, как приказ. И что интересно, мужья принимаются исполнять требование не потому, что боятся. Страха в их лицах и поведении нет. Они идут у меня на поводу по другим причинам, по своим, личным, которые для меня пока что остаются загадкой.

Эмбрант стал одним коленом на кровать, медленно прикрыл глаза, словно собирается с духом. А потом резко дёрнул меня за ноги, перекинул на живот и быстро подтянул мои ягодицы к своему паху. Член потёрся о мою промежность и быстро заполнил на всю глубину.

– Ах… Боже… Что ж так быстро-то…

Но вошёл как по смазке. У меня там почти сутки влажно, так что никакого дискомфорта. Член скользит внутри так, будто там его родное место, я даже не успеваю вскрикивать. И, черт возьми, наслаждаюсь таким забытым ощущением.

Рывок – мой стон – рывок. Я прижата грудью к постели, мои ягодицы во власти мужчины, которого я едва знаю, и он входит в меня сильными рывками. В каждом его движении эмоция, вот только это не о страсти или любви. В действиях Эмбранта ненависть. Он трахает женщину, которую ненавидит, иначе его казнят.

Что он сейчас ощущает? Явно не страсть, желание и вожделение. Он делает то, что ему приказали. Резко, грубо, сильно. Он хочет поскорее дойти до разрядки, лишь бы избавить себя от компании королевы. А я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне не только членом. Хочу, чтобы приласкал меня, шепнул какую-то пошлую чушь, чтобы подарил мне хотя бы один свой стон.

Но Эмбрант просто кончает, о чём свидетельствуют последние неуловимые рывки. Я не чувствую ничего, кроме того, что меня только что жёстко отымели. По приказу. По королевскому, мать его, приказу.

Сползаю на постель, но меня приподнимают, ставят в ту же позу.

– Нет-нет, – бормочу и переворачиваюсь. – Хочу тебя видеть, Рив. Это что за имя такое? Сокращение или полное?

Глава 6

Блондин явно не настроен со мной разговаривать. Он спешит отбыть повинность, съесть клятую лягушку. Ненависть внутри него проигрывает благоразумию, и мужчина с натянутой вежливостью отвечает на мой вопрос:

– Ривер. Меня зовут Ривер.

– Красиво, – улыбаюсь и перехватываю мужскую ладонь, застывшую на моей талии. – А можешь сделать вид, что я тебе приятна, Ривер? Пожалуйста. Представь, что перед тобой девушка, которую ты уважаешь.

Рив снова коротко поднял взгляд, чтобы посмотреть на меня с оценкой. Всего секунда – и контакт разорван. Ему не нравится моя просьба, но он слышит в ней приказ, которого нельзя ослушаться.

– Попробую, – отвечает мне.

Эмбрант в это же время одевается – почему-то нарочито неспешно. Рив склоняется к моей шее, сладко проводит по ней языком, а я, глядя через его плечо, наблюдаю за Эмбрантом. И он в этот же момент поворачивается, смотрит на нас с хмурой складкой между бровями.

А передо мной рождается новая цель. Хочу, чтобы этот прекрасный мужчина стал моим. Чтобы смотрел на меня не как на ядовитую змею. Хочу увидеть в этих ясных глазах намёк на чувства. Сейчас в них смесь недоумения и отвращения.

– Рив, – возвращаюсь к блондину, поглаживаю его распущенные волосы. Они у него до плеч. Такие яркие, золотистые и невероятно мягкие.

Я восхищаюсь своими мужьями, забыв, что один из них вполне мог покушаться на Джану. Судя по тому, что я вижу, оставаться здесь им хочется меньше всего, а значит, место первого мужа для них не столь ценно. А вот убить королеву – это да. Но смогли бы они? С виду, кажется, нет. Но и по мне в прошлом не сказать, что я могла убить.

– Рив, – шепчу, когда светловолосый муж пристраивается между моими ногами, лишь бы поскорее со всем покончить. – Пожалуйста, поцелуй ещё.

Подставляю ему губы, но блондин снова склоняется к шее, вынужденно целует, одновременно старается соединить наши тела. И я не препятствую, позволяю ему поднять одну мою ногу и заполнить меня.

– Ах… Боже… Как же шикарно… Ещё…

Рив двигает бёдрами, засаживая мне настолько глубоко, насколько возможно.

– Целуй, кусай, только не спеши, прошу… Ах… Пожалуйста…

Рив замедляет движения, качает нас обоих и наобум целует меня в открытую кожу. Этот укус приходится в плечо, и я прошу ещё. Даже такая нелепая ласка сейчас мне кажется чем-то невероятно сладким.

– Ещё… Пожалуйста… – голос срывается от томных раскаляющих движений. Мне нужно больше до разрядки, нужно ещё… Но Рив кончает, напоследок беззвучно содрогаясь.

Слабенькая у них настойка, очень слабенькая. Стояк даёт, но время разгула не продлевает. А что делать мне, если я дрожу, хочу и не могу получить продолжения?

– Рив, – цепляюсь за его руку, когда он встаёт с постели, чтобы пойти одеваться. – Я ещё не кончила. Помоги мне, пожалуйста.

Муж закрывает глаза, стискивает зубы и возвращается в постель. Ложится рядом, всё так же, не глядя мне в лицо, всячески избегая прямого контакта в глаза.

Он знает, что делать, но медлит, потому что ему неприятно. И я сама разрешаю его муки, тяну руку к своим бёдрам, сильнее прижимаюсь к мужскому телу.

– Пожалуйста, избавь меня от этой боли, пожалуйста, Рив…

Сжимаю его пальцы бёдрами, порочно надеваюсь на них и двигаюсь, стараясь отдаться моменту и не думать, что я насилую мужские пальцы.

Ривер, наконец, понимает, что мне будет достаточно ручных ласк, потому быстро двигает пальцами, а я вжимаюсь в мужскую грудь, пощипываю губами, целую и облизываю.

Похоть смела напрочь благоразумие. Сейчас я чувствую себя самкой, которая идёт на поводу у инстинктов. Мне нужно ещё и ещё. Больше движений и ласк, больше чувств и эмоций.

– Да-а… Да-а… Рив… О-о-о…

Последние движения пальцами – и я взлетаю, сотрясаюсь и сжимаюсь в точку под названием наслаждение. Кажется, под нами даже кровать дрожит, и весь мир содрогается от моего оргазма.

– Что это? – пробормотал Ривер, когда меня, наконец, перестало трясти.А вот кровать ещё несколько секунд продолжила сотрясаться. И теперь я почти уверена, что мне это не показалось. Здесь дрожала не только я, но и вся эта комната!

6.1

Дверь в спальню бесцеремонно распахнулась, в комнату вбежал Эмбрант.

– Что случилось? – спрашивает ошарашенно и смотрит то на нас с Ривом, то на свои часы. Его пальцы подрагивают, как от сильного волнения.

Мне хочется повторить озвученный вопрос, потому что я перестаю понимать, что здесь происходит. И почему Эмбрант прибежал такой нервный? Глазами ищет что-то по комнате, а потом со своим фирменным хмурым видом осматривает кровать.

– Подожди, Рив, – беру руку блондина, который вот уже свесил ноги с кровати. – Может, побудешь со мной? Разве тебе было настолько плохо?

Нам всего лишь нужно разобраться с тем, что здесь дрожало, а потом можно вернуться к приятным моментам. Вот только по лицу Ривера ясно, что для него наши сладкие минутки вовсе не были приятными.

– Что ты сделала? – спрашивает Эмбрант, повышая голос. – Или ты? – пренебрежительно тычет пальцем в Рива. – Что ты сделал, мать твою?!

– Ничего, – растерянно отвечает Рив и поворачивается ко мне, впервые прямо смотрит в глаза. – Это всё она. Я не знаю…

– Это была сила джаа! –эмоционально кричит Эмбрант. – Вся Джальнезия содрогнулась! Что ты сделал?!

– Ребят, вы чего? – поднимаюсь, ищу свою одежду, накидываю халат. Сначала не помешало бы в душ, но это позже. Подхожу к Эмбранту. – Чего ты кричишь? Что там случилось?

Он смотрит на меня сверху вниз невозможно голубыми глазами. Хотя нет. У него только один глаз голубой, а второй янтарный. Такое удивительное и прекрасное явление. Вот бы добавить ещё немного тепла в эти глаза.

В этот же момент за окном что-то громыхнуло, включилась странная сирена. Звук у неё не предостерегающий, а праздничный.

Пришлось оторваться от глаз Эмбранта и подойти к балкону. С него открывается вид на передний двор замка. Там бегают слуги, кто-то возводит над замком белый флаг, звук сирены сменяется праздничной музыкой.

– Что происходит?

– Это ты нам скажи, Джана, – говорит Эмбрант. – Это какое-то заклинание? Как ты смогла обмануть магию? За тридцать лет ни одного мощного всплеска, а сейчас да? Что ты сделала?

Да я бы рада ответить, но понятия не имею, что тут случилось, и почему это так важно.

– О господи… – выдыхаю и пытаюсь взять себя в руки. – Глен! Где тебя черти носят? Иди сюда!

Дверь распахнулась, и серые лапищи вкинули в комнату моего слугу. Парень протёр два метра пола, невозмутимо поднялся, поправил свою красно-белую форму и вытянулся передо мной, ожидая поручений. Для Глена будто и не случилось ничего необычного. Словно его каждый день вот так бросают.

Решила сразу пресечь подобное обращение с людьми. Это же немыслимо, чтобы с кем-то так поступали!

Выглянула из комнаты. Невидимых стражей ещё нужно поискать. Приходится просто кричать в пустоту.

– Эй! Как вас там, а ну покажитесь мне, морды паршивые! – морды и не подумали ослушаться, показались на всю ширь коридора, взглянули на меня как на букашку. – Не смейте больше никого вот так бросать! Это ясно? Ни моих мужей, ни слуг! Ладно, если каких-то тварей или предателей, но не мужей и Глена! Всё. Свободны!

Возвращаюсь в спальню. Мужья всё ещё здесь. К сожалению, оба в одежде. Рив не поддался уговорам – не остался в постели. Ну ничего, я его ещё уломаю. Нам нужно больше времени, чтобы узнать друг друга.

– Фух… – веду пальцами по шее. – Это было потрясающее…

– Правда? – почему-то этот вопрос задал Глен.

– Ты пока помолчи, – грожу ему пальцем. – Я говорила это мужьям. Правда. Секс был умопомрачительным. Нужно повторять почаще. А сейчас объясните мне, что случилось? Почему все радуются тому, что королева кончила?

– Кончила? – Рив повторил за хмурым Эмбрантом. – Джальнезию трухнуло из-за того, что королева кончила?

– Не знаю, как ты это сделала, Джана, – ядовито шипит на меня Эмбрант, – но ты не заставишь меня остаться. Мой срок истекает через две недели. Я уйду, и на этом наши пути разойдутся навсегда. У тебя больше нет рычагов, потому что все мои родные мертвы.

Глава 7

Ривер и Эмбрант покинули мою спальню, не забыв напоследок гневно хлопнуть двумя створками дверей. А после был завтрак в угрюмом молчании. Мужья на него не явились, а я не стала заикаться, что хочу видеть их за столом.

После нашего горячего утра я поставила себе определённую цель – добиться уважения от мужей. Хотелось бы конечно любви, но добиться её невозможно, так что, думаю, пока остановимся на уважении.

Мало просто прийти к мужчинам и сказать: «Я не стерва Джана. Я – обычная женщина, которая хочет счастья. Любите меня!». А я хочу именно этого. Даже престарелое, уставшее сердце хочет любви.

– Глен, как думаешь, Эмбрант и Ривер могли организовывать покушения на Джану? – спрашиваю помощника, когда мы остались наедине в местной библиотеке.

Я пришла сюда, чтобы узнать об этом мире больше. Книги хранят в себе много историй, вот только здесь книг не оказалось. Глен сказал, Джана давно велела их уничтожить. Так что мне осталось лишь смотреть на пустые книжные полки и задавать вопросы.

– Я не могу ответить вам с уверенностью, моя королева. У ваших мужей светлые души, но даже такие люди могут нарушать закон с благой целью. А для всего нашего мира было бы лучше, если бы королева умерла. Кто её убьёт – сделает добро Джальнезии. От этого душа не почернеет. Но теперь, конечно, всё изменилось, потому что в теле Джаны новая душа. Вот только народ об этом пока не знает.

– Ясно… Что ничего не понятно… Тогда расскажи мне, что здесь вообще происходило до меня. Как жили Эмбрант и Ривер? Что случилось с остальными? И как они вообще все стали мужьями королевы? Только давай найдём другое место для разговора. Есть здесь что-то вроде кабинета?

– Конечно, пойдёмте.

Через несколько коридоров мы пришли к помещению, действительно похожему на кабинет. Вот только вокруг всё в черном цвете.

– Мракота… Мда… Здесь бы обстановку освежить, стены выбелить, диван бежевый прикатить… И цветы в вазонах добавить. Ну да ладно. Давай к делу. Рассказывай всё, что знаешь, – сажусь за стол, провожу по нему ладонью – ни одной пылинки.

– Королева Джана долгое время пользовалась слугами, как инструментом для удовлетворения своих желаний, – о боже, как Глен красиво завернул. – Позже узнала, что может иметь несколько истинных, и объявила отбор по всей Джальнезии. Он не был добровольным. Явиться к камню истинности по месту проживания должен был каждый мужчина, достигший совершеннолетия. Камень проверял его на совместимость с королевой. Для большинства этот отбор не длился более тридцати секунд. Мужчины прикладывали руку, отходили и возвращались к своей жизни. Но на пятнадцати магах сработал зелёный сигнал. Всех их обязали явиться в королевский дворец. С каждым был заключен договор на три года. Если метка истинности не проявляется в этот период, по желанию одной из сторон брак может быть расторгнут.

– Метка истинности? Это что ещё такое?

– Как правило, это рисунок на теле. Он не смывается, не маскируется, порой даже светится. Он проявляется у двух истинных в одной точке на теле. Я видел такие метки на плечах. У женщины и мужчины на правом плече. На самом деле это большая редкость. Даже с возможностями камня истинности найти свою пару не так-то просто. Большинство магов заключают союзы без метки истинности.

– И что даёт эта метка?

– Предположительно, через неё устанавливается нерушимая связь. Двух истинных тянет друг к другу, и эта сила необорима. Есть ещё версия, что одарённые маги рождаются только от истинных пар. А Джана считала, что зачать сможет только от истинного. И он у неё был. В первый год метка проявилась у старшего из рода Апреро. Даниэль – так его звали, тот еще заносчивый тип. У него проявилась метка. И это было настоящее чудо. Тогда даже всплески джаа были по всей Джальнезии.

– А ты умён, Глен. А делаешь вид, что не особо. Я в тебе не ошиблась.

– Я всего лишь наблюдателен. К тому же, как вы знаете, мне не на что растрачивать энергию, поэтому я читаю и наблюдаю.

7.1

Пока Глен рассказывает легенды об истинности, я копаюсь в ящиках стола. А там сплошные бумажки. Хоть бы блокнот какой был, дневник Джаны, так нет. Похоже, она бывала в этом кабинете нечасто.

– А что насчёт Эмбранта?

Этот волнующий тип интересует меня в первую очередь. Да о таком муже я даже мечтать не смела! И как теперь его не упустить?

– В первый год здесь он подружился с Таком и Новелом. Они тоже были из аристократических родов, примерно из одного региона. Эмбрант был лидером этой группы, но Така и Новела убили. В один день. Эмбрант чудом избежал смерти. Раз уж мы говорим наедине, я смею так вольно называть его по имени, но мне полагается называть его лорд Дар’Эллар, так как официально королём он пока не стал.

– Дар’Эллар… Красиво звучит, – хмыкаю и в который раз пытаюсь открыть верхний ящик стола. – Кто его закрыл?

Глен только открыл рот, чтобы высказать предположение, как дверь приоткрылась, и вошёл именно тот, о ком мы говорили – лорд Дар’Эллар, то есть страстный Эмбрант.

– Королева? – вскинул брови и обвёл комнату взглядом. А вошёл с таким видом, будто это его кабинет. Точнее, тайное местечко для уединения.

– Видимо, я, – поднимаюсь, выхожу из-за стола. – Прошу прощения, лорд Дар’Эллар, что позволила себе здесь рыться.

(Кодовое слово для игры "Грехи и тайны" в группе вк: угроза). Приглашаю принять участие в группе "Магия сквозь строки. Мила Морес). Там у вас есть возможность обратиться напрямую к мужьям королевы. Заденьте - и получите награду).

– Ну что вы, это ваш замок, – так же учтиво ответил мне Эмбрант и обошёл меня, завершая круг, который я сама начала рисовать своими шагами. – Я здесь всего лишь… Возьму свои вещи.

– Не торопитесь, – присаживаюсь на бортик дивана сбоку от стола. – Я искала местечко тишины, а оказалось, что оно уже занято. Не мрачновато вам здесь, лорд Дар’Эллар?

– Нет, королева Джана, – тряхнул головой и изобразил улыбку, в которой нет ни капли актерского мастерства. С таким же успехом он мог оскалиться или послать меня к чертям.

– Так ты важная птица, да? – нагло усаживаюсь поудобнее, а мужчина сдерживает всех своих внутренних волков, чтобы не наброситься на меня и не разодрать.

– Я всего лишь лорд теперь уже вымирающего рода, – и посмотрел на меня так, словно выстрелил.

Глен подошёл к моей спине, стараясь быть незаметным, но его точно заметила не только я. Эмбрант предпочел заняться своими делами, а именно – собиранием вещей.

– Все родственники лорда Дар’Эллара погибли при странных обстоятельствах, – шепчет мне на ухо Глен, и получается у него это так, что можно даже не шептать. – Последней погибла сестра. Это случилось шесть месяцев назад.

Эмбрант замер с папкой в руке. Он только что вытащил её из закрытого ящика. Плечи поникли, взгляд уронен на пол, и только пальцы выдают, что внутри мощного мужского тела проносится ураган.

– Мне очень жаль, – говорю и поднимаюсь с дивана.

Сейчас бы подойти к мужу, взять за руку, прижаться к его груди, чтобы выразить своё сожаление, но я не могу этого сделать. Потому я для него враг.

– Жаль… Тебе жаль… – произнес с горечью и вскинул полный ненависти взгляд. – Эмилии было всего девятнадцать. Она готовилась стать взрослой, планировала свадьбу с парнем, которого бесконечно полюбила. Она ехала к нему на встречу вместе с тётушкой, которую я к ней приставил, потому что кровных родственников у нас не осталось. Я был здесь. Развлекал королеву и утолял её похоть. А жизнь Эмилии оборвалась, потому что кто-то столкнул её карету с обрыва. Знаешь, кто это был? Кто отдал приказ?

– Нет, – опускаю влажные глаза, терплю взгляд, которым меня хотят убить.

– А я знаю, – сказал Эмбрант и вышел, хлопнув дверью.

Это ужасно. Чувствовать вину там, где я даже ни при чем. Мне жаль ту девушку, которую я не знала, жаль Эмбранта, потому что он потерял близких. Я знаю, каково это – терять любимых. Ничто не восполнит утрату. И время совсем не лечит. Оно подчеркивает, что ты живешь, чтобы жить. И сколько бы не проходило времени, те, кто был тебе дорог, не вернутся.

Выхожу из кабинета, иду по коридорам, лишь бы поскорее скрыться в своих покоях. Я уже немного ориентируюсь в этом огромном замке, вот только домом его назвать не могу.

– Осторожно! – кричит Глен, и я на автомате отшатываюсь.

Прямо передо мной из ниоткуда появилась серая лапища, отбила стрелу, мчащую прямо мне в лицо. Широкий холл огласил рёв серокожего охранника. Он вложил в свой голос всё негодование, которое я не смогла выразить даже писком. При этом стрела стражника даже не поцарапала, она просто упала на пол.

– Спасибо, Вар, – говорю стражу и отпускаю сердце, точнее грудь, которую я схватила от страха. – Сколько же это будет продолжаться? И откуда здесь стрелы?

– Похоже, самонаводящиеся. Стрела могла быть установлена ночью, а выстрелила, когда перед ней оказалась цель.

– Да чтоб её… Идём отсюда поскорее. Пусть мне принесут что-нибудь на перекус.

Глава 8

Вечер встретил меня неутолимым сексуальным желанием. Неутолимым, потому что использовать для своих развратных целей мне некого. Эмбрант исчез сразу после дневной встречи, а после того на глаза не попадался. Ривера я не видела с утра.

– Я могу вам помочь, – Глен готов ради меня на всё, вот только он меня не привлекает как мужчина. Как раз из-за того, что я знаю о нём один значительный интимный факт.

– Не надо, – рычу и снова утыкаюсь в подушку. – Пойди лучше погуляй, я тут сама справлюсь.

– Я могу позвать кого-то из слуг.

– Уйди, – повторяю настойчивее.

И, как порядочная жена, не изменяю мужьям, а удовлетворяю себя сама. Надо бы вывернуть всё это как поучительный пример для Глена. В первую очередь не голод, а честь.

– Бредовенько звучит, – сползаю с постели, иду омываться в роскошной королевской ванной.

Лежу в воде не меньше часа. Что интересно, вода не остывает, а держится при той же температуре, которую я набрала.

– Королева, я же… Это я должен набирать вам ванну! – Глен вошёл беззвучно, зато возмутился с самыми яркими эмоциями. Так, словно я лишила его главного в жизни удовольствия. Забыл малыш, что это за меня сделала природа, то есть лишила его всего.

– Налей мне чего-нибудь лучше. Винца или чего покрепче. Я бы не отказалась, чтобы в эту ванну плюхнулся один светлоглазый блондин, но… ладно, обойдусь вином.

– Конечно, моя королева, – Глен так любит прислуживать – я удивляюсь.

Лежу, жду своё вино, как вдруг – плюх, и лёгкая волна накрывает меня с головой. Ноги под водой нащупывают ещё одно тело, и только после этого я приоткрываю глаза, опасаясь, что в них попадёт пена.

– Привет, – криво улыбаюсь сидящему напротив блондину. – Я нечаянно. Глен! Мать твою так! Я тебя просила?! – ору, глядя на распахнутую дверь.

Слуга входит с важным и при этом невинным видом, ставит на ближайший столик бутылку, красиво открывает и наливает в бокал.

– Мистер Ривер желает вина?

Муж беззвучно чертыхается. Если наложить озвучку на его взгляд, там бы так и полились отборные маты. Вот только мужчина этот невероятно сдержан.

– Да, – выдавливает и смахивает пену с мокрых волос.

Глен подаёт нам бокалы, а я не могу усмирить внутреннее негодование.

– Эй! Тор и Вар! Я же сказала, никого не швырять! – две серые морды заглянули в ванную, что-то рыкнули. – Не надо так делать! Я высказала всего лишь предположение, что хотела бы видеть мужа здесь. Не делайте так, особенно, если человек того не желает! Всё, свободны!

– Королева… – попытался вставить Глен, но я заткнула его один взмахом руки.

– Прости, Рив. Я правда не специально. Вижу по глазам, ты не веришь ни единому моему слову. Но я правда не специально. Ну не сердись, красавчик, – трогаю его ногой под водой, а он отодвигается. Это же надо такую большую ванну сделать, чтобы в ней двое могли уместить так, чтобы не прикасаться друг к другу. – Давай лучше выпьем, – поднимаю бокал, тянусь к парню, чтобы звякнуть об его бокал.

Ривер наблюдает за мной молча. Готова поспорить, мыслей в этой прекрасной голове много, вот только они не спешат облачаться в слова.

Дзенькнуть об бокал у меня получилось, но Рив не понял, что это было. Быть может, в этом мире так не делают.

– А расскажи мне о себе, Рив.

– Королева… – снова услужливый камерлан суётся.

– Уйди, Глен, – машу на языкатого. – Дай нам с мужем побыть наедине. Рассказывай, Рив, – скольжу ягодицами по дну ванны, подсаживаюсь ближе к красавцу. – Ой, ты что в брюках? Давай помогу снять.

– Не надо, – вжимается в бортик ванны, но не от страха, а от брезгливости. Рив не хочет, чтобы я к нему прикасалась. Чувствую себя отвратно в который раз в этом странном мире.

– Ладно, – сажусь обратно. – И рассказывать ничего не будешь?

– Мне нечего вам сказать.

– Глен! – кричу, глядя на выход.

– Да, моя королева, – примчал тут же. Наверняка стоял около двери.

– Что-нибудь о Ривере знаешь? – спрашиваю, не сводя взгляда с мужчины в моей ванне. Он напрягся, но постарался сохранить лицо без эмоций.

– Только то, что он прибыл позже остальных. По какой-то причине он не проходил отбор своевременно. Его прислали к камню истинности только через год, поэтому он здесь всего два года.

Ривер перевёл взгляд на Глена, и если бы его зрачки могли стрелять, сейчас на плиточном полу валялся бы труп одного языкатого слуги.

– И это всё?

– Да, моя королева. Мистер Ривер ни с кем не сдружился, всегда держался особняком, к королеве, то есть, к вам приходил в спальню, но старался не участвовать в действе. Он был принужденным наблюдателем. Вы заметили его только когда осталось меньше пяти мужей.

Ривер склонил голову и потёр переносицу двумя пальцами, а когда поднял на меня взгляд, продолжил смотреть ровно и без намёка на эмоции.

– А, да. Ещё известно, что у него нет титула, но вероятно есть небольшой магический дар. Его не фиксируют камни, поэтому в досье дар не указан. Мистеру Риверу на данный момент полных шестьдесят три года. О родственниках и друзьях ничего не известно. Также нет информации, где родился и из какого города прибыл.

8.1

Теперь моя очередь отводить взгляд. Сказать мне нечего, а вот мой слуга переминается с ноги на ногу с такими вздохами, что и дураку ясно – он хочет заговорить.

– Что, Глен?

– Ваши волосы, королева.

– Что с моими волосами? – провожу пальцами по мокрым прядям, и как-то долго веду, аж пока не осознаю, что в моей руке остаётся густой черный клок. – Это ещё что?

Ривер едва заметно усмехнулся и отвернулся, а Глен принялся чесать мои волосы, снимая слой за слоем.

– Ничего страшного. Волос ещё достаточно, чтобы вы были такой же прекрасной, как раньше. То есть, как в прошедшие два дня. Теперь у вас светло-золотые волосы. Красиво, не так ли, мистер Ривер?

Вылезаю из ванны. Глен помогает завернуться в полотенце. Я сразу иду к зеркалу. Ожидаю увидеть лысую чучундру. Но нет, на меня из зеркала смотрит та же милая девушка, но теперь уже с равномерно блондинистыми волосами.

– Видимо, первый всплеск джаа дал такой эффект, – говорит Глен.

– Разве это был первый? – неожиданно спросил Ривер.

Глен, на удивление, не нашёлся, что сказать, только посмотрел на меня, предлагая, чтобы я сама ответила на вопрос мужа.

– Первый за последнее время, – говорю, улыбаясь.

А Ривер в это же время вылезает из ванной, стараясь оставить после себя как можно меньше брызг, но с его брюк так и течёт. И что делает мой привлекательный муж? Правильно. Так и идёт в спальню, а через неё прямо на выход. Вот такой королевский облом. Желание сбылось – я искупалась с блондином, но он быстро ретировался.

Укладываюсь в постель одна. Перед сном есть возможность ещё раз обдумать всё, что я узнала. Вот бы ещё давление сна не мешало. А так… вырубаюсь, так и не решив в мыслях все свои проблемы.

А ночью чувствую, как под моё мягкое одеяло проникают чьи-то руки. Так смело и стремительно, что я даже не успеваю вякнуть. Молнией спешит мысль: убийца пришёл в мою постель. А потом эти же руки обхватывают мои груди, оглаживают бёдра, и я понимаю, что под одеялом некто четверорукий.

– Какого хрена… – скидываю одеяло. – Свет! Глен, чёрт побери!

– Да, королева, – слышится сонное с дивана, а через несколько мгновений зажигаются лампочки.

На меня с моей же постели смотрят две улыбчивые смазливые мордашки. Узнаю о них услужливых парней, которые скрасили то утро, в которое я здесь очутилась.

– Пошли прочь, – толкаю одного рукой, второго ногой. – Я вас сюда звала? Пошли на хрен!

Надо видеть лица парней, которые вот уже ощутили вкус удовольствия. Они, мягко говоря, удивились, а если точнее – ошалели от того, что Джана спихивает их с постели.

А я должна их прогнать, пока ещё огонь возмущения не угас, потому что иначе могу поддаться.

«Делай, что хочешь, – подстрекает внутренний голос. – Используй парней».

– Да заткнись ты, – шиплю сама на себя.

– Я молчал, моя королева.

– Прочь пошли! – кричу ещё раз на слуг, которые с первого раза не поняли. Зато после доходчивого крика спрыгнули с кровати, а затем и с балкона.

– Поспать не дают… Вот же… – поворачиваюсь на бок.

– Хотите, я лягу рядом? – мило спрашивает Глен.

И как его не послать чисто по-русски?

– Нет, – отвечаю сдержанно, но всё же слегка фыркаю.

Прижимаю к себе подушку. Приходится и бёдра сжимать, потому что между ними стало влажно ещё в тот момент, когда я допустила мысль, что могу наслаждаться прикосновениями смазливых юнцов.

– Не понимаю, зачем вы сдерживаетесь, – ой, Глен, не лезь ты лучше.

Хотя… Я же должна давать ему какие-то мудрые уроки. Вдруг он и правда станет ангелом моего ребёнка? Что бы такое ему привить, чтобы он берёг моё чадо лучше, чем мой собственный ангел, мать его, хранитель?

– Понимаешь, Глен… – думай, думай, Жанка. Что-то светлое и важное. Чему должен учиться ребёнок? Без драм, без страданий. Чему? – Иногда нужно потерпеть, чтобы в будущем получить большее, чем ты можешь взять сейчас. Я не хочу довольствоваться слугами, когда у меня такие прекрасные мужья. Так что я подожду их благосклонности. Сделаю всё, чтобы они начали меня уважать.

Глен только хмыкнул. Надеюсь, намотал на свой пушковый ус.

Визуал Глен

Этот парень заслуживает самых тёплых ваших слов

На телеграм-канал mila1mores добавила видео с голосом

Глава 9

Сразу после завтрака внаглую спрашиваю мужей:

– А почему вы утром не пришли? – я ждала, ждала, а потом сама себе сделала хорошо. А они так и не явились. Обломали меня. А я ведь долго не выживу на собственных пальцах. Тем более мне уже дали пробник новой сексуальной жизни.

– Сегодня же День помилования, – говорит Эмбрант. – Королева ведь нас помилует?

Глен подал мне плащ. Я попыталась отрыть в памяти, что за день такой, но у меня появились лишь догадки. Зато я успела заметить, что мужья на завтрак явились при полном параде.

– Кхм, – поворачиваюсь к Глену и думаю, как бы спросить, что это за день такой.

К счастью, камерлан у меня сообразительный, читает всё по взгляду.

– Вам нужно присутствовать и отвечать «да» или «нет». Всё, как и раньше. Но возможно сегодня в связи с недавним импульсом джаа будет больше страдальцев.

Хмурюсь и глазами требую дополнения к полученной информации, но Глен только улыбается и галантно указывает на широкие двери.

Мужья молча идут справа и слева от меня. Мы выходим из нашего дворца, медленно шествуем по высоченной лестнице. Вдалеке, за пределами замка, толпится народ. Меня сопровождают не к людям, а к установленному в центре двора столу. Ровно перед ним натянут экран.

Эмбрант выдвигает стул, предлагает мне присесть. Это для него вынужденный жест. Ухаживает за королевой, хотя сам хочет бросить её в клетку к голодным тиграм.

Пока мы втроём занимаем места за столом, нас показывают на том же экране. Картинка меняется ровно тогда, когда я нахожу удобную позу и замираю, глядя перед собой.

– Королева Джана! – кричит некто с экрана.

Звучат шумные аплодисменты, вскрики, слова хвальбы. Вот только люди, стоящие за спиной шоумена ничего не кричат, не хлопают. Они молча смотрят на такой же экран, видят на нём роскошную королеву с её мужьями. А сами эти люди в изодранной одежде, явно изголодавшиеся, с глазами полными страданий.

В толпе начинается оживление только когда по рукам над головами передаётся огромный белый мешок. Люди вытаскивают из него что-то коричневое, заталкивают в рот и по карманам.

На этом месте мои глаза уже в слезах, но я сдерживаю эмоции, потому что на меня смотрят.

– Итак, всемилостивая королева Джана выслушает сегодня пятнадцать осуждённых! Пятнадцать! Это в два раза больше, чем в прошлый раз. Королева держит слово!

Шоумен продолжает вещать, а я аккуратно смотрю на профиль Эмбранта. Несложно догадаться, какие эмоции прячутся под непроницаемостью. Сейчас только я могу видеть, как дрожит широкий подбородок, как стискиваются изящные пальцы на мужественных ладонях.

Перевожу взгляд на Ривера, и вижу то же самое. Только он сдерживается ещё лучше, чем первый. Рив похож на статую, на скалу, под которой горит огонь.

– Первый заключённый! Пятая попытка быть помилованным всемилостивой королевой Джаной. Может сегодня вам повезёт! У вас тридцать секунд!

На экране появился измученный мужчина в рваной одежде. Он сразу устремил взгляд куда нужно – прямо на меня. Между нами будто и нет экрана.

– Я прошу помилования. Меня осудили десять лет назад за убийство жены и дочери, но я этого не делал.

– Камень! Камень! Камень! – кричат за его спиной, требуя непонятно чего.

– Что я должна делать? – спрашиваю, слегка повернув голову к Эмбранту.

– Народ требует камень правды, – Эмбрант опустил взгляд в листок, лежащий на столе. Я только сейчас увидела, что он принёс с собой папку, которую вчера достал из закрытого ящика стола.

– Им можно его дать? – спрашиваю.

Чёрт побери, где же Глен?! Я не понимаю, что происходит, и как мне сейчас себя вести.

– Если королева соблаговолит, у Хисторию, – Эмбрант прочитал имя с анкеты преступника, – появится шанс подтвердить свои слова. Но ты ведь не дашь? – муж повернулся ко мне и в упор продемонстрировал мне ненависть. – Никогда не даёшь.

– Камень правды! – говорю громко, глядя на экран.

По ту сторону ошалели от такого заявления. Я и сама поняла, что для Джаны это нетипичное заявление. Шоумен начал нести какую-то чушь про силу джаа и волю королевы. Даже я поняла, что он тянет время, пока тот самый камень правды найдут.

Спустя тяжелых пять минут, перед осуждённым появился самый обыкновенный булыжник. Хисторий прикоснулся к нему дрожащей рукой.

– Я не убивал жену и дочь, – выдавил из последних сил, и из его глаз потекли два тонких ручейка. – Прошу помиловать.

Я не сдержалась, прикрыла сопливый нос ладонью, смахнула слёзы, пряча взгляд ото всех. А спрятать здесь невозможно. Меня во весь экран показывают народу. Я вижу себя на том же экране в маленьком окне вверху.

Камень под рукой Хистория засветился зелёным, и мужчина упал на колени.

– Магия говорит, что он невиновен! – выкрикнул шоумен. – Но что скажет всемилостивая королева Джана? Помилование или смерть? Я напоминаю, что после пятой попытки помилования, заключённый приговаривается к сиюминутной казни. А это пятая попытка Хистория!

– О господи, – шмыгаю носом.

9.1

Игнорирую едкие реплики, собираюсь с духом.

– Насколько точен этот камень правды? – спрашиваю, повернувшись к Риверу. – Ты знаешь?

– Камень правды никогда не ошибается, – отвечает так уверенно, будто сам проходил через нечто подобное.

– Помиловать или казнить?! – повторяет раздражающий шоумен. – Королева Джана даст ответ! И-и-и…

– Помиловать, – говорю и опускаю руки под стол, вытираю влажные ладони. – Помиловать! – повторяю громче, потому что на первый ответ не последовало никакой реакции.

Снова по ту сторону начинается нечто непонятное. Никто не был готов к такому повороту. Эмбрант и Ривер удостоили меня взглядами. Смотрят в упор, в то время как я пытаюсь выровнять дыхание.

– Следующий! – говорю громко, и всё замолкают.

Такой же несчастный мужчина просит помилования. Его обвиняют в изнасиловании, но он клянётся, что не делал этого. Он работал конюхом у знатного человека. Дочь хозяина обвинила конюха в изнасиловании, когда перед замужеством выяснилось, что она уже не невинна.

Повторяется всё то же с камнем, и заканчивается моим уже более смелым: «Помиловать».

Когда дело доходит до пятнадцатого осуждённого, я без сил. Столько историй, столько трагедий, столько человеческой боли… Я плачу, и наконец объявившийся Глен подаёт мне салфетки. Эмбрант больше не ёрничает о моей актерской игре. После второго такого выпада я стукнула его ногой под столом.

– На сегодня всё! – радостно оглашает придурок шоумен.

– Стоп, – поднимаюсь, упираю руки в стол. – Сколько ещё осуждённых ждут своей очереди?

В мире затихли все звуки, лишь спустя время шоумен нашёлся, что ответить, но уже без своей показушной игры.

– Триста шестьдесят три.

– После обеда продолжим, – говорю и выхожу из-за стола, сама иду в направлении лестницы в замок. – Глен, сделай мне крепкий чай. Хотя нет, сначала горячий суп, а после чай и что-то сладкое. Много сладкого.

(Кодовое слово для игры "Грехи и тайны" в группе вк: судьба). Приглашаю принять участие в группе "Магия сквозь строки. Мила Морес). Там у вас есть возможность обратиться напрямую к мужьям королевы. Заденьте - и получите награду).

Иду, ни на кого не обращая внимание. Сильно мне нужна мужская рука, когда я поднимаюсь по лестнице? Не припомню, чтобы в прошлой жизни я в этом нуждалась. И как-то выжила.

– Что всё это значит? – Эмбрант всё-таки меня догнал, делает вид, что подстраховывает.

– Ничего.

– Что с тобой происходит?

– Я устала и хочу отдохнуть, – иду дальше, напролом. Я бы не ждала, когда передо мной раскроют двери, сама сделала бы это. Но слуги открывают задолго до того, как я подхожу ко входу.

И тут случается то, к чему я вполне смогу привыкнуть. С одной стороны свистит стрела, с другой летит что-то огненное. Я успею заметить всё мельком, потому что меня быстро валят на пол. Кто-то ещё и прикрывает меня, пока над нами продолжается шум. Что там завязывается, я разобрать не могу, потому что мою голову прижимает мужская рука.

– Не вставай, – говорит Эмбрант, – ещё не всё.

Лежу, молчу и устало улыбаюсь. Вот он, наш первый момент близости. Самое время победно воскликнуть, но я молчу. А рядом всё затихает.

– Королева! О королева! – Глен поправляет моё платье, стряхивает с него пыль. Пытается помочь мне подняться, но его отталкивает Эмбрант. Сам подаёт мне руку, помогает принять вертикальное положение.

– Спасибо, – говорю мужу и стряхиваю с его идеального пиджака пыль. – Даже не ожидала…

– Я тоже, – как-то странно он это сказал, потом ещё и хмыкнул. – Не ожидал, что здесь будет покушение.

– Впереди чисто, – сказал Ривер и первым вошёл в холл нашего замка. – нападение было с воздуха, а стреляли из крепости.

– Продолжать помилование опасно. Нападавший ещё может быть на территории. Охрана проверит всех, но я уверен, как и раньше, никаких следов не обнаружат.

– Мы продолжим, – говорю твёрдо и иду в столовую.

Единственное, что мне сейчас мешает жить – голод. Поэтому я набрасываюсь на еду так, словно ничего страшного только что не произошло. Мне плевать на помятое платье, в котором я только что валялась на каменном полу, мне плевать на стрелы и покушения.

Сегодня случилось важное: мои мужья увидели во мне человека.

Глава 10

Я потратила два дня на рассмотрение дел ещё двухсот заключённых. Как оказалось, в Джальнезии четыре тюрьмы, и в каждой из них не меньше трех тысяч заключённых. Прошение о помиловании подают лишь те, кто уверен, что невиновен. И таких на третий день стало в разы больше.

Никакой судебной системы в королевстве нет. Для разрешения спорных ситуаций даже не использовался камень правды. Просто потому, что в мире их осталось не так много.

Со слов Глена, в Джальнезии когда-то не было преступности. При некой королеве Джаалии народ жил в достатке и гармонии, потому что землю питала магия джаа. После трагичной гибели королевы и короля всё пришло в упадок, и с каждым десятилетием становилось всё хуже.

Королева Джана довела целый материк до нищеты и голода. А мне теперь расхлёбывать все, что она наворотила.

– Боже, как я устала, – залажу в ванну, наконец, расслабляюсь. – Я думала, этот день никогда не закончится. Пожалуй, с королевской щедростью на некоторое время завязываем. Мне нужен перерыв.

– Как скажете, – Глен кивнул и выпрямился под дверью ванной.

– Иди отдыхай.

– Я не устал.

– Пошёл вон, Глен! – брызгаю в него водой.

Мне нужно побыть одной. Клятая королевская болячка не даёт мне спокойной жизни. Я два дня обхожусь пальцами (едва не стёрла их!), а Глен услужливо предлагает мне свой язык. Уже не знаю, как ему сказать, чтобы прекратил напоминать.

Королевские дела на время заставляют забыть о проблеме между ног, а потом появляется в поле зрения Эмбрант или Ривер, и всё идет по наклонной. Я мечусь по комнате как голодная львица, хочу кого-нибудь растерзать, но лучше – заставить участвовать в моих развратных планах.

– Нет, я больше не могу терпеть, – бормочу и хлюпаю себе в лицо водой.

– Что вы сказали? – Глен заглянул в ванную.

Только хотела выкрикнуть в его адрес ругательство, как сама себя приостановила.

– Глен, а мои мужья где?

– Третья спальня справа от вашей и восьмая слева.

– Спасибо.

– Но…

– Уйди.

Вылезаю из воды, не просто обтираюсь, но ещё и намазываю на себя нечто ароматное, осматриваю себя в зеркале, чтобы нигде лишний волосок не торчал.

Черного белья в королевском гардеробе с избытком. В отличии от одежды, оно не выглядит мрачно, скорее – эротично на максимум.

– А с платьями нужно что-то решать…

– Что? – вот же трудоголик этот Глен. Не вижу его, а голос слышно.

– Поярче что-то хочу. Да и кроме платьев хоть один костюм с брюками, что-то лёгкое, спортивное. Эх, ладно. Пока что мне достаточно этого, – вытаскиваю комплект самого эротичного белья, а к нему тонкий халатик.

Облачаюсь с мыслью, что в таком виде я смогу покорить любого мужчину.

Так и иду по коридору сразу к восьмой спальне. Третью дверь оставлю на десерт. Эмбрант сегодня смотрел на меня не так, как во все предыдущие дни. У него точно появился ко мне интерес.

Стучу к Риверу и толкаю дверь ещё до того, как прозвучал ответ.

– Привет, Рив, ты не спишь? Можно к тебе?

– Королева? – понимается с постели, окидывает меня проницательным взглядом. Догадывается, зачем я пришла. Вот и славно.

– Лежи, не вставай, – лёгонько взмахиваю рукой и перебегаю к мужчине ближе.

– Я сейчас не готов… К тому же, у нас договор на утро. Вечером я не обязан вас принимать, а вы не имеете права свободно посещать мою спальню.

– Да?

Всё-таки надо было дослушать Глена. И договор какой-то там тоже стоит прочесть.

– Я приду утром, – холодно говорит Рив.

– Может, мы всё-таки… – показываю между пальцами сантиметр, – чуточку побалуемся? Очень хочется.

– А что не так со слугами, Джана? Или вы думаете мы не знаем, кто ночует в вашей постели? Этим вы нарушаете соглашение, но, как говорится, не поймал – не убил.

– Ривер… Я…

– Прошу вас, королева, – и указывает на выход, да так галантно, что даже не получается ослушаться.

Отшил – так отшил. Даже в прошлой моей жизни не было подобного поворота. Ну ничего, я не гордая. Тем более его понять тоже можно.

У меня есть ещё один вариант… Слабо верится, что в третьей спальне меня ждёт успех, но…

Выхожу в коридор, и маленькая удача всё-таки мне улыбается. Прямо напротив моей двери стоит Эмбрант. Точнее, вышагивает два шага вперёд, два назад. Непривычно видеть его нерешительным.

Неслышно подхожу ближе, мужчина замечает меня только, когда я подаю голос:

– Ты ко мне?

– Джана? – удивлён увидеть меня в коридоре.

– Входи. Чего ты ждёшь?

Вот она – маленькая женская радость. Чуточку удачи, а дальше я сама. Схвачу за хвост и не отпущу.

Вот только Эмбрант не спешит заходить в мою спальню. Осматривает меня с близкого расстояния. Причём как-то пристально рассматривает лицо. Я ощущаю этот странный взгляд и даже немного краснею, а сама рассматриваю роскошное мужское тело в темно-серой, облегающей мускулы рубашке.

10.1

Мы так и стоим в коридоре. Всего пару шагов до спальни, и я смогу закрыть дверь на замок. Лишь бы невероятный темноволосый красавец остался внутри.

– Почему ты помиловала всех этих людей?

– Почему? – неожиданный вопрос, и у меня нет готового ответа. В паузе думаю, что сказать, вот только ничего, кроме правды не придумывается: – Потому что мне их жаль. Никто не должен страдать из-за чужих ошибок. Я ведь помиловала только тех, кто невиновен.

– Ты помиловала всех, кто успел выступить.

– Потому что они были невиновны. Этот ваш камень ведь не ошибается. Я доверилась ему. Да и те мужчины были искренними.

Эмбрант смотрит прямо мне в глаза, и я не отвожу взгляда. Ему мало такой открытости, поэтому муж протягивает мне маленький гладкий камешек и тихо говорит:

– Положи на него ладонь и повтори то, что сказала.

Несколько секунд неотрывно смотрю в разноцветные глаза, а потом кладу руку на камень и повторяю. Я даже не опускаю глаза, чтобы убедиться – камень стал зелёным. А Эмбрант смотрит на него и, ясно как белый день, не может поверить.

– Ты хочешь спросить о чём-нибудь ещё?

– А ты ответишь?

– Отвечу, – выдерживаю цепкий взгляд, а пальцы с тёплого камня на снимаю.

В коридоре тихо настолько, что я слышу, как тяжело Эмбрант сглатывает. Ему непросто произнести то, что он собирается сказать.

– Это ты убила моих родителей, сестру, дядю с тётей и двоюродного брата?

– Нет.

– Ты отдала приказ?

– Нет.

– Ты велела подстроить их смерти?

– Нет.

Эмбрант смотрит на камень между нашими ладонями только после того, как собирается с духом. Несколько секунд с закрытыми глазами – и он их открывает, чтобы увидеть чистый зелёный цвет.

Я ответила правду. Вот только правдой это является лишь отчасти. Если Джана и убила родственников Эмбранта, камень на меня не укажет.

– Я не верю… Ты обманываешь даже камень правды…

– Это сделала не я, Эмбрант. Мне очень жаль, что ты потерял родных. Я понимаю, каково это. Поверь, я понимаю тебя. И мне жаль, – сжимаю его ладонь. – Я хотела бы тебе чем-нибудь помочь, но сейчас это уже не имеет смысла. Просто прими мои слова как поддержку и не вини себя в случившемся. Иногда кто-то решает за нас, и нам приходится с этим жить.

– Что с тобой случилось? – Эмбрант будто и не услышал ничего из того, что я сказала. Он был в своих мыслях и готовился спросить о другом.

– Я изменилась. Считай, что умерла. Я больше не буду той Джаной, которой была.

Муж смотрит на зелёный камень между нашими ладонями. Я думаю, что ещё ему сказать, чтобы наконец растопить этот лёд. Могу ли я сказать всю правду? Наверное, если скажу сейчас, Эмбрант останется при мысли, что у него в руке испорченный камень правды. Я бы тоже не поверила, скажи мне кто-то, что другие миры существуют.

– Если это действительно так… Ты можешь сделать… – Эмбрант хмыкнул, наперёд не веря, что я дам согласие на его предложение, – день помилования для женщин?

– Женщин? – что-то внутри упало.

– Я так и думал, – Эмбрант отошёл и уже собирался развернуться, чтобы уйти.

– Подожди, – хватаю его за предплечье. – Разве в тех тюрьмах, с которых шли эфиры, не было женщин? То есть… Правда, не было… Но я не думала… О господи… Я думала, что женщин-преступников нет…

– Нет? – Эмбрант остановился, вздёрнул брови выше прежнего. – Шесть тысяч женщин ждут рассмотрения дел о помиловании. А ты думала, что их нет? Джана… Ты… Я же обращался к тебе с этим вопросом… Как ты можешь делать вид, что не помнишь? После первой моей просьбы рассмотреть дела моих родителей, они погибли. Оба в один день, хотя были в разных тюрьмах. А ты говоришь, что не знаешь об обвинённых женщинах?

Эмбранту очень хочется плюнуть мне в лицо или схватить меня за оба плеча, чтобы встряхнуть, но он сдерживается, потому что за моей спиной невидимые стражи-громилы.

– Давай. Я согласна. Устроим не один день помилования женщин, а сразу несколько. Но… Через пару дней, потому что сейчас у меня нет сил. Я истощена после всех этих историй. Это слишком тяжело даже для меня… Я просто не знала, что есть ещё женщины… – отворачиваюсь вбок и прячу слёзы.

– Ты действительно пойдёшь на это? За последние тридцать лет не было ни одного дня помилования женщин. Почему сейчас?

Я не знаю, что ему ответить. Наш разговор в центре коридора, прямо под моей спальней, слишком затянулся. А мне нужно было совсем другое мужское внимание.

– Ты что-то хочешь взамен, я правильно понимаю? Так как нас осталось двое, ты решила договориться. Как это на тебя похоже… Говори, Джана, чего ты хочешь?

Хороший вопрос, дорогой муж. Я точно знаю, чего я хочу. И сейчас передо мной выбор: поступить как порядочная женщина или как похотливая эгоистка.

– Я хочу тебя, – мне ближе второй вариант.

– А что, слуги тебя уже не удовлетворяют?

Глава 11

Моё сердце ликует, хотя еще рано праздновать победу. Я всего лишь затащила мужа в постель, принудив меня удовлетворять. По сути, я использовала для этого шантаж.

Не ищу себе оправданий, хотя одно у меня точно есть – это та клятая лустория, которой меня наградила озабоченная королева.

– Расслабься, – шепчу Эмбранту, который как-то несмело присел на мою постель.

Его мотивы ясны. Он хочет, чтобы у осуждённых женщин был шанс на нормальную жизнь. Это слишком благородный мотив. Вот здесь мне действительно должно быть стыдно, потому что я использую благородство мужа для своих пошлых удовольствий.

– Расслабься, – повторяю и прикасаюсь к мужской груди ладонями. – Ты такой красивый, Эмбрант. Кстати, как тебя называют близкие? Есть сокращение у твоего имени?

– Сокращение есть, а близких у меня нет, – это звучит так болезненно и так знакомо.

Сажусь ближе к голому мужскому бедру, провожу по нему пальцами, скольжу по твёрдому животу.

– Эмб. Раньше меня называли так. А самые близкие говорили Эмбри.

– Красиво, – поднимаюсь пальцами к его груди, второй раз вырисовываю там узоры.

Я знаю, что Эмбрант может быть горячим и дерзким. Он уже показал мне свой огонь. Тогда им правило чувство ненависти, а сейчас он его глушит, чтобы сыграть под мою дудку ради блага других.

Наклоняюсь к мужской груди, втягиваю приятный мужественный запах. Больше не могу сидеть сбоку – это слишком неудобно. Перелажу на твёрдые бёдра, прижимаюсь к идеальному телу. Зажатое между нами достоинство не подаёт сигналов желания, но я пока не расстроена. Мне в удовольствие вот так откровенно изучать роскошное тело молодого мужчины.

«Насилуешь его, Жанка. Вот до чего докатилась».

– Нет, – шепчу в ответ на свои мысли и целую мужскую грудь. Медленно, осторожно, но с удовольствием.

– Что «нет»? – спрашивает Эмбрант.

– Закрой глаза, – шепчу ему. – Представь, что с тобой девушка твоей мечты. Что ты хочешь, чтобы она сделала?

– Я не могу.

– Попробуй.

– Ты используешь мои слабости против меня.

– Нет. Обещаю. Я ничего не сделаю против тебя.

Эмбрант молчит, но глаза прикрыл, и даже слегка откинулся назад, позволяя мне добраться до шеи с выразительно пульсирующей на ней жилкой. Я провела по ней языком, оставила там же несколько поцелуев. Сама уже завелась, а Эмбрант остался таким же напряжённым в плечах, но расслабленным в паху.

– Скажи, что тебе нравится, – шепчу и обхватываю губами мочку его уха.

Это первое моё действие, которое вызвало хоть какой-то отклик. Эмбрант вздрогнул и в то же время сбросил напряжение с плеч. Я обхватила мочку его уха снова, затем прошлась кончиком языка по ушной раковине.

– Тебе нравится?

– Да…

Продолжаю играть языком с мужскими ушами, а возбуждёнными местами так и трусь о прекрасное накачанное тело. Кажется, там даже остаются мои влажные следы.

Эмбрант расслабляется всё больше, но делает это в основном с закрытыми глазами. Вот уже зарывается носом в мои груди, приподнимает их ладонями, и я изгибаюсь от удовольствия.

– Ещё… – подставляю ему чувствительные соски, и муж обхватывает их поочередно, перекатывает между губами, всасывает ореолы. А сильные ладони уже на моей талии. Страстно двигаются, ласкают и разжигают каждый сантиметр моего голодного тела.

Я двигаюсь на мужских бёдрах так, словно член уже во мне. Мне хочется страсти, порочных проникновений и безостановочных ласк. Между ног горит от неудовлетворённости, и я снова двигаюсь, пытаясь надеться на мужчину. Нахожу что-то твёрдое, надеваюсь, и на время жгучая боль отпускает.

Эмбрант ласкает меня пальцами и продолжает целовать, ласкать и сжимать. Он не открывает глаза, потому что удовольствие для него закончится. А я едва сдерживаюсь, чтобы не кричать противным для него голосом. Я глухо стону и надеваюсь на все пальцы, двигаюсь, стараясь вогнать в себя как можно больше.

– Ещё… Пожалуйста… Это так больно…

Мой голос всё портит. Эмбрант перестаёт целовать и подмахивать мне. Он просто вставляет мне пальцы и потрахивает, желая поскорее закончить этот фарс. А я не могу кончить, потому что мне мало. Мне нужен его огромный член внутри.

– Пожалуйста, – шепчу почти без сил.

Эмбрант перекладывает меня на спину, и я прикрываю глаза, ожидая, что сейчас он войдёт в меня, заполнит собой и подарит освобождение. Но вместо этого Эмбрант отходит от кровати, ищет что-то в комоде. Ему на помощь неожиданно приходит Глен, и я мысленно чертыхаюсь. Нет сил, чтобы послать его на хрен. Мне самой сейчас туда необходимо.

Внутри всё болит от нехватки секса. Я скручиваюсь на постели, сжимаю бёдра и уже тянусь туда пальцами, чтобы хоть на время облегчить эту боль. Но Эмбрант возвращается, ложится на меня и заставляет раздвинуть ноги. А в следующий момент я чувствую, как он входит в меня. Плавно, а потом резче, до самой глубины.

– Ах… Да-а… Ещё…

Ощущения сводят с ума, и я стону, кричу и извиваюсь. Бёдра сами подмахивают, чтобы проникновение было ещё глубже. Мне всё равно мало. Всё не так.

11.1

Я расслабляюсь, укладываюсь поудобнее, в аккурат у гладкой мужской груди. Что-то недоброе дёргает меня, и я прикусываю зубами твердый сосок аристократа. Не до боли, но чтобы он почувствовал. Это моя маленькая месть за подлую подставу.

– Ещё, – вдруг говорит Эмбрант, – сделай так ещё…

Прикусываю сосок снова, а глазами вожу в разные стороны, пытаясь понять, шутит этот шикарный мужчина или правда получает удовольствие. Судя по мурашкам, пробегающим волнами по его телу, ему действительно нравится.

Покусываю мужские соски по очереди, а рукой опускаюсь к паху, сжимаю между пальцами твердеющий ствол, вожу по нему кулаком. К мочкам ушей дотянуться сложно, но я стараюсь. Дарю мужчине удовольствие странным образом, и мне на радость член твердеет до состояния гранита.

Залезаю на Эмбранта верхом, сразу на член и в дикий пляс. Довожу себя до сексуальной истерики, а своё тело до изнеможения. Я танцую на мужском теле, хватаюсь за него и периодически наклоняюсь, чтобы укусить сосок.

Мне хорошо, чертовски хорошо… Ещё… Ещё… О боги… Уже нет усталости в ногах, есть только желание долететь до финальной точки. Я и лечу. Разгоняю себя на твёрдом члене, вгоняю его как можно глубже и верчу бёдрами, верчу, желая выжать из этой роскоши максимум.

– А-а-а… – вскрикиваю на финише и падаю на твёрдую грудь. Судороги смеются дрожью, а затем и волнами мурашек, потому что Эмбрант начинает двигать бёдрами подо мной. Он приподнимает меня на себе, вгоняется до тупика и слегка откачивается назад.

Шикарный мужчина ещё не кончил – слава богам.

Сползаю, падаю на спину и похотливо раскидываю ноги. Шикарное тело накрывает меня и снова уносит к умопомрачительному оргазму. Я кончаю в третий раз, и уже ору, не сдерживаясь. А мужчина на мне всё двигается и двигается. Он будто и не собирается финишировать. И только когда я хватаю губами мочку его уха, рывки бёдрами учащаются. Резкие, грубые, ритмичные и всё ещё необходимые мне.

– Да… да… да-а-а…

Четвёртый оргазм сносит крышу, и я уже не чувствую себя собой. Я слышу учащённо дыхание рядом, ощущаю влагу между нашими телами, а в голове лишь пьяные мысли.

Лежим так несколько минут, а потом Эмбрант садится на край кровати, опускает голову, словно сам не верит в то, что здесь произошло.

– Останься со мной, – глажу его широкую спину, – пожалуйста, останься.

– У нас уговор на ночь. Я не уйду. Только помыться хочу.

Эмбрант встаёт, идёт в уборную, а я сопровождаю его улыбкой и слабым вздохом. Шикарный всё-таки мужик. Шикарный. И пока что мой.

– Желаете перекусить? – вдруг спрашивает Глен и выходит на свет с подносом в руках. – Или выпить?

– Боже…

Мне даже отвечать ему не хочется. Беру стакан, залпом выпиваю содержимое. С закусками терплю. Пусть Эмбри выйдет, тогда и перекусим вдвоём. А сначала и мне не помешает помыться.

Иду в удобную, открываю дверь беззвучно. Думала, Эмбрант под душем или в ванне, а он стоит перед зеркалом, уперев вытянутые руки в раковину. И голову наклонил так, будто кается сам перед собой.

– Всё в порядке?

На мой голос он вздрагивает, быстро меняет позу.

– У меня небольшое нарушение слуха. Ты не могла бы предупреждать, когда подходишь?

– Извини, я не знала. Не хотела тебе мешать. Но здесь места много, можно помыться, не мешая друг другу. А почему у тебя проблемы со слухом?

Эмбрант тяжело выдохнул, коротко взглянул в зеркало, но сразу опустил взгляд. По его реакции понятно, что я снова оплошала со своим вопросом. Я будто намеренно это делаю, будто напрашиваюсь на то, чтобы меня раскрыли.

– Ты забыла о взрыве в столовой? – муж поворачивает голову и смотрит на меня в упор.

– Забыла, извини.

– В тот день ты потеряла двух мужей. Как можно об этом забыть?

– У тебя нарушение слуха, а у меня, считай, памяти.

– Я это уже понял. За весь вечер ты не взяла в руки плети, кнуты, что ты там ещё любишь? Не заставила меня стоять на коленях и даже…

– Доставила тебе удовольствие?

– Скорее, я тебе его доставил.

– Да. Но я думала, тебе тоже было приятно… Для меня всё было прекрасно, – улыбаюсь. – Я бы хотела повторять… как можно чаще.

– А что будет, когда твоя память вернётся? Ты снова станешь той… такой же, как была?

– А твой слух вернётся?

– Без истинной магии джаа это невозможно, ты же знаешь. Вот уже сотню лет магия не лечит.

После быстрого эмоционального разговора, в котором не прозвучали главные ответы, мы замолкаем и продолжаем смотреть друга на друга. Магия рассеивается, когда слышится звук включаемой воды. Это Глен, прикинулся невидимкой, и решил услужливо подготовить ванну.

Глава 12

За завтраком я неприлично улыбаюсь. На то есть две главных причины: меня качественно отымели, и прекрасный мужчина провёл в моей постели всю ночь. После горячего секса мы, конечно, спали. И я имела наглость укладывать голову на мужскую грудь. Ощущения потрясающие!

Вот потому и улыбаюсь. Только окружающим почему-то моя улыбка не нравится. Все настороже, особенно слуги.

За едой стараюсь завести беседу с мужьями, но Эмбрант отвечает односложно и холодно. Ривер и вовсе предпочитает молчать.

Подают новое блюдо, и я с двойным усердием стараюсь наладить в нашей столовой атмосферу. Результат моих стараний – повышение всеобщего напряжения. Поэтому я замолкаю, переключаю внимание на горячую еду.

Вкусно до полусмерти. Не пойму только, зачем на столе ещё навалено сорок килограммов еды, если нам подают отдельные порции.

Пока я смакую свой завтрак, Эмбрант сражается с ложкой. После третьей попытки переводит тяжелый взгляд на противоположную сторону стола. Даже мне уже ясно, что его порция отравлена. А Ривер продолжает есть свой завтрак, ни на кого не обращая внимания.

И вдруг – резкий звук металла. Эмбрант отшвыривает вилку, вскакивает и одним движением смахивает тарелку Ривера на пол. Всё происходит так стремительно, что я не успеваю даже вдохнуть. Со стороны кажется, будто Эмбрант окончательно тронулся. Иначе зачем ему валиться грудью на наш широкий стол и размахивать руками в сторону Рива?

– Воды скорее! – кричит мой темноволосый муж и перескакивает через стол, сметая с него наполненные едой тарелки.

Ривер в эти же секунды хватает ртом воздух и держится за горло.

– Что это? – я растерянно поднялась, не знаю, чем помочь, но тут определённо происходит нечто страшное. Краснеющее лицо Ривера тому в подтверждение.

– В его еде яд! – кричит Эмбрант и стаскивает Рива со стула, перекладывает на пол. – Дыши, – стучит ему по груди, – дыши! Чёрт тебя подери! Дыши!

Слуги подают воду, и Эмбрант заливает Риву в рот, и тот даже не откашливается, только смотрит вверх абсолютно беспомощным взглядом. И тело его задеревенело, словно из него уже ушла жизнь.

– Боже… – сажусь рядом, пытаюсь придумать хоть что-то, но я не медик, я вообще не знаю, что нужно делать в случае отравления.

А Эмбрант уже попробовал всё. Ни удары по груди, ни вода, ни искусственное дыхание, которое он делал другому мужчине не задумываясь, не помогли. Рив уходит из жизни, а Эмбрант с каждой секундой теряет веру.

Я вижу, что дальше стучать по каменной груди блондина бесполезно. Вижу, как Эмбрант опустил плечи и склонил голову. Готова поклясться, что у него в глазах слёзы, как и в моих.

– Неужели ничего нельзя сделать? – бормочу и обхватываю ладонь Рива – такую широкую, мягкую и тёплую. – В этом мире, где есть камень, показывающий ложь, где есть магия… Неужели нельзя ничего сделать?!

– Магия джаа. Вот что нам помогло бы сейчас, – фыркнул мне Эмбрант и поднялся. В его телодвижениях отчаянье и боль. А у меня в душе поднимается буря.

Ангел, мать его, хранитель снова преподносит мне урок, забирая близкого человека. Пусть мы с Ривом ещё не полюбили друг друга и даже не подружились, но он мой. Я так считаю с первого дня в новой роли. И сейчас его у меня вот так просто отняли…

Перекладываю светловолосую голову на свои бёдра, запускаю пальцы между прядями. Мне больно настолько, будто я вновь теряю мужа, которого отчаянно люблю. Я уже пережила эту боль. Я потеряла не только мужа, но и сына. Двух самых родных людей. Это чувство сравнимо с тем, будто ты сам умираешь. Только смерть эта повторяется каждый день. Вспоминаешь любимых – и умираешь. Сколько раз почувствуешь боль потери – столько раз умрёшь.

– А-а-а-а-а! – кричу, разрывая собственную грудную клетку. – Я ненавижу тебя, чёртов ангел-хранитель! Ненавижу тебя, сукин сын!

В глубине души я знаю, что он не придёт. Как и сказал: он не придёт. Сдержит слово. А я могу хотя бы в этот раз кричать, срывать свою боль голосом и проклинать весь мир. В прошлый раз я отрешённо молчала. Сейчас отпускаю гнев, скопившийся во мне за две жизни.

На пике моей истерики мир начинает дрожать. Сотрясаются стены, пол, вся мебель. За первой встряской следует вторая, а я продолжаю кричать, и весь материк трясет в третий раз.

Вокруг меня снова появляются слуги, а кто-то в тёмном костюме слоняется над Ривером. За пеленой слёз я не могу разобрать лица. Только голос слышу слишком отчетливо:

– Ещё один всплеск, королева. Он ещё жив. Всего один…

– Джана, – Эмбрант вернулся в столовую, сел рядом. – Сделай так ещё раз… Кричи, ругай, ударь меня, если хочешь. Ещё один всплеск, и он очнётся.

– Вот так просто? – спрашиваю чужим голосом, а в моей груди разрастается дыра, и какая-то невидимая сила точит мою жизнь. Я чувствую, как натянутые ниточки лопаются, и понимаю, что они никогда больше не срастутся.

А потом я отчаянно кричу и опускаю голову на грудь Рива. Я бужу его своим криком, и его сердце откликается – начинает шумно биться. И какое-то время я слышу только этот стук.

Тук… Тук… Тук… А потом судорожный вдох.

И земля снова дрожит. Замок становится живым, и это никого не пугает, наоборот – радует. Все радуются тому, что в Джальнезии землетрясение. Праздничная сирена гудит вовсю, а я едва дышу.

12.1

Чувствую, как непреодолимая сила заставляет меня лечь, и я почти падаю на каменный пол. Кто-то подставляет мне свои руки, и я нахожу в них покой.

Мне снится мой убогий домик на улице Теплой. Внутри на каждой поверхности лежат коты.

– Вы ж мои хорошие, – треплю то одного, то второго. И иду заниматься привычным делом – чистить лотки. Выношу их на улицу, сажусь у порога, занимаю руки делом и освобождаю голову от мыслей.

– Жанна! – меня окликают со стороны калитки, и я распрямляюсь, вытираю руки о передник, поправляю на голове платок, подхожу к покосившейся калитке. – Рад тебя видеть. Ты, как всегда, цветёшь. Сегодня последний твой день, поздравляю. Больше я не твой инспектор. Судимость официально погашена, – мужчина мне улыбается и не спешит уходить. Я даже знаю, почему. – Теперь сходим в кино, Жан?

– Лёнь, какое кино? Ты меня видишь? – показываю грязный передник. – Да и дел у меня полно. Вон… – машу на дом, но так ничего и не придумываю.

– Да знаю я, Жан. Нет у тебя никаких дел, кроме твоих кошек. Не хочешь в кино, пойдём в кафе. Да хоть на речку. Пойдём, Жан?

– Спасибо, Лёнь. Правда, спасибо. Но я не могу.

– Не хочешь ты, Жан. Теперь-то отговорок нет. УДО позади. Зачем ты отнимаешь у себя жизнь, Жан? Ты имеешь право быть счастливой. Пусть прошлое останется в прошлом.

– Лёнь… Я хладнокровно убила человека. Ты забыл? Спланировала убийство и блестяще осуществила план. Ты что матери своей скажешь? Она же у тебя судья.

– Жан, да при чём здесь моя мама? Я что маленький? Мне уже сорок шесть. Ты баба видная, хочу тебя. Вот тебе мои мотивы. Не потрахаться, как пацанва, а жить с тобой хочу. Пирожков твоих маковых каждый день хочу. Жан… Давай, а? Поженимся, что ль?

– Дурак ты, Лёнь. Мне пятьдесят пять. А ты ещё молодушку можешь заарканить. Смотри, вот Галька на тебя смотрит. И пирожков тебе напечёт и приласкает. Да и прошлое у неё чистое. Ерунда, что разведёнка. Это не вдова-убийца.

Просыпаюсь, и не сразу понимаю, где я. Кажется, что сейчас рядом мяукнут котята, которых вчера кто-то подбросил к моему порогу. В мыслях даже планирую, как буду поить их шприцем. Лишь бы выходить крошек.

А потом резко приходит осознание, что нет у меня больше кошек. Потому что я – королева Джана.

– Она это сделала, – говорит тихий голос. – Я не знаю, как. Но она это сделала, Рив.

– Рив? – резко поднимаюсь и несколько раз сильно зажмуриваюсь, чтобы глаза начали видеть чётче.

В моей спальне в дальнем кресле сидит Эмбрант, недалеко от него на спинке дивана Ривер.

– Я здесь, – светловолосый поднялся, уверенным шагом прошёл через комнату и остановился над кроватью.

– Всё в порядке? – спрашиваю его и тянусь к руке, прикасаюсь, потому что мне это позволяют сделать. Слегка тяну мужчину на себя, и он присаживается рядом.

– Спасибо, королева. Я в неоплатном долгу перед вами. Боюсь представить, чего мне это будет стоить… Но так как вы спасли мне жизнь, я отвечу вам любой услугой.

– Услугой? Рив, о чём ты говоришь? – подсаживаюсь к нему ближе, обхватываю плечи, прижимаю голову к мужской груди. – Я так рада, что ты жив… Боже, я так рада… Я не знаю, как это случилось, но больше проклинать своего ангела не буду, – грустно смеюсь, а между тем пересаживаюсь на мужские бёдра. Так обниматься гораздо удобнее. Правда, Рив отвечает мне, как мраморная статуя. Он безропотно позволяет себя обнимать.

– Королева уже готова сказать, чего мне это будет стоить? – Рив говорит холодно, а его горячее сердце учащает бой.

– Ничего.

– Значит, скажете позже.

– Ну… – похотливая Жанка уже проснулась. – Может, ты захочешь проводить ночи в моей постели?

– Все?

Как бы не продешевить? И наглеть не хочется, чтобы рыбка не сорвалась с крючка.

А, была не была.

– Все, – говорю и задерживаю дыхание.

Ривер прикрывает глаза, незаметно выдыхает и сам кладёт ладони на мою талию, делает попытку меня обнять. У него плохо получается. Не знаю, почему в первый день мне показалось, что самый закрытый среди двух моих мужей – это Эмбрант. Он чистый аристократ, а вот Рив – холодный, сдержанный, но готовый делать всё, что ему прикажут.

– Ты случайно не военный?

– Почему вы так решили? – спрашивает, мастерски пряча истинные эмоции.

– Просто подумалось… Ты как супергерой или как шпион…

– Не понимаю, о чём вы.

Объятия резко ослабли, и Ривер поднялся, чтобы отойти от меня на несколько шагов. Эмбрант проследил за ним, не снимая с лица маску придирчивости. А я тем временем взглянула на настенный календарь, который Глен регулярно перелистывает, и узнала, что проспала целых три дня!

– О боже… Три дня! Я правда столько спала? Покушения не повторялись? – поднимаюсь с постели, беспокойно хожу по комнате. За мной наблюдают с особой внимательностью.

– Нет, – задумчиво отвечает Эмб.

Глава 13

Свой выходной решила потратить на приятные радости. Жизнь потихоньку начинает налаживаться, и мне даже нравится. Стоит, конечно, исключить из повседневности нападения, отравления и тому подобное. Даже дни помилования для меня слишком тяжелы. Это как работа, которую на тебя взвалили, но не собираются за неё доплатить.

– Глен, мы ведь можем прогуляться по территории, прилегающей к замку?

– Да, моя королева. Утром слуги обошли весь замок и прилегающие территории, посторонних не обнаружили, то есть здесь относительно безопасно. К тому же, Тор и Вар всегда с вами. Они не подпустят никого близко.

– Прекрасно. Я бы хотела чаще бывать на свежем воздухе. К тому же, я люблю природу. Этот мрачный сезон скоро закончится? Поскорее бы уже весна.

Облачаюсь в идеальное красное платье. В этот раз даже не гоню от себя Глена. Он помогает справиться с пышной юбкой, а я рассказываю ему, что хотела бы иметь наряды попроще, без всей этой пышности.

На улицу мы идём не через парадный выход с высоченной лестницей, а на боковой, перед которым как раз расстилается сад. По ходу Глен рассказывает мне, какой около замка чудесный цветник, какие качели формируют живые деревья, как на солнце играет вода в фонтанах.

Когда мы выходим на улицу, я в предвкушении. Ожидаю увидеть всё то, о чем так красиво поёт Глен.

– И где всё это? – спрашиваю, стоя на широком крыльце. – Ты же сказал… Подожди, или всё это весной будет?

– Моя королева, так было… лет тридцать назад, а сейчас вот…

И кивает на пустошь, посреди которой действительно есть фонтан. Естественно, нерабочий. Тут же мне сообщают, что весна собственно уже наступила, но в Джальнезии без магии джаа почти нет жизни.

– Вот, – Глен присел, провёл ладонью над каменной кладкой. – Видите росток? Едва-едва пробился. Это после вашего последнего всплеска. Но если они не будут повторяться регулярно, это растение погибнет, так и не успев вырасти.

– Мда… Теперь я понимаю, почему окна королевской спальни выходят не на сад с фонтаном. И что, даже цветов нигде нет?

– Купить можно всё, но за очень большие деньги. Если королева пожелает, у неё будут даже цветы.

– Не надо. Если это дефицит, пока повременим. Выходит, и гулять здесь особо негде. Просто осмотримся. А что с той стороны замка? Прогуляемся?

Глен кивает и спокойно сопровождает меня, а я не перестаю удивляться, как королевский двор может быть таким не облагороженным. Ну допустим, здесь ничего не растёт, но хотя бы скамейки поставить, какие-то плетёные беседки, покрасить всё это. Неужели нельзя?

Свои мысли не спешу высказывать, потому что Глен быстро займётся организацией. Лучше я сама, но позже, когда этот замок наверняка станет моим домом. Пока что я здесь как гостья.

– Королева! – вдруг слышится мужской оклик, и я оборачиваюсь на голос. Появившиеся из ниоткуда стражи заслоняют меня с двух сторон. – О, моя королева! – небритый мужик падает мне в ноги, целует туфли. – Пощадите!

Это ещё кто? – хочется спросить, но я молчу, ведь Джана должна знать того, кто так рьяно бросается лизать её обувь.

– Я прошу помилования, моя светлая королева, – нахал обхватил мои ноги, прижался так сильно, что я едва не упала.

– Отпусти, – толкаю его. – Ты что себе позволяешь? – стараюсь быть грозной.

– Я больше никогда этого не сделаю! Умоляю, пощади!

Глен незаметно придвигается ко мне, чтобы шепнуть на ухо, кто передо мной, но я и так догадалась. Это тот самый камерлан, который знает Джану тридцать лет.

– Пошёл вон, ничтожество! – толкаю Брехама сильнее, стараясь вложить в этот жест натурально сыгранную ненависть. – Не смей ко мне прикасаться!

Брехам замер на коленях, но ноги мои отпустил, смотрит снизу страдальческим взглядом, говорит что-то о преданности, любви и всём самом светлом. А мне как-то и неудобно после таких речей. Складно бывший камерлан поёт, красиво, любая женщина растечётся. Да я бы и сама хотела, чтобы мне вот так страстно признавались в любви. Не так унизительно, конечно, но с силой чувств.

– Джана… Я больше не посмею… Обещаю… – Брехам уже готов плакать, и мне его искренне жаль.

– Ты мне надоел, – взмахиваю юбкой, демонстрируя, что разговор окончен. На самом деле я спешу уйти, чтобы этот человек не заподозрил, что той женщины, которую он любит, здесь больше нет. – Вышвырните его отсюда! Не хочу его больше видеть!

– Джана! – Брехам кричит мне вслед. – Я сделаю всё ради тебя! Всё! Слышишь меня?!

Подхватываю Глена под руку и семеню как можно быстрее. Хочу скрыться за поворотом и там отдышаться. И только мы достигаем угла здания, как навстречу выходит Эмбрант.

– Что-то случилось?

– Ничего, – выдыхаю с облегчением. Когда Эмбрант рядом, мне чуточку спокойнее. Ни Глен, ни громилы, идущие за мной по пятам, не внушают мне ощущения защищённости. Зато сейчас слегка отпустило, и я даже позволила себе смело подхватить руку мужа, положить за сгиб локтя.

– Прогуляемся вместе?

– Прошу прощения, королева, я не одет должным образом. Я был в конюшне, – муж высвобождает руку, чтобы подчеркнуть, какой у него вид.

13.1

Я растерянно смотрю на слугу, затем на обратившего на нас внимание Эмбранта. Видимо, и до его неповреждённого уха долетел шум наших голосов.

– Да объясни ты нормально, что случилось?! – теперь я кричу, потому что истерика Глена только набирает обороты.

– В чём дело? – спрашивает Эмбрант, подойдя к нам.

– Я не знаю, – развожу руками и сажусь на ближайшее бревно. – Глен сошёл с ума.

– Лорд Дар’Эллар, королева отпустила свою охрану. Она трижды сказала им «свободны». В их договоре прописано, что таким образом им даётся вольная. А значит, они вернутся в свои северные земли и не будут защищать королеву!

– Тор! – кричу, осматривая воздух вокруг себя. – Вар! Вы где?!

И ничего не происходит. Абсолютно ничего. Две огромные туши скрылись бесшумно и даже не попрощались со своей королевой. А я то думала, они ей преданны.

– О господи… – прикрываю глаза. – Глен…

– Я пытался вам сказать.

– Разве королева забыла об условиях договора со своими рабами? – Эмбрант со своей необычайной внимательностью.

Рабами, чёрт возьми?! Да кто знал, что здесь вообще существует рабство?! Кто знал, что три раза произнесённые слова вообще что-то значат!

– Теперь у королевы нет защиты, – добивает Глен, будто я сама не догадалась. – Теперь королева уязвима как никогда… О святая Маглина… Нужно срочно уйти со двора.

– Глен, замолчи. Ничего страшного не случилось. Подумаешь… Ну ушли они, так пусть идут лесом. Без них справимся.

Эмбрант на это моё заявление только хмыкнул, а потом молча вернулся к лошадям. Гладит торчащие из вольеров морды, что-то им говорит. И мне вдруг хочется стать лошадью. Стараюсь думать об этом, а не о том, что я буквально без щита перед всеми теми, кто желает убить Джану.

Так бы и продолжала мысленно корить себя за фатальную глупость, если бы Эмбрант не вывел во двор нового жеребца.

– О боже… У него крылья! Глен, ты тоже это видишь?! Невероятно!

– Это Тулпар, моя королева.

Эмбрант позволил крылатой лошади сделать несколько кругов по площадке, затем остановил прекрасное существо, почесал за ухом, что-то шепнул и повёл это чудо в мою сторону.

Я аж выпрямилась, вытерла влажные ладони о платье.

– Он прекрасен, – шепчу благоговейно. – Можно его погладить? – боязно тяну ладонь, а после кивка Эмбранта, боязливо глажу упругую шерсть крылатого существа. – Невероятно… ты такой красивый… Тулпар… Это имя?

– Его зовут Ультим. Последний из рода Тулпар.

– Последний?

– Они вымирают, потому что магии джаа недостаточно. Остальные тоже раньше были крылатыми, но стали обычными лошадьми. Разве королева не знала? Ах да… Королеве все тридцать лет было не до этого. Вымирают не только Тулпары, но и множество других магических видов. Скоро Джальнезия, как и ЗШИ будет полностью без магии. Вот только у них уже развиты технологии, а мы просто утонем в беспомощности. У нас нет ничего на замену магическим предметам и существам, которые всегда облегчали жизнь. А чтобы закупиться в ЗШИ всем необходимым, нам придётся вскрыть недра Джальнезии и рассчитаться золотом, которое и создает магический фон джаа. Мы отдадим им самое ценное просто за то, чтобы продолжить существовать.

– А что нужно сделать, чтобы этого избежать?

– Ты меня спрашиваешь?

– А кого мне ещё спросить, Эмб? Скажи мне, как управлять этой джаа, и я попробую сделать всё возможное.

– Джана, – Эмб говорит едко, ещё и склонился ко мне, будто угрожает, – нужно было слушать уроки нашего принца. Он влил в тебя магию джаа, отдал тебе всю силу своего рода, а ты… – Эмбрант отвернулся, качнул головой и не пожелал больше продолжать разговор. Сам ушёл и увёл за собой прекрасного крылатого жеребца.

Я жалобно взглянула на Глена, передёрнула плечами и кивнула парню в направлении входа в замок. Вернёмся в покои, там будет возможность подумать.

В покои мы пошли по короткому пути. Сначала по уличной лестнице вверх, сразу на уровень второго этажа, затем по внутренней части замка. Казалось бы, что может случиться, если вокруг только стены, а мы идём по балкону? Я как раз любовалась мозаикой, из которой выложена красивая женская фигура. А потом воздух распорол свист, что-то щелкнуло и упало.

– Глен? – мне пришлось оглянуться. – Глен?!

Мой камерлан упал на каменный пол, схватился за грудь, из которой торчит острая золотая стрела. Кровь быстро заполняет светлую рубашку и пол вокруг.

– Глен, нет! Нет, только не это! Помогите кто-нибудь! Сюда скорее!

Мой голос звенит, словно мы в пустой комнате, и несколько секунд кажется, что никто не придёт.

Как вдруг резко некто в цельном чёрном костюме прыгает на каменные поручни балкона, соскакивает рядом со мной. Сквозь непрозрачную маску не видно даже глаз. Всё, что я могу понять о нападающем – у него мощная фигура, высокий рост и огромные ручищи. Как раз ими он тянется ко мне.

– Не трогай меня! – кричу и отползаю по полу.

Серебристое лезвие с немыслимой скоростью проворачивается в руке неизвестного. Он надвигается на меня, а я вжимаюсь в угол. Между нами истекает кровью Глен. Он хрипит, пытаясь что-то сказать, затем выстукивает по полу, будто передаёт мне какой-то сигнал. А я не понимаю, что он хочет мне сказать.

Глава 14

Резкий взмах мужской руки – и я закрываю предплечьем лицо. Боюсь боли, боюсь ножа. Я помню то чувство, когда лезвие проходит через живую кожу. Помню его так, будто много раз проживала, будто меня убивали несколько раз.

Боли не чувствую, переношу руки на живот, касаюсь места, где в прошлой жизни носила шрам. В этом мире у меня ничего не болит, а там шрам всегда ныл. Даже от мыслей, от воспоминаний, от прикосновений.

Не хочу открывать глаза, чтобы понять, что меня больше нет, но вынужденно делаю это, когда рядом слышатся нехарактерные звуки. Сначала глухой стук, словно кто-то ещё прыгнул на тот же балкон, затем удары, будто двое сошлись в схватке.

Приоткрываю глаза, сидя в том же углу. Передо мной скачут двое мужчин. Тот, чьего лица не видно, и светловолосый Ривер. Муж двигается так, словно сам состоит из воздуха. В каждом его ударе скорость и сила. Некоторые действия остаются незамеченными, но даже я понимаю, что нападающему непросто отбиться от Ривера. Он быстрее, сильнее, находчивее. Так не может сражаться обычный мужчина. Так дерётся Джеки Чан в своих фильмах.

– О боже… Рив… Глен! – подползаю к камерлану. Он жив, всё ещё жив, дышит, хоть и делает это с трудом. – Что я должна сделать, Глен?! Скажи, что мне делать?! Не оставляй меня здесь одну, пожалуйста, не оставляй… Я совсем одна, Глен… Прошу…

Сбоку продолжается бой, но уже в нескольких метрах от нас с Гленом. Я молюсь, держа руку парня, разговариваю с ним, чтобы не отключался. Пытаюсь вспомнить те ощущения, когда я оживила Ривера. Сама не верю в то, что это сделала именно я, но окружающие поверили. Значит, и сейчас я могу исцелить Глена. Вот только я не знаю, как это сделать.

Всё, что я поняла об этой магии джаа, она питается моими эмоциями, или же проявляется, когда я испытываю нечто необычное. В первый раз был всплеск от оргазма с Ривером, во второй раз меня разрывало изнутри от гнева.

– Джана! – на балкон выскочил Эмбрант. – Что ты здесь делаешь? Ты почему не сбежала? – присаживается около меня, осматривает Глена. Рядом появляется мужчина в белом халате, начинает проводить какие-то процедуры, поливает рану моего камерлана. Все его действия как мёртвому припарка.

– Сделайте что-нибудь! – кричу на врача. – Извлеките стрелу, зашейте! Вы хоть что-нибудь можете сделать?!

– Королева, – доктор кланяется, а сам весь дрожит, – если извлечь стрелу, он сразу погибнет. Здесь поможет только магия…

– Я не могу… не могу… Глен, как это делается, скажи мне? – заглядываю в затухающие глаза. – Чёрт возьми, ещё рано! Рано тебе уходить! У меня ещё нет детей, Глен! Останься со мной, чёрт тебя побери! Ну где же ты, когда нужна?! – ору на клятую магию и ударяю кулаком о пол. В ту же секунду всё вокруг содрогается.

– Ещё, королева, – несмело говорит врач.

Снова стучу по каменному полу, стены содрогаются, вибрируют, а в целом мире на долю секунды исчезают звуки. Повторяю удары до боли в руке, бью отчаянно и с криком, но всплесков больше нет. Зато Глен прокашливается, ощупывает свою грудь, а стрела с его тела просто падает, будто она и не протыкала нежное юношеское тело.

– Королева? – поднимает взгляд.

– О, Глен, – притягиваю мальца к груди, поглаживаю с материнской заботой. – Напугал ты меня, чёрт бы тебя побрал. То есть… ангел. Он тебя заберёт, но не сейчас. Пока что ты нужен мне здесь.

Покачиваю Глена на руках, будто он мой родной ребёнок. От слёз в глазах ничего не вижу вокруг. А там уже и бой затих, вокруг меня теперь три мужские фигуры.

– Он сбежал, – говорит Ривер. – Значит, может вернуться.

Кто-то поднимает меня, а потом и Глена. Парень вполне уверенно стоит на ногах, бесконечно благодарит и порывается целовать мне руки. Я отмахиваюсь, камерлан всё равно падает на колени и ловит мои ладони, чтобы целовать и прикладывать к лицу.

– Прекрати, – забираю ладони. – Пойдём лучше в комнату, там передохнём. Мне нужно немного тишины.

– Королеве нужна новая охрана, – говорит Эмбрант, но я не останавливаюсь, чтобы дослушать. Иду под руку с Гленом в дом. Мужчины разговаривают на балконе, что-то решают, а мне уже всё равно. Я подумаю обо всём завтра.

Эмбрант и Ривер

Деловой разговор длился ровно столько, сколько рядом находились нежеланные уши. Как только королева, её слуга и лекарь скрылись из виду, Эмбрант сменил выражение лица на враждебное.

– Кто ты? – он хотел толкнуть Ривера в плечо, но сдержался, благоразумно прогнозируя, что в схватке не выстоит.

Эмбрант видел, с каким мастерством Рив отбил нападение, как и видел возможность убить нападающего. Вот только Ривер этого не сделал. Он кинул противника с балкона и позволил ему сбежать.

– Кто ты, чёрт тебя побери?!

– Ты знаешь, – холодно ответил Рив и выдержал гневный взгляд.

– Проблема в том, что и она знает! – Эмбрант прокричал, а потом понизил тон и перешел почти на шепот: – Два года… Ты здесь два года. Так почему ты её ещё не убил? Разве у тебя не было возможности? А сейчас ты её защитил… Почему?!

– Я не могу ответить.

– Ты спас её, потому что она вызвала четыре всплеска, чтобы оживить тебя! Четыре почти одновременных всплеска! Она могла этим убить себя, но осознанно спасла тебя. Ты это знаешь, поэтому защитил её сегодня. Так?

14.1

Джана

Три часа ушло на изучение договоров, которые подписывали мужья Джаны. Мы с Гленом искренне забавлялись, читая некоторые из пунктов, но в основном удивлялись наглости и смелости королевы.

«Королева имеет право тестировать мужчин на протяжении трех лет…».

Слово «тестировать» меня покоробило. Не подумала бы, что его можно применить в отношении мужчин. А вот королева смогла.

Договоры подтвердили для меня, что Джана была той ещё сукой. Я вообще не поняла, зачем составлялись эти документы, если у мужчин не было права отказаться.

Единственный пункт, который здесь играет в пользу избранных: брак может быть расторгнут по желанию мужчины, если королева будет поймана на интимной связи с мужчинами, не входящими в общеизвестный список. Это слегка прояснило, почему слуги выскакивали из спальни королевы через балкон. Главное, чтобы королеву не поймали, – вот такой у Джаны был принцип. А в остальном она делала всё, что хотела.

– Всё. Пора отдыхать. Иди, Глен, поспи, займись чем-то интересным. Вечер полностью твой.

– Спасибо, моя королева, – парень опустился на одно колено, поднял мою руку и поцеловал.

Мы оба поняли, что благодарит он не за свободный вечер, а за то, что спасла ему жизнь. Второй мужчина за последнее время, которого я спасла. Вот такая жизнь насмешница. Мужа и сына защитить не смогла, а сейчас вот магией обзавелась. Оказалось, всё просто: нужно стукнуть кулаком и очень сильно захотеть.

О чем я думала долгими одинокими ночами, когда осталась совсем одна в прошлой жизни?

Я прикидывала, как всё обернулось бы, если бы я вела себя иначе. Если бы вышла с работы на полчаса раньше, как и должна была. Дима и Ваня ждали меня под окнами. Танцевали на морозе, пока я заканчивала с бумагами. Не хотела оставлять работу на послепраздничные дни. Я должна была доделать всё тридцатого декабря. И я затянула уход с работы. А мои мужчины ждали меня, потирая руки и выдыхая на них пар.

В другой своей несбыточной мечте я представляла, будто сама умею драться. Так, как показывают в фильмах. Я бы раскидала всех нападающих, спасла своих мужчин и больше никому не позволила нас обидеть. Но я не смогла. Я лежала там с дыркой в животе и смотрела, как муж и сын истекают кровью. Я и сейчас это помню так, будто всё случилось вчера. Но острой боли больше нет. Она притупилась или же осталась в старом теле.

Думаю о своём прошлом, а ноги сами подводят меня к окну, выходящему на задний двор. На вершине скалы горят огоньки. Они подсвечивают мужчину, который так умело машет мечом, сражаясь с невидимкой.

– Я тоже так хочу, – шепчу и касаюсь стекла.

Стук в дверь – и я отвлекаюсь от мыслей, от любования точными движениями мужского тела.

– Королева, – Рив вошёл в покои и остановился в трёх метрах от кровати. – Вам требуется сегодня… Хм…

– Только если ты сам этого хочешь, Рив… – отворачиваюсь обратно к окну. – Мне кажется, эта странная болезнь отступает, когда пробуждается магия. Сегодня мне ничего не хочется, разве что… – не знаю, говорить или нет. Я и так слишком оголена. – Спасибо тебе, Рив, – разворачиваюсь, иду к нему. – Спасибо, что пришёл вовремя. Я очень испугалась, – сдерживаю слёзы, но голос дрожит.

– Чего вы хотите, королева?

– Не нужно мне ничем платить, Рив. Мы квиты. Я спасла тебя, а ты меня. Можешь идти, если тебе неприятно быть здесь.

Я ожидала, что он сразу уйдёт, но Ривер стоит в шаге от меня, смотрит пронзительными голубыми глазами. Я не могу ответить ему прямым взглядом. Вся моя броня трещит, рассыпается, и я не чувствую себя той сильной женщиной, которой была всю свою жизнь.

Ривер молчит, но ждёт чего-то, а я не могу попросить его остаться. Хочу, но не могу решиться.

– Чего вы хотите, королева? – повторяет настойчивее.

– Я просто… – растерянно ищу что-то на полу, а потом поднимаю влажные глаза: – Я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь обнял и сказал, что всё будет хорошо. Я устала быть сильной и одинокой. У меня даже кошек моих нет… Некому поплакаться… Я не готова ко всему этому… – прикрываю ладонями глаза.

Не стоило так говорить, ой не стоило. Нужно выкрутиться, придумать отговорку. Я борюсь с собой, потому что на самом деле не желаю выкручиваться. Я хочу сказать всё, как есть. Хочу, чтобы он услышал в моём признании правду.

Рив делает шаг ко мне, раскрывает руки и притягивает меня к груди. Несколько секунд кажется, что это всего лишь моя фантазия. Но пальцы чувствуют под собой сильные мужские мышцы, и я обхватываю каменный торс крепче, прижимаюсь всем телом и тихо всхлипываю.

Ривер подхватывает меня на руки, идёт к кровати и усаживается на неё вместе со мной. Тёплая ладонь скользит по моим волосам, а вторая поглаживает талию.

Некоторое время я напряжена, потому что не знаю, чего ожидать. А потом отпускаю тревогу, позволяю себе расслабиться, и почти засыпаю в мужских руках.

Стук в дверь – и я вздрагиваю, будто действительно успела уснуть.

– Джана, прошу прощения, – говорит вошедший Эмбрант. – Я пришёл убедиться, что у тебя всё в порядке.

– Всё в норме, – отрываю голову от груди Ривера, слегка выпрямляюсь. Появляется желание поправить волосы и пригладить одежду, но я терплю. – Спасибо, Эмб, что зашёл. Отдыхай. Я не буду тебя напрягать.

Глава 15

– Сделай так ещё, – шепчет Эмбрант, оказывавшись от меня на расстоянии дыхания. Я чувствую его пьянящий запах, ощущаю нежные прикосновения и отчаянно пытаюсь не стонать.

Ривер придерживает меня со спины, Эмбрант приближается и целует мою шею. Удержаться от соблазна невозможно, и я откидываю голову, подаюсь вперёд, ближе к горячему мужскому телу.

Пальцы цепляются за свежую рубашку на идеальном рельефном торсе, в голове селится сладкий туман. Я тихо постанываю от нарастающих ласк, выгибаюсь и старательно расстёгиваю мужскую рубашку. На одной пуговице всё-таки не сдерживаюсь, и вырываю её с корнем. Зато сразу после могу положить ладони на гладкую бугристую грудь. От этого ощущаю не меньшее удовольствие, чем от мягких поглаживаний моей талии.

– Тебе нравится нежно? – шепчет Эмбрант, и я утвердительно стону, а потом и киваю, цепляюсь за склонённую ко мне темноволосую голову.

– Целуй… – тяну его к груди. – Пожалуйста…

Ривер приподнимает меня, помогает стянуть платье, и вскоре я оказываюсь лёжа на боку между двумя мужчинами. Эмбрант целует мою шею, возбуждает дыханием и нежными поглаживаниями, а Ривер придерживает меня сзади, робко гладит талию.

Я не могу смирно лежать, когда меня так целуют, когда тело зажато между двумя шикарными мужчинами. Я извиваюсь, прижимаюсь то к одному красавцу, то ко второму. Наша близость полностью стирает мысли о сегодняшнем дне. В этом моменте кажется, что я попала в идеальный рай.

Эмбрант опускается поцелуями к моей вставшей груди, обхватывает левый сосок и втягивает его так, будто ему самому это доставляет удовольствие. А я вскрикиваю, когда твёрдые губы сжимаются вокруг чувствительной горошины. Эмб отпускает сосок, обхватывает то же полушарие ладонью и мягко сжимает. А губы ласкают вторую грудь, и я завываю от удовольствия.

Изгибаюсь, трусь попкой об Ривера, напрашиваюсь на его ласку. Ощущения меня не подводят – он возбуждён, и мне нравится чувствовать напряжённый член рядом. Но ещё больше хочется ощутить его внутри. Поэтому я лезу рукой туда, где ощущается напряжение, направляю ствол в себя, и вскрикиваю, когда он меня заполняет.

– Рив… – выдыхаю сквозь вскрик. – Да-а…

Эмбрант целует в шею, но я слегка поворачиваю голову. Хочу страстного поцелуя в губы. Именно сейчас, когда меня наполняет член второго мужа. Хочу, чтобы прекрасный мужчина пленил мои губы. Но Эмб этого не делает. Будто дразнит меня прикосновениями вокруг да около. И я сама тянусь к привлекающим губам, нагло обхватываю их и запускаю между ними язык. Мне приходится тянуться к Эмбранту, и я слегка отодвигаюсь от Ривера. В его власти остаётся только моя попка.

– Боже… – шепчу между голодными поцелуями.

Эмбранту это нравится – слишком явно, слишком жадно, чтобы я могла притвориться, будто не замечаю. Его дыхание сбивается, пальцы тянутся ко мне, словно боятся потерять, а во взгляде вспыхивает та самая искра, от которой у меня подкашиваются ноги. Это заводит настолько, что я готова кончить.

– Быстрее, Рив… Быстрее… – мой голос ломается, он пропитан нетерпением.

Второй муж ускоряет движения, страстно заполняет меня, а затем плавно выходит. Ритм, близость, переплетённые движения – всё в сумме возбуждает сильнее, чем проникновения. Я больше не сдерживаю стоны и вскрики – кричу отчаянно и с чувством безысходности. Я дрожу и подмахиваю, извиваюсь и кусаю мужчину перед собой.

Мир сужается до наших тел, наших дыханий и того неизбежного взрыва, к которому мы катимся вместе.

– Да… да… да-а-а…

Кончаю и дрожу между двумя мужчинами. Они слушают мой оргазм и почти не двигаются. Я чувствую только их дыхание.

– Не было, – тихо говорит Эмб и перекладывает меня на спину, раздвигает ноги и тут же мощно входит в меня. Движения сразу резкие, глубокие и страстные. Мой едва затихший оргазм возвращается новой волной, и меня трясет, пока ещё член внутри.

Цепляюсь за мужские плечи, буквально висну на Эмбранте, а он продолжает входить и выходить. Страстно, порочно, грубо. Мне нравится эта резкость, нравится всё, что со мной делают, и на вскрике я улетаю в новый оргазм. Эмбрант замирает на тридцать секунд, а потом вбивается в меня и хрипло кончает.

15.1

Утром Рив и Эмб ведут себя как раньше. Холодно, отстранённо. Будто и не было между нами ночных откровений, страсти до помутнения и тех объятий, в которых мне стало спокойно. Видимо, всё это тронуло только меня.

А ещё не выходит из головы одна короткая реплика Эмбранта: «Не было». О чем это? Я догадываюсь. Мужья ждали всплеска магии, делали всё, чтобы я всколыхнула эту чёртову землю. Они готовы на всё ради своей страны, и ни на что ради меня. Обломись, Жанна. Ты ещё ничего не сделала, чтобы они смогли искренне тебя уважать.

Раз мужья меня игнорируют, веду себя аналогично. Разговариваю только с Гленом. Он предлагает утренний массаж, но я отказываюсь; порхает вокруг меня с искренней заботой, между делом рассказывает о погоде. Мужья не спешат уходить из моей спальни, и мне приходится продолжать играть роль то ли обиженной, то ли равнодушной.

Подхожу к шкафу, с деловым видом выбираю наряд.

– Глен, убери, пожалуйста, все черные платья, оставь только пять новых и костюмы. Остальное мне не нужно.

– Но, королева, этого ведь мало…

– Мне достаточно, Глен, – отвечаю и подхожу к комоду, где предположительно хранится белье. Но открыв верхний ящик, понимаю, что слегка ошиблась. Внутри полно игрушек для взрослых. – Ого… С таким набором и муж не нужен… А это ещё что такое? – вытаскиваю металлические браслеты с длинной шлейкой.

– Это для…

– Не продолжай, Глен, – поднимаю ладонь в его направлении. В любой другой ситуации я бы посмеялась, но сейчас я слишком многое знаю о Джане. Это не игрушки, а инструменты для пыток. – Выброси всё это.

– Всё? – Глен тоже заглянул в ящик. – Даже вот это? – приподнимает огромный резиновый член.

– Это точно выброси, – отталкиваю дубинку от своего лица. – И вот эту всю жесть тоже. А вот это… Хм… – достаю фаллоимитатор нормального размера. – Ладно, вот такие пока оставь. Мало ли…

За спиной послышалось покашливание, и я оглянулась. Эмбрант и Ривер почему-то ещё не ушли. Стоят посреди комнаты, хмуро переглядываются, а потом и на меня смотрят так, будто я сейчас творю нечто уму непостижимое.

– Вы чего ещё здесь?

Оба молчат какое-то время, Эмбрант отмирает первым, при этом посматривает на резиновый член в моей руке, который я держу как пистолет.

– Королева спустится к завтраку?

– Да. Уже иду, – передаю резиновую игрушку Глену.

Мужья выходят, а я беру подготовленное камерланом платье, споро надеваю. Слуга спешит мне помочь, но мне самой проще, чем ждать помощи. Только с застежкой не тороплюсь. Вот тут и правда ещё одни руки не помешают.

Глен затягивает на мне платье, и говорит так тихо и несмело:

– Королева, а можно я возьму одну штуку себе?

– Что? – оглядываюсь, чтобы посмотреть на парня.

Я уже успела забыть, чем мы были заняты до этого. Мыслями улетела в ситуацию, где платье на мне с заботой и лаской застёгивает Рив или Эмб.

Глен мнётся, взгляд отводит, а потом вытаскивает из-за спины резиновую игрушку, показывает мне и краснеет.

Боже…

Самое время сдержаться и не сказать какую-то обидную чушь. Не хочу даже думать, зачем эта штука Глену. Молча киваю, и парень радостно улыбается.

Боже, избавь меня от этих картинок…

Вскоре мы спускаемся к завтраку. Мужья уже здесь. Дружно привстают при моём появлении, и сразу занимают свои места, приступают к еде.

Меня в очередной раз удивляет местная система. Зачем здесь накрывают стол разными яствами, а потом подают каждому отдельную порцию? Для чего на столе оставшаяся еда?

Насколько я поняла, в Джальнезии всё плохо с питанием. Помню, как жадно люди набрасывались на нечто, похожее на хлеб, когда его бросали в толпу. Я видела это только через экран, но хватило, чтобы проникнуться и ужаснуться.

– Глен, позови, пожалуйста повара, – говорю, когда все мы поели и перешли к чаю.

– Что-то не так, моя королева?

– Просто позови, Глен. И управляющего или кто у нас занимается распределением продуктов?

– Минуту, моя королева.

Глен скрылся, а мне пришлось отбивать недоумённые взгляды мужей. Они удивляются моему нетипичному поведению – я вижу. Но неосведомлённость воспринимают нормально. Списывают на то, что Джане долгие годы было всё равно, как в королевстве обстоят дела.

– Ваше Величество, – повар Чан склонился почти к полу и даже не показал былого недовольства с примесью презрения.

– Что-то не так, Ваше Величество? – это Гер. Похоже, он и есть управляющий. Такой себе обычный мужик, но пугливый – по глазам видно. А может и хитрый жук – это мы ещё проверим.

– А скажите мне, пожалуйста, куда девается еда, которую мы не съедаем за завтраком? – поднимаюсь, взмахиваю рукой, показываю ломящийся под наполненными тарелками стол. В таком положении чувствую себя увереннее, оттого и голос звучит как подобает королевскому.

– Так… Это… Слугам раздаём, – отвечает Гер.

– Слугам… Как щедро. А зачем вы всё это готовите? Судя по тому, что я вижу, здесь сплошные изыски.

Глава 16

Заходим с Гленом в кабинет, в котором мы как-то пересеклись с Эмбрантом. А внутри серьёзные перемены. Больше нет удручающего чёрного цвета, теперь здесь свежо, мило и уютно. Как я и хотела, даже обшивка дивана стала бежевой. В тон ей на окнах шторы, а на столе аккуратные статуэтки.

– Спасибо, Глен. Но это вроде был кабинет Эмбранта? Может, стоит занять другой?

– Лорд Дар’Эллар перешёл в третий кабинет. Не стоит беспокоиться, моя королева.

– Ладно. Давай займёмся делами.

У меня были грандиозные планы, но им не суждено было сразу воплотиться в жизнь. Этот мир решил нанести мне ещё один удар.

В мой необжитый кабинет с лютой яростью в глазах ворвался Эмбрант. Кажется, я ещё не видела его таким злым, потрясённым, огорчённым и просто убитым. Все это считалось в лице ещё до того, как я поняла, что происходит.

– Как ты это сделала?! – кричит, словно изрыгает огонь. – Как ты это сделала, чёрт побери?!

От ярости, вспыхнувшей в кабинете стало жарко и страшно. Я даже не посмела посмотреть на Глена, чтобы прочесть по его лицу подсказку. Что я сделала? Уволила слуг? Изменила меню?

– О чём ты? – спрашиваю неуверенно и на всякий случай поднимаюсь с места.

Эмбрант сражается с желанием подойти ко мне, схватить и придушить. Благоразумие не позволяет ему этого сделать, но страстное желание поступить именно так, легко читается в каждом его жесте.

– Это, – Эмбрант стянул рубашку, показал мне плечо и частично грудь. – За три года метка не проявилась, и вдруг сейчас! Что ты сделала?! – наступает на меня, вернув рубашку на место.

– Я ничего не делала, – отступаю к стене.

Мне реально страшно, и я ищу глазами спасение.

– Ничего не делала? Тебе показать ещё раз мою метку? – без моего ответа, Эмб снова стаскивает рубашку с плеча.

Теперь я вблизи могу рассмотреть узорчатый рисунок на слегка загорелой коже. Тонкие бледно-серые ветви сплетаются, вьются и путаются, словно паутина, а на их кончиках прямо здесь и сейчас образуются бутоны.

И именно в этот момент, пока я пытаюсь понять, что здесь изображено, рисунок меняется, ветви становятся шире и ярче, а закрытые бутоны распускаются, формируя пышные цветы.

Тянусь пальцами к удивительному рисунку, провожу по линиям и задерживаю дыхание. У меня над грудью начинает гореть так сильно, словно к этому месту поднесли зажженный факел.

Эмбрант раскрывает ворот моего платья, сдвигает ткань в сторону и, так же как и я, задерживает дыхание. Короткого взгляда вниз достаточно, чтобы понять, что на моей коже проявляется такой же рисунок. Я даже чувствую, как ветви расползаются, расширяются, а цветы на них становятся больше.

– Метка истинности, – благоговейно шепчет Глен, стоя где-то неподалёку. – Это невероятно… Нерушимая связь на пятьсот лет.

– Как ты это сделала? – уже мягче спрашивает Эмбрант. – Через неделю мой срок должен был закончиться. А теперь… Я стал твоим пожизненным рабом. Зачем?

– Я ничего не делала, Эмб. Уж точно не специально…

Отхожу в сторону, потому что температура во всём теле резко подскочила. У меня появилась болезненная необходимость прикоснуться к мужчине, стоящему так близко, но находящемуся по ту сторону баррикад.

Судя по глухому стону Эмбранта, он ощутил нечто схожее: боль, давящую изнутри, эмоцию, скрываемую под безразличием. То чувство, когда хочешь кричать, плакать и до боли в мышцах обнимать стоящего рядом человека, но запрещаешь себе это делать.

– Метка истинности связывает не только физически, но и ментально, – для меня поясняет Глен. – Если одному плохо, второй может это чувствовать. Сопротивляться притяжению бесполезно, от этого можно сойти с ума. Станет легче, если прикасаться к своей истинной паре. В моменты душевных мук или физической боли одно прикосновение любви исцеляет.

– Мне не нужен раб, Эмбрант, – говорю твёрдо, глядя вверх в его необычные глаза.

Земля содрогается странными импульсами. Они уже не такие мощные, как раньше, теперь всё мягче. А может, это я начинаю привыкать или же эмоции недостаточно сильные.

– А кто тебе нужен? Мальчишка для битья? Зачем ты меня держишь? Зачем ты сделала эту связь? Вероятность, что метка появится через три года равна нулю. Значит, ты провела запрещённый ритуал, чтобы привязать меня к себе, – Эмбрант тяжело вздохнул, словно от укола в грудь и схватился за сердце. – Зачем?

– Я повторю ещё раз, Эмб. Я ничего не делала. Но я готова рассмотреть послабление твоего договора. Ты ведь хочешь этого? Тебе нужна свобода?

– Ты дашь мне развод?

– Что? – удивлённо смотрю на Глена.

Тот молча переводит взгляд с меня на Эмбранта. Ни слова, ни кивка. А у меня в голове всплывают слова ангела-хранителя: «В прошлой инкарнации у вас был один истинный, но вы его трагично потеряли. В этой я дал вам пятнадцать. Из них осталось трое. Сберегите их, и будете счастливы ближайшие пятьсот лет».

– Нет, Эмб. Я не дам тебе развод. Но ты можешь составить договор с новыми условиями, я его рассмотрю. И если меня всё устроит, подпишу. Это будет старт нашего официального брака.

16.1

Эмбрант спешно вышел из кабинета, а я подошла к зеркалу, чтобы рассмотреть метку на своей коже. Она немного чешется, но точно так же, как у истинного, расцветает на глазах. Глен тоже залип на рассматривании этого чуда, объясняет мне, что метка отражает настроение двух истинных. Она может менять цвет, узор и размер, вплоть до того, что в некоторые моменты может покрывать половину тела.

– Вот, – Эмбрант вернулся слишком быстро, положил на стол новый договор. – Я готов обсудить его по пунктам. И у меня ещё одно условие.

– Я слушаю, – подтягиваю к себе два скрепленных листочка. Помню, что пунктов в договоре было больше. Эмбрант убрал всю ту часть, в которой прописывалось, что королева имеет мужчин в полном подчинении. Всё это заменено красивым пунктом: «Обе стороны обязуются уважать партнёра, намеренно не причинять ему физические или душевные страдания».

– Я хочу статус первого мужа и все соответствующие ему права. Вот образец договора с принцем, – кладёт на стол второй вариант договора, там всего одна страница. Если обобщить пункты – принцу можно всё. У него почти такие же права, как у королевы.

– Статус первого мужа принадлежит принцу, и пока я не знаю его намерений, не могу его сместить. Но… Я могу дать тебе те же права, что у первого мужа. С учётом моего условия. И перепиши из своего договора пункты о взаимоуважении и прочем вот отсюда, – указываю на несколько абзацев, которые важны для меня не меньше, чем для Эмбранта.

– Значит, весь договор принца плюс эти пункты и условие, запрещающее измены. С обеих сторон. Я правильно понял?

– Всё именно так.

Эмбрант хотел радостно улыбнуться, но сдержался, снова быстро покинул мой кабинет, чтобы вернуться через двадцать минут и показать мне готовый договор в двух экземплярах. Я ещё раз пробежала по нему взглядом и поставила внизу подпись.

Вот только я забыла, что подпись должна быть королевской, а не моей собственной. Эмбрант не заметил ничего необычного, принял с моей подписью и поставил две печати. Только после этого он позволил себе улыбнуться и коснуться чешущегося плеча. А вскоре поднялся, не скрывая радости, пошёл к выходу и только у двери остановился и спросил с подозрением:

– Я что-то упустил, да? Где-то просчитался?

– Тебе виднее, – пожимаю плечами и берусь за место над сердцем. – Зудит страшно. Это скоро пройдёт?

– Нужны прикосновения истинной пары, – подсказывает Глен, а мы с Эмбрантом сцепляемся взглядами.

Вроде всё просто – подойди, обними, и станет легче обоим. Но я этого не делаю, и Эмб так и стоит в двери с ожиданием. Не знаю, о чём он думает в этот момент. Я схожу с ума, касаясь взглядом его рук. Хочу почувствовать их на себе так, словно они смогут оживить моё умершее сердце.

– Глен, выйди, – говорит Эмб и направляется прямо ко мне, а моё сердце повторяет кульбит за кульбитом.

Сама не понимаю, как я оказываюсь прижатой к столу. Сначала сижу на нём, широко расставив ноги, впитываю тепло горячих и таких необходимых сейчас мужских рук, а потом и лежу, распластавшись под шикарным широкоплечим красавцем.

Эти руки… Боже… Они невероятны. Ласкают и сводят с ума, заставляют постанывать и изгибаться. Всего лишь прикосновения, всего лишь дыхание рядом, а я ощущаю себя так, словно вся моя жизнь – истинное блаженство, и за пределами этого кабинета нет ничего плохого.

– Чёрт побери… – Эмб ругается и сражается сам с собой. Он чувствует то же самое – будто я его особенная, но не может это принять, поэтому отторгает и продолжает бороться.

Мужские губы касаются метки на моём плече, и у меня по телу бегут сладкие судороги. Так, будто истинный целует меня одновременно везде. А его руки с невероятной нежностью задирают мою юбку, обещая мне незабываемое удовольствие. Даже твёрдый стол не доставляет мне дискомфорта, а падающие с него предметы не отвлекают от медленного растворения в удовольствии.

Эмбрант целует, ласкает и обнажает мои нервы. Сейчас между нами такой огонь, будто мы пожизненно друг в друга влюблены. Я знаю, что всё это – действие метки, но мне так нравится обманываться и думать, что этот шикарный мужчина столь сильно меня любит.

Юбка уже на талии, ноги обвили мужские бёдра, а спина прогнута колесом. Я раскрываюсь, чтобы впустить в себя мужчину, подаюсь ему навстречу, хватаюсь пальцами за сильные мышцы. Выше, сильнее, глубже… Страсть овладевает нами, заставляет забывать все предыдущие траблы. В этот миг нас только двое, а все проблемы мира пусты и несущественны.

– Да-а… – выдыхаю в мужское плечо и целую распустившиеся на бугристом плече цветы. От моих коротких поцелуев метка светится, а узоры пляшут, ежесекундно формируя новый рисунок. – Ещё… Пожалуйста…

Эмбрант подхватывает меня, и я на время повисаю в его руках, обхватываю за шеей, ощущая себя слабой и беззащитной. Муж переносит меня на диван, ставит на четвереньки и вгоняется сзади. Ощущения острее, чем прежде, страсть между нами полыхает, будто подлили горючее.

Я раскачиваюсь и впиваюсь пальцами в спинку дивана. Стону не сдерживаясь, прошу продолжать бесконечно и подмахиваю попкой. Возносящий пик подкрадывается незамедлительно, и нет шансов его оттянуть. Я содрогаюсь под быстрые движения Эмбранта, и он волшебно стонет, изливаясь в меня.

Несколько секунд кажется, что за пределами этого небольшого кабинета взорвался мир. Я уже не понимаю, это дрожь земли или моего собственного тела. Так и стою на четвереньках, пока мои ягодицы покоятся в тёплых мужских ладонях.

Глава 17

Ривер и Эмбрант

После тяжелого дня королева уснула, так и не запросив дополнительного удовольствия. Ривер поднялся с постели, думая, что его уход останется незамеченным, но в последний момент на запястье сомкнулась тяжелая мужская ладонь.

– Скажи ему, что пока не время, – полушепотом проговорил Эмбрант. – Всё начинает налаживаться.

– Для тебя? – хмыкнул Рив и стряхнул руку.

Через пять минут Ривер уже был на улице. Пользоваться обычными путями для выхода он не стал. Спрыгнул со внутреннего балкона, перелез через забор, пошёл по нехоженому спуску.

В это время на улице никто не появляется, Рив не боялся быть замеченным, но старая привычка взяла верх: он шёл, пригибаясь и избегая освещённых участков. Путь его был не близок, потому что в гору всегда идти дольше, чем кажется. Всё усложнялось ещё и тем, что после частых всплесков, несколько камней осыпались, а оставшиеся стояли неуверенно, будто вот-вот соскользнут.

Ривер преодолел подъем, вышел к условленному месту. Его задача проста: оказаться здесь и ждать.

Долго стоять в одиночестве не пришлось. Сбоку мелькнула тень и под ближайшим деревом появилась мужская фигура. Человек не пожелал выйти на свет, остался в тени.

– Я убил её, – сказал Ривер, не повышая голоса, но и не переходя на шёпот.

В спецподразделении Касталиона учат говорить ровно, чтобы собеседник верил каждому слову с первого раза. Там же учат говорить неуверенно и показывать оппоненту свою слабость. Сейчас Рив выбрал тактику сильного противника.

– Это точно? Королева мертва?

– Я даю гарантию. Джаны больше нет. Но моя цена изменилась.

– Ты больше не хочешь быть моим камерланом, Рив?

– Нет. Но рассчитываю, что предыдущие договорённости останутся в силе.

– О твоей семье позаботятся мои люди, можешь не сомневаться. Мать переведена в лучшие условия ещё два года назад, отец проходит лечение, а сестра живёт беззаботной жизнью и собирается замуж за одного из моих людей. Человек проверенный, ему можно доверять. Все твои устроены, Рив. Так чего ты хочешь вместо должности?

– Больше ничего.

Человек из тени вышел на свет, показав лишь часть лица. Рив не забыл, как выглядит тот, на кого не так давно он готов был молиться. И по сей день у него осталось к принцу благоговейное уважение. Он знал, что всё сказанное Джондом будет исполнено точно, как и оговаривалось. Это не сделка с королевой, в которой может быть тридцать подводных камней и сорок скрытых мотивов.

– Ты осознаёшь, что этим выбором бросаешь мне вызов? – сталь мелькнула в воздухе ещё до того, как лучший ученик Касталиона Теневых Клинков смог сообразить. Остриё меча оказалось у шеи Рива, но он не проявил ни страха, ни удивления. – Я могу убить тебя прямо сейчас.

– Можете, но не сделаете этого.

– Ты можешь объяснить свой выбор?

Ривер развернулся к принцу спиной, что ещё раз подчеркнуло, как он ему доверяет, поднял футболку и показал поясницу.

– Это то, о чём я думаю?

– Да. Уже двое.

– Двое. Быстро однако… – принц задумался и вернулся в тень. – Последнее нападение было не от меня, ты знаешь?

– Вы говорите о человеке на балконе?

– Именно. Мне доложили.

– И от кого он? Это был профессионал. Предполагаю наёмник, вышедший из Касталиона.

– Я с этим разберусь.

Тень исчезла так же быстро, как и появилась. Ривер понял, что на скале он остался один. И хоть всем было известно, где найти принца, никто никогда не подходил к нему близко. Для всех он был человеком-тенью. Появлялся там, где требовалась помощь и исчезал, не дожидаясь благодарности.

Тридцать лет принц был единственным, кто помогал своему народу, но его благих дел всё равно не хватило, чтобы сохранить у людей волю к жизни и веру в лучшие времена.

Думая об этом, Рив начал спускаться. Едва уловимый шорох заставил остановиться.

– Выйди, – сказал тихо, но понятно для того, кто спрятался за деревом.

17.1

– Ты сказал, что королева мертва, – Эмбрант вышел из-за дерева, – но я только что, как и ты, спал с ней в одной постели. И она более чем жива.

– Следить за мной необязательно, – грубо осадил Ривер. – Я мог взмахнуть мечом, приняв тебя за врага.

– А мы разве не враги?

– Я тебе точно не враг, а ты пытаешься стать им для меня.

– Почему ты сказал принцу, что убил королеву?

– Потому что это правда, – Рив сделал шаг вперёд, но Эмбрант смело остановил его хваткой за плечо. Рив с лёгкостью выкрутил чужую руку, но не довёл до характерного хруста, просто изогнул.

– Чёрт побери, – глухо выругался Эмбрант и сдержал вой от боли. – Отпусти!

– Я не солгал принцу, – Рив отпустил Эмбранта и отошёл. – Я убил Джану неделю назад. Сегодня я окончательно убедился, что всё вышло, как планировалось два года назад.

– Что за бред? – Эмб начал разминать пострадавшее плечо. – Или я сошёл с ума или ты, потому что Джана лежит там и дышит! Мы только что лежали с ней в одной постели, у меня на коже её метка!

– Всё не так плохо, да? – Рив ухмыльнулся. – Я бы даже сказал прекрасно. Потому что это не Джана.

– Что ты несёшь?

– Моим заданием было – убить Джану, но сохранить тело с магией джаа. И я это сделал. Для ритуала понадобилось два года, но я это сделал. В теле королевы нет жестокой суки Джаны. Её больше нет.

– Если её нет, то кто та женщина в нашей постели?

– Я не знаю, – Рив повёл плечом почти небрежно, будто ответ на вопрос для него неважен. – Но я точно знаю, что Джаны больше нет и не будет в этом мире. Я выдворил её душу из тела и призвал новую. Вот эта женщина… – Рив красиво указал пальцем на верхние этажи замка, – совсем другая. Она здесь уже неделю. С того самого утра, как королева не стала нас пороть и унижать. С её появлением начались всплески такой силы, которых не было с Джаной даже в тот период, когда она соединилась с истинным. Эта женщина до изнеможения сидела перед экрусом и миловала всех невиновных, хотя сама при этом рыдала. Она отправила Брехама, чтобы тот не раскрыл её, начала вникать в жизнь нашего мира, хотя сама даже не понимает, где оказалась. Но за неделю она разобралась, и начала всё менять. Вспомни сегодняшнее утро, вспомни все эти дни. Ты видел в ней Джану, а она смотрела на тебя с дрожащими губами и боялась ответить неправильно. Если бы ты прошёл через Касталион, ты бы всё это заметил. Признаюсь, я и сам не сразу понял, что ритуал наконец завершился.

– То есть… – Эмбрант туго сглотнул и несколько раз тяжело втянул воздух. – Ты хочешь сказать, там… там… в замке моя настоящая истинная?

– Наша истинная, – Рив снова задрал футболку и показал свою поясницу. – Твою метку заметила, а мою нет. Я не в обиде если что.

– Чёрт побери… Я всё не мог понять, почему она тебя не казнила после случая в кабинете…

– Это была моя последняя проверка. Джана казнила бы за член во рту. А Неджана приняла так, будто я сделал ей одолжение. Она во всём другая. Настоящая всемилостивая королева.