Треугольник

Глава 1. Я попала в аварию

Кристина просыпается с криком.
Кровь заливает лицо, попадает в глаза и рот, а затылок немеет от нестерпимой боли. Приступ удушья сжимается кольцом вокруг шеи, и вдох, обжигая рёбра, превращается в сдавленный хрип. Картинка плывёт, размывая границы между сном и явью, и Кристи судорожно хватается руками за голову. Спутанные пряди волос липнут к вискам, и холодный пот возвращает реальность на место.
- Я попала в аварию, - смотрит на свои руки, будто не узнаёт.
- Опять? – ворочается муж.
- Не справилась с управлением... – и забывает, что дальше.
- Третий раз за две недели, - громко вздыхает Вадим и нехотя вытаскивает ноги из-под одеяла. – Принесу тебе воды.
Кристина разглядывает тугой занавес из штор так, словно за ним прячется продолжение кошмара, который нужно досмотреть до конца, чтобы окончательно прийти в себя. Озноб пробегает по спине, и она, по привычке, начинает грызть ноготь на мизинце.
- Почему я не помню?
Все попытки понять, что, на самом деле, надо вспомнить посреди ночи переносятся на утро.
- Как себя чувствуешь? – затягивает Вадим узел на галстуке.
- Не выспалась, - оценивает Кристина в зеркале серые круги под глазами.
- С этим ты точно справишься, - улыбается муж.
- Словно я машина без тормозов, - хмыкает та. – Или с бесконечным зарядом батареи.
- Иначе отель уже давно бы рухнул нам на голову.
- То есть, я молодец?
- Безусловно.
Комплимент звучит настолько скупо, что хочется придраться.
- Даже самые продвинутые модели выходят из строя.
«Не справляются с управлением», - проносится мысль, которая сжимает челюсти...
- Бутылка вина спешит на помощь, - язвит Вадим.
- Только если она полетит в тебя, - не уступает любящая жена.
- Стена уже не подходит? – смеётся тот.
Кристина беззлобно швыряет в него тапок с ноги и фыркает.
- Не забудь про фотографа. Парень приедет к трём часам, - целует её в макушку. – И дай человеку поработать, не увольняй сразу.
- Он запорол съёмку на первом же мероприятии! – возбуждённо критикует начальница предыдущего.
- Ну, бывает, люди ошибаются, - подхватывает заступник. – Ты даже не дала ему возможности объясниться – была только твоя пламенная речь с брызгами слюны.
- Кто ошибается, тот у меня не работает, - встаёт Кристина Андреевна в категоричную позу. – Я не беру на работу людей, которых надо учить работать. Мне некогда разгребать их сомнения в себе – мне нужен от них чёткий и конкретный результат. А то, что у него солнце встало не с той стороны, или свет падал не в тот глаз – это не ответ профессионала. Оправдательные отговорки – это не про мой персонал. Именно поэтому отель до сих пор не рухнул на твою голову.
- Я удивляюсь, как ещё птицы прилетают в наш парк без пропуска на посадку.
- По-твоему, я несправедлива? – недооценивает Кристина шутку мужа.
- Ты лучшее, что случилось со мной три года назад, - пытается он спасти доброе утро.
- Потому что твоя мать откопала в моей разбитой голове талант руководителя?
- Прекрасную девушку я заметил раньше.
- И вы по-быстрому состряпали план моего покорения.
- С таблетками пора было заканчивать и выписывать тебе другой рецепт.
- Отелю нужна была хозяйка, - обрывает Кристина ниточку из воспоминаний ради логичного вывода.
- Ты опять за своё? – хмурится Вадим. – Твои провокационные замечания беспочвенны, и я не ведусь на них, ты же знаешь.
- Интуиция бушует, - и смотрит, будто сквозь него.
- Ну, так усмири её, - подходит он сзади и обнимает. – Я тебя обожаю!
- Ты поэтому со мной не спишь? – продолжаются провокации.
- Прости, родная, - и целует в обнажённое плечо. – Стройка отнимает столько сил, что я совсем не могу расслабиться.
- И когда ты вернёшься? – собрана Кристи, как перед прыжком.
- Через три дня.
- Там без тебя что, некому рулить? – от души возмущается она. – Ты только приехал!
- Тебе ли не знать, как оставлять своё дитя без присмотра, - и Вадим меняет тему. – Может, маме позвонишь? Про ночные кошмары расскажешь?
- Зачем?
- Вдруг... – подбирает он нужные слова, - это какие-то последствия?
- Вдруг моя дырка в голове дала течь? – не аккуратничает Кристина с формулировками.
- Ты, и правда, не выспалась, - решает Вадим остановиться. – Твой настрой убьёт любого, если ты встала не с той ноги. Я уже переживаю за бедного фотографа.
- Пойдём завтракать, - сворачивает она с тропы войны, умело пряча эмоции в кулак. – У меня куча дел.

Глава 2. Доктор Мозг

Три года назад Кристина попала в автомобильную аварию, которая закончилась тяжёлой черепно-мозговой травмой и комой. Выход был сложным, тревожным и местами критическим, с частичной потерей памяти, как ей сказали, и без обещания, что она может быстро вернуться. К ней приходили какие-то люди, разговаривали в коридоре, а разбитая голова могла только наблюдать, но не помнила, кто они... Соображать было очень трудно, словно от удара все мысли сломались, а обломки рассыпались. Органы чувств улавливали и ощущали, но собрать в единое целое, чтобы выразить, не могли – не понимали, как это. Тело было живым как будто наполовину. В итоге, психоэмоциональное состояние пациентки достигло депрессивной отметки и вместе с последствиями травмы потребовало срочной исцеляющей реабилитации. Пришлось поверить, что женщина, которая часто спала в кресле рядом, это тётка Кристины, чтобы позволить за собой ухаживать. По чьей-то рекомендации, она нашла идеальный медицинский центр санаторного типа, получила одобрение врачей и сразу после выписки из одной палаты заселила её в другую. Так Кристина познакомилась с Татьяной Ивановной, ведущим специалистом в области неврологии, психотерапии и автором кучи исследований по мозгу. Она умеючи залезла в голову, заставив решать логическо-стратегические задачи с конструктивным объяснением, и уже через неделю диагностировала просветление и прогресс.
Доктор Мозг притягивала своей открытой харизматичностью доброй, но строгой самаритянки, и после встреч с нею думать получалось легче. Её заряд бодрости как-то неуловимо передавался пациентам, будто достаточно было пожать ей руку, чтобы почувствовать в себе энергетический всплеск. Она была не просто доктор – она умела заглядывать внутрь и вытаскивать то, что ей нужно.
Кристина оказалась для неё и особым, и особенным случаем, потому что, копнув глубже, Татьяна нашла удивительное сходство с собой. Девушку тоже необъяснимо тянуло к ней, и кабинетные разговоры с лечебным смыслом постепенно разбавились личными откровениями. На одном из таких свиданий появился Вадим, сын Татьяны, и, став с того момента не только предметом обсуждений, но и частым гостем, возбудил к себе неожиданный интерес.
- Он строитель, - провожает Татьяна Ивановна взглядом удаляющуюся фигуру сына. – Или исполнительный директор, где исполнительный – ключевое слово.
- Это вы к чему? – смотрит Кристи туда же.
- Что он может идеально строить, но отвратительно руководить, и бразды правления ему вручать нельзя. А вот тебе можно.
- Почему? – искрится вниманием собеседница.
- Ты упёртая, конкретная, нацеленная на успешный результат и, не побоюсь этого слова, там, где надо, властная.
- Стерва?
- Там, где надо, - уверенно повторяет доктор. – Ты можешь быть жёсткой, но вот жестокой – вряд ли.
- Умение закипать и не видеть после этого границ вас не смущает? – подбрасывает пациентка следующий вопрос из анкеты.
- Несдержанность тому виной, - и рецепт. – Надо найти ей какой-то выход или применение. Если накатит, то попробуй принять момент и что-нибудь сделать, а потом оценить, лучше стало или не помогло. Просто отвлекись, уйди от неё в сторону.
- Я ничего не помню, и поэтому теперь не понимаю, какой была до травмы, - не первый раз признаётся Кристина в том, что волнует больше всего. – Амнезия кажется мне не частичной, а полной.
- Такой и была, - капает доктор успокоительное на рану. – Я написала в твоей карте не лекцию по книжке, а итог проведённого с тобой времени. Ты живое доказательство моей работы.
- Но она когда-нибудь вернётся? – будто не слышит Кристина. – Моя прежняя жизнь?
- Время без воспоминаний зависит от сложности травмы. Память возвращается, если дать ей значимые эмоциональные переживания, похожие на прошлые. Восстановление – это всегда индивидуальный процесс, - и второй рецепт. – Ты прямо сейчас можешь перестать искать то, что было до травмы, и сию же минуту начать с нуля, здесь, сидя в этом кресле.
- Узнавать себя заново?
- Твой мозг вспомнил умение выходить из себя, когда возникла похожая для этой вспышки ситуация, – отмечает доктор результат наблюдений. – Значит, где-то заново, а где-то продолжая вспоминать – подобное будет притягивать подобное, - и неожиданно. – Чем тебе нравится Вадим?
Кристина меняется в лице не от вопроса в лоб.
- Что ты сейчас делаешь? – направляет доктор Мозг.
- Хочу ответить на вопрос.
- Когда в тебе есть интерес, который затрагивает живые струны и может затянуть, ты даже не пытаешься юлить и уворачиваться, - улыбается Татьяна. – Значит, нравится?
- Да, - преспокойно отвечает девушка и доктору, и матери, не смущаясь.
- Как мужчина? – продолжает управлять та процессом.
Кристина останавливает течение мыслей, фокусируется, чтобы выхватить из этой реки нужные, и уходит под воду, в своё пространство, огороженное от внешнего вмешательства крепким забором. В этот момент раздумья она чётко слышит, как мужской голос произносит её имя с вопросительной интонацией... Она оборачивается на звук, и мысль, которая приходит в голову, создаёт в прежнем течении воронку.
- У меня был парень.
Она ощущает, как эта вспышка прокатывается по телу длинной, горячей волной, как загораются щёки и колет в пальцах.
- Ты видишь, как он выглядит? – цепляет доктор воспоминание.
- Нет, только услышала, - и начинает грызть ноготь на мизинце.
- Я смотрю, вместе с ним вернулась и старая привычка, - подмечает Татьяна.
- Это так и происходит? – взволнованно дышит пациентка.
- Я попросила тебя перечислить то, что привлекает тебя в мужчине, ты начала копаться и вспомнила мужчину, в котором, возможно, эти привлекательные качества есть. Не исключено, что это может быть отец, или родной брат.
- Исключено, - слишком уверенно отрицает Кристи. – У меня не было брата, я одна, - и прикусывает язык.
- Отлично! – радуется доктор Мозг. – Вот и разобрались с твоими мужчинами.
От нового старого открытия по спине пробегает холодок...
- Моё тело странно реагирует на проблески в голове, - сразу делится пациентка.
- Значит, оно и будет проводником. Этакая лампочка, которая, загораясь во тьме, тут же превращает её в свет.
Самым страшным лучом света оказалось воспоминание об отце. Кристина уже благополучно вышла замуж, исполнив, как джин, все желания участников процесса. Вадиму она ответила взаимностью, потому что считала, что влюблена, и приняла бразды правления в только что построенном им парке-отеле, как пророчила Татьяна Ивановна. В этот день у мамы-волшебницы по части предсказаний был назначен ужин по случаю дня рождения.
Вадим открыл дверцу машины, предлагая Кристине переднее сиденье, и девушка остолбенела... Её как будто раздели и выставили на лютый мороз, который мгновенно сковал все надежды на выживание – одно только сердце билось изо всех сил, сотрясая грудную клетку. Подбородок задрожал, губы разомкнулись, и вместо слов изнутри вылился какой-то набор несвязных звуков.
- Что с тобой? – удивляется Вадим.
- Он был со мной в машине...
- Кто?
- Папа... В день аварии...
Слёзы потоком заливают лицо, и Кристина падает на колени посреди улицы.
- Он жив? – плачет с надрывом всем телом. – Где он?
- Давай вернёмся в дом, - быстро берёт муж ситуацию под контроль, и уже через пять минут девушка кричит не своим голосом в лицо свекрови:
- Почему мне никто не сказал, что смотреть на этот свет ужасно больно?
Потом истеричная тирада обрывистых фраз:
- Он держал за руку... в скорой помощи... я ничего не видела... Было так больно! Так страшно! А он говорил...
- Кристина, - внушительно вмешивается доктор.
- Он был со мной! Я помню! В той машине!
- Это правда.
Девушка трясётся мелкой дрожью, неспособная её прекратить.
- Что с ним?
- Этого ты не помнишь?
Кристина качает головой, как безвольная кукла.
- Скажите уже!
- Он не мог держать тебя за руку в скорой помощи, - гипнотизирующим тоном отвечает Татьяна. – Твой отец был за рулём и погиб на месте аварии.
- И я умерла, - стеклянными глазами смотрит девушка в прошлое.
Вадим садится очень близко, а доктор опускается на колени перед диваном.
- Неужели вы будете отрицать?
- Тебе делали искусственное дыхание. Потом кома.
- Меня прежней нет, - как будто подводит она черту под диагнозом, который не существует.
«Крис...»
И девушка вздрагивает.
- Никто меня так не зовёт, - не оборачивается она на шёпот за спиной.
«Очнись, пожалуйста...»
И тут Кристина понимает, как скрученное судорогой тело расслабляется, позволяя разжать челюсти и нормально вдохнуть.
- Почему вы ничего не сказали? – становится её взгляд ясным, и слёзы отступают.
- Я запретила всем, кто бы мог, говорить с тобой о твоём прошлом, - поднимается доктор с колен, словно миссия выполнена. – Ты сама должна вспомнить, или окончательно забыть.
- Это часть грандиозного плана по ковырянию в моей голове? – усмехается Кристи, и от прежнего смятения не остаётся и следа.
- Пусть будет так, - подписывается доктор Мозг под диагнозом, который не существует.
- Всем? – хмурится девушка. – Есть ещё кто-то кроме тётки?
- Моё лечение – мои правила, - категорично заявляет психотерапевт.
- Я уже не ваш пациент.
Татьяна Ивановна выглядит так, словно знает всё на свете, но не собирается выкладывать карты на стол.
- После аварии прошёл год, - продолжает она. – После реабилитации – полгода. Ты в любой момент можешь спокойно почувствовать себя моей пациенткой, потому что после всех этих сложных «после» - это нормально.
- Я чувствую себя сумасшедшей, – смотрит Кристина на мужа. Её глаза блестят, как при высокой температуре. – Как ты живёшь со мной?
- Я тебя люблю, - отвечает Вадим, и она видит, что это – искренне.
Сворачиваясь клубочком, она кладёт голову мужу на колени, и он, по привычке, запускает пальцы в несобранные волосы.
- А как давно нет мамы? – решается пациентка на ещё один сложный вопрос.
- Она умерла, когда тебе было пять лет, - как из другого мира прилетает ответ Татьяны.
Поддавшись волнам, которые бегут по телу от прикосновений Вадима, Кристи падает в яму, наполненную безмятежностью.
- Когда воспоминание приходит, я слышу голос, - и глубокий вдох... – Там кто-то есть. В моём прошлом.
- Можете остаться, - предлагает свекровь.
- Нет, хочу домой, - быстро возвращается к делам хозяйка парка-отеля. – Завтра свадебная канитель с шести утра. Никому ничего нельзя поручить, не перепроверив.

Глава 3. Зеркало

Ежедневная суета, состоящая из больших и маленьких человеческих праздников и тщательных к ним подготовок, закрутила и укачала Кристину, как аттракцион без пульта управления – она жила в ней без остановки, но и без тошноты. Свадьбы, дни рождения, встречи или проводы, с размахом или скромно – важен любой запрос и отношение к нему. Именно так она выстроила работу вокруг события, которое должно было вызвать и оставить в человеке свои последствия – даже номер, снятый на одну ночь. Именно таких людей она видела в своей команде – равнодушные и сами долго не задерживались. Не постепенно, а стремительно работа сначала сдвинула на задворки некогда важные внутренние вопросы, а потом и совсем заставила их замолчать. За два года Кристина Андреевна снискала себе репутацию крайне принципиального и местами импульсивного руководителя, что только посодействовало прославлению парка-отеля на весь город и его окрестности.
- Где планируете отметить годовщину свадьбы?
- У Кристины, конечно!
- А мы там день рождения сына праздновали!
И полились впечатления, ради которых мастер их провоцировать мог забыть о существовании нормальной еды, выпить месячный запас кофе и, закурив его сигаретой, не спать двое суток – просто забыть про себя.
Это состояние со временем вытеснило желание вспомнить и себя прежнюю. Портал закрылся, и, как в кино, откроется по задумке режиссёра в определённый день и час. Может, это он и есть? В повторяющихся ночных кошмарах, похожих на фильм ужасов? Ощущения такие реалистичные, что не сразу понимаешь, проснулся ты или всё ещё там, на обратной стороне яви.
Сегодня ей приснилось зеркало. В кромешной тьме висел, как подсвеченное окно, только этот круг, и больше ничего. Не было страха перед увиденной картинкой, и любопытство толкнуло вперёд. Смелость и какой-то душевный подъём ускоряли шаг за шагом, но дойти до пятна на стене становилось всё трудней. Чем сильнее хотелось, тем сложнее получалось, и, в конце концов, казалось неосуществимым. Она чувствовала, как горели стопы на пути к неизвестному, но такому желанному, как трепет, словно ветер гулял по телу и нёс к цели. Темнота не пугала, не давила, а плыла вместе с ней. В зеркале не будет её отражения – там что-то другое, она знала. Что-то значимое и мощное, как удар, от которого сначала теряешь сознание, а потом приходишь в себя – в себя настоящую. И вот оно уже близко, на расстоянии вытянутой руки, светлое, тёплое... и вдруг исчезает.
Кристина открывает глаза и видит темноту своей спальни. Такая тишина, что отчётливо слышно монотонное тиканье часов. Безлюдный гул за окном, еле уловимый плеск воды. Она садится на постели и смотрит на зеркало в углу, которое отражает только ночную тень. «Где ты?» - неожиданно говорит внутренний голос: «Почему молчишь?» Единственный звук, который так хочется сейчас услышать – это тот, что должен быть за спиной, но там безмолвие.
- Что за дурость, - отвечает голова, и Кристи укутывает её одеялом.
Наутро все звуки и голоса превращаются в мыслительный рой, который летает по упорядоченному рабочему графику. Он всегда плотный, насыщенный и без суеты, потому что продуман и вымерен с точностью до минуты. Праздничный салют не прогремит раньше, музыка не замолчит, а свет будет скользить по скатерти с отрепетированной яркостью. Только вот со скатертями беда, потому что для чёрно-белой вечеринки нужны оба цвета, а из коробки на Кристину Андреевну смотрит только один.

Глава 4. Фотограф

Грохот в кабинете заставляет Марину подскочить на кресле.
- Что это? – прислушивается фотограф.
Секретарь покачивает головой и надувает губы.
- Это бутылка вина прилетела в стену, - и, между прочим, в сердцах добавляет. – Сколько раз уже Вадим Андреевич просил кидать хотя бы в дверь, она легче отмывается!
- А в голову не метит? – широко улыбается парень.
- Не повезло вам, - не видит Марина повода для радости, которая читается на его лице. – Настроение у неё сегодня зашкаливает.
- Надеюсь, бутылка в кабинете была единственной?
- Чему вы улыбаетесь? – считает секретарь, что замечание по делу.
- Настраиваюсь, - принимает его фотограф.
За дверью начинается громкий, напористый спор, и Марина тычет в неё пальцем.
- Индикатор на отметке «взрывоопасно», - и берётся за телефон. – Вызову уборку сразу, а то, не исключено, что бутылка красного полусладкого прилетит в меня!
- Так поменяйте на белое, чтоб легче оттирать, - звучит совет дня.
- Так не пьёт! – и девушка переключается на телефонный разговор.
Ударяясь об кулер с водой, громыхает дверь, из неё выскакивает невысокий мужичок кумачового цвета и кричит на всю приёмную:
- Уймите свою истеричку!
- А ты сделай, как положено! – громко догоняет его ещё один совет дня.
Бледня кожа, пухлые губы под яркой помадой, голубые прозрачные глаза.
Глаза, до краёв наполненные усталостью, готовой увести за собой в пустоту – способной опустошить.
Сюда больше подходит другой индикатор опасности...
- Ты разобралась с коробками? – выглядит хозяйка напряжённой.
- Оказывается, их две, - отчитывается секретарь звонким голосом. – А доставили только одну. Курьера нашла, всё выяснила, вторая коробка уже в пути.
- И проследи, чтобы этот чёрт был у меня в кабинете через два часа, - кивает Кристина Андреевна в сторону умчавшегося вихрем мужичка.
- Опять? – без робости возмущается Марина и получает от начальства подзатыльник.
- Меньше эмоций, больше дела.
- Стену когда отмывать? – не сдаётся та.
- Прямо сейчас, - и смотрит на парня у окна. – Фотограф?
- Артём, - быстро подходит и протягивает ей руку.
Очень тёмные, глубокие карие глаза с выражением невозмутимости. Всё сказанное провалится в них без возражения.
- Кристина, - отвечает руководство, забыв, почему-то, про отчество.
Замерев над клавиатурой со скрюченными в воздухе пальцами, секретарь удивлённо приподнимает бровь. Ещё минуту назад готовая всех расстрелять директриса убирает оружие в кобуру. Неужели так действует улыбка от уха да уха? Хотя... Если присмотреться, там не только она сверкает.
Начальство изучающе вглядывается в смуглое лицо со следами пробивающейся щетины.
- Вы кажетесь мне знакомым. Я вас где-то видела?
- Вряд ли, - снова очень широко улыбается тот. – Я бы запомнил.
Марина откидывается на спинку стула, наблюдая, как ещё недавнее поле боя прорастает цветами миролюбия.
- Его портфолио с фотографиями уже на вашей почте, - вставляет она.
- Его работу я увижу сегодня вечером, - и предлагает парню войти в кабинет.
- Сделать вам кофе? – улыбается и Марина.
- Лучше бутылку вина принеси, - захлопывает Кристина Андреевна дверь.
Подперев голову рукой, секретарша мечтательно хмыкает. Ощущение того, что эта бутылка точно никуда не полетит, и уж тем более в этого парня, укореняется в ней прочно.
- В семь вечера у нас детский день рождения, - сразу переходит руководитель к сути. – Аниматоры, игры, фейерверк. Одиннадцать детей, восемь взрослых. Всё основное действие будет происходить в парке.
- Значит, съёмка уличная? – подключается фотограф.
- Да. В десять тридцать прогремит салют, и гости начнут разъезжаться.
- Мне нужно показать место действия, - и, не дожидаясь продолжения, Артём открывает дверь, кивая на выход. – Время поджимает.
Кристина Андреевна смотрит на него исподлобья. Она хочет сказать, что ещё не договорила о порядке проведения мероприятия, поэтому лучше бы не бежать ему впереди паровоза, но ретивость парня заслуживает одобрения. Она достаёт из ящика стола пачку сигарет, потом стягивает в сторону от окна плотные шторы, за которыми вырисовывается другая дверь, прямиком на улицу.
- Выйдем здесь.
Садится на скамью, закуривает, наблюдая, как новый фотограф кружится на поляне, будто танцор по сцене с чётко отрепетированным рисунком, посылая умный вид в безоблачное небо.
- Вот это надо убрать, - находит его зоркий глаз предмет для обсуждения.
- Эта фотозона стоит здесь уже год, - решает поспорить Кристина.
- Сомневаюсь, что сделанные на её фоне снимки впечатляют.
- Никто не жаловался.
- Эта бесполезная конструкция загораживает тот свет, который нужен для съёмки в вечернее время, - решает Артём объяснить. – Я хочу запечатлеть на лицах людей эмоции, а не полутени.
Разумно, по делу, как бальзам на душу.
- Это не стул, который можно просто передвинуть, - деловито хмыкает хозяйка. – Это надо демонтировать.
- Да, и быстро, - стучит парень по циферблату часов на запястье. – Время всё ещё поджимает.
- Почему предыдущий фотограф не создавал мне проблем за два часа до мероприятия? – иронизирует Кристина Андреевна и дерзит. – Может, нам деревья подрезать, чтобы лучи заката били прямо в объектив?
- Может, поэтому он и предыдущий? – дерзит тот в ответ, раз уж собеседница сама это допускает.
- А вам палец в рот не клади, - усмехается она, и в утомлённом взгляде мелькают капли живого азарта. – Работаете также качественно, как требовательно спорите?
- Спорить – это не мой конёк, - возражает фотограф.
- А вот тут я бы поспорила, - перефразирует та.
- Напрасная трата времени, которое можно использовать на что-нибудь другое, - уверенно закрывает он тему. – Убрать, например, с обзора этот никчёмный забор.
- Это фотозона, - всё заступается Кристина Андреевна.
- Это бестолковая зона, говорит вам фотограф.
Кристи со скрытым удовольствием следит за такими же скрытыми эмоциями парня. Невозмутимость кажется ей надетой, и если расстегнуть хотя бы пару пуговиц, то откроется доверительная сторона разговора, окрашенная совсем в другие тона.
«Откуда эта мысль?»
Переключив себя на телефонный звонок, Кристина увиливает от неё за бестолковый забор. Естественно, что решение о его сносе было принято уже после первого замечания фотографа, но как же не показать руководительского упорства на грани с упрямством? Это как тест, результат которого не озвучат, и остаётся только догадываться о произведённом на экзаменатора впечатлении.
- Через десять минут работники будут здесь, и бесполезная конструкция, которая, между прочим, стоила немалых денег, откроет вам свет со всех сторон.
Видимо, впечатление от знакомства, всё-таки, достигает заветного места.
- Уточним детали? – увиливает и Артём, только не от мысли о возможной откровенности, а от колкости. Доверительную сторону медали он видит сразу, но ради неё двумя пуговицами не обойтись, тут, как минимум, надо совсем раздеть. – Когда я должен отдать фотографии заказчику?
- Разве вы не подписали договор с Вадимом?
- Он сказал, решать всё с вами.
- Тогда в кабинете. Детали будут на бумаге.
- Я могу оставаться и работать здесь, в отеле?
Хозяйка прокручивает в голове новый для неё сюжет.
- Я найду вам комнату.
- Сегодня?
Звучит как точка в принятом решении, и Кристина повисает между заданиями, возникшими за полчаса диалога с новым подопечным, как будто всё это время руководителем был он.
- Оборудование в машине, и я не вижу смысла возвращаться в город, если работать до самого салюта. После него я спокойно выйду на связь со своим ноутбуком.
- Работать ночью? – зачем-то уточняет Кристина, хотя сказано ясно и понятно.
- Да, я так умею, - улыбается Артём.
Или светится? Словно нет большего счастья, чем ночь с фотографиями.
Разве не похвальная преданность любимому делу, за которой гоняются начальники в своих подчинённых?
- Вернёмся в кабинет, - предлагает она, уже продумав следующий шаг.
Из того же ящика стола вытаскивает увесистую связку ключей, отделяет один и протягивает фотографу:
- Это ключ от моей комнаты в отеле. Можете временно использовать, как свою.
- Зачем вам номер в отеле? – без какого-либо подвоха спрашивает Артём.
- Там вид из окна чудесный, - хмыкает Кристина, вооружаясь штопором. Вопросы без фильтра от нового знакомого действуют на неё возбуждающе.
Или это отголоски кошмарной ночи?
- Подглядываете за всеми?
Штопор врезается в пробку.
- Вас ждёт та же участь.
- Мой предшественник её не осилил?
Пробка резко выдёргивается, издавая хлопающий звук.
- Нет, - булькает вино в бокале. – Его работа закончилась, так и не успев начаться.
Кристина Андреевна садится в кресло и, закинув ноги на край стола, разглядывает густую бордовую жидкость. Она знает её вкус, эффект и послевкусие, когда холодное стекло прикасается к губам, и ягодный аромат, подобно дурману, туманит голову. Глоток, который сначала горчит на языке, а потом отдаёт сладостью. От неё туман в голове усиливается, на щеках появляется винный румянец, а в голубых прозрачных глазах капли. Иногда они превращаются в водопад слёз, который видят только стены номера в отеле на последнем этаже, с чудесным видом из окна.
- Тогда хотелось бы знать, к чему я должен быть готов, - наблюдает фотограф.
- К работе, - удовлетворяет начальница запрос. – А подробности будут завтра в договоре, если, конечно, вы не ваш предшественник. Так что, идите уже, начинайте.
- В номере есть ваши вещи? – перепрыгивает Артём на последний этаж.
- Марина их заберёт, - отодвигает Кристина бокал в сторону и пристально смотрит на парня. Только сейчас она замечает, какие у него чёрные, волнистые волосы, небрежно заправленные за уши, потому что отросли уже до линии скул. – Ещё вопросы?
- Нет. Я ушёл, - оценивает фотограф этот тяжёлый, изучающий взгляд...
«Ты даже не пытаешься юлить и уворачиваться», - неожиданно звучит в голове доктор Мозг, и Кристи небрежно бросает ей усмешку в ответ.
- Сколько ему лет? – уже сидит она на краю стола секретаря.
- Эээ, минутку, - стучит Марина по клавиатуре. – Двадцать девять.
- И где Вадим его взял? – рисует начальница острым носом туфли воздушные круги.
- Не знаю, - пожимает плечами подопечная.
- Ну, так узнай.
- Сейчас?
Кристина Андреевна меняется в лице и язвит:
- Нет, через месяц!
- Она вами очень интересовалась, - через пятнадцать минут говорит Марина фотографу, складывая в коробку пузырьки строптивой начальницы. – Сколько вам лет, где Вадим Андреевич вас взял.
- Всё рассказали?
- Процитировала из резюме, - откручивает крышку на баночке, нюхает и морщится. – Ершистая, спасу нет! Не знаешь, с какой стороны подходить, или с какой стороны прилетит, - и со звоном бросает баночку в коробку. – Как Вадим с ней живёт? Ведь погладиться не даётся!
- Хорошо, - нажимает фотограф на кнопку.
- Что? – вздрагивает Марина от неожиданной вспышки света.
- Что интересовалась, - нажимает ещё раз, подходит к девушке и показывает кадр.
- Удивительный вышел испуг, - смеётся та. – Предупреждать же надо!
- Зато естественно, - аргументирует фотограф. – Не люблю мумий в кадре.
- Ещё наша стервочка записала номер вашего телефона, - сообщает секретарь, будто тайну выдаёт, и подмигивает.
- Из резюме? – опять щёлкает Артём сплетницу.
- Ага, - крутится она перед объективом. – Похоже, вы чем-то её зацепили.
- Хорошо, - улыбается тот во все зубы.
- Ой, вам что ни скажи, всё хорошо! – машет руками Марина и снова берётся за сбор вещей в коробку. Фотограф оказывается не таким уж болтливым, как хотелось.
- Значит, не запустит в меня бутылкой, - отшучивается тот.
- И в номер свой поселила, - всё клонит секретаршу к тому, чего ещё не бывало.
- Ну, и что?
- Странно это, - приходит к выводу собеседница.
- А, может, хорошо?
Теперь Марина громко фыркает и, закатив глаза, теряет всякую надежду на продолжение беседы по душам.