Треугольники. Ложь между нами.

Пролог.

Треугольники.

Книга 1.

Пролог.

Виктория.

Легкий стук по дверному косяку заставляет меня обернуться.

Вероника, женщина которую я знаю больше 10 лет, медленно заходит в ванную комнату. У нее болезненный вид: мешки под глазами, неестественная бледность…Я позволяю боли отразиться на лице, но только на мгновение.

– Уже иду…минутку, – сглотнув ком в горле, говорю я, стараясь улыбаться.

Эти попытки делать вид, что все хорошо, выглядят слишком жалко. Пальцами хватаюсь за мраморную раковину, потому что мои ноги неожиданно становятся ватными. Вероника останавливается за моей спиной. Я поднимаю глаза. Мгновение мы смотрим друг на друга через зеркало.

Ника улыбается, в отличии от меня искренне, и с материнской нежностью кладет руки на мои плечи. Она всего на пол головы выше. Светлые волосы собраны, красивое лицо не портит даже болезнь, а вот глаза выглядят слишком уж устало. Но даже несмотря на это, в зрачках горит мой любимый блеск, как будто она не взрослая женщина, имеющая трех сыновей, а озорной взбалмошный подросток.

– Что я тебе говорила? – с напускной серьезностью говорит Ника, мягко сжимая мои плечи.

Ухмыляюсь, игнорируя предательский блеск в глазах.

– Никаких слез… – дрогнувшим голосом, шепчу я.

– О, милая, – Ника вздыхает, и морщинки вокруг глаз выдают ее возраст. – Жизнь не справедливая штука, и, к сожалению, никто из нас не знает, какая участь его ждет.

Она секунду молчит, потом тихо добавляет:

– Мне не помогут твои слезы. Они только делают еще больней.

Верно.

Я не должна ей показывать свою боль, но и делать вид, что все нормально, тоже не получается. Однако я обещала.

– Я просто не готова прощаться. – говорю часть правды.

– Мне жаль, что из-за моей болезни ты расстанешься со своими друзьями. – с глубоким вздохом отвечает Вероника.

Быстро разворачиваюсь, сжимаю ее руку на своем плече и заглядываю в глаза.

– Я не это имела ввиду! – начинаю оправдываться.

– Знаю, знаю… – перебивает меня женщина.

Вероника осторожно берет мою руку и поворачивает. Взгляд ее ярко-голубых глаз устремляется на татуировку, сделанную пару дней назад. На все еще покрасневшей коже прорисованы два треугольника, черный и красный. Фигуры лежат друг на друге так, чтобы углы каждого из них не касались друг друга.

– Не то, что бы я одобряла…– начинает Вероника, поглаживая мое запястье.

– Твои сыновья меня заставили! – восклицаю я.

Мы переглядываемся и тихо смеемся.

– Моим сыновьям ужасно повезло, что у них есть такие друзья, как ты, Елена и Мария.

Глаза Вероники становятся серьезными, хоть голос мягок.

– Вы столько лет дружите и никогда не расставались… Поэтому я верю, что, даже не смотря на то что вы вынуждены попрощаться, вы сможете сохранить свою связь.

Глядя на Веронику, я проглатываю ком, образовавшийся в горле. Ее добрые глаза внимательно изучают меня.

– Не думай об этом. – уверенно говорю я. – Самое главное - это твое здоровье. Чем быстрее вы уедите, тем быстрее вернетесь, и ты будешь здорова. Это самое главное…

Я верю в свои слова. Верю сердцем, а разумом прекрасно осознаю, что с третьей стадий рака сложно оставаться оптимистом, особенно когда в России помочь уже не могут и приходиться улетать в другую страну на лечение. Вероника же предпочитает смотреть правде в глаза. Она как будто готова к смерти…

– Так, давай собирайся, пока вы не опоздали. – влезает в мои мысли голос Ники.

Женщина целует меня в лоб и, не сказав больше не слова, тихо покидает ванную комнату.

Я снова поворачиваюсь к зеркалу и, взяв себя в руки, улыбаюсь собственному отражению.

Чтобы не случилось дальше, у меня всегда останутся мои друзья. Мы - семья. Одно целое. И ничто не сможет этого изменить.

– Полторашка, освободи мою ванну! В этом доме их четыре, обязательно занимать именно мою! – кричит за дверью недовольный голос Артура.

Подавляю в себе порыв закатить глаза и впускаю блондина внутрь.

– Эй, ну, ты, что опять ревешь? – глядя на мои красные глаза, спрашивает друг.

– Я просто сентиментальная. – удаётся мне выдавить из себя.

Мы встречаемся глазами, и он все понимает без слов.

– Вика, послушай…

Артур делает шаг вперед и теперь возвышается надомной в силу своего роста.

– Мы, уедим…но это ничего не изменит. Мы как были семьей, так и останемся. – уверенно говорит парень.

Артур - старший сын Вероники и по совместительству мой лучший друг с самого первого класса.

Теперь я уже улыбаюсь искренне и просто киваю на его слова.

1 глава.

1 глава.

2 года спустя.

Виктория.

Болезненные толчки. Резкие вдохи.

Я прикусываю губу настолько сильно, что чувствую металлический привкус крови во рту, но это помогает сдержать крик. Слезы туманят зрение, и я вижу лишь размытый силуэт. Мне тяжело дышать от веса, мужского тела на мне. Я закрываю глаза, считая про себя.

«Еще немного…»

Когда Матвей заканчивает, я остаюсь лежать на диване не в силах пошевелиться. Облизываю пересохшие губы и делаю глубокий вдох.

– Принеси мне воды. – говорит Матвей, как ни в чем не бывало.

Я не отвечаю. Беру себя в руки и осторожно встаю. Тело ломит, а ноги не слушаются. Поправляю на себе то, что осталось от моей пижамы, делая осторожные шаги в сторону кухни.

– Быстрее можно?! – недовольно восклицает мой муж, надевая штаны.

Подхожу к раковине, включаю холодную воду. Первым делом набираю жидкость в ладони и умываю лицо. Становиться легче.

Отдаю Матвею стакан, опустив глаза в пол.

– Пойду… в … душ… – сообщаю я, сопровождая каждое слово глубоким вздохом.

Муж недовольно цокает и хватает меня за запястье, вынуждая посмотреть на него.

– Перестань разводить драму! Поругались, помирились. – раздраженно восклицает Матвей.

– Ты взял меня силой! – выпаливаю я, не сдержавшись.

Матвей ухмыляется, от его вида меня прошибает холодный пот.

– Ты моя жена. Я буду делать с тобой все, что захочу.

«Я тебя ненавижу!» – кричит голос в моей голове.

Не получив от меня ответа, Матвей поднимается на ноги, осторожно обхватывает мое лицо ладонями, заглядывая в глаза.

– Ты же знаешь, что я не могу себя контролировать, когда мы ругаемся. Давай забудем?

Каждый вдох даётся с большим трудом. Я задыхаюсь от обиды и отчаянья.

– Хорошо… – выдавливаю из себя дрожащим голосом.

Матвей целует меня, тут же переключая внимание на включённый телевизор. Я игнорирую запах перегара и рвотные рефлексы, которые он вызывает. Убедившись, что мое присутствие больше не обязательно, я быстрыми шагами иду на второй этаж прямиком в ванную и закрываюсь на замок. Как только за мной закрывается дверь, я прислоняюсь к ней , сползая на пол. Самоконтроль окончательно покидает меня. Поджимаю под себя ноги, роняю голову на колени. Слезы текут по лицу ручьями.

Даже не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я нахожу силы подняться. Резкими движениями стягиваю с себя остатки пижамы, швыряя ее в самый дальний угол ванной комнаты.

Стоя под прохладной водой, я с каким-то яростным рвением тру тело мочалкой, как будто хочу снять с себя кожу. Слезы обжигают глаза, но я запрещаю себе снова плакать.

«Все закончилось, закончилось»

Сажусь за туалетный столик, обернутая в полотенце, наконец-то смотрю на свое отражение. Опухшие глаза, покусанные губы. Радует, что лицо осталось не тронутым, все остальное я могу закрыть одеждой. Зарываюсь пальцами в волосы, нащупывая небольшую шишку и морщусь от боли.

«Ничего страшного не произошло. Сама виновата. Надо было вовремя заткнуться»

От этих мыслей начинаю смеяться каким-то не правильным смехом, будто плачу, но без слез. Мне противно от самой себя. В кого я превратилась… В кого он меня превратил?

Бросаю мимолетный взгляд на собственное запястье, и внутри будто затягивается невидимая петля. Провожу пальцами по черным и красным линиям.

Моя татуировка как вечное напоминание, что когда-то я была по-настоящему счастлива. Я любила, меня любили в ответ. А потом всё пропало. Исчезло, будто и не было никогда.

Сколько времени прошло?

2 года…

Внутри меня все кипит, кричит, я чувствую такую боль, какую даже Матвей мне никогда не причинял.

2 года я делаю вид, что у меня всё хорошо. 2 года пытаюсь забыть самых близких мне людей.

Одна мысль приходит мне в голову, я цепляюсь за нее как за глоток свежего воздуха, который мне просто необходим. Дальше все происходит на автопилоте. Я совсем не отдаю отчет своим действиям. Наспех одеваю первые попавшиеся вещи, завязываю волосы в пучок. Мне не важно, как я выгляжу. Ничего сейчас не имеет значения. В шкафу под грудой вещей достаю свой старый телефон. Примерно полтора года назад я его засунула туда и больше не трогала. Проверяю зарядку, сбегая вниз по лестнице. Матвей спит на диване так крепко, что храп разносится по всему дому. Тошнотворный запах алкоголя сгущает воздух в этом доме, делая его еще более невыносимым для меня. Со стола забираю недопитую бутылку виски и вызываю такси.

Прохладный ночной ветер обдувает лицо и немного возвращает в реальность. Здравый смысл во мне наконец-то просыпается и вопит, чтобы я возвращалась домой.

«Домой…»,

Это место так и не стало моим домом. Там клетка. Моя добровольная тюрьма.

2 глава.

2 глава.

Игнат.

Понятия не имею, как я здесь оказался, но стою прямо перед новым домом Виктории.

Поправка.

Перед домом ее мужа, с которым она уже 2 года как счастлива в браке.

Достою пачку сигарет, быстро прикуривая. Никотин не приносит мне никого удовольствия и мысли в порядок привести тоже не помогает. Прислоняюсь бедром к капоту своей машины, наблюдая за окнами чужого дома. Чувствую себя каким-то больным маньяком, но все равно продолжаю стоять на месте.

Я знаю Вику лет с десяти. Она, Елена и Мария были лучшими подругами моего старшего брата. Со временим мы все стали как одна семья… Точнее я так думал. Вика предала меня, моих братьев, а самое главное маму. И последнее место, где я сейчас должен быть, это здесь.

Выпускаю серое облачко дыма и немного подаюсь вперед, чтобы лучше видеть. Виктория сидит за кухонным столом, что-то активно пишет, кажется готовиться к работе. Мы не виделись целых 2 года, но она ни капельки не изменилась. Все такая же…

Провожу руками по лицу и выкидываю окурок. Наконец решаюсь на то, зачем пришел изначально. Я просто хочу посмотреть ей в глаза. Спросить какого хрена она так с нами поступила. Это не принесет мне облегчения, не повернет время вспять и не смягчит ее предательство. Однако мне нужно это. Но прежде, чем я успеваю податься вперед, рядом с Викой появляется мужская фигура.

Матвей.

Само его существование приводит в бешенство.

Я хорошо запомнил Матвея еще с момента, когда Вика только начинала с ним встречаться, хотя лично мы не знакомы. Подавив горечь в горле, я позволяю себе наблюдать за взаимоотношениями мужа и жены.

Вот я и получил ответы на все свои вопросы. Вика захотела быть с ним. Хотела начать жизнь с чистого листа, оставив нас в прошлом. Я это и так знал, и все-таки видеть их вместе… неприятно.

У меня внутри все каменеет, приходиться заставить себя отвести взгляд от семейной идиллии.

К черту все это! Меня тут недолжно было быть изначально.

Моя семья вернулась в город меньше трех дней назад, все это время я отговаривал себя от порыва поехать к Виктории. А сегодня даже сам не понял, как оказался перед ее окнами.

Взяв себя в руки, забираюсь на водительское сиденье и с характерным звуком уезжаю от сюда, как можно дальше.

Дорога до собственного дома, занимает не больше получаса. Этого времени мне хватает, чтобы совладать с эмоциями и стараться сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость.

Ненавижу эту слабость в себе. Слабость к Вики. Прошло два года, а я все так же зависим от этой женщины, как и тогда.

С этими мыслями сам не замечаю, как вхожу к себе домой. Первое, что бросается в глаза – пустота. Нет, я не про отсутствие мебели, тут все осталось нетронутым. Таким, каким мы оставили, когда уезжали. Дом огромный и одинокий. Без мамы все не то… Наверно поэтому мы с отцом и братьями не могли сюда вернуться целых полгода.

– Как все прошло? – голос Артура врывается в мои мысли.

Понимаю, что замер в дверном проходе. Старший брат сидит на диване в зале, уткнувшись в ноутбук. Он не поднимает на меня взгляд, что-то усердно печатая. Рядом с ним лежит Марк, залипая в телефоне. Я подхожу к братьям, привлекая их внимание. Артур вопросительно смотрит на меня, ожидая ответа на свой вопрос. Сначала я даже думаю, что он спрашивает о Виктории и моей дурацкой затеи поехать к ней, но вовремя вспоминаю, что он об этом даже не знает.

– Не так хорошо, как мне бы хотелось.

Я устало вздыхаю и признаюсь:

– Илья понял, что этот клуб мне очень нужен и цену загнул в два раза больше.

Артур слегка хмуриться, обдумывая варианты. Мой близнец бросает на нас заинтересованные взгляды, ожидая, что мы предпримем дальше.

– Давай я с ним встречусь? – предлагает старший брат.

Скрещиваю руки на груди, уверенно глядя на Артура. Его желание решить все мои проблемы вызывает лыбку. Я знаю, чтобы не случилось братья всегда подержат, однако пора мне самому брать ответственность за свои решения.

– Нет. – говорю я. – Моя вина, что я не смог снизить цену. Значит заплачу столько, сколько просит владелиц.

Артур кивает, как будто ожидал от меня именно этого ответа.

– Этот ночной клуб не стоит таких денег. – закрывая ноутбук, обреченно вздыхает старший брат.

Марк тихо смеётся себе под нос, обращая наше внимание на себя.

– Разве не ясно, что наш брат заплатит все деньги мира, чтобы купить клуб, где видел свою ненаглядную в последний раз. – ехидно говорит мой близнец.

Закатываю глаза, кидая Марку в лицо декоративную подушку. Он легко отмахивается от нее и гортанно смеётся, получив от меня реакцию.

Как бы мне не хотелось признаваться, но близнец прав.

Два года назад за день до нашего отлета мы вшестером решили отметить свою прощальную вечеринку в ночном клубе «Бермуды». Планировали хорошо провести время перед разлукой, а потом встретиться в аэропорту. Все так и сучилось, за исключением последний детали. В аэропорт нас так никто проводить не пришел.

3 глава.

3 глава.

Виктория.

Как только я открываю глаза, то понимаю – алкоголь зло. Щемящая боль стискивает виски, содержимое желудка готово выйти наружу, а во рту пересохло, как в пустыне.

Больше никогда не буду пить.

Медленно изучаю комнату – кровать, шкаф, окно. Я помню эту спальню, но еще помню, что вчера уснула в зале. А потом…

Боже!

Подрываюсь на месте так стремительно, что перед глазами начинает кружиться пространство. Игнорирую все и мотаю головой в поиске Игната.

В комнате стоит мертвая тишина. Нет ни одного признака, что тут был кто-то ещё. Кровать, на которой я уснула, пуста. Осторожно встаю на ноги, еще раз осматриваю комнату. Взгляд задерживается на окне, через которое бьют солнечные лучи. Неужели я так сильно напилась, что словила галлюцинации? Я ведь помню, что Игнат был здесь. Взял меня на руки, принес в эту спальню… Даже помню, как мы обнимались во сне…

– Идиотка! – вырывается у меня, и я зарываюсь пальцами в волосы от нового приступа головной боли.

– С этим сложно не согласиться. – слышится мужской голос за спиной.

Мое тело в этот момент превращается в стекло и готово треснуть в любую секунду. Как в замедленной сьемки я оборачиваюсь.

Игнат…

Он изменился… Повзрослел. Стоит в проеме, скрестив руки на груди, прислоняясь плечом к дверному косяку. На его губах легкая усмешка, а волосы растрепаны после сна… Сна со мной… в одной кровати!

Позволяю себе рассмотреть его, и клянусь в этот момент я готова растечься лужицей прямо на деревянном полу. Последний раз мы виделись, когда Игнату было всего шестнадцать. Он, конечно, с детства был красивым, но все-таки подросток, а сейчас передо мной какой-то эталон мужской красоты. Высокий, широкоплечий, через плотную ткань белой футболки отчётливо прорисовываются линии мышц. Кажется, он все эти годы провел в качалке, потому что я не могу по-другому объяснить эту груду мускулов. А его лицо... Да с таким лицом можно пожизненно сниматься для журнала «Vogue». Русая копна волос обрамляет квадратное лицо. Идеально прочерченные скулы такие, что кажется он может резать ими предметы. Пухлые губы, при виде которых Джоли бы позавидовала. И глаза, такие большие с длинными ресницами. В них живет серебро, жидкое серебро. Никогда и ни у кого не встречала такого необычного оттенка. Даже у его брата близнеца глаза голубые.

Что же, внешность Игната и раньше была для меня проблемой, а сейчас эта гребаная катастрофа.

Чувствую, как краска молниеносно заливает все лицо, а пульс стучит где-то в горле.

В течении двух лет я мечтала об этом моменте. Представляла все возможные варианты нашего диалога. Как он кричит на меня за предательство. Как говорит, что ненавидит и давно забыл о моем существовании. Но на смену таким фантазиям всегда приходили другие. Там, где я умоляю его никогда не оставлять меня, раскаиваюсь за свои ошибки, а он прощает и остаётся со мной…

Сейчас, когда Игнат прямо передо мной, я просто стою и, как дура, пялюсь на него с открытым ртом.

– Так и будешь смотреть? – надменно спрашивает парень, не отрывая от меня взгляда.

У него так изменился голос. Стал намного глубже, мужественней.

За эти мысли хочется ударить саму себя. Наконец-то разум приказывает мне взять себя в руки и ответить ему.

– Я просто забыла, как ты выглядишь.

Это ложь. Наглая и неправдоподобная. Во-первых, потому что я, хоть и не собиралась, но все равно по какой-то причине говорю шёпотом. Во-вторых, его забыть у меня бы не получилось и за двадцать лет.

На секунду в глазах Игната мелькает что-то болезненное, но он быстро прячет это, возвращая на лицо наглую ухмылку. Делает шаг в мою сторону, сокращая расстояние между нами. Я выставляю вперед руку в попытке остановить его. Игнат игнорирует это и подходит вплотную, так что моя ладонь упирается ему прямо в грудь. Наша разница в росте слишком нелепа. Я дышу ему куда-то в ключицу. Сердце стучит как ненормальное.

«Он так близко. Запретно близко.»

Игнат смотрит на меня немного нагнувшись. Мне же приходиться запрокинуть голову верх, чтобы наши глаза наконец встретились. Кажется, у меня случиться приступ или в легких закончиться воздух. Я чувствую так много разных эмоций, что не могу зацепиться ни за одну конкретную.

Игнат больше не тот ребенок, которого я знала раньше, но…Чтобы не связывало меня с ним в прошлом, теперь это не имеет смысла. Прошло слишком много времени. Теперь мы лишь два незнакомца… знающие друг друга наизусть.

– А я вот не забыл… – откровенно говорит Игнат. – Хотел, но не смог.

Замираю на месте, будто ноги приросли к полу. Зотов ничего не делает, просто стоит рядом, смотрит своими глазами, от которых у меня внутренности сворачиваются. Моя рука на его груди сжимает ткань футболки. Я чувствую, как каждый мускул в теле Игната напрягается от этого движения. Его глаза бегают по моему лицу, изучая.

– Увидел тебя вчера и подумал: вот она, моя Вики…

Игнат аккуратно убирает с моего лица прядь волос и, выдержав паузу, добавляет:

4 глава.

4 глава.

Виктория.

Уже на пороге собственного дома я замечаю, как меняется моё внутреннее состояние. Страх окутывает все мое тело и заставляет сердце биться чаще. Я не хочу видеть Матвея. Жаль, что он не может просто исчезнуть.

Оказывается, вчера я даже не закрыла входную дверь. В доме всё так же, как и было до моего ухода. Запах перегара, разбитая посуда и спящий в зале муж. Я облегченно выдыхаю, когда наконец понимаю, что он даже не узнал о моем «ночном приключении».

Дальше я стараюсь действовать очень быстро: не обращаю внимание на Матвея и иду прямиком в ванную, предварительно заперев дверь на все замки. Наконец-то смотрю на себя в зеркало, с ужасом понимая, что именно в таком виде предстала перед Игнатом. Вся опухшая с растрепанными волосами, не пойми в какой одежде. Мысленно даю себе затрещину и запрещаю думать о Зотове.

У меня уходит чуть меньше часа, чтобы привести себя в порядок: сходить в душ, накраситься, одеться. И вот я смотрю на себя в зеркало наконец-то довольная результатом. Мои медные волосы с рыжим отливом собраны в длинный «конский хвост». Плотный тональный крем перекрывает небольшую россыпь веснушек. Ресницы чуть подкрашены тушью, прекрасно подчёркивающей зеленый цвет глаз. Каблуки, юбка-карандаш, черная блузка, и вот образ учительницы готов. Я бы хотела надеть белую рубашку, но боюсь, что через нее будут видны мои синяки. Вызываю такси и уже у двери сталкиваюсь с мужем. Его вид ещё хуже, чем мой час назад.

– Твоя мать звонила мне раз десять. – говорит Матвей, зевая.

Он, не обращая на меня внимание, проходит к холодильнику.

– Я проспала на работу и уже ухожу. – отчитываюсь, как ребенок, и спешу к выходу.

– Почему на кухне такой срач?! – гневно восклицает Матвей, наступив на один из осколков.

Он одаривает меня взглядом, от которого мои рвотные позывы возвращаются.

– Ты же не работаешь сегодня, так займись уборкой. – кидаю я в ответ.

Пока Матвей не пришел в ярость от моих слов, я выбегаю на улицу и спешу к уже подъехавшему такси.

Естественно, торжественную часть линейки я пропустила, поэтому сразу направляюсь в здание.

Гимназия «Святого Михаила» была детищем Вероники Зотовой. Она вложила в нее свои душу и сердце. Я до сих пор считаю, что лучшего учебного заведения в мире просто нет. Когда-то моя мама пришла работать сюда простым учителем, и, естественно, в первый класс я пошла именно сюда. Здесь мы познакомилась с Еленой и Марией. Мы были маленькими и не осознавали, что, оказывается, учимся в одном классе с сыном владелицы школы. Мы поняли все намного позже, когда Артур уже стал нашим лучшим другом. На этой почве наши семьи стали тесно общаться. Хотя в отличие от друзей, мои родители не считались богатыми. Мама - простая учительница, а отец - слесарь. Зотовых никогда не интересовал статус. Да и очень скоро моя мама стала директором, конечно же, не без помощи Вероники.

У меня никогда не было вопросов в выборе профессии. С самого детства я знала, что пойду по стопам мамы. Не то, чтобы я была когда-то против. В свои 24 года я уже год являюсь учителем русского языка и литературы, и, честно признаюсь, школа является моей отдушиной. Мне в классное руководство дали 10 класс. Не знаю, может из-за небольшой разницы в возрасте я легко смогла найти с этими детьми общий язык. Работа стала для меня местом, где я могла дышать полной грудью, даже не учитывая тот факт, что надзиратель в виде моей мамы всегда был где-то поблизости.

– Ты понимаешь, что никто, а тем более моя дочь, не может себе позволить такую наглость? – голос матери раздается за моей спиной.

Оборачиваюсь, пытаясь выглядеть спокойной. Мы стоим в пустом коридоре гимназии, все учителя сейчас находится со своими классами. Мама разочаровано смотрит на меня, скрестив руки на груди. На ней строгий костюм серого цвета, который предаёт ей более суровый вид. Зелёные глаза немного сощурены, на лице не видно морщин, а в огненно-рыжих прядях нет ни одного седого волоска. Такое чувство, что возраст не имеет над ней власти.

– Этого больше не повториться. – монотонно говорю я, вкладывая немое обещание в каждое слово. – Мы можем поговорить?

Взгляд мамы из разочарованного превращается в обеспокоенный.

– Поговорим… – кивает она, как-то странно рассматривая меня.

– Иди к своему классу. Зайдешь ко мне потом.

Теперь уже я киваю и осторожно обхожу директрису, чтобы направиться в свой кабинет.

– Вика! – зовет мама, и мне приходиться обернуться.

– Зотовы вернулись.

Тон, которым она это говорит, заставляет меня напрячься. Я не показываю своих эмоций и сохраняю внешнюю невозмутимость. Мама же выглядит озадаченной и задумчивой. Она явно хочет сказать что-то еще, но вместо слов лишь разворачивается и уходит.

Первым, что я вижу, зайдя в свой кабинет, это огромный букет голландских розовых роз, который лежит на моём рабочем столе. Я слышу, как гул учеников стихает, стоит мне зайти в класс. Честно сказать, я не обращаю на них внимания, меня полностью привлёк букет. Это мои самые любимые цветы.

– Ребята, мы же договаривались без букетов. – говорю я, потому что так надо, на самом деле мне очень приятно.