***
За арт большое спасибо группе ВК Зависимые АртКоллаж
Я почувствовал ее прежде, чем увидел. Как будто оказался рядом с источником сверхвысокого напряжения.
Есть такие женщины, на которых встает безусловно и автоматически. Воздух вокруг них сгущается и начинает вибрировать. А потом никак не можешь понять: мать твою, что ж это было?
Вряд ли кто-то назвал бы ее красивой – в общепринятом смысле. Все в ней казалось самую капельку неправильным, слишком, чересчур. Но вместе складывалось во что-то яркое, дикое, необузданное. И чертовски привлекательное.
Высокая стройная блондинка примерно моего возраста – двадцать пять плюс-минус немного. Я мог на что угодно поспорить, без одежды она выглядит лучше, чем одетая, что бы на себя ни напялила. Конечно, узкие брюки и полупрозрачная тонкая блузка немногое скрывают, но я не любитель фантазировать о том, что прячется под миллионом одежек. Если б это была моя женщина, она ходила бы дома голая. Что грудь, что попа – так и просятся в ладонь. Живот поджарый, а талия… Тонкая талия всегда была моим фетишем. Обводить пальцами этот изгиб, чем он круче, тем… круче. Ноги? И ноги хороши.
Ладно, смотрим выше. Волосы длинные, то ли выгоревшие на солнце, то ли выкрашенные в несколько оттенков. Пикантно вздернутый нос. Большие, широко расставленные глаза, слегка вытянутые к вискам – как у Бастет на египетских барельефах. Цвет издали не определить. Не голубые и не карие – вот и все что можно сказать, не подходя вплотную. Высокие скулы. Рот чуть великоват, губы полные, слегка приоткрытые, словно в задумчивости. Такие сразу же тянет попробовать на вкус – грубовато, по-хозяйски. Главное – не думать, на что еще они способны. Хотя… почему бы и нет?
Она пробежала взглядом табло-указатель и пошла к тому же коридору, который нужен был мне. Я шел за ней, стук каблуков упорно старался сбить сердце с ритма. Вот будет номер, если нам в одну студию!
Черт, и правда в одну. На кастинг.
Притормози! Возможно, ее еще и не возьмут. Хотя если не брать таких – какого рожна им вообще тогда нужно? Скорее, не возьмут тебя. А если все-таки выберут обоих – все равно не попадем в одну тройку. Но если вдруг попадем… Вот тогда это будет уже не игра. Совсем не игра…
1. Яна
Я закончила последнюю фразу, поставила точку, откинулась на спинку стула и сладко потянулась.
Где бы записать это: никогда больше не соглашаться переводить на немецкий. Ни за какие деньги. На английский и французский – с удовольствием. С немецкого – всегда пожалуйста. На немецкий…
- Ниммермееер!!! – пропела я.
Из трех языков, владение которыми подтверждал красный диплом лингвиста-переводчика, немецкий я знала хуже всего. Только на В2, в отличие от твердых С1 остальных. Да и вообще немецкий мне не нравился. Особенно длинные составные слова, похожие на вялых дождевых червей. На русский с него я переводила легко, не задумываясь, а вот наоборот – уже с напрягом.
Впрочем, было еще одно щекотливое обстоятельство. Переводить мне заказали порнороман. За хорошие деньги. Автор уже с успехом сбагрил его на «Амазон», а теперь собирался повторить то же самое на немецкоговорящем рынке.
Порнороман! На немецкий! Дас ист фантастиш! Уже можно начинать смеяться.
Вот только мне было не до смеха. В процессе перевода я желала чертову порнографу, чтобы он никогда больше не занимался сексом. Ни с женщиной, ни с мужчиной, ни с любой другой живой и неживой природой. Чтобы у него вообще ниже пояса все сгнило и отвалилось. Потому что роман, при всей примитивности сюжета, бил в эту самую область прицельно и разрушительно. Напоминая, что отсутствие регулярной и качественной интимной жизни в двадцать пять лет – это не совсем нормально. Или совсем ненормально.
Без лишней скромности, переводчиком меня считали очень даже хорошим. И патологически добросовестным. Каждую фразу я обсасывала с первого до последнего слова. Разумеется, для того чтобы перевести наилучшим образом. Чертов графоман подробно описывал угол захода, плотность посадки, количество и качество фрикций. Какие мысли бродили у меня в голове в конце рабочего дня, думаю, понятно. Мягко скажем, аморальные.
Купить через интернет в секс-шопе какие-нибудь взрослые игрушки, способные скрасить одинокий вечер? Пригласить парня из эскорта? Пойти в бар и снять кого-то там? В жизни ничего подобного не делала.
Однажды, выпив пару бокалов вина, я позвонила Сергею – своему бывшему, с которым мы расстались два месяца назад. К счастью, телефон его оказался недоступен. Вполне вероятно, Сергей и приехал бы – ведь он же рыцарь, как можно бросить женщину в беде. Но я только-только пришла в себя после не самого приятного разрыва, и начинать все сначала не хотелось.
В общем, оставалось либо выть на луну, либо справляться с проблемой самым элементарным ручным способом. Но подобная процедура оставляла послевкусие разводилова: как, и это все?! Казалось, что это утеха озабоченных подростков и одиноких дам на пороге климакса.
Я встала, потянулась. В черной пасти незанавешенного окна то же самое проделало смутное отражение, убавив мне несколько лет и несколько килограммов, которые я считала лишними. Вот, кстати, не помешало бы сбегать в спортзал на пару часиков. И жирок растрясти, и темные желания преобразовать в физическую активность. Не говоря уже о том, что там можно подцепить какого-нибудь одноразового качка. Но ведь так лееень!
Фриланс имеет массу плюсов, но и некоторое количество минусов. Когда сидишь целыми днями за компом в пижамных штанах и лифчике, круг общения становится слишком уж узким. Никуда не выходишь, почти никого не видишь. Потихоньку дичаешь. А потом вдруг раз – и обнаруживаешь себя на сайте знакомств. Сергея, кстати, я выцепила как раз оттуда. Может, имеет смысл подновить анкету?
С личной жизнью у меня не складывалось. Хотя парни бегали за мной стадами еще со старших классов школы. Парадокс – мне всегда в них чего-то не хватало. Прямо как бессмертной Агафье Тихоновне. Вот если бы нос от одного, да рот от другого. Не так примитивно, конечно, но тенденция прослеживалась. Но если в подростковом возрасте я думала: «Вот бы Саша был не только красивым, но и умным, как Леша, и сильным, как Миша», то потом градация стала несколько иной. Мне не хватало либо чувств, либо секса. Вполне определенно.
Это уже смахивало на какое-то проклятье. Если парень мне нравился, в постели он неизменно был похож на те самые длинные немецкие слова – вяло и скучно. Увы, природа осчастливила (или онесчастливила?) меня повышенным сексуальным аппетитом и довольно бешеным темпераментом. Какое-то время я еще могла себя обманывать, что и так очень даже неплохо, возможно, это любовь, мозг - главная эрогенная зона, и все такое прочее. Но физиология брала свое, мозг отказывался работать в возбуждающем режиме, а чувства тихо таяли, так и не превратившись в любовь.
С другой стороны, отношения в формате only sex приедались еще быстрее. Хотелось эмоций, причем обоюдных. С Сергеем получилось именно так. Четыре месяца мы не вылезали из постели, но он все равно остался для меня незнакомцем, человеком за стеклянной стеной. Вроде, вот он – можно рукой пощупать, и не только рукой, но не более близкий, чем любой прохожий на улице. Нравиться в нем, кроме секс-скилла и экстерьера, было нечему по самой простой причине: я его так толком и не узнала. Ни интересов, ни привычек, ни прошлого, ни планов на будущее. А секс без эмоций превращался для меня в разновидность рукоблудия, как только исчезал чарующий флер новизны.
А ведь где-то наверняка живет мужчина, который был бы для меня ах как хорош в постели и при этом нравился бы смертельно. И я бы смогла его полюбить, и мы жили бы в полной гармонии долго и счастливо, наплодив кучу детей и умерев в один день… Нет, в один день не надо. С одной стороны, конечно, комбо и меньше расходов на похороны, но детям вдвойне грустно – потерять сразу обоих родителей.
***
Мы топтались в коридоре и ждали, когда выйдет ассистентка со списком отобранных. И я все время посматривал в ее сторону. Хотелось встретиться с ней взглядом – как это будет? Для меня всегда был важен первый контакт глазами. Обычно сразу становилось ясно: да или нет. И неважно, что «да» могло никогда не стать реальным. Как в каком-то старом фильме: «Давайте представим, что все уже произошло». Обычно я очень хорошо это представлял, почти осязаемо. Как раздеваю, ласкаю – руками, губами, языком. Как вхожу. В общем, все до конца. И зачастую этого виртуального секса хватало, чтобы сказать мысленно: нет, девочка, спасибо, не надо. Оставь свое «да» себе.
Она на меня не смотрела. Может, вскользь, незаметно, но я ее взгляд поймать не мог. Это злило. Пытался рассматривать других – казалось слишком пресным. Невольно поворачивался в ее сторону, как подсолнух за солнцем.
Наконец все было позади. Девица со списком сделала длинную театральную паузу. Меня назвали первым. Глубокий выдох – и сразу на нее, как будет реагировать. С каждой следующей фамилией ее лицо понемногу мрачнело от разочарования. И вот на девятой – как будто лампочка зажглась. Недоверчивая улыбка: что, правда? Захотелось улыбнуться вместе с ней: да, правда! Черт, да посмотри же ты на меня в конце концов!
Яна Морозова. Яна…
Нас привели в конференц-зал, где полукругом стояли десять стульев. Мы расселись, и я оказался в самом центре. Соседей рассматривать было неудобно, но зато остальных – очень даже хорошо.
Да, для этого дебильного шоу нашли классного психолога. Если не загубят исполнением, рейтинг должен быть неслабый. Потому что выкинуть лишнего будет непросто в каждой тройке. Если без ненужной скромности, любого из нас десятерых можно взять, раздеть - или даже слегка прираздеть – и на плакатик со слоганом «Ваши руки не для скуки!» Выбирали не просто симпатичные мордашки, а тех, у кого есть то самое – наотмашь бьющее ниже пояса.
И парни, и девушки – все совершенно разного типа, чтобы при любом жребии в одну тройку не попали похожие. Но у всех есть общее - тот самый пресловутый секс эпил, вызывающий мгновенную цепную реакцию. Надо думать, когда нас на пробу снимали на камеру, смотрели не только, как мы будем выглядеть на экране. Сможет ли она передать эту харизму – вот что было важнее. Ставка в игре была не на симпатии и интересы, а на «хочу» и «не хочу». А если учесть, что секс под запретом… Все становилось еще увлекательнее.
По правде, я бы с превеликим удовольствием трахнул всех пятерых девчонок. Но… если бы не увидел первой Яну. Это был морок какой-то. Остальные рядом с ней казались чем-то вроде «третий сорт не брак».
Она сидела с краю и беззастенчиво, открыто рассматривала всех парней по очереди, а я следил за ее лицом. Наконец дошла и до меня.
Ох ты, какое же это было «да»! Никаких «возможно», «может быть». Дерзко, вызывающе. И я даже побоялся представить секс с ней. По одной простой причине – чтобы не кончить реально, а не виртуально. Как озабоченный подросток.
Вот только была одна маленькая проблемка. Нет, даже не то, что мы, скорее всего, по закону подлости, не попадем в одну тройку.
Такое же безусловное «да» было в ее взгляде, когда она смотрела еще на одного… персонажа. Похоже, мы с ним вышли в финал…
2. Денис
- Ну вот, такой у вас получится прекрасный носик, - он повернул монитор, чтобы пациентке было видно. – Анфас, что есть и что будет. А вот в профиль.
- Прелесть какая! – она восторженно прижала руки к груди. - Наконец-то у меня появится уверенность в себе.
От пафоса свело зубы, и Денис отвернулся, чтобы скрыть гримасу.
Нет, киса. Сначала тебе надо перекроить всю физиономию, подтянуть сиськи, откачать жир с брюха, боков и ляжек. И все равно это не поможет. Потому что женщина либо уверена в том, что хороша, либо не уверена. Никогда. И никакой идеальный нос не поможет.
Да, это было неэтично. Но он ничего не мог с собой поделать. С большим сочувствием относился к тем, кому пластика действительна была показана – с врожденными дефектами, после несчастных случаев. И со снисходительным пренебрежением к тем, кому это было совершенно ни к чему, но хотелось так, что ни спать, ни кушать. Что должно быть в голове у человека, который соглашается на не самую легкую операцию с длительным восстановлением, чтобы избавиться, к примеру, от горбинки на носу? Уверенность появится? Жизнь изменится? Да черта с два.
Впрочем, подобное отношение Денис никогда не демонстрировал. Что надо, то и делал. Отговаривать не его дело. Для этого психиатры имеются. В конце концов, работа есть работа.
- Я вам еще раз должен напомнить, что операция достаточно тяжелая. Нос – место кровавое, заживает небыстро. Отеки, синяки под глазами, боли.
- Ничего, потерплю, - восторженно отмахнулась тридцатилетняя дурочка, уверенная, что после операции ее ждет волшебная новая жизнь. И спросила с опаской: - А… вы будете оперировать?
- Ну что вы, - усмехнулся Денис. – Мне пока доверяют только скальпель держать. И такие вот картинки в компьютере показывать.
- Вы, наверно, ординатор?
- Студент еще.
Совершенно ни к чему тебе знать, что нос твой именно я буду перекраивать. Что я их не один десяток отшаманил. Мастер-носовик, такую-то мать! И что ординатуру уже закончил. С отличием, кстати. И работаю здесь с третьего курса.
Разумеется, его всегда считали золотым мальчиком, которому все с неба в открытый рот валится само. Папа – известный хирург-пластик, владелец бешено популярной клиники. Школа с золотой медалью, мед на бюджете, красный диплом. Никто не поверит, что своим горбом, что не папа купил? Да и хрен с ним. Тактически не слишком приятно, когда тебя недооценивают, зато стратегически очень полезно.
А вот в ординатуру поступить диплом с отличием не помог. Плюс сто баллов к аккредитации, да. А мест бюджетных на хирургию - фиг да ни фига. Остальные – платные или целевые. Клиника отца целевое место оплатила. Без малого миллион за два года. Разумеется, пластику. И теперь он раб лампы. Пока не отработает. Альтернативой было идти в поликлинику участковым терапевтом. Или искать какой-нибудь провинциальный мед, где бы его баллов в ординатуру хватило.
Квартира, машина? Разумеется. И неважно, что это студия в жопе мира. И что тачка – бэушная бэха. Для начала сойдет. Что еще? А, ну да, конечно. Девушки, которые выстраиваются в очередь. Вот только ни одна еще надолго не задержалась.
Пациентка выкатилась – взволнованная, вся в предвкушении. Вместо нее в кабинет зашел отец. С подарочным пакетом, из которого достал бутылку Далмора.
- Как, Дэн, по вискарику?
- Смеешься? – Денис откинулся на стуле и закрыл глаза. – Ты-то пешком до дома дойдешь, а мне пилить за рулем через полгорода.
- Переночуй у нас.
- Спасибочки. Чтобы мать в очередной раз вынесла мозг? «Денечка, когда ты уже женишься?»
- А когда ты уже женишься?
- Да никогда. Сколько можно? – Денис с досадой поморщился: разговоры эти уже реально достали. - Что вам меня сбагрить не терпится?
- Так внуков хочется, - отец спрятал виски в коробку и обратно в пакет.
- Скачайте из Интернета.
- Ха! Триальную версию? Или битый крэк?
Денис встал, снял халат, надетый поверх хирургических штанов и белой футболки, повесил на вешалку.
- Когда ты еще в спортзал успеваешь? – задумчиво спросил отец, глядя на его рельефы под тонкой тканью. – Хотя я в твоем возрасте таким же был. И без качалки.
- Пап, дай мне отпуск, - попросил Денис, натянув джинсы и сменив белую футболку на черную. – Забодался чего-то.
- Еще чего! Забодался он! Завал у нас. Кто работать-то будет? Носы чинить?
- Тогда давай я чем-нибудь другим займусь уже? Мне эти долбанные носы по ночам снятся.
- Ну ты, мальчик мой, и нахал, - отец от души расхохотался и присел на край кушетки. – Мне после ординатуры разрешали только рядом со столом топтаться. Смотреть и отсос держать. А ты в двадцать пять самостоятельно делаешь сложные операции.
- Ну хоть в чем-то я тебя уел, - хмыкнул Денис. – А то только и слышишь: «я в твои годы…», «я после ординатуры…». Даже пресс у тебя в мои годы сам собой кубился, без тренировок. А я совсем лох и лузер.
- Слушай, ты б не борзел, а? – рассердился отец. - При всей своей невъебенной крутости ты пока еще ноль без палочки. Даже не Райчев-младший, а всего лишь сын Райчева. Вот когда придут и скажут: «Алексей Райчев? Нафиг мне этот старый пердун, хочу у Дениса Райчева оперироваться», - тогда мы с тобой письками и померяемся. Кстати, насчет писек. Андрей завтра с утра пенис увеличивает. Хочешь с ним?
***
Сначала она мне не понравилась.
Нет, не так. Взглядом зацепился, но было в ней что-то раздражающее. Слишком необычная, яркая - как свет, бьющий по глазам. Среди всех девушек, отобранных на второй тур, она заметно выделялась, хотя некрасивых или даже простеньких тут не было.
Пока ждали своей очереди, все, разумеется, рассматривали друг друга. Прикидывали: а вот с этим или с этой было бы классно попасть. И наоборот. Если отберут, конечно. Вот это последнее заставляло нервничать. Хотя корову никто не проигрывал. Деньги? Да какие там деньги, совсем не те, которые можно на первую позицию ставить. Все подавали заявки, рассчитывая показать себя и пощекотать нервы.
Когда я еще в школу не ходил, формат подобных шоу был очень популярен. Мама любила эту лабуду смотреть, по всем каналам. «Выбери меня» и всякое такое. Потом тихо пошло на спад. И вот кто-то решил реанимировать. Ну ква, как говорил один мой приятель. Если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно.
Да, так вот, в тот момент я на нее вообще не смотрел. Было там несколько девчонок вполне в моем вкусе, но ни одна отбор не прошла, к сожалению. Потом, когда все закончилось, нас привели в конференц-зал, пять парней и пять девушек. Рассказать, как все будет происходить. Тогда-то я и поймал ее заинтересованный взгляд.
Стулья были расставлены полукругом, и мы с ней оказались аккурат напротив. Она смотрела откровенно оценивающе. Ну да, все мы друг друга разглядывали и оценивали, но уж точно не так. Все понимали: это только игра. Как в детском садике: каравай, каравай, кого любишь, выбирай. Никакого секса и прочих неприличностей в прямом эфире. А потом, за периметром? Вряд ли. Все хорошо вовремя. Когда захочется, а не как-нибудь потом. Поэтому и оценивали не всерьез.
Все – кроме нее. Она – как будто пришла на невольничий рынок выбирать домашнего раба. Возможно, это мне даже и польстило бы. Но я никак не мог понять по ее лицу, какой вывод она сделала. Годен или нет. Это раздражало не меньше, чем ее внешность и манера поведения.
И тут я невольно поймал себя на том, что мне не все равно. Вот прочитал бы каким-то чудом ее мысли и узнал, что не гожусь… в домашние рабы… И это задело бы, как ни странно. Обычно меня мало огорчало, если мой интерес к девушке не вызывал отклика. Нет? Ну и не надо. Других полно. Вот уж от чего я никогда не страдал, так это от отсутствия внимания. Даже в шестнадцать лет, когда вся морда была в прыщах, а с перхотью на башке не мог справиться ни один лечебный шампунь. Отец говорил: баб берем не харей, а харизмой и хером. С этими двумя пунктами у меня все было окей. А как прыщи исчезли, так и третий подтянулся для комплекта. А с тех пор времени много прошло.
Она заметила, что я смотрю, и ее глаза расширились. Совсем чуть-чуть. Это было похоже на игру в гляделки. Губы дрогнули, приоткрылись, она проглотила слюну. И тут я понял, что именно в ней бесит больше всего.
В любых отношениях всегда кто-то ведущий, а кто-то ведомый. Неважно, что это: семья, секс, дружба, работа или просто танец. Двое ведомых – это не партнеры, каждый будет надеяться на другого, пока все не развалится. Безнадега. Двое ведущих, конечно, тоже жопа. В танце просто наступают друг другу на ноги, в отношениях все намного сложнее. Но… интересно. Это азарт, соревнование. Кто кого.
Она была стопроцентно ведущей, подобные вещи я чуял за версту. Да, это бесило. Как вызов. Но нагнуть такую – джек-пот. Конечно, долго эти отношения никогда не длятся. Любая сжатая пружина рано или поздно распрямляется. Однако игра стоит свеч.
Ну что ж… посмотрим, какие нам фортуна сдаст карты, посмотрим…
3. Антон
- На! Хер! - сказал он четко и раздельно. Спокойно и даже весело.
Можно было использовать другое слово, покрепче, но при женщинах Антон старался матом не злоупотреблять. А девчонки из бухгалтерии, разумеется, высунулись в коридор при первых звуках скандала.
- Ну на хер так на хер, - злобно оттопырил губу Савельев. – Пиши заявление. Вотпрямщас. Сдашь Орлову дела, и к концу работы чтобы духу твоего тут не было. Трудовую заберешь, расчет на карту получишь. Свободен.
Начальник хлопнул дверью кабинета, да так, что с плешивой искусственной пальмы сорвалась еще одна лапа. Антон повернулся к девушкам. Главбух Оля пожала плечами и скрылась за дверью. Ее помощница Лола, типичная черноокая дочь гор, оглянулась по сторонам и подошла к нему вплотную.
- Ну что, Лолочка, - Антон положил руку ей на бедро. – Так мы с тобой и не трахнулись.
- А что мешало? – усмехнулась та. – Счастье было так близко.
- Ты же знаешь мой принцип: не сри где жрешь.
- Теперь уже не актуально.
Антон задумчиво погладил ее по ягодицам. Ласково и совершенно неэротично. Как будто лошадь по крупу.
- Я бы с радостью. Но ведь ты потом начнешь страдать: зачем я это сделала, я же не такая, я люблю только мужа. Что, нет? Иногда помечтать бывает приятнее. И безопаснее. Разрешаю тебе использовать мой развратный образ в своих эротических грезах. Только смску брось, я одновременно с тобой подрочу, и получится у нас своего рода вирт. Знаешь, как когда-то договаривались в одно время смотреть на луну и думать друг о друге.
- Фу, - скривилась Лола. – Какой же ты, Кузнецов, мерзкий.
- Серьезно? – засмеялся Антон. – Признайся, ты ведь так не думаешь. Слушай, солнышко, можно я тебя попрошу об одолжении? Да нет, не о сексуальном. Будь дружком, накрой поляну. Я тебе денег дам, сходи за бухлом и закусью. Мне сейчас никак, нужно все дела подбить до конца дня. Не хочется уходить по-английски. Попрощаться надо со всеми.
Лола, поколебавшись, деньги взяла, уточнила, что купить, и пошла к выходу.
- И еще скажи всем, что в пять у меня в кабинете, - крикнул Антон ей вслед. – Со своей посудой.
Вернувшись к себе, он нашел в шкафу пустую коробку, покидал в нее свои вещи. Потом сел за стол, вытащил из ящиков папки с документами.
Ну что ж, получилось хоть и ожидаемо, но все же неожиданно. По-хорошему, давно надо было сваливать. Как только Сова решил, что Кузнецов должен работать за себя, за того парня и еще за каких-то других парней, а зарплату получать едва за одного, причем на две трети в конверте. Можно подумать, крутые спецы по ДжиПОНу на дороге валяются. С руками и ногами оторвут. Хотя…
Антон забил в поиск «инженер оптоволоконных сетей зарплата». Результат как-то не слишком порадовал. Позиция «инженер ТСН» порадовала еще меньше. То же с приставкой «главный» выглядело более внушительно, но раскатывать губу на такие вакансии было бы опрометчиво.
Ладно, подумал он, будет день – будет пища.
В пять часов, когда Антон закончил с делами и был свободен, как ветер, в его маленький кабинетик набилось человек пятнадцать. Особо близкой дружбы он ни с кем не водил, но приятельские отношения поддерживал почти со всем персоналом центрального офиса. Несмотря на сдержанность и хладнокровие, его считали дружелюбным и вполне компанейским.
Особенно любили Антона девушки – было бы странно, если б нет, с его-то внешностью и почти мистической привлекательностью. Каждая считала себя его единственной фавориткой и наивно думала, что у них обязательно было бы все, если б они не работали вместе. Ну вот табу такое у человека – на работе ни-ни. Зато рискованно потрепаться о сексе, еще более опасно потискать – это пожалуйста. Дать понять, что очень хотел бы, но… На самом деле девушек хватало и без коллег. Неприятности в офисе Антону точно были ни к чему, а подобные отношения чаще всего оборачивались обидами и проблемами, когда подходили к концу.
Отвальная получилась больше похожей на развеселую вечеринку – день рождения или что-то в этом роде. Дым коромыслом. Тут можно было даже слегка обидеться: вы что, так рады, что я ухожу? Но Антон привык смотреть на вещи трезво. Если подумать, никому ни до кого нет дела. Он давно научился не выпускать эмоции на всеобщее обозрение. Есть такое природное явление – придонный шторм. На поверхности океана штиль, а глубоко на дне такая буря, что рвет кабеля связи.
На первый и не слишком проницательный взгляд, Антон был воплощенным рацио. Характер нордический, внешность – соответствующая. Высокий сероглазый блондин с фигурой викинга, четкие черты лица, чуть замедленные, плавные движения. Вряд ли кто-то догадывался, что каждый его нерв – как оголенный электрический провод. Что рацио и эмоцио смешаны в нем в такую гремучую смесь, что он постоянно живет на грани взрыва. Но все это было там – в темной глубине.
Часам к десяти коллеги, теперь уже бывшие, потихоньку начали расходиться. Промелькнуло искушение оставить своему преемнику не только дела и документы, но и грязную посуду, однако это было как-то мелко. Димка Орлов перед ним ничем не провинился, а делать гадости ради гадости Антон не любил. Он прибрал в кабинете и вызвал такси. Подхватил коробку с пожитками и остановился на пороге, окинув последним взглядом место, где проработал три года.
«Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай!»
***
Слегка усмехнувшись - едва заметно, самыми краешками губ, - она отвела глаза. И точно таким же оценивающим взглядом обвела всех остальных парней по очереди. Зависая на каждом. И каждый начинал ощутимо нервничать. Было в ней что-то такое, от чего мужское бессознательное делало стойку. Как в переносном смысле, так и в самом буквальном.
Я искоса наблюдал, связывая эти взгляды попарно. Как радар: запрос – ответ. И больше всего было интересно, кого же из нас она выбрала. Пусть чисто гипотетически: «Да, с тобой я бы переспала, прямо здесь и сейчас». Но так и не смог понять. То ли всех, то ли никого. И вот это взбесило и завело еще сильнее.
Вот так, да? В такие игры будем играть? Ну ладно, как тебе угодно.
Если до этого мне было, в принципе, все равно, с кем попасть в тройку, то теперь до зарезу захотелось именно с ней. Чтобы потом все это выплеснулось за периметр. Гулять – так гулять, стрелять – так стрелять. Посмотрим, как ты запоешь. Тебе, наверно, не впервой, но и я не пальцем деланный. Вероятность? Можно было, конечно, подсчитать, но зачем? Я привык доверять фортуне. Если какой-то шанс не выпал – значит, это ни к чему.
Как нам подробно объяснили, любые личные контакты между участниками шоу вне съемочной площадки категорически запрещались. На весь период шоу. Это было прописано в контракте, наряду со множеством других пунктов. Разумеется, никто к нам наружное наблюдение приставлять не собирался, но случайно вскрывшееся нарушение было чревато судебным иском и неслабыми штрафными санкциями.
В первый момент я не понял, к чему такие строгости и сложности. Но тут же получил ответ на незаданный вопрос.
Во избежание сговора. Чтобы одна пара не выбирала постоянно друг друга, выкидывая лишнего. Ведь наша оплата напрямую зависела от количества проведенного на площадке времени. Поэтому для каждого участника был установлен лимит – максимум двенадцать съемочных дней, не считая выхода в финал. Конечно, жребий сильно уменьшал возможность подобных альянсов, но мало ли…
Дома, прежде чем подписать, я прочитал контракт, довольно толстенький, от корки до корки. В нем обнаружилось немало любопытного, но все прошло фоном. Как ни пытался я выбросить из головы эту белобрысую сучку, она, похоже, зацепилась там намертво. Когтями и зубами. А я даже не знал, как ее зовут. Да какая, собственно, разница?
Хотя…
Я зашел на сайт. Голосование зрителей должно было начаться только в день первого эфира, но наши десять физиономий уже красовались на главной странице.
Яна Морозова…
Ссылка под фотографией вела в ее личный раздел. Двадцать пять лет, переводчица. Любит танцевать и путешествовать, катается на горных лыжах, играет в теннис. Фото верхом на рыжем коне. Второе – в белом купальнике. Мда… Эй, вы там, в трюме, команда отбой!
Интересно, ласточка, кто твой папочка? Или любовник? На зарплату переводчицы не разбежишься путешествовать, заниматься горными лыжами, теннисом и верховой ездой. Впрочем, богатый любовник вряд ли пустил бы тебя на такое сомнительное шоу. Или ты сама строишь их в колонну по четыре?
Кончилось все в результате моим любимым клипом. Нет, его никто не снял, он существовал только в моем воспаленном воображении, вот уже больше десяти лет. Rammstein, конечно. Ночь, полная луна, воющие волки. Костры и факелы. Топот копыт, возбужденные крики. Штурм средневековой крепости. Ворота, подающиеся под ударами тарана… Широко разведенные ноги, напряженный, переполненный кровью член, раздвигающий губы и входящий глубоко во влагалище. Последний стон и мучительно-сладкая дрожь оргазма…
Любая женщина была для меня крепостью. Неважно, сопротивлялись ее защитники до последнего или стояли за воротами с цветами и хлебом-солью. Но та, которая держала оборону, была на порядок интереснее. Или сдавалась притворно, рассчитывая обернуть поражение победой.
4. Яна
Самым сложным, пожалуй, было признаться Лисе, что я тоже отправила заявку. И что меня пригласили на второй тур. Можно было бы, конечно, промолчать, потому что это приглашение вовсе не означало стопроцентное участие. Но как-то не получилось. Когда она позвонила, вся расстроенная, я вдохнула поглубже и…
- Поздравляю, Янчик, - сказала она, выслушав мою покаянную исповедь. – Буду за тебя болеть и кулачки держать.
За что я больше всего любила Лису, так это за независтливость и доброжелательность. Из нас двоих парни всегда выбирали меня, хотя она была на порядок красивее. Да и по учебе я вечно ее обгоняла. Но ни разу за восемь лет не почувствовала с ее стороны ни зависти, ни обиды. То ли она действительно не испытывала ничего подобного, то ли скрывала настолько хорошо, что даже сомнения не закрадывалось.
На самом деле Лискино одобрение и пожелание удачи было для меня очень важно. Если б я заподозрила хоть малейший намек на ее обиду, сильно задумалась бы, идти ли вообще на кастинг. Ну не стоила эта игра напряга в отношениях с лучшей подругой. А так, заручившись ее благословением, я ехала в студию с легким сердцем.
Выберут – хорошо, не выберут – ну и ладно. Пожалуй, я больше рассматривала этот кастинг как приятную тусовку. Накраситься, причесаться, выйти из дома, на людей посмотреть, себя показать. Соперники? Ну и ладно. Почему-то в памяти всплывал просмотр в студенческий театр, куда меня в результате не взяли. Тогда все моментально перезнакомились, и время пробежало очень весело.
Ага, аж два раза. Теперь все было иначе. Пятьдесят человек толпились в предбаннике студии, никто ни с кем не разговаривал, только зыркали друг на друга искоса. Похоже, я забыла, что, помимо славы, тут замешаны еще и деньги. Не то чтобы мне деньги не были нужны, но все-таки я зарабатывала прилично. Да и родители с голоду умереть не дали бы – хотя к их помощи я старалась прибегать как можно реже.
Кастинг растянулся на целый день. Пятьдесят человек, каждый минут по восемь-десять. Вызывали по алфавиту, так что я оказалась в середке. Режиссер с ассистентом, ведущий, тетка-психолог, еще кто-то. Беседа, в ходе которой простые вопросы чередовались с каверзными. Встаньте, пройдитесь, посмотрите туда, сюда. Все это на камеру. К тому моменту, когда вышла девушка со списком, я уже настолько устала, что было абсолютно все равно, выбрали или нет. Лишь бы поскорее вернуться домой.
Меня назвали последней из девушек, когда я уже мысленно забила и только мрачно жалела о потраченном зря времени. К тому же страшно хотелось есть. В одну секунду настроение развернулось на сто восемьдесят градусов. Неудачники, разочарованно галдя, потянулись к выходу, а тех, кому фортуна сегодня улыбнулась, повели в конференц-зал.
Первое, что бросилось мне в глаза, - все отобранные девчонки были, может, и не модельные красотки, но, что называется, с изюминкой. С перчинкой. То же самое и парни. Все абсолютно разные, но от взгляда на каждого пульс начинал частить. И не только потому, что давал о себе знать сексуальный голод. На таких я бы обратила внимание и сытая.
Мы расселись полукругом, и все пятеро оказались как на ладони. Слушая о том, что нам предстоит, я рассматривала их по очереди. Как ребенок в магазине игрушек. Хочу все! Точнее, всех. Безнравственно и аморально? Да. Ну и что?
Когда-то вопросы морали угнетали меня очень сильно. Родительское воспитание было строгим. Не давай поцелуя без любви и все такое. Они нехотя признавали, что секс до свадьбы… возможен. Видимо, потому, что сама я родилась через пять месяцев после их регистрации. Но подразумевалось, что это непременно секс по огромной любви и с женихом, никак иначе. И никаких… эээ… излишеств. Мастурбация? Оральный или – вообще ужас! – анальный секс??? Этим занимаются только гнусные развратники, которые умирают потом в муках от венерических болезней, рака мозга и половых органов. Особенно меня интриговал рак мозга, но уточнять подробности я не рисковала.
Иногда так и подмывало сказать родителям, что я лесбиянка. Исключительно ради того, чтобы посмотреть на их реакцию. Останавливало лишь опасение спровоцировать по инфаркту на брата. Но как только представилась возможность, я от них съехала. Мне исполнилось восемнадцать, когда умерла тетя, оставив в наследство двушку на выселках. После грандиозного скандала туда я и переселилась. Прихватив с собой вколоченное родителями в голову.
Да-да, в восемнадцать я все еще оставалась девственницей. Как только поцелуи очередного кавалера становились французскими, а руки начинали исследовать – через одежду, конечно! – мою анатомию, тут же включался блок: низзя! И все тихо сходило на нет. Рассталась я с этим бесценным сокровищем после вечеринки, с парнем, которого увидела там впервые. Похоже, алкоголь спалил к чертям предохранители.
Бог ты мой, как же мне это понравилось! Несмотря на боль, кровь и прочую побочку дефлорации. До такой степени понравилось, что я в ужасе сочла себя нимфоманкой. И как же жрала себя, считая падшей женщиной, которая – по родительскому предсказанию! – должна была непременно сгинуть в пучине разврата. Хорошо хоть я не страдала религиозностью, иначе, наверно, светила бы мне прямая дорога в психбольницу.
Спасла, опять же, Лиса. Не с первого раза, но все же ей удалось убедить меня: не может быть безнравственным то, что доставляет удовольствие и никому при этом не вредит.
«Разреши себе, - вопила она, размахивая руками. – Все, что захочешь. Все, что не вступает в конфликт с уголовным кодексом и этикой».
***
Наши взгляды схлестнулись, и…
Нет, это не было ненавистью с первого взгляда, потому что и взгляд был не первым, и чувство не совсем ненавистью. Вражда. Соперничество. Так вернее.
Когда мы сидели в конференц-зале, Яна смотрела на всех парней. Как будто выбирала. Но только мы вдвоем отреагировали на это так, что ее глаза жадно загорелись. В ее отборе мы с ним вышли в финал. И теперь вопрос стоял вполне определенно: кто из нас будет третьим лишним на самом деле, а не в игре.
Точнее, не только в игре. С кем она останется на шоу, тот ее и получит потом. Я в этом не сомневался.
Когда нас инструктировали по ходу съемок, в частности, говорилось и о том, что мы должны почаще поворачиваться к камере. Чтобы зрители видели наши лица. И о том, что мы ни в коем случае нельзя демонстрировать свое предпочтение одному из участников. Ясень пень, интрига должна держаться все три дня. Чтобы за каждого кандидата на вылет проголосовала примерно половина зрителей. Есть разница – дать код со скидкой на следующие три дня пятидесяти или девяноста процентам от всех, нажавших кнопку.
И вот сейчас я очень жалел о том, что Яна спускается по лестнице спиной к камере и зрители не видят выражение ее лица. Потому что ее эмоции были абсолютно ненаигранными. И очень прозрачными.
Удивление. И растерянность.
Она надеялась, что окажется в тройке с кем-то из нас. И ее надежда оправдалась. Бери – он твой. Хотя если бы третьей оказалась девушка, все могло осложниться. Но пришел парень. Как там называется трудный выбор из двух равных, взаимоисключающих возможностей? Дилемма, кажется.
Ну что ж, выбирай. Кого ты любишь больше, деточка, папу или маму?
Только вряд ли мы с ним будем сидеть на попе ровно и ждать ее решения. Нет, не мордобой, конечно, но… На войне все средства хороши. Особенно когда исход не очевиден.
По правде, я никогда еще не оказывался в такой ситуации. Если только в шестом классе, тогда девочка, которая мне нравилась, была влюблена в восьмиклассника. Да нет, это было совсем другое. Конечно, в мыслях мне хотелось, чтобы его переехал камаз, но в реальности восьмиклассник о моем существовании, скорее всего, и не подозревал. Да и девочка о моих чувствах ничего не знала, так что вопрос выбора даже близко не стоял.
- Привет, - неуверенно сказала Яна. – Значит, вот как… все вышло…
Мы с ним снова посмотрели друг на друга. Молча. Потом все-таки поздоровались, достаточно сухо.
Один из нас получил фору – вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Но это преимущество не было бесспорным. Слишком мало времени для знакомства, для того чтобы как следует нащупать слабые места, на которые можно давить. Главное начиналось именно сейчас, когда мы оказались лицом к лицу. Все трое.
По регламенту первый день мы должны были провести в доме, никуда не выходя. Желательно все время вместе, не расползаясь по своим комнатам. Тесно общаясь. А что нам еще оставалось делать, если в доме не оказалось ни телевизора, ни интернета, ни книг. Ничто не должно было отвлекать нас друг от друга. Впрочем, имелся музыкальный центр с радиоприемником. Ну а как же – музыка для фона. И еще один пункт инструкции: нельзя включать ее слишком громко, чтобы заглушала разговоры. Видеть и слышать нас зрители должны были отчетливо.
Что мы в итоге и сделали. Нашли какое-то музыкальное FM, уселись в гостиной и начали знакомиться. С каждым словом, с каждым жестом и взглядом напряжение между нами возрастало. И я подумал, что удерживаться в рамках дипломатического протокола нам будет очень сложно.
А может, и не стоит – удерживаться?..
5. Денис
- Ты совсем рехнулся? – после паузы спросил отец. – А может, тебе хрен вдвое увеличить, и ты будешь по паркам в плащике разгуливать? Что за идиотское желание демонстрировать себя на весь свет?
- Па, ну хватит, - поморщился Денис и переложил телефон в другую руку. – Можно подумать, все, кто хотят себя показать, извращенцы.
- В зародыше. Какого черта я должен тебя с работы отпускать? Кто твои носы будет резать? Это я еще не знал, куда ты поперся в выходной, а будь рабочий день, черта лысого отпустил бы.
- А если б я заболел? Пап, на три дня. Максимум на двенадцать.
- Вот точно, заболел, - хмыкнул отец. - На голову. Ничего так разброс, три или двенадцать. Хорошо. Отработаешь все пропущенные смены в выходные. И я очень надеюсь, что мать тебя не увидит.
С самым мутным было покончено, и без особого труда. Денис даже удивился, поскольку настроился на долгую борьбу. Как будто пришел на войну, а противник не явился.
Два дня между кастингом и первым днем съемок прошли… нервно. Как перетянутая гитарная струна. Он работал. Оперировал очередной нос, помогал отцу на пластике груди, сидел на приеме. А внутри все едва заметно вибрировало. Хорошо хоть на пальцы не передавалось, только этого еще не хватало.
Забежала старая знакомая Ира. Когда-то, вроде, были чувства, но быстро сдулись. Остался дежурный секс время от времени. Денис знал, что у нее кто-то есть, но это нисколько не волновало. Они толком и не разговаривали. «Как дела? – Да все нормально». Кофейку с коньяком и в постель. Без особых затей.
И тут приключился облом – первый раз в жизни. Ира лежала на кровати, расставив ноги, а он стоял перед ней, красный, как рак. И все его великолепие висело жалкой тряпочкой. Как будто не голая девушка рядом, а надувной крокодил.
- День, ну ты чего? – разочарованно протянула Ира.
Перекинув длинные темные волосы через плечо, она подобралась к нему на четвереньках, провела языком по члену, обхватила губами.
Денис закрыл глаза и представил, что это Яна. В том самом полупрозрачном купальнике с фотографии, больше похожем на нижнее белье. Ее язык дразнит короткими прикосновениями, а губы ласкают вялое, снулое безобразие, пытаясь вернуть его к жизни. И ведь вполне успешно пытаются!
Он представил, как сжимает в ладони ее грудь – округлую, крепкую, с маленьким твердым соском. Не глядя протянул руку – и в ней оказалась совсем другая: рыхловатая, тяжелая, с широкой ареолой. Денису большая женская грудь никогда не нравилась – он прекрасно знал, во что она превращается со временем и как сложно вернуть ей пристойный вид. Но сейчас уже было неважно – какая грудь, чья…
Стоило только подумать о Яне, член мгновенно поднялся и затвердел, наполняясь кровью. Казалось, она должна быть густой, черной – хотя уж кому-кому, а ему хорошо было известно, что приток идет по артериям. Он резким движением отодвинул Иру, заставил повернуться и сильно, глубоко вошел сзади, придерживая ее за бедра.
Хватило бы, наверно, нескольких движений, но Денис заставил себя сдержаться. Облизав два пальца, он ласкал ее набухший клитор, и промелькнуло шальное…
Если Ирка кончит первая, будет и с Яной.
Глупость какая!
Но когда она глухо застонала, выгнув спину и запрокинув голову, догнал ее тремя сильными быстрыми толчками, довольно улыбаясь.
- Райчев, ты реабилитирован, - сказала Ира, с оттяжкой поцеловав его в прихожей. – А я уж испугалась.
- Иди, иди, - пробормотал Денис, закрыв за ней дверь. – Знала б ты…
Впрочем, может, и сама Ира представляла кого-то на его месте. Но ему было на это абсолютно наплевать.
В студии включилась красная лампочка прямого эфира, и его начало знобить. Когда поднимается температура, все тело покрывается гусиной кожей, волоски встают дыбом. И если провести по ним, побежит волна то ли жара, то ли холода, забираясь под кожу и еще глубже.
Денис изо всех сил старался не смотреть на Яну, но все равно косился. Хотя мог разглядеть только ее профиль. Вздернутый нос и приоткрытые губы. Вспоминал, как представлял ее на месте Иры. Как ее – ну как будто ее! – губы ласкали его опозорившийся член. Сердце снова и снова пускалось вскачь, как чуткий орловский рысак, получивший шенкеля под брюхо.
Какого черта-то? С какого перепугу его так разобрало? Еще ни одну женщину он не хотел так сильно. Тем более, увидев всего второй раз и ничего о ней не зная. Было в этом желании что-то мучительно подростковое, безнадежное, но… все же не бессмысленное.
Когда жребий выбрал ее в первую тройку, что-то внутри сказало: не, парень, ничего не выйдет. Как будто рукой махнуло. И тут же возразило упрямое: нет, я же загадал!
И собственная фамилия в устах дурковатого ведущего прозвучала как чужая. И страшно захотелось по-детски глупо показать язык другому. Тому, кто тоже отозвался на Янин взгляд.
Умойся, крендель, ты в пролете. Она будет моей.
Денис подошел к Яне, встал с ней рядом. На автопилоте ответил на какие-то вопросы ведущего. Ассистентка режиссера за камерой показала им рукой: туда, на выход. Третьего должны были выбрать без них. А им предстояло провести вечер в доме вдвоем.
***
Рыцарский турнир. Кони храпят, по спине под доспехами стекает пот, копья наизготовку. Прекрасная дама с платочком в поднятой руке ждет, когда можно будет подать сигнал к началу.
Какой, нахер, турнир? Мы не рыцари. Да и она не дама.
Игра. Во всех смыслах.
Пинг-понг. Каждая фраза – как крученый в самый угол стола. Чтобы не дотянулся, не отбил. И она – между нами. Судья. Голову то в одну сторону, то в другую. А глаза – как пьяные. Узнать бы, о чем она думает. Или лучше не стоит?
Ядовито, тонко. Зацепить, задеть побольнее. Какой в этом смысл? Да никакого. Обычная грызня за самку. Хотя на поверхности мы просто знакомились. Рассказывали о себе. Вполне мирно. Почти мирно.
Я не уставал удивляться и восхищаться той замысловатой сволочью, которая придумала это шоу. Взять самое простенькое, безобидное и капельку сместить акценты. Была элементарная выбирайка на вылет с низким рейтингом. Стало… точнее, станет, не сомневаюсь, чем-то топовым. Сделать ставку на секс, на желание, слегка замаскированное, под запретом, но очевидное. Хотя… может, это только у нас троих так сложилось? Ну вот сошлись звезды так, что мы оба до жути, до дрожи хотим одну и ту же. По-настоящему, не для шоу. А ей приходится делать вид, что никак не может выбрать между нами. И искрит от этого так, что едва паленым не пахнет.
Вот только я не сомневался, что получу ее. Ну… почти не сомневался. Большинство женщин, вопреки стереотипу, предсказуемы. Как и большинство людей в целом. Но такие, как она… от них можно ожидать любых сюрпризов. И все же…
Нет, не здесь. И не только потому, что это запрещено. Нет такой системы, которую нельзя сломать. Но не всякий риск добавляет градус удовольствию. У меня дома. Там, где я буду иметь преимущество своей территории. Где по определению буду хозяином.
Неважно, сколько я здесь пробуду – три дня или все двенадцать. Неважно, кто первый окажется за периметром, я или она. В любом случае я ее найду. Не проблема. Приведу домой и…
Я разговаривал с ними, а сам видел совсем другое.
Ее лицо под собой. Влажную полоску зубов между приоткрытыми губами. Глаза, затуманенные желанием. Испарину в ложбинке груди, которую так и хочется собрать языком.
Умоляющий шепот: «Пожалуйста, еще…»
Иногда с самого начала знаешь, что женщина идет за тобой, послушно подчиняется. Это как добротный домашний обед – привычно, предсказуемо, сытно. Иногда ее приходится ломать, подчинять себе. И это уже изысканный ужин в экзотическом ресторане. Неожиданно, остро, пряно. Главное – уловить тот момент, когда дикая тигрица становится мягкой покорной кошечкой. Когда она признает твою силу и отдает себя без остатка. Удовольствие от этого не меньше, чем от самого мощного оргазма.
Яна встала, подошла к музыкальному центру, чтобы поискать другую радиостанцию, наклонилась. Ее обтянутые тонкими черными брюками ягодицы притянули взгляд, как магнит. И я знал, что не только мой. Можно встретиться глазами в зеркале, но довольно странное ощущение, когда не видишь, а чувствуешь, как твой взгляд скрещивается с чужим на одном и том же… хм, объекте. Да ладно, что там, на женской заднице, которую каждый из нас охотнее сжал бы рукой. И уж точно не через одежду.
Ничего, все будет. Через несколько дней. Надо только потерпеть.
6. Антон
Когда Яна с Денисом вышли из студии, он почувствовал… Пожалуй, трудно было описать это одним словом. Разочарование? Нет. Досаду? Тоже нет. Ревность? Совсем мимо. Какой смысл ревновать женщину, которая твоей никогда не была. Наверно, больше всего подходило словечко из интернета «вотжыжблядь», обозначавшее сложный и неделимый на составные части комплекс ощущений. За красной чертой негатива, но все же не драма. Тем более, шансы оказаться с Яной в одной тройке еще были. Если не сейчас, так в следующий заход. Если, конечно, третьей не окажется девушка и Яна не вылетит сразу же.
Что там притворяться, все эти три дня он только о ней и думал. Злился на себя – и все равно думал. И мысли эти были не слишком пристойными. Или даже слишком непристойными. Ну а что, вполне в духе этого паскудного шоу.
- Номер два. Антон Кузнецов, - после длинной театральной паузы объявил ведущий, вытащив из барабана очередной шарик.
Ну, типа, бинго!
И что ты теперь чувствуешь?
Да хер его знает. Разберемся на месте. Конечно, у того типа будет преимущество времени, проведенного с ней наедине, но не слишком огромное. Зато у него припасен другой козырь. Если, конечно, удастся его разыграть.
После финальных аплодисментов, когда погас свет и все начали расходиться, его отвел в сторону ведущий.
- Инструкции раздает Юля, но она уехала в дом, так что я за нее. Смотри. Завтра где-то в восемь утра за тобой приедет машина. В зависимости от пробок. Водитель отзвонится минут за десять, чтобы ты вышел. Все, что там внутри, аборигены покажут-расскажут, я не по этой части. Телефон либо оставляй дома, либо сдашь водителю и получишь, когда будешь выходить. Никаких гаджетов, категорически.
- Даже плеер нельзя? – удивился Антон, хотя и не слишком.
- Нет. Часы не смарт у тебя?
- Обычные.
- Ну океюшки. Давай, удачи тебе, - он хлопнул Антона по плечу, чего тот категорически не выносил. Но смог удержать нейтральное выражение лица. - А девочка классная вам досталась. Я бы сам с ней того-этого. Не поубивайте там друг друга.
Вернувшись домой, Антон сразу включил компьютер, зашел на сайт и оплатил код доступа. Ну надо же посмотреть, чем занимается сладкая парочка. Всегда лучше знать что-то, чем не знать. Иногда знание ситуации оказывается важнее тактических преимуществ. Увиденное ему не понравилось от слова совсем.
Сладкая парочка готовила ужин и щебетала о всякой ерунде. Потом они накрыли на стол и уселись есть, продолжая свои тупые разговоры. Кто где учился, чем занимается, чем увлекается. Нет, информативно, конечно, но завтра они все равно повторят все то же самое ему. Знакомиться-то придется. Но вот то, что между ними происходило…
Все было пристойно. Более чем. Парень и девушка, едва знакомые, сидят, разговаривают, едят какие-то макароны. Но на более тонком уровне – это уже не шутка и не игра на камеру. Антон прекрасно знал эти взгляды.Сиди он сейчас на месте этого парня, Дениса, смотрел бы на Яну точно так же. Нет, вовсе не томно или откровенно-нагло, в упор. Это слишком грубо. Самые опасные – вскользь, но с оттяжкой на секунду. Как будто зацепился глазами и не в силах сразу отвести. Именно в этой секундной задержке и есть самый смак, самое соблазнительное, от чего внутри заполошно ёкает и кровь приливает ниже палубы.
Так, ладно, все с вами ясно. Трахаться вы прямо там все равно не будете, а на месте посмотрим, у кого какое каре на руках. Теперь другое.
Разобраться в принципах этой трансляции труда не составило. Пока участники вместе, на мониторе один экран. Как только оказываются в разных помещениях, экран разделяется. Можно следить одновременно за обоими или выбрать одного и увеличить изображение. Пустые помещения не видны, но наверняка на пульт наблюдения картинка идет со всех камер. Запись? Через интернет, это точно, не на съемные носители. Работают камеры постоянно, или включаются от датчика движения? Это можно будет выяснить только на месте.
В принципе, диспозиция была ясна. Дождавшись, пока Яна с Денисом наговорятся, разойдутся по своим комнатам и улягутся спать, выключив свет, Антон тоже пошел в постель, тем более, вставать утром надо было рано. И все равно полночи провертелся пропеллером. И на этот раз не только от эротического зуда. Прикидывал, возможно ли осуществить свой план, а если да, как лучше это сделать. Чисто в теории, конечно. Потому что, пока он не знал своих соперников-союзников и общей обстановки, все раскладки были исключительно гипотетическими.
Подорвался как обычно – в шесть. Зарядка – душ – завтрак. Был соблазн, конечно, на зарядку забить по случаю необычного случая, но, стиснув зубы, не повелся. После двадцати пяти мышцы заменяются жиром с радостным визгом, только дай слабину. А опускать планку никак не хотелось. Тело свое он любил, холил и лелеял, считая, что умеренный нарциссизм еще никому никогда не вредил. И приятно, и полезно.
Водитель позвонил аж в половине восьмого, и Антон порадовался, что встал рано и собрался, а то дергался бы сейчас. В машине оказался еще и оператор, который снимал его в дороге и на подходе к дому, кстати, довольно убогому.
По пути от ворот к крыльцу Антон наметанным глазом отмечал камеры наблюдения, которые порадовали. Неизвестно, что там понатыкали в дом, но вряд ли что-то сильно отличное. Судя по той картинке, которую он увидел на сайте, на хорошую технику поскупились. Конечно, не самый примитив с мутным изображением и обрезанным по частотам звуком, но все равно дешевка. Тем лучше.
***
Вода дырочку всегда найдет. Нет такого запрета, который никто бы не нарушил. Даже если наказание за это – смертная казнь. Иначе никого не казнили бы, правда?
А в результате мы соперники в отношении к женщине и союзники в неком противоправном деянии. Которое вполне можно квалифицировать как мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Ну и нафига, спрашивается? Хороший вопрос.
Из-за денег? Деньги лишними не бывают. Хотя если на этом поймают, штраф составит сумму, превышающую максимально возможный заработок на этом проекте. Не считая суперприза, конечно, только за двенадцать дней. Тем более заработок этот предстоит поделить на троих.
Удовольствие сломать систему? Есть немного, но это какое-то подростковое бунтарство, по большому счету, бессмысленное. Мы, вроде, уже вышли из этого возраста. Тогда что? Произвести впечатление дурным гусарским шиком?
Или все гораздо проще? Теперь мы не просто два мужчины и одна женщина, по воле случая оказавшиеся в закрытом помещении. Мы сообщники в преступлении, и это связывает нас гораздо крепче, чем банальное желание секса. Более того, еще сильнее подстегивает это самое желание. И означает, что наши отношения продолжатся и за пределами этого дома. Хотя бы уже только для того, чтобы разделить заработанные деньги. И не только – но лишь для одного из нас двоих.
Как бы там ни было, мы все на это подписались. Три долбанных мушкетера. Хотя трудно сказать, сложилось бы все, если б не Янка с ее таблетками от поноса. И главное, таким ангельским голоском, прямо мать Тереза: «Антон, может тебе имодиум дать?»
Ну а теперь уже смысла нет рефлексировать, нужно это было или нет. Теперь только вперед.
А вечером мы устроили танцы. Вот еще один способ обойти систему. Без рук, говорите? Ну, немножко с руками, но очень прилично. И никакого преимущества ни одному из нас. Как выяснилось, мы оба немного занимались в детстве, только я бальными, а он спортивными. Поэтому, в принципе, оказались на равных. Но с Яной, хоть она была гибкой и пластичной, танцевать оказалось непросто. Идеальная партнерша подчиняется, не задумываясь, на уровне инстинкта. Нет, на ноги она не наступала, коленками не задевала, но чувствовалось… не знаю, сопротивление, что ли? Напряжение? И только когда я позволил ей вести, подстраиваясь под ее движения, все волшебным образом изменилось.
Интересно, с ней и в постели так? Еще сильнее захотелось это проверить.
От нее просто обалденно пахло. Очень тонкий легкий аромат всякой парфюмерии: духи, дезодорант, шампунь. Почти неслышно, фоном, который оттенял ее естественный запах - чистой кожи, свежего пота. Но главное – тот особый запах возбуждения, желания. И вовсе не обязательно женщину раздеть, чтобы его почувствовать. Но если почувствуешь, уже трудно думать о чем-то другом. Особенно когда под руками ее талия, плавно и круто переходящая в бедра. Не слишком широкие, не слишком узкие – в самый раз. И так сложно удержаться, чтобы рука не съехала ниже приличного для танца.
На следующий день нас должны были отправить куда-то за пределы дома. В какое-то интересное место. Всех вместе, на целый день. Разумеется, под постоянным прицелом камеры. И выбирать это место из нескольких предложенных вариантов будет Яна. Очень интересно, куда она нас загонит.
7. Яна
Еще в первый вечер после кастинга я ломанулась к компьютеру, чтобы почитать обо всех, кого отобрали. Особенно о парнях. Особенно о Скандинаве и Мачо. Все пятеро были мне интересны, но эти двое больше других – своим откликом. И остановилась в последний момент. Вернее, остановила себя. Игра так игра. Пусть все будет неожиданностью. Вплоть до имен.
Вероятность попасть с кем-то из них в одну тройку была не так уж и мала. Две пятых – сорок процентов. Это намного больше, чем шанс оказаться в числе первых. Но выпало сразу два выигрышных билетика. Первая тройка – и Мачо по имени Денис. Ну и ладно, нельзя захапать все сразу. Я была почти уверена, что смогу заполучить его. Если, конечно, третьей не станет девчонка и он не предпочтет ее.
Вечер вдвоем прошел… волнующе. Хотя хватило того крохотного эпизода в машине. Его нога, плотно прижатая к моей.
«А может быть?..» - спросил он без слов.
«Почему бы и нет?» - ответила я.
«Тогда подождем».
«Окей».
А дальше мы уже играли на камеру. Демонстрировали свой интерес друг к другу, но не грубо в лоб, а полунамеками. Наживка для зрителей, которые должны были сообразить, что основное действие начнется с появлением третьего персонажа.
Но когда появился Скандинав Антон, это получилось… как удар под дых. И я радовалась лишь одному. Что мое лицо в тот момент не попало в камеру четко, только издали, в профиль.
Самая подлая насмешка судьбы – это выбор из равных возможностей. Потому что при любом раскладе будет не избавиться от мысли, не ошиблась ли. По-хорошему, в такой ситуации лучше вообще не делать выбора, но много ли тех, кто способен отказаться сразу от двух желаемых вариантов? Я – точно нет. А уж в игре мне и вовсе деваться некуда, хочешь не хочешь, а придется выбирать.
Мы сидели, разговаривали, пили кофе. Я смотрела на них и чувствовала, как разливается по телу предательский жар.
Всегда одинаково. Не так, как описывают в романах. Вовсе не бабочки и другие насекомые в животе или еще в каком-то месте. Сначала мгновенная вспышка в груди – как ожог. Такая короткая, что даже не понять, огонь это или лед. Сердце делает пропуск в ритме. Всего один. Как волк, почуявший добычу и замерший в охотничьей стойке. Потом крадучись шаг, другой, быстрее, еще быстрее. Ямочка под горлом наполняется теплом, которое медленно опускается вниз. В нем мешается знобящий холодок, похожий на вкус мяты. Тепло растекается по груди, и соски сжимаются, твердеют в ожидании томящих прикосновений – пальцев, губ, языка.
Тепло – мягкое, приятно тяжелое - заливает живот, и оттуда, из самой глубины, из темной женской сердцевины, ему отзывается мелкая дрожь нетерпения. А потом оно опускается еще ниже – горячо, влажно, ждуще…
Я сжала ноги, так крепко, как только могла. Низ живота и интимные мышцы напряглись, словно говоря: ну же!
Нет, девочка, не обманывай себя, ничего не выйдет. Точно не сейчас.
Они готовы были вцепиться друг другу в глотки. И это не было игрой на камеру ради рейтинга, ради выигрыша. Какое-то звериное чутье подсказывало мне. Нет, все всерьез, по-взрослому. Из-за меня. Я никак не могла отделаться от этих животных ассоциаций. Звериное чутье, сердце-волк… И они – как два самца, готовых сцепиться за течную волчицу. А кстати, у волчиц бывает течка? Наверняка, они же псовые.
Господи, о чем я только думаю?
- Яна, а ты что скажешь?
Они смотрели на меня, и я почувствовала, как по спине стекает струйка пота.
- Пока еще ничего, - ответила я, надеясь, что это не был самый простой вопрос, требующий ответа «да» или «нет». Потому что не слышала ни слова из того, что они говорили. Последнее – Денис говорил о том, что он хирург-пластик.
Никакого секса, требовал контракт. И никакого предпочтения одному из участников. Ну, насчет этого можно было не беспокоиться. Предпочтения я никак не могла продемонстрировать. Потому что дико, до темноты в глазах, до звона в ушах, хотела обоих. Одинаково. Абсолютно одинаково. Притом что сами они были нисколько не похожи. Наоборот – полная противоположность.
Ничего. Я подожду. И они тоже будут ждать меня. Через два дня кто-то из них уйдет. Я? Может быть, еще через три. А может, и через шесть. Никто не знает, как все сложится. Игра есть игра. Но первое, что я сделаю, когда выйду за ворота этого дома, - найду того, кто уйдет первым.
От одной мысли о том, что случится тогда, меня снова залила волна лихорадочного жара. Даже сознание того, что я нахожусь под прицелом десятков, сотен тысяч глаз, не могло пригасить его. Наверно, наоборот, только разжигало еще сильнее.
Почти весь день мы провели вместе. Готовили обед, ели, мыли посуду. Снова сидели и разговаривали. Я чувствовала себя так, как будто в начале простуды. Дрожь, озноб, частящее сердце, плывущее сознание. Иногда на поверхность выныривал здравый смысл – как утопающий, который из последних сил сражается с бездной.
Яна, говорил он, захлебываясь, охолонись. Ты как обкуренная.
И снова уходил с головой в глубину.
Перед ужином мы с Денисом накрывали на стол в гостиной, а Антон ушел в туалет. Вернулся, встал в дверном проеме и заявил, что на обед была какая-то отрава, от которой он не может слезть с горшка. Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, и только тут заметила ленту туалетной бумаги, которую он держал на уровне груди. На ней крупно было написано черным маркером: «Вернусь и скажу важное. Не смотрите на меня!!!»
***
Нам тогда сказали: взять что-то для природы, ресторана и бассейна. На всякий случай, мало ли куда занесет. Но я все-таки надеялся, что обойдется без последнего. Уж больно это неподходящее место, когда от постоянного стояка яйца сводит. Тем более, если Янке хватило ума прихватить тот самый блядский белый купальник с фотографии. От него и в сухом виде глаза на лоб лезут, а каким он будет мокрым… она в мокром… Сидеть в воде целый день – по самые ноздри, как бегемот? Или на животе лежать? Перед камерой?
Видимо, не только я об этом подумал.
- Спасибо, Яночка, - он закатил глаза к потолку. – Денек будет супер!
Яна порозовела и закусила губу.
Собираясь у себя в комнате, я думал о том, что один день мы уже отстреляли, этот тоже как-нибудь переживем, хоть и с трудом. А вот завтра… Как там было? Нам бы день простоять да ночь продержаться? Два полуфинала. Один из нас проведет с ней вне дома первую половину дня, другой – вторую. Кто где – тоже решат карты. Элементарная логика подсказывала, что вечером будет какой-нибудь ресторан или клуб, а сразу после этого Янке предстоит сделать выбор. Это еще Штирлиц сказал, что запоминается последняя фраза. И последнее впечатление. И кому повезет с ней туда пойти, тот и будет на коне.
Расклад изменился. До нашего сговора никто не знал, сколько кто из нас проведет с ней в доме. Теперь было ясно: один всего три дня, а другой – девять. И еще на три дня останется кто-то один. Есть разница – три или девять? В том-то и дело. Деньги-то мы поделим. А вот Янку… Не знаю, как для него, а для меня этот трофей был поважнее.
Если подумать, сейчас я знал о ней не намного больше, чем вчерашним утром. Да, мы рассказывали о себе, но это было такое… внешнее. Что она собой представляет на самом деле, на глубоком уровне – терра инкогнита, закрытая книга. А надо ли мне о ней что-то знать?
Чем больше знаешь о женщине, тем больше риск привязаться и влипнуть в долгоиграющие отношения. А это мне точно ни к чему. Потрахались до упора, во всех смыслах, - и разбежались. Спасибо за компанию, было классно. А то, что должно быть классно, - в этом я не сомневался. Не может не быть классно! Чем больше я смотрел на нее, тем сильнее хотел. Это уже начинало смахивать на какую-то манию. И способ избавиться от нее был только один. Загнать ей по самое дальше некуда.
Она шла с сумкой к машине, и глаза ее возбужденно блестели. Ну еще бы! В неловкой ситуации окажется не она. Я сразу понял, что соперничество между нами доставляет ей не меньшее удовольствие, чем предвкушение секса. А сейчас мы будем кружить вокруг нее, как две акулы, чтобы она ни на минуту не осталась с кем-то вдвоем. Не говоря уже о том, что принцип «без рук» будет нарушен еще больше, чем в танце. В воде – и без рук? Да не смешите. Там не только руки будут. Да и оператор с камерой за нами в воду не полезет. Хотя… кто его знает, может, и полезет.
Аквапарк оказался какой-то плохонький, третьеразрядный, но это не имело никакого значения. Когда Янка вышла из раздевалки, улыбаясь на камеру, мы посмотрели друг на друга уже не только как соперники, но и как товарищи по несчастью. Нет, по фотографии мы знали, чего ждать. Голой она в этом купальнике, разумеется, не выглядела. Но он лишь слегка прикрывал то, что сильнее всего притягивало взгляд. Подчеркивал каждый изгиб. В общем, смотрелся на загорелом теле просто охрененно.
Вот только смотреть не хотелось. Хотелось совсем другого – стащить его с нее ко всем херам.
Пока масштабы бедствия не стали катастрофическим, я нырнул в бассейн. И тут же рядом раздался еще один всплеск.
8. Денис
Что обычно люди делают в аквапарке? Кто-то отдыхает, обманывая себя, что оказался на море. Кто-то веселится, как ребенок. А кто-то устраивает вот такие эротические игрища. Обниматься и лапать под водой все, что попало в руку, - нормально. А на суше было бы ужас-ужас как неприлично.
Яна обхватила их обоих за шеи, прижимаясь грудью, улыбнулась сладко оператору, который снимал с бортика, и прошептала:
- Буду выбирать – брошу монетку.
Денис скрипнул зубами и сжал ее ягодицу. Рука пробралась под резинку трусов – и столкнулась с рукой Антона. Яна хихикнула. Они приподняли ее и от души швырнули в воду вниз головой, не скрывая эмоций.
- Вот блядь! – прошипел Денис, наблюдая, как Яна поднимается по ступенькам бассейна, чтобы снова пойти на горку.
- Зато шерсти не наешься, - усмехнулся Антон, жадно разглядывая ее в пикантном ракурсе.
Интересно, это ты кому сейчас говоришь, подумал Денис. Мне – зная, что камера не слышит? Или как раз наоборот слышит – и это для всех любителей подглядывать и подслушивать? Ты ж по камерам специалист.
- Мне никогда не мешало, - сказал он равнодушно. – Хотя да, конечно, без шерсти лучше.
Антон с легким недоумением сдвинул брови.
Ага, вот и думай теперь, конкретно Янку я имел в виду или в теории личным опытом делился. Ну, твой ход.
- Слух, давай прямо, бро! – Антон говорил громко и отчетливо. Определенно на камеру.
- Слух, не называй меня бро, пожалуйста, - поморщился Денис. – Ты еще скажи «чувак», совсем пиздец будет.
- Короче, давай не будем притворяться вежливыми и доброжелательными. Все равно один из нас ее трахнет, рано или поздно. Так что у нас с тобой война.
- Хорошо, не будем, - кивнул Денис, глядя на Яну, которая дожидалась на горке своей очереди с ковриком в руках. – Кто ее трахнет – думаю, это ей решать. А еще думаю, ты не слишком удивишься, что больше всего мне хочется сейчас не вставить ей, а утопить тебя?
- Взаимно… бро, - Антон улыбнулся ледяной улыбкой и поплыл к пологому скату, где плескались в искусственном прибое дети с мамами и бабушками.
Он вылез из воды и быстро прошел к отведенному им уголку: столик и три шезлонга. Не лежаки, которые на пляжах, а, скорее, кресла. Наскоро обтеревшись полотенцем, Антон уселся в шезлонг, подтянув колени к подбородку. Один из двух операторов потащился за ним, второй по прежнему снимал Дениса и Яну на горке.
Нормальная маскировка, оценил Денис позу Антона. Надо взять на вооружение. Его, правда, после разговора отпустило, но тут Яна с визгом врезалась в воду, и он подхватил ее на руки. Член тут же вернулся в боевую стойку, упираясь в ее бедро.
- Никаких предпочтений, - протянула-пропела Яна, как будто случайно касаясь его рукой.
- Ну ты и дрянь! – напряженно засмеялся Денис.
- Ага, - весело согласилась Яна.
Теперь Денису хотелось утопить не только Антона, но и ее. И еще неизвестно, кого больше. Что он и сделал – окунул ее с головой. Вынырнув, Яна со всей дури засадила ему пяткой в бедро – спасибо, что не по яйцам! – и побрела к берегу. Обернулась, высунула язык, тут же споткнулась и чуть не упала.
- Осторожней, - посоветовал Денис. – Откусишь - чем минет делать будешь?
- Кому, тебе? – фыркнула Яна.
- Какая разница, кому?
Оператор, парень лет двадцати, зажал рот рукой, чтобы его сдавленное хрюканье не записалось. Денис подумал, что в телеверсию этот их пошлый обмен любезностями точно не попадет, а вот интернет-зрителей изрядно позабавит. Интересно, добавит очки их личному рейтингу или наоборот срежет?
Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, думая о пластике носовой перегородки в самых кровавых ее деталях, и тоже пошел к ступенькам.
Пластика помогла – ниже пояса все успокоилось. Главное – не смотреть на Янку. Потому что в мокром виде ее паскудный купальник стал вообще порнухой. Она его что, в секс-шопе покупала? Прозрачные вставки словно исчезли, а непрозрачные части облепили и подчеркнули каждую складочку самым бесстыжим образом.
Так, Денис Лексеич! Картилаго наси латералис, картилаго септи наси, картилаго… как там сошниково-носовой хрящ будет? Ну ты у меня попищишь, коза! Даже если б я тебя вообще не хотел, трахнуть тебя теперь уже дело чести. Чтобы обойти на повороте этого долбанного пингвина. Ничего, тем приятнее будет. Пусть даже означенный пингвин об этом и не узнает. Достаточно самого факта.
Им принесли из кафе какую-то убогую пиццу и сок. Хотя бы пива, что ли, дали. Но вот фиг. Нельзя рекламировать в эфире алкоголь. Антон с Яной трындели что-то о верховой езде, а Денис жевал угрюмо и пытался анализировать, с какого перепугу его так разобрало. Что в ней вообще такого, от чего буквально крышу сносит. Кроме фигуры, хорошенькой мордашки и грешно-наглого взгляда.
Он вообще любил препарировать мысли, ощущения, эмоции, как свои, так и чужие. Иногда было очень даже интересно спровоцировать кого-то на проявление чувств, а потом анализировать. Как естествоиспытатель, который режет лягушку. Но вот сейчас не получалось ровным счетом ничего. Все равно что пытаться понять, почему на одну женщину встает сразу же, а мимо другой пройдешь и через секунду не вспомнишь. Хотя вторая, может, объективно привлекательнее.
***
Вот теперь я точно знал: Янка достанется мне. Что бы там между ними ни происходило, пока я не видел. Неважно, действительно ли она бросит монетку или все-таки будет выбирать. Неважно, уйду я или останусь в доме еще на шесть или девять дней. Я и раньше почти не сомневался, но теперь уверенность стала железобетонной. Почему? Трудно объяснить. Все на уровне ощущений.
Она могла сколько угодно делать вид, что хочет нас обоих. Изображать на камеру, чтобы не нарушить условия контракта. Но когда мы остались вдвоем и ей уже не надо было притворяться… Ну так она и не притворялась. Каждый ее взгляд, каждый жест, каждое слово - это выглядело таким обещанием, которое можно было считать уже выполненным.
Ну а его мне даже стало немного жаль. Такая лицемерная, конечно, жалость, снисходительная. Пыжился, изображал из себя крутого. И такой облом. Даже если он сейчас останется с ней в доме, это уже ничего не изменит. Все последующее будет только ради небольшого количества денежных знаков. А может – чем черт не шутит! – и ради выхода в финал. Что, само собой, увеличит наш общий выигрыш.
А было бы неплохо, кстати, куда-нибудь поехать с Янкой. В такое место, где можно сутками не вылезать из постели. Пока уже смотреть на нее не смогу. Очень может быть, что она на самом деле окажется дурой и стервой. За эти три дня я так и не смог понять, действительно ли она такая или очень хорошо притворяется. Разумеется, пока не натрахаешься до тошноты, это никакого значения не имеет. А потом даже очень кстати оказалось бы. Спасибо, Яночка, за компанию и катись-ка ты на хер. На чей-нибудь еще.
Оператор с ассистенткой Юлей приехали около одиннадцати вечера, когда мы уже сидели втроем в гостиной. Сидели и ждали. Яна загадочно улыбалась, глядя куда-то в мировое пространство. Она осталась в той же одежде, которую надевала в ресторан: короткое черное платье и туфли на высоком каблуке. Только распустила заколотые волосы, и они тяжелой волной падали на спину и грудь.
С каждой минутой напряжение становилось сильнее. Наступал момент… нет, не истины, конечно. Просто момент принятия решения. Даже если оно было принято еще три дня назад. Наши с ним вещи были собраны, но кому-то одному предстояло разобрать их снова.
Камеры отключили. Выбор - единственный момент в доме, когда наши лица должны снимать крупным планом, с разных точек. Ну конечно, накал эмоций! Юля бегала кругами, показывая, как нам сесть и куда смотреть.
Наконец включился монитор, на котором снова появились две карты. На этот раз открытые. Пиковый валет и червовый. Мы уже с утра знали, какой кого обозначает, но для ясности под ними было подписано: пиковый - Денис, червовый - Антон. В масть, так сказать.
- Дорогие Яна, Денис и Антон, - голос ведущего звучал так торжественно, как будто он собирался зачитать указ о присвоении нам высших государственных наград. – От лица зрителей хочу поблагодарить вас за то удовольствие, которое вы нам доставили. Мы все с большим вниманием наблюдали за вами, строили предположения, делали прогнозы. Хочу сказать вам, что голоса за уход Дениса и Антона разделились примерно поровну. Это означает, что все три дня сохранялась интрига: кто же из них покинет шоу. И сейчас мы узнаем, какой выбор сделала Яна. Яна, прошу вас.
По правде, мне было абсолютно наплевать. Уйти, остаться – какая разница, если в итоге я все равно получу и деньги, и Янку.
Она посмотрела на меня, на него. Улыбнулась нам, потом в камеру. Повернулась к монитору и ткнула пальцем в одну из карт. Валет вырос на весь экран и превратился в фотографию…
9. Антон
Ходить по дому тигром не стоило. Конечно, все внимание зрителей к Янке и Денису, которые изображают пауков, ползая по веревкам и лестницам. Но наверняка найдутся и те, кто к нему заглянут: а как он там, сильно нервничает в одиночестве? Да было б из-за чего. Веревочный парк – развлекушка соревновательная, в ней каждый сам за себя. Можно только поглядывать друг на друга на расстоянии и делиться впечатлениями. Ну и подкалывать еще, не без того.
Хотя интересно, конечно, было бы посмотреть, как Янка со всем справится. Если женщина красивая и не слишком неуклюжая, любой спорт в ее исполнении – эротика. Но все-таки ресторан – это круче. Даже с оператором под боком. Привыкли же к камерам по всему дому, уже к концу первого дня вообще о них забыли.
Еда и секс для Антона всегда были в некой сакральной связи. Без каких-либо заумных философских теорий о том, что это основа человеческого существования. При всем внешнем хладнокровии, чувственное для него значило очень много. А что в жизни более чувственно, чем эти две вещи? Во всяком случае, в плане позитива? Да ничего. Когда ешь вместе с женщиной, которую хочешь, это как прелюдия. Ну, или так: прелюдия прелюдии. Пусть даже чай пьешь с засохшим пряником.
Попробовать новое блюдо. Переспать с женщиной в первый раз. Вслушиваться… вчувствоваться в оттенки ощущений. Смаковать еще незнакомые. Узнавать давно известные. Сравнивать, запоминать. Впрочем, смотреть на женщину, когда она ест, - это тоже возбуждало. Движения губ, языка, волна, пробегающая по горлу… Ну а дальше действительно стоило поставить многоточие, поскольку эротика превращалась в банальную физиологию, о чем лучше без необходимости не вспоминать.
А вот заняться было реально нечем. В конце концов Антон сделал радио в гостиной погромче и начал готовить обед. Кулинар из него был уровня «не отравиться и не умереть с голоду», но хоть как-то время убить. Куриные крылья с картошкой – вполне прилично получилось.
Денис с Яной вернулись уставшие, голодные, но в прекрасном настроении. С блестящими глазами, что Антону здорово не понравилось. Но Яна тут же спохватилась и с таким же фосфорическим блеском в глазах принялась нахваливать его стряпню. Заставив уже Дениса недовольно прищуриться – и тут же снова сделать равнодушный вид. И Антон в который раз пожалел, что камера не показывает крупно их лица. Вот что было самым интересным в этом шоу – взгляды, мимика. А вовсе не слова и действия.
Ближе к вечеру, двадцать раз выслушав вдоль и поперек, как Янка свалилась с дорожки в сетку и как под Денисом чуть не оборвался канат, Антон пошел собираться. Сначала сумку – на возможный выход из дома. Потом отыскал утюг, погладил рубашку и брюки для ресторана. Оделся, вернулся в гостиную.
- Ян, завяжи галстук, пожалуйста.
Он и сам прекрасно умел, но почему бы и не да? Все в рамках приличий, а докторишка пусть позлится. Яна, хоть и не с первой попытки, все же изобразила нечто похожее на виндзор.
- Купи на резиночке, - насмешливо посоветовал Денис.
Давай, давай, умник, зубоскаль. Недолго осталось.
Когда за ними приехала машина, Яна вышла из ванной, при полном параде. Антон с глубоким злорадством отметил про себя, как помрачнел Денис. Интересно, почему она не пошла в модели? Такая фактура – и рост, и фигура, не говоря уже о бьющей наотмашь сексуальности.
В машине нарисовался ведущий Олег. Разумеется, с глупыми вопросами – как им нравится проект и с какими чувствами они подходят к моменту выбора. Ослепительные улыбки и не менее ослепительные банальности.
- Ну вот пообщаюсь сейчас с Антоном наедине, тогда и буду решать, - сладко пропела Яна.
Ага. Наедине. Ну ладно, проехали.
А впрочем, как ни странно, получилось. Абстрагироваться от присутствия оператора, камеры и всех тех, кто наблюдал за ними онлайн. Более того, было в этом какое-то особое, может, даже извращенное удовольствие.
- Если мы пришли на это шоу, значит, изначально были не против продемонстрировать себя всему свету, - пожала плечами Яна, когда он сказал ей об этом. – У меня есть подруга, которая, можно так выразиться, работает массовкой на ТВ. Нравится ей себя выставлять на всеобщее обозрение. И сюда заявку подавала, но не прошла. Если б не она, и я бы не попала.
Ресторанчик оказался таким же рядовым, как и аквапарк. Не слишком убого, но простенько, если не сказать, примитивно. И на этом организаторы сэкономили. Оператор то снимал, сидя за столом третьим, то бродил вокруг, делая крупные планы. В общем, был похож на назойливую муху, которую перестаешь замечать.
- Что, захотела утереть подружайке нос? – усмехнулся Антон.
- Да нет. Просто посмотреть, получится или нет. Когда работаешь дома, потихоньку дичаешь. А тут шанс попробовать что-то новое.
И, похоже, ты этот шанс использовала на полную катушку, подумал он. Будет тебе новое, подожди немного.
И в этот момент палец ноги, обтянутый чулком или колготками – черт знает, что там у нее, - пробрался под его брючину и замер, легко касаясь щиколотки над краем носка. Сама Яна с совершенно невинным выражением выбирала вилкой косточки из рыбы.
- А ты почему подал заявку? – спросила она.
- Исключительно ради денег, - Антон посмотрел на нее равнодушно, осторожно подвинув ногу так, чтобы палец скользнул выше. – Люблю я, знаешь ли, деньги.
***
Ожидание. Предвкушение. И недоумение. Как три кита, на которых лежит плоская земля. Или там еще черепаха была? Да черт с ними, какая разница!
С ожиданием и предвкушением все понятно. Но почему так пробило именно на нее? Что в ней такого? Сколько их у меня было, еще со школы. Устроены-то все одинаково. Но ни одну еще я не хотел так сильно. Не ждал так и не воображал, как все будет, словно озабоченный подросток. И – да ладно, чего уж там! – не занимался при этом тем самым, что в ходу у озабоченных подростков. Давно не было в этом нужды. Не одна, так другая – всегда находилось, с кем снять напряжение.
Колючие струи воды в душевой кабине. Вода такая горячая, что едва можно терпеть. Пар клубами в потолок. Запотевшие створки, все в крупных каплях. В каплях…
Капля, поблескивающая между набухшими от возбуждения губами – остро, резко пахнущий сок желания. Успеть поймать ее языком, пока не сбежала, не просочилась под ягодицы, оставив влажное пятно на простыне. Терпкая, горьковато-соленая, как морская вода.
Рука сжимает член – твердый, вставший на полдень. Или на полночь? Ритм все быстрее. Если б можно было представить, что это не моя рука – хотя бы так. Он бы, наверно, и поверил, а вот рука насмешливо возражает: извини, но нет, я твоя, не Янкина. И то, что зажато в ладони, тоже твое. И остается только представлять, что совсем скоро все случится наяву.
Выпустить на свободу ее грудь, стиснутую лифчиком. Мне всегда нравилось начинать, когда на женщине еще было белье. Да и само белье нравилось – шелк, кружева. Сначала ласкать сверху, сквозь него. Нащупать сосок – твердый, крепкий. Скользить пальцем по ложбинке между ногами, вниз, вверх. Вдавливать в нее тонкую ткань, прижимая к чувствительному бугорку клитора. Потом осторожно пробираться глубже – стягивая вниз чашечку лифчика, запуская пальцы под резинку трусов. Делая вид, что все это страшно мешает. На самом деле – нисколько. Наоборот, только возбуждает еще сильнее.
Я никогда не торопился. Как отец говорил, спешка нужна при ловле блох. Довести женщину до такого состояния, чтобы она уже сама готова была тебя изнасиловать, - вот высший пилотаж. Чтобы стонала и извивалась в руках в нетерпении. Чтобы просила: «Возьми меня!»
Закрыв глаза, прислонившись затылком к мокрому пластику, я - как на экране - видел все, что будет. Одной рукой я сожму грудь, обводя большим пальцем ее основание. Она ляжет в ладонь, как яблоко, а между пальцами выглянет сосок – словно клюв любопытной птицы. Я обхвачу его губами и буду дразнить самым кончиком языка. А вторая рука в это время медленно опустится по животу, и по нему пробежит крупная дрожь. Пальцы задержатся на лобке – гладком, упругом, в том самом месте, где он раздваивается, прикрывая складками вход. Помедлят – и проскользнут в глубину, теплую, влажную. Соберут тягучую прозрачную смазку, вынырнут, нащупают клитор – такой же напряженный, переполненный кровью, как и мой член.
А потом я повторю этот маршрут губами и языком – от груди по животу к лобку. Пробегу по впадинкам там, где кончается внутренняя сторона бедра, нежная, как шелк. Разведу губы пальцами и войду языком так глубоко, как только смогу. А потом, когда уже буду чувствовать, что она вот-вот кончит…
Я стоял, запрокинув голову, и пытался отдышаться. Словно вынырнул со дна моря. Подставил ладонь под душ, смывая свои горячечные видения. Все вокруг плыло.
Ты будешь моей – как заклинание. Как мантра.
Главное – не думать, что я мог ошибиться. Принять желаемое за действительное.
Не думать…
10. Яна
Никому не оказывать предпочтения по условиям контракта – это полдела. С этим я прекрасно справилась, раз уж голоса зрителей разделились примерно поровну. Вторая задачка была посложнее. Чтобы каждый из них понял: будет все. Именно с ним – одним. Чтобы пожалел снисходительно неудачника.
Сначала я честно пыталась выбрать. До сих пор мужчины у меня были только в линейной последовательности. Никогда параллельно. Из одной постели в другую? Или в моей, но по очереди? Как-то фу.
Когда пришел Антон и они с Денисом сцепились – пусть на словах – из-за меня, я подошла к тому, чтобы разрешить себе это. Двоих сразу. Потому что выбрать не могла. Никак. Сначала мне показалось, будто они абсолютно разные. Но очень быстро стало ясно: различие это кажущееся. Не понадобилось долгих разговоров за жизнь и пресловутого пуда соли, сожранного на троих. Иногда что-то чувствуешь, хотя и не можешь внятно объяснить.
По большому счету, дополняя друг друга, они составляли одного идеального плохиша. Роскошного доминантного самца, который привык брать все, что захочет. Подчинять женщину себе, пользоваться, пока в охотку, и забывать о ней навсегда. Да, они отличались внешностью, темпераментом, манерой поведения, родом занятий, интересами. Все это лежало на поверхности. Общее пряталось глубже. Парадокс был в том, что я не могла выбрать между ними как из-за сходства, так и из-за различия.
Денис вызывал у меня ассоциации с сексом на берегу моря, на тропическом острове. Все ослепительно, ярко и жарко. Лето. День. Полдень. Как будто плавишься на солнце – и ловишь прохладу морского бриза. И тут же шампанское в ведре со льдом.
Антон – зимняя ночь. Горы, снег, луна. Шале и волчья шкура у камина, на которой отогреваешься с мороза. И пьешь горячий глинтвейн с пряностями.
Как можно отказаться от одного ради другого? Да невозможно. «I Want It All» - и точка!
Сначала я пыталась сопротивляться. Обманывала себя, что моим будет тот, кто уйдет из дома первым. А уйдет тот, кому улыбнется удача в виде десятирублевой монетки. Но… «пока на рассвете луна в серебре подобно монете стоит на ребре…»
Вот-вот, Яна, монета-то на ребре. Ну, выберет она того, кто уйдет, переспишь ты с ним. И что дальше? А дальше банально будешь жалеть, что не использовала и другую возможность.
Я стояла у красной черты, которая вдруг поднялась над землей и превратилась в финишную ленточку. Достаточно было сделать шаг и разорвать ее. С ума сойти, как просто это оказалось. Да, вот так – сначала один, а потом второй. А дальше будет видно. Может, после этого и выбирать уже не придется.
Я могла бросить монетку еще в первый день, после нашего исторического сговора. Это ничего не изменило бы. Но захотелось хоть немного интриги. Ведь результат означал, кто из них будет первым, а мне было абсолютно все равно. Никакого предпочтения – на самом деле.
Пожалуй, впервые я могла получить то, чего всегда хотела: и секс, и эмоции. Не чувства, нет, об этом речи не шло… пока точно не шло. Но именно накал, напряжение, игру, борьбу. С каждым из них я была на равных. Каждый из них хотел меня для себя. И я их обоих – тоже для себя. Крайне эгоистично. Никакого равенства. Его нет даже в любви, но там хотя бы делают попытку не только брать, но и отдавать.
Так что… я ничем не отличалась от них. Кроме набора половых органов. Мы были из одной стаи, и на моем месте они поступили бы точно так же. И поэтому никаких угрызений совести я не испытывала.
В аквапарке они бесились так, что наверняка хотели меня утопить. Я сознательно доводила их до белого каления. Можно было представить, что они говорили, когда я отходила в сторону. Бедные операторы! Оказалось, что быть стервой очень даже забавно. Сколько всего интересного я упустила в жизни!
Но на следующий день надо было уже бить наверняка. Так, чтобы четко дать понять: жди, как только – так сразу. С Денисом в парке сделать это оказалось не так уж просто. Чертов оператор болтался рядом, да и возможности для контакта были ограничены. Ну да, помог он мне пару раз подтянуться, хотя я и сама прекрасно справилась бы. Но удобного момента так и не подвернулось. Тогда я просто свалилась с веревочной дорожки в страховочную сетку – прямо рядом с Денисом. Он, разумеется, меня подхватил, мы встретились взглядом…
Это было примерно так: «Дадададада!!!» Только без слов. И едва заметный кивок с особым блеском глаз: «Понял!» И пальцы, чуть сильнее сжавшие мое бедро.
А вот с Антоном все получилось намного проще. Если б оператор догадался опустить камеру чуть ниже, под столом обнаружилось бы немало интересного. Я скинула туфлю, пробежала пальцем по лодыжке Антона, поглаживая над косточкой. С абсолютно невинным видом. Вот уж не знаю, что там у него творилось в штанах, а сама я мгновенно промокла насквозь. Опасные игры… И очень недвусмысленные.
Вернувшись в дом, я зашла в туалет, сжимая в кулаке монету. Спросила себя: а может, все-таки кого-то хочу больше и он будет первым без жребия? Но нет. Была б я мужчиной, сказала бы более конкретно: встает на обоих. А так – абсолютно одинаковая влажно-душная волна по всему телу. Ну, почти аналог.
Монетка взлетела, мягко упала в ладонь. Кто уйдет? Орел – Денис, решка – Антон. Без ассоциаций, в порядке появления. Медленно разжала пальцы.
Орел.
И сразу представила, как это будет.
О господи…
ТЕЛЕГРАМБот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕБольшая библиотека с любыми жанрами и авторами
Большая Библиотека
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2 книги