Треугольники.Сломленный.

Предисловие.

Дорогие читатели!

«Сломленный» — третья часть в серии «Треугольники». Чтобы полностью насладиться историей, советую вам прочитать:

1. «Треугольники. Ложь между нами» (Игнат/Вика).

2. «Треугольники. Запретное влечение» (Елена/Марк).

Также хочу подчеркнуть, что данную книгу вы можете читать отдельно от других книг.

Добавьте роман в библиотеку и не забывайте нажимать на звездочку. Подпишитесь на меня, чтобы не пропустить выход новых глав!

Ваше мнение — моя главная мотивация. Я хочу слышать каждого, кто читает!

Приятного прочтения! С огромной любовью, ваша Николина Ким!

Пролог.

ТРЕУГОЛЬНИКИ.
КНИГА 3. СЛОМЛЕНЫЙ.

ПРОЛОГ.

Артур.

Холодный ветер бьет по оголенным участкам кожи, а мелкий дождь неприятно падает на лицо. Я стараюсь смотреть только на спину Марии, идущей впереди, и не обращать внимания на надгробия, мимо которых она меня ведет. Небо над головой будто отражает все мое внутреннее состояние и еще больше затягивается серыми грозовыми облаками. Рыхлая, заросшая травой тропинка с каждым шагом оседает все сильнее, пачкая обувь грязью.
На кладбище я неосознанно вспоминаю день, когда мы кремировали маму. Она не хотела иметь могилу. Не хотела, чтобы нам было куда приходить и оплакивать ее. И пусть я выполнил ее последнюю просьбу, но так и не смог с ней смириться даже спустя три года. Ведь кладбище предназначено не для мертвых, оно нужно живым. Место, куда можно прийти и ощутить обманчивое чувство, что человек ушел из твоей жизни не навсегда, однажды мы все встретимся. В отличие от матери у моей дочери не было права выбора. И сейчас я чувствую некую благодарность Марии.
— Мы пришли.
От ее голоса по коже бегут неприятные мурашки. Приходится сделать вдох через нос, дабы успокоить нарастающие эмоции, контролировать которые у меня просто нет сил.
Прикрываю глаза.
Всего мгновение. Я подготавливал себя к этому и должен найти силы посмотреть на последствие своих ошибок.
Открываю глаза.
Вижу боль в голубых глазах Марии. Боль матери, потерявшей ребенка. Как я не замечал этого раньше?
Очень медленно опускаю взгляд.
Белый ангел с детским лицом. Он обнимает маленькое сердце, а лицо опечалено, будто из мраморных глаз вот-вот пойдут слезы.
Слышу глухие удары сердца и то, как дождь становится все сильнее. Мария так и замирает в нескольких сантиметрах от надгробия. Оно такое маленькое.
Шаг...
Ноги сами идут ближе.
Шаг…
Опускаюсь на колени прямо на бетонный участок. Рука тянется к ангелу, и я вижу только одну надпись:
«Прости».
Больше ничего нет. Ни имени. Ни даты.
У нашей дочери не было шанса получить ничего.
Тело сковывает болью, какой-то адской агонией.
— Твой папа пришел… Я пришел…
Глядя на могилу, мое сердце разрывается, если там вообще осталось чему рваться. Стыд и угрызения совести вонзаются мне в кожу.
«Если бы я только знал…»
Мария опускается рядом. Ее руки трясутся так же, как и мои. Она протирает ангела от пыли и грязи. Я вижу, как на бетон возле ее ног падают капли, и не могу разобрать — слезы это или все-таки дождь.
У меня на шее натягиваются жилы. Я стискиваю зубы. Прижимаю мать моего ребенка к себе, чтобы забрать ее боль. И она ломается, как стекло. Что-то похожее на вой вырывается из ее груди. Даже представить невозможно, каких усилий ей стоило привести меня сюда спустя столько лет, когда ее рана почти зажила.
— Как ты ее назвала? — спрашиваю, когда сердцебиение немного успокаивается.
Мария, все еще всхлипывая, цепляется за край моей рубашки и с усилием переводит взгляд на меня. Дождь отражается в ее глазах.
— Мира… — вздох, и по щекам стекают слезы. — Я хотела назвать ее Мира.
Ее ответ — чертов яд в самое сердце.
Как моя лучшая подруга, Мария прекрасно знала, что я всегда мечтал назвать дочь именно так.
На языке застревают слова, но я отдергиваю самого себя. Ни время и ни место. Требуется вся моя выдержка, чтобы держать себя в руках. Не сорваться на крик от обиды и неприязни к ее поступку. В первую очередь она несчастная мать, и сейчас нет места моим чувствам. Будто почувствовав это, Маша отстраняется сама.
Мы проводим на кладбище около часа. И наверно я никогда не чувствовал себя так ужасно. Я ничего не знал. Даже не разу не посмотрел на свою дочь, а теперь все, что у меня есть, это памятник на кладбище в девяти часах езды от дома.
— Артур…
Ее голос приводит в чувства, и я осознаю, что стою на месте, хотя давно пора уходить. Я молча разворачиваюсь и иду к выходу.
Дождь нарастает все сильнее, и одежда промокла до нитки.
— Артур, подожди! — Мария догоняет меня перед воротами. — Пожалуйста…
Оборачиваюсь, и на мгновение ее выражение лица сметает всю злость.
«Такая потерянная…»
Но это чувство проходит слишком быстро.
— Мария, не надо… — я не узнаю собственный голос. — Сейчас я могу наговорить тебе то, о чем потом буду жалеть.
Дождь стекает по ее лицу, смешиваясь со слезами, которые до сих пор наполняют голубые глаза.
— Лучше так, чем твое молчание. Ненавидь меня, но, пожалуйста, не молчи…
Три дня…
Прошло ровно три дня с того момента, как я узнал о том, кем мог стать…
И ровно три дня с тех пор, как я борюсь со своей ненавистью.
— Почему ты назвала ее так? — задаю один из волнующих меня вопросов. — Раз не собиралась мне говорить о дочери, зачем называть ее… этим именем?
Неосознанно хватаю ее за плечи, желая встряхнуть и получить долгожданные ответы.
— Я бы сказала…
Мои руки замирают.
— Я собиралась сказать тебе о ней.
Ответ не приносит мне ровным счетом ничего, кроме новой порции боли.
— Мария, — делаю глубокий вдох. — Я виноват перед тобой и никогда этого не смогу исправить. Но я никогда не скрывал ни от кого свой образ жизни. И ты ведь прекрасно понимала, почему я сплю исключительно с одним типажом женщин…
Смотрю ей в глаза и вижу, что она знает, о чем я говорю. Три года назад я был трусом, неспособным признаться своей лучшей подруге в чувствах, и предпочитал искать ей замену. Маша знала об этом.
— Даже осознавая свою вину перед тобой, я не могу признать, что заслужил такое предательство в ответ.
— Артур…
— Слова ничем не помогут, Мария. Их нужно было говорить раньше. А сейчас мне просто нужно время.
Больше не сказав ничего, я разворачиваюсь и ухожу.
«Нам обоим надо найти силы жить дальше…»
Пора возвращаться домой.

1 глава.

Глава 1.

Две недели спустя.

Артур.

Капля пота скользит по лбу и падает прямо на глаз. Отдышка мешает легким получать достаточное количество кислорода, а самоуверенный вид Адама Сойки лишь сильнее разгоняет ярость по венам. Разминаю шею, давая себе мгновение на обдумывание следующего шага.

— Медлишь! — Адам кривит губы в усмешке.

Мой правый кулак, перебинтованный атласным бинтом, летит вперед и блокирует его надвигающийся удар. Эффекта неожиданности оказывается недостаточно. Мой удар пошатывает его, однако он успевает сделать выпад ногой и пнуть меня прямо по ребрам.

Требуется вся выдержка, чтобы устоять на месте, а потом поддаться вперед для очередного шквала хаотичных ударов. Но Адам Сойка — опасный противник и легко блокирует каждый из них. Никто из нас двоих не сбивает темпа, несмотря на то, что мы оба выдохлись. Я знаю, что мы так можем продолжать до ночи и в конце опять будет ничья, поэтому меняю тактику.

Шаг ближе — один пропущенный мной удар, но я добиваюсь цели. Вкладываю все оставшиеся силы и со всей дури бью его головой в лоб.

— Гаденыш! — шипя от боли, произносит Сойка.

Он хватается за лоб и, отступив на шаг, сотрясается от приступа довольного смеха.

— Сегодня победа за тобой. — добавляет мой соперник по спаррингу, все еще потирая место удара.

Его слова приносят долгожданное чувство триумфа вперемешку с адреналином. Дышу через нос, чтобы нормализовать сбившееся дыхание, и чувствую, как кровь ручейком стекает по левой брови. Боль ноет в каждом участке тела, по которому попадал Адам. Но физическая боль заглушает душевную, напоминая зачем на самом деле я ввязался в спарринг с Сойкой.

«Все, что угодно лишь бы отвлечься…»

— Теперь обсудим оплату. — поспешно произношу я, заглушая голос в голове.

Адам выходит из нашего импровизированного ринга прямо к столу, где вместе с бумагами лежат полотенца. Не перестаю удивляться, как много всего скрывают в себе подвальные лабиринты роскошного казино. Одну из свободных комнат Сойка выделил для наших деловых встреч. В конце комнаты, слабо освещенный лишь одной лампочкой, стоит Стас — личный телохранитель Адама. Он наблюдает за всем происходящем, прижавшись к бетонной стене. Он, как тень, почти не шевелится, хотя может все дело в еще незажившей ножевой ране, из-за которой он чуть не умер месяц тому назад.

Снова отогнав все мысли, тянусь за полотенцем, чтобы стереть с себя пот. Адам поступает также, натягивая на себя черную рубашку, тем самым пряча десятки шрамов на теле, которые напоминают мне о его опыте и наводят на мысли, что моя победа лишь его прихоть.

— Возьми. — Сойка протягивает мне лист бумаги. — Счет на оплату за изумруды. Товары будут через четыре дня.

Кивнув ему, я отбрасываю полотенце в сторону, не обращая внимание, что на нем видны капли крови. Прежде чем посмотреть на круглую сумму и начать думать, где брать деньги, снимаю с рук бинты. Они присоединяются к полотенцам.

— Надеюсь в этот раз проблем с доставкой не будет? — спрашиваю я, устремляя взгляд на документ.

— Не будет. — краткий ответ, который я слушаю вполуха.

Все мое внимание привлекает цифра, прописанная в договоре. Даже боль в теле уходит на второй план.

— Ты шутишь?

— Мой товар — моя цена. — отвечает Сойка, растягивая губы в привычной и бесящей меня ухмылке.

— Ты хочешь продать мне партию изумрудов за… — еще раз устремляю взгляд на договор, надеясь, что цифра изменится. — За один рубль?!

Скептически выгибаю бровь, намекая что этот цирк стоит закончить. Адам возвращает на лицо серьезную маску и, скрестив руки, смотрит мне в глаза.

— Мне известно о том, в каком финансовом положении находится ваш бизнес. Можешь не отрицать этого.

Отбрасываю лист в сторону, подавляя желание смять его к черту.

Даже не удивлен, что Сойка каким-то чудом владеет конфиденциальной информацией, которую я скрываю даже от отца. Дело в том, что после провального аукциона мне пришлось продавать украшения практически за копейки в качестве извинений перед всеми важными шишками, которые якобы пострадали в казино. Пришлось пойти на этот шаг, чтобы шаткая репутация нашего бренда не пострадала еще больше. Как вывод, мы понесли с аукциона только убытки.

— Не думай, что это подачки. — доносится голос Адама, возвращая меня в реальность. — В союзники я нуждаюсь больше, чем в деньгах, и не стоит забывать, что случившееся на аукционе и моя вина тоже. Так что такой расклад вполне справедлив.

Ситуация и положение дел вынуждают меня принять эту помощь.

— Следующую поставку я оплачу в двойном размере.

Адам молча кивает, будто такой реакции и ждал. Я тянусь к своей рубашке и пиджаку и наспех одеваюсь.

«Сейчас бы в душ и спать, но дела ждать не будут.»

Спарринг — мой непродолжительный отдых от всех забот. Следующий шаг — это поездка в офис, а после — в ночной клуб Игната.

— Ты собираешься сказать Георгию? — задает очередной вопрос Адам.

2 глава.

Глава 2.

Артур.

До офиса я добираюсь за двадцать минут. Миновав пост охраны, иду прямо к стойке администрации, находящейся в главном холле нашего здания. Сегодня смена Марины, и, заметив меня, девушка сразу же убирает мобильный телефон под стойку, сияя улыбкой. Делаю вид, что не замечаю этого. В конце концов рабочая смена подходит к концу.

— Добрый вечер, Артур Георгиевич.

— Добрый. Кто сегодня из бухгалтерии на работе? — сразу перехожу к сути.

Марина опускает глаза и мнется, подбирая слова.

— Только София Вячеславовна.

— Катя опять ушла раньше времени? — догадываюсь я, нервно постукивая пальцами по стойке.

В ответ мне следует только кивок. Видимо, на работе все решили, что начальство сегодня не приедет.

— Завтра с утра сообщи ей, чтобы искала другое место работы.

— Вы увольняйте ее? — тут же удивляется Марина.

Бросаю на нее взгляд, и она снова опускает глаза.

— В кабинете вас ожидает…

— Да, знаю. Можешь отнести это в бухгалтерию? — кладу на стойку бумагу.

Марина, естественно, кивает, хотя бегать туда-сюда не входит в ее обязанности. Вот первая причина почему мне все-таки нужен помощник. Не могу же я вечно отвлекать других сотрудников от работы.

— Если что, я у себя. — говорю девушке и спешу к лифту.

Третий этаж нашего офиса светлый и просторный с высокими потолками. Идеально белые стены с деревянным декором, а подоконники и рейки перегородок выкрашены в черный. Тут всего три кабинета, оборудованные матовыми стеклянными стенами, так что можно увидеть, кто за ними сидит. Кабинет отца по совместительству и мой. Другой занимает наш самый ценный сотрудник, который работает на мою семью уже очень долгое время — ювелирный мастер Игорь Васильевич. Его я беспокоить не собираюсь, поэтому иду прямо к следующему кабинету, где расположен отдел кадров. Через стеклянную перегородку виден силуэт Ивана, сгорбившегося за ноутбуком. Я без стука открываю дверь.

— Подготовь мне заявление об увольнении Кати. — не вхожу полностью в кабинет, оставаясь в проходе.

Ваня даже не смотрит на меня, непрерывно стуча пальцами по клавиатуре.

— И я тебя рад видеть. — ворчит коллега, все-таки поднимая взгляд. — Опять ушла с работы раньше времени?

— Да.

Мужчина кивает и снова возвращается к работе. Из всех сотрудников он самый беспроблемный и, что нравится мне больше всего, неразговорчивый.

— Если возьмешь девушку на работу, не забудь отправить ее ко мне! — слышу голос Ивана, когда уже почти закрываю дверь в его кабинет.

И снова пространство наполняется моей любимой тишиной. Здесь спокойно в отличии от второго этажа, где заседает остальная рабочая команда офиса.

Захожу в свое крыло, зная, что Марина уже сообщила всем о прибытии начальства, а это значит скоро тишина заменит собой общую суматоху, которая принесет с собой кучу важных вопросов. От осознания этого хочется материться.

«Может нанять помощника не такая уж и плохая идея?»

У отца был помощник, поэтому возле нашего кабинета стоит пустующий стол. Хотя секретарь папы был скорее охранником, который не пускал к нему назойливых сотрудников. Мне такой кстати тоже не помешает…

Рука тянется к ручке двери в мой кабинет, но в следующее секунду происходит то, чего я совсем не ожидаю. Кто-то открывает дверь раньше, и матовая поверхность ударяется о мой лоб.

— Черт! — схватившись за ушибленное место, ругаюсь я сквозь зубы и неосознанно делаю шаг в сторону.

— Боже, простите!

Незнакомый женский голос звучит испуганно. Зажмурившись на мгновение, я не вижу, кому он принадлежит, но чувствую шлейф цитрусового парфюма. Такой яркий и приятный аромат, что я сразу же открываю глаза.

Передо мной растерянно моргая стоит девушка. На ее лице только две эмоции —сожаление и страх.

— У вас кровь! — восклицает она и тянет меня в кабинет.

Не понимая, что вообще происходит, я позволяю ей вести меня к дивану.

— Я сейчас все исправлю! Простите меня, пожалуйста! — продолжает восклицать девушка.

Преодолевая шоковое состояние, полученное не от самого удара об дверь, а от ситуации в целом, смотрю, как незнакомка ковыряется в своей сумке и достает пачку влажных салфеток. Она уверенно подталкивает меня к черному дивану, и я послушно сажусь.

«Действительно кровь…»

Недавняя рана от боя с Адамом, видимо, снова кровоточит, но девушка наверняка решила, что это ее вина, раз она ударила меня дверью.

Тем временем незнакомка садится рядом и тянет к моему лицу влажную салфетку, сложенную треугольником.

«Неожиданное начало собеседования, ничего не скажешь!»

Ведь в том, что девушка пришла именно устраиваться на работу, сомнений нет, иначе ее никто бы в мой кабинет попросту не пустил.

3 глава.

Артур.

Сжимаю пальцами сигарету и сажусь прямо на верхнюю каменную ступеньку, ведущую к парадному входу нашего семейного особняка. Ноги к ночи гудят просто невыносимо, напоминая, каким сложным и продуктивным был сегодняшний день.

Рассматриваю идеально подстриженный газон перед домом и затягиваюсь никотином. Внутри скребутся неприятные, а главное — совершенно непривычные чувства. Нужно взять себя в руки и зайти внутрь, увидеть отца, братьев, девочек и племянников. Но я не могу…

Слышу, как открывается входная дверь. Тяжелый вздох, шаги. После чего возле меня садится Игнат, видимо, понимая, что сам я не зайду.

— Выглядишь еще хуже, чем я. — ворчит младший брат, разглядывая меня.

— С этим бы я поспорил. — усмехаюсь в ответ.

На лице Игната недельная щетина, волосы взлохмачены, а на футболке белое пятно.

— Никита срыгнул на меня. — обреченно вздыхает брат, проследив за моим взглядом.

Никита и Владислав Зотовы — новые члены нашей семьи. Я видел их последний раз на выписке из роддома... Лучший дядя, ничего не скажешь.

Кончики пальцев обжигает, и я сразу же выкидываю догоревшую до фильтра сигарету. Хочется потянуться к еще одной, но вовремя вспоминаю, что с рождением детей мой брат бросил курить, и дымить на него лишний раз не хочется. Когда мы узнали о беременности Вики, честно признаюсь, казалось, что Игнат не справится. Стать отцом в восемнадцать не каждый сможет, но сейчас я вижу, что переживал зря.

— Твоя наличка и накладные. — перехожу к делу и тянусь к внутреннему карману пиджака.

Протягиваю конверт с деньгами и сложенные документы. Игнат забирает их сразу же. Основную работу по клубу он делает сам, работая из дома, но задачи, требующие личного присутствия, выполняю я как его доверенное лицо.

— Спасибо.

— Ты же знаешь, что мне не сложно. — отвечаю я.

— На этой неделе я тебя больше не потревожу. Поеду сам.

Вопросительно смотрю на брата, ожидая объяснений.

— Артур, я и так две недели скидывал на тебя свою работу...

— Брось, забрать деньги и оплатить накладные — это десять минут, делов-то. — фыркаю в ответ.

— И все-таки. — Игнат смотрит на меня, и сразу становится понятно, что спорить нет смысла. —Теперь ты объяснишь мне, откуда у тебя ссадина на лбу?

Неосознанно вспоминаю о своей новой сотруднице и нашем знакомстве. Губы растягиваются в ухмылке, за что я тут же получаю заинтересованный взгляд Игната.

— У меня сегодня был спарринг с Адамом. — отвечаю, возвращая на лицо серьезную маску. — А потом девушка, приходившая на собеседование, ударила меня дверью.

Слышу усмешку и закатываю глаза. Лицо, покрытое веснушками, снова всплывает в голове.

— Я так понимаю, ты ее не взял?

— Нет, как раз, наоборот. Завтра ее первый рабочий день.

Игнат удивленно вскидывает брови.

— Не спрашивай. Я сам не до конца понимаю, зачем ее взял. — пожимаю плечами, поднимая взгляд к ночному небу.

— Чтобы папа от тебя отстал? — подсказывает брат насмешливо.

«Конечно, это главная причина, но далеко не последняя.»

Вслух я об этом, конечно же, не говорю.

— Как Вика? — перевожу тему и ловлю себя на мысли, что сегодня не спешу поскорее покинуть родной дом, как делал это раньше.

— Все еще приходит в себя после операции, но уже лучше. Хотя все это ты можешь спросить у нее лично. Она не спит.

— Игнат...

— Вот только не надо опять придумывать отговорки. — он обрывает меня на полуслове, уже понимая, что я хочу сказать. — Я не дурак и прекрасно понимаю, что дело не в работе.

Игнат говорит совершенно спокойно, хотя и слышно, как ему неприятно. Не знаю, что ему ответить, да и надо ли. Он мой брат и лучше всех чувствует изменения во мне. Но настаивать на ответах не станет, будет терпеливо ждать, пока я сам расскажу. Вопрос только, смогу ли?

— Мария скоро съедет. — добавляет он, пока я все еще отмалчиваюсь. — Она уже давно смотрит варианты, но Вика пока не готова ее отпускать.

— Дело не в ней. — наконец подаю голос я.

— Перестань. Мы ведь это все уже проходили. У меня было дело не в Вики, у Марка не в Елене, а у тебя, конечно же, не в Марии.

Горькая усмешка срывается с губ. История повторяется снова и снова.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, чтобы не случилось, я готов тебя выслушать и помочь.

Поворачиваюсь к брату, посылая ему благодарную улыбку. Чувствую, как совесть грызет изнутри. Мое отсутствие сильно их обижает, особенно в такой счастливый период.

Встаю на ноги и беру пакеты с подарками для детей и их мамы. Игнат следит за моими движениями и довольно улыбается. Вместе мы заходим в дом.

— Отец спит уже? – спрашиваю я, разглядывая пространство собственного дома так, будто вижу впервые.

4 глава.

Кристина.

Будильник звонит раздражающей трелью и приходиться быстро потянуться с кровати, чтобы его выключить и не разбудить никого в доме. Зачем я вообще его ставила, если сама встаю раньше восхода солнца? Потому что закон подлости никто не отменял. Стоит забыть поставить будильник и настанет утро, когда организм решит поспать подольше, так что перестраховаться не помешает.

Выключив телефон и специально проигнорировав сообщения, я снова возвращаюсь к своему занятию. Ложусь животом на постель и устремляю взгляд на работающий ноутбук. Новый ежедневник уже исписан почти на половину, а это я еще на самой работе не была. Зато многое узнала через мой обожаемый Google.

«Итак, вчера меня приняли на работу. Моя первая маленькая победа. Уверена их будет еще больше, если я, конечно, перестану бить людей дверью.»
Вспоминая, как именно я познакомилась со своим боссом, улыбка ползет на лицо, хотя вчера я чувствовала себя очень неловко.

— Сам виноват! Нечего было опаздывать. — шепотом ворчу я на экран ноутбука, откуда на меня смотрит фотография Артура Зотова.

Статью перед фоткой я уже прочитала, поэтому позволяю себе маленькую вольность — увеличиваю изображение и в наглую разглядываю его.

Серьезные, немного суровые голубые глаза пронизывают даже через монитор. Вчера я тоже видела этот взгляд и всерьез испугалась до тех пор, пока он не улыбнулся. Хотя, сколько бы я не лазила в Интернете, найти фотографию, где мой новый начальник улыбается в камеру, не получилось. Соц. сетей у него нет, а вот у его младшего брата есть. И я, конечно, не смогла пройти мимо этого. Какое же было мое удивление, когда я увидела молодого начинающего музыканта. Даже его песню послушала. Голос просто шикарный. Но вот имя так и не запомнила. Как и не нашла личных фотографий Артура Георгиевича. Семья Зотовых держит свою личную жизнь под тридцатью замками, но все, о чем они не говорят сами, додумывают за них папарацци. В интернете про них столько статей... Но я старалась их пропускать. И так чувствуя вину за нарушение личных границ и чрезмерное любопытство. В оправдание могу сказать, что первоначальной моей целью было узнать что-то про бизнес, в котором я не разбираюсь, но сегодня уже буду работать.

Смотрю на исписанный ежедневник.

Ювелирная компания Зотовых практически ушла с рынка на два года по очень трагичной причине... Фееричное возвращение вышло полным провалом — с настоящим пожаром и кучей пострадавших, по крайней мере так пишут в прессе. А еще там пишут, что компания работает с неким Адамом Сойкой, которого добрая половина города считает каким-то ганстером. И вот чему верить? У Зотовых не только ювелирная компания, но и гимназия Святого Михаила. И пусть везде владельцем считается Георгий Зотов, как я поняла, всем занимается его старший сын.

Захлопываю ежедневник и кликаю мышкой по изображению, увеличивая картинку.

«Какой же он... Боже! Хотя если бы Артур Зотов действительно был богом, я бы точно уверовала. Вот мама бы обрадовалась!»

На самом деле таких мужчин я еще не встречала. Ну, если только в фильмах. Здоровый, метра два ростом, может чуть меньше, конечно. Но одна его рука по ширине как две, а то и три моих. Светло-русые волосы на всех фотографиях идеально уложены назад, хотя вчера я видела эту шевелюру в растрепанном виде и даже не могу сказать, как ему лучше. Аккуратная борода придает ему еще более взрослый и суровый вид. Интересно, а если ее сбрить, он будет казаться хоть немного мягче? Моложе будет выглядеть это точно, и тогда никто не спутает его с отцом, как я, например.

Слышу топот ног и успеваю только захлопнуть ноутбук, прежде чем дверь в мою комнату без стука открывается и маленьких тайфун в розовой пижаме прыгает ко мне на кровать.

— Кристи! — пищит моя пятилетняя двоюродная сестра.

Раскрываю руки и перекатываюсь на спину, чтобы обнять Лизу.

— Ты отведешь меня в сад? — спрашивает она, поднимая на меня полусонные глаза.

— Сегодня не смогу. — строю растроенное выражение лица, чтобы она поняла, как мне жаль.

Сестренка тут же обиженно дергает головой, отчего ее темные волосы легонько ударяют меня по лицу.

— Не дуйся. Зато после работы я куплю тебе мороженое. — специально говорю тихо, чтобы ее мама ничего не услышала.

Девочка тут же перестает хмуриться, и ее детское личико освещает яркая улыбка. Прижимаю палец к губам, намекая, что это тайна, и сестра повторяет мой жест.

— Беги на кухню, я скоро приду.

Она так и делает — слетает с кровати, выбегая из крохотной комнаты.

Беру свой телефон, чтобы посмотреть на время. Пора собираться. И ответить наконец родителям... От этого хочется спрятаться под одеялом!

«Кристина, а ну возьми себя в руки! Ты уже один раз разбила все надежды своих родителей, а тут все лишь надо сказать, что их дочь устроилась на работу. Хотя они ждут, что я вернусь к ним…»

Поборов все противоречивые чувства, выхожу из комнаты и иду прямо на кухню. Моя тетя уже вовсю готовит завтрак для Лизы.

— Тая, доброе утро. – объявляю о своем присутствии и сажусь за круглый стол на три персоны.

— Доброе! — улыбается женщина и снова возвращает взгляд к плите.