Три года счастья.

Глава 1. « Полезны» друг другу.

*** Нью-Йорк. 2012 год. ***

Скрыться от тысячелетнего гибрида-психопата Никлауса Майклсона? Для беглянки Кетрин Пирс это не составляло труда, уже как пять веков. Беглянка износившая слишком много каблуков и столько же она износит, ведь Кетрин Пирс всегда выживает. Именно выживает любой ценой и поэтому может абсолютно спокойно чувствовать себя в одном городе с Никлаусом Майклсоном. Опасно, но Кетрин Пирс плевать на опасность, наоборот, опасность привлекает ее.

Пока Майклсон в Мистик Фоллс занят развлечениями с местными вампирами и покорением сердца Керолайн Форбс, которая хоть как-то разбавляет его тьму. Занят развлекая себя совершенно другими вещами. Кетрин Пирс скрывается в городе, который никогда не спит. Вдыхает ночной воздух, прижимается к стене одного из баров Нью-Йорка, скрещивает руки на груди и ждет. Кетрин Пирс привыкла ждать и за столько веков ее желание получать все и сразу сменилось тем, что иногда действительно нужно подождать, чтобы получить желаемое. Подождать и смириться.

Сейчас она вновь получает желаемое и поэтому на ее лице проскальзывает ухмылка, когда к ней приближается мужчина. Джейсон – сероглазый шатен, которого она обратила в семедесятых годах прошлого века. Обратила, потому что ей нужна была новая игрушка и тот, кто будет посылать информацию с Нью-Йорка, тот, чью волю она полностью подчинила себе. Подчинять своей воле мужчин для Кетрин не составляло труда. 

— Кетти, - улыбается тот, подойдя к ней ближе и целует в щеку.
— Джейсон, - обнимает и наиграно улыбается. — Ты сделал то, что я просила?
— Последний номер Элайджи Майклсона, только, - кашляет тот, протягивая  ей свернутую бумажку. 
— Только, " что ", - приподнимает брови, на лбу появляется венка, которая свидетельствует о том, что она зла.
— После исчезновения Клауса в Мистик Фоллс, его якобы « смерти» , он оставил семью и сейчас самый нелюдимый вампир из всех, - рассказывает тот. — Никто не знает, где он скрывается. Я слышал, что возможно он здесь.
— Сейчас Клауса волнует только его армия гибридов, - проводит пальчиком по его плечу, обходит его и останавливается заглядывая в его глаза.
— Затеяла новую игру, - догадывается тот. — И во что ты сыграешь в этот раз?
— Сыграю в любовь, - говорит медленно, пряча бумажку в карман брюк , но уже в следующую секунду вампир содрогается от боли, тело покрывается венками и падает на асфальт.

В ее руках окровавленное сердце. В ее руках всегда были сердца несчастных, кто полюбил ее. Она выбрасывала их сердца на помойку и сейчас поступает точно так же, скрывая улики и поджигая мусорные баки, в которые выбросила сердце и тело вампира. Очередное предательство и убийство – с этого состояла ее жизнь. Очередное убийство ее даже не забавляет.

Уходит.

Доходит до первого кафе, где заказывает шампанское с шоколадно-клубничным тортом. Сегодня она имеет право отпраздновать, ведь часть дела уже сделана и она не отступит на пол пути. Пойдет до конца.

Опасно.

Ей плевать на опасность, когда на другой чаше весов ее свобода. Сердце стучит быстрее, когда монотонные гудки сменяются усталым мужским голосом.

— Элайджа Майклсон, слушаю вас…

Молчание. Она, кажется, слышит только стук его сердце. Последний раз она видела его в квартире Аларика, и он улыбнулся ей. Улыбнулся перед тем, как его брат  вонзил клинок в его сердце и его тело упало на пол. Упало перед ней. Она даже не испугалась, ведь гораздо важнее было спасти себя и Стефана Сальваторе – свою единственную настоящую любовь. Она всегда выбирает именно Стефана Сальваторе и возможно, так поступила бы не одна женщина.

— Прости… Элайджа, знаю, что ты не желаешь слушать, но удели мне минуту. У меня для тебя очень важная информация. Мы можем быть « полезны» друг другу.

Она не представляется, ведь ее голос он узнает. Узнает из тысячи других. Ее шепот может заглушить крики всех остальных женщин, которые окружали его все эти века.

Вздыхает, поднимается с постели. В его бруклинской квартире темно. Только свет луны и огни неоновых вывесок с различной рекламой, которые мелькают перед глазами. Подходит к окну, наливает бурбон. Он не желал отвечать на этот телефонный звонок, тем более, когда рядом с ним спала Мерлин – прекрасная блондинка, которую он обратил в восемнадцатом столетии. Аристократка при французском дворе. XVIII век стал одним из самых ярких и бурных в истории Европы, возможно, самым многоликим и переменчивым. Постоянно изменялись границы государств, представления о жизни, мода. Он остался в памяти под множеством имен – век Просвещения, Абсолютизма, век Галантный, Модный.Веселая, улыбчивая, добрые голубые глаза, которые даровали спокойствие, словно ты смотришь в воду. Вода – разрушительная сила. Мерлин быстро свыклась с сущностью вампира, ведь обращение спасло ее от верной смерти. Смерти от болезни. Элайджа спас ее и она была благодарна ему. Благодарна за спасение и новую жизнь. Элайджа даже и не обратил на нее внимания. Блондинки более привлекает Никлауса нежели его. Не обратил если бы, если бы она не была добра сердцем и умела слышать и слушать собеседника, и кажется Мерлин понимала его. Понимала все его переживание о семье.  Так их пути соединились в один.  Их пути соединились и сейчас. Сейчас он вновь искал спокойствия в ее глазах. Спокойствие в воде.

Он не желал отвечать на этот звонок, который не только мог разбудить женщину, что непозволительно для него. Не делал, но если дело касается его семьи? Если семья нуждается в нем? Тогда он точно не простит себе этого.  
Он узнал ее голос ведь Кетрин Пирс нуждается в представлении. 

— Катерина...

Узнал и почему-то перед глазами ее образ. Помнит ее улыбку и лицо, когда Елена вытащила клинок из груди. Помнит, как шептал ее имя, очнувшись в подвале Сальваторе. Почему именно она не отпускает его уже сколько столетий? Почему она не вырвала его сердце, как было с другими.

Глава 2. Одной масти.

" Прошу не уходи мы одной с тобой масти. " Loboda – Одной масти.

*** Нью-Йорк. 2012 год. ***

*** Нью-Йорк. 2012 год. ***

В ее цветовой гамме преобладают темные, даже черные оттенки, ведь Кетрин Пирс видела только тьму. Тьму, несмотря на то, что гостиничный номер освещает свет солнца. Смотрит в зеркало. Она должна собраться, сдержать внутреннюю дрожь и подавить всякие эмоции ради достижения своей цели. Она готова сыграть в игру. 
Готова вести эту игру под названием любовь. 

Поправляет декольте черной хлопковой майки, набрасывает поверх изделие из натуральной кожи, выглядят очень дорого и стильно. Натуральная кожа мягкая и дает большой простор для экспериментов, за счет чего дизайнеры получают самые разнообразные фасоны верхней одежды, от укороченных косух, до классических кожанок. Именно такие дорогие кожаные куртки и предпочитала Кетрин Пирс. Неизменные ботинки на каблуках. Она готова, только вот прическа. Аккуратно уложенные вьющиеся локоны цвета шоколада. Не то. Она ощущает это в глубине своей души. Не то, и смотря на свое отражение, пытается вспомнить прошлое, воссоздать иллюзию того, как она выглядела более пяти веков назад. Но она позабыла. Позабыла ту девушку, которой была. Позабыла, но в памяти всплывают аккуратные косички и понимает, что ей нужно, чего не хватает, для завершение  образа.  Ухмыляется, завершая образ косичками точно зная, что Элайджа Майклсон оценит это. Сегодня ей нужно произвести впечатление на этого мужчину. Сегодня она должна сыграть с ним, заставить его поверить в любовь, найти подходящие слова, чтобы он обернулся в ее сторону и смотрел только на нее. Оценит каплю невинности, которая осталась в ней от милой и чистой Катерины. Готова, идти, надевая на свое плечо сумочку Шанель на цепочке. 

Готова идти, и объявить следующий раунд.

Тихо закрывает дверь гостиничного номера. Вход-выдох, который помогает подавить ей эмоции. Гордо поднимает голову, и верит в то, что свобода уже так близко. Она пошла на это ради свободы, и уже невозможно повернуть назад.

В его цветовой гамме преобладают разные оттенки, в основном темные, ведь такой монстр как он, испачкает кровью белую рубашку, оставит алые пятна на белоснежной ткани, а черный и его оттенки прекрасно скрывают кровь. Пролитую им кровь. 

Мерлин улыбается, смотрит на него с теплотой и нежностью, протягивает его пиджак. Несмотря на полдень вампирша еще не спешила одеваться и сейчас на ней только короткий бледно-серый шелковый халатик и нижнее белье.  

— Я верю в то, что Никлаус одумается, ведь семейные узы важнее армии, - касается его плеча, поправляет ткань пиджака. 
— Для меня семья была превыше всего, - пытается выдавить из себя Майклсон. — Он предпочтет мнимую семью, состоящую из армии гибридов. Ему нужна армия, а не  те, кто сражались с ним бок о бок столько столетий. 
— Ребекка никогда не позволит этому произойти, Элайджа, - заявляет блондинка. — Вы всегда держались, как единое целое. Вместе и на веки. Неужели эта клятва больше ничего не значит?
— Видимо настал самый страшный час для моей семьи, потому что я не могу собрать то, что разрушено, - с болью в голосе произносит Майклсон.
— Все образуется, поверь мне, я верю в это, и ты верь, - сжимает руки на его плечах и сжимает сильно, просто, чтобы он ощутил, что она рядом и поддерживает его.
— Мерлин, - пристально смотрит в ее глаза, зрачки сужаются-расширяются.  — У меня должна состояться очень важная встреча и мешать ты не станешь. Сейчас ты уйдешь в комнату и выйдешь только тогда, когда я приглашу тебя, сядешь ко мне на колени и подаришь свой поцелуй.
— Как пожелаешь Элайджа, - кивает, опускает свои руки.

Элайджа Майклсон применял внушение только по необходимости, а сейчас ему важно, чтобы она выполнила его поручения. Мерлин показалось, что тот думает слишком громко и именно в тот  момент, когда она услышал его слова , затаила дыхание и была готова выполнить его просьбу. Просьбу покинуть гостиную, в которой должна была состояться важная встреча.  В любом случае она выполнит его просьбу.

Если Нью-Йорк, город, который никогда не спит, то Бруклин самое населенное города. Идеальное место, чтобы укрыться, в особенности, если ты первородный вампир пожелавший остаться в одиночестве.  Ведь здесь настолько много людей, что смертность вовсе незаметна. И именно поэтому Элайджа Майклсон укрылся именно там. Восточный квартал Беверли. Многоэтажный жилой комплекс из красного кирпича . Дом окружен посадками из кустарников и вьющихся растений на балконах жильцов, над входной дверью возвышается старинный фонарь. Аристократизм этому зданию придавали каменные арки, железные перила главной лестницы и  балконов, центральная резная темно-коричневая дверь  выполненная из благородной древесины дуба.  Здание, статус которого подходит такому сдержанному и аристократичному первородному вампиру, как Элайджа Майклсон. .

Войдя в здание, на нее нахлынули воспоминания из прошлого. Прошлого, когда ее сердце билось в ее груди, а сейчас у нее все болит, но она не пойдет назад. Вспоминает подобные здания, которые она видела в Англии, и рядом с ней был один милорд, который кажется, не мог позволить себе оставить ее или заставить чувствовать себя в одиночестве. Он был рядом, а она ушла. Ушла, выбрав вечность. 

Он потерял ее, а она так и не узнала, что Элайджа был готов перевернуть весь мир, чтобы спасти ее. Ушла, выбрав вечность и одиночество.  От приятных воспоминаний на лице должна была появится улыбка, но так кусает губу, только чтобы не вспоминать Подошла к железной двери на втором этаже. Она знает, что сейчас она стоит у той двери, стучится в ту дверь.Сердце сжалось.

Ожидание мучает, но она стучит в дверь.

Через несколько секунд он остановился перед  дверью. Не спешит открывать. Не спешит впускать прошлое. Не спешит впускать Кетрин Пирс. Элайджа Майклсон, как никто другой знает на что способна эта женщина. Эта женщина способна даже Дьявола заставит делать то, что пожелает. Любой мужчина был у ее ног. Она управляет мужчинами, как ей заблагорассудится, не отпускает свои игрушки, пока не наиграется, не разобьет или заменит на новую. Элайджа Майклсон знал ее милой девушкой, которую он не мог оставить в одиночестве и встречу с ней считал лучшей за всю свою жизни, но она выбрала иной путь. Выбрала путь выживания в одиночестве. Выбрала вечность, сотканную из одиночества и тьмы.  Знает, на что она способна и не позволит обмануть себя. Элайджа Майклсон не будет обманут этой женщиной, ведь любовь к ней он уже давно похоронил в своем сердце. 

Глава 3. Лабиринт чувств.

Венецианский хрусталь летит в стену, звон бьющихся осколков напоминает, что Кетрин Пирс может перевернуть не только милый и уютный домик, ее знакомой ведьмы, а точнее, зависимой от Пирс, одной из тех несчастных, что попались в сети Пирс и были обязаны ей ведьм.  Пирс была приглашена в ее дом, и поэтому направилась именно туда, на одну из улиц расположенную в районе Манхеттен. Кетрин всегда имела рядом личную ведьму. Молодая афроамериканка, с карими глазами миндалевидной формы, черными как смола жесткими волосы остриженными под каре, по имени Одри была обязана Кетрин, которая два года назад спасла ее. Спасла Одри, которую полиция остановила у выхода из ночного клуба. Наркотики. Банально, но Кетрин была нужна новая ведьма, и она заполучила Одри, внушив капитану полиции забыть об этом инциденте.  

— Мебель только не трогай, моему парню это не понравится, - застыла на пороге комнаты, скрещивает руки на груди. 
— К черту или боишься, что разнесу этот дом? Впрочем, я могу, - произносит Пирс.
— Что? Это симптом или на пути Кетрин Пирс встала любовь? Ревнуешь Элайджу Майклсона? – усмехается ведьма.
— Ревную? Ревную к дешевой, шлюховатой, версии Мерлин Монро одетую в Agent Provocateur, - у нее на лице  вырисовывается толи ухмылка, то ли улыбка,  будто сказанное ей - это  шутка.  — Ее имя, между прочим, Мерлин. Символично. 
— И что тебе нужно от меня? – кашляет ведьма. 
— Уничтожь ту женщину, проклятье, иссушение, заставь ее подавиться кровью, что-нибудь придумай, обратись к темной магии,- перечисляет Пирс, загибая пальцы. — Или я сама вырву ее сердечко, которое так ценит Элайджа.
— Диагноз – ревность, - кивает, смотря на осколки вазы, которые еще несколько минут назад были вазой. — Тебе придется купить новую, ведь эта ваза принадлежала  прабабушке моего парня Шона. 
— Все может лететь к чертям, думай Одри, а я ухожу, - словно отмахивается от ведьмы, останавливается, заглядывает в глаза. — Я ухожу. Мне нужно убить, чтобы прийти в себя. Хорошо, что этот город наполнен едой.  
— Если это не любовь, то другого слова я подобрать не смогу, - вздыхает чернокожая девушка. — любовь, только какая-то странная. Ты не признаешь очевидных вещей, Кетрин.
— Я не позволяю любви встать на моем пути. Я играю в любовь, - говорит, строго и не отводя взгляда от ведьмы.  — Я должна сыграть и заполучить Элайджу Майклсона. Первородный брат с безупречным вкусом на моей стороне – идеально. Ты напела мне про лекарства вовремя, но его захотят получить не только братья Сальваторе для девушки, которую они любят. Клаус – для него недопустима мысль, что в этом мире существует оружие. Любое оружие против него должно быть уничтожено. Ребекка – для нее лекарство шанс на то, о чем она мечтает столько столетий : дом, семья, дети, человек, который будет любить ее и состарится вместе с ней наблюдая, как растут их внуки.  Мне плевать, кому Элайджа отдаст лекарство после того, как поможет мне заключить сделку с Клаусом. Это их семейные дела, в которые я не вмешиваюсь. Майклсоны решают все между собой и лучше не вмешиваться в их семейные разборки. Очень скора я буду свободна. 
— Говоришь так, как будто это лекарство в твоих руках, но ведьмак, который покоится вместе с лекарством опасен, - предупреждает, пытается преградить Кетрин путь.
 — Так это и есть, потому что Кетрин Пирс всегда получает желаемое, - в голосе не капли сомнения. — Мне пора…
— Да, славное убийство, взбодрит и расслабит тебя, - прикусывает губу, провожая взглядом Пирс до двери. 

В Одри летит светильник, но она ведь не слаба и тот не достигает ее, падает у  ног ведьмы. Магия и в правду нужная вещь, в особенности, если нужно защититься от гнева рассерженной сучки  Кетрин Пирс. Хлопает дверью, театрально закрывает ее. Уходит, словно она обиженный ребенок. Театр, в которым,  Кетрин Пирс актер. Актер не знающей своей роли.

Ещё один спектакль в  персональном театре имени Кетрин Пирс. 

У Кетрин Пирс не выходит, чтобы и волки сыты и овцы целы. Не в правилах лгущей, манипулирующей стервы, вроде как. Она может только играть роль беззащитной овечки, чтобы в нужный момент обнажить волчьи зубы и разорвать в клочья.
Кетрин Пирс закрывается ото всех. Снова. Тьма поглощает, заставляет пройти лабиринт, построенный из собственных домыслов и упрямств, правила « Лучше умрете вы, чем я.» Разбить нос случайному прохожему,  уткнуться лбом в холодную стену, думая, что же пошло не так и просто закричать на всю округу, зная, что никто не услышит. Кричать то ли от боли, то ли от того, что Кетрин Пирс оказалась в лабиринте. Лабиринте чувств. Кетрин Пирс оказалась в лабиринте из которого ней выхода, только она еще не понимает этого.

*** Манхеттен. Via Della Pace . ***

Via Della Pace – Италия в центре Манхеттена. Небольшое, но уютное местечко, где вечерами шумно и весело, очень вкусная еда и звучит итальянская речь. Мерлин предложила  Элайджи пойти именно сюда. Слегка медленное обслуживание, но  ее спутник  предпочитал вести беседы, во время трапезы и Мерлин поддерживала его в этом. Сейчас, когда он столкнулся с семейными проблемами, недопониманем, был в шаге от того, чтобы вырвать сердце Никлауса, которое сжимал в своих руках, он запутался, и Элайдже Майклсону был нужен слушатель и прекрасный собеседник. Элайджа Майклсон выбрал на эту роль Мерлин.  Все душевно и приятная атмосфера.  Для сегодняшнего вечера блондинка выбрала длинное платье небесного цвета, которое обтягивало талию подчёркивая все достоинства фигуры, и позволяло демонстрировать бриллиантовое колье, подарок ее спутника. Майклсон предпочел костюм тройку неизменно черного цвета, белоснежную рубашку. Отодвигает стул, помогает спутнице сесть за столик, от чего на ее лице появляется улыбка, ведь Мерлин думает, что время галантных кавалеров осталось в прошлом. Прошлом, в котором она была человеком. 

— Что будешь заказывать? Я предпочту  тартар из тунца,– произносит Майклсон, беря в руки меню.
— Что-нибудь вегетарианское, Элайджа, - отвечает Мерлин. 
— Учитывая твою истинную сущность, - пытается засмеяться Элайджа.
— Ты ведь тоже монстр Элайджа, как и все мы, - прошептала она.  — Ты держал сердце своего брата в руках, ты был полон гнева и злобы, думая, что он причина того, что ты больше никогда не увидишь свою семью, что семья не будет едина. Твоя месть была бы оправдана. Но, ты не смог бы убить Никлауса, только потому, что  он твой родной брат, твоя семья. Ты сможешь обуздать монстра внутри себя. Я верю в это и помогу тебе. Верну того мужчину, которого впервые увидела при французском дворе. Верну того мужчину, который не позволил мне умереть и спас мою жизнь.
— Что можешь сказать о гостье, которая заходила сегодня? – переводит тему разговора.
— Грубая и не воспитанная, - не раздумывая отвечает она. — Опасная женщина и что ей только нужно было? Не понимаю.
— Мерлин, можно ли доверять тому, кто однажды обманул? Можно ли доверять лжецу? – пристально смотрит в глаза, а его зрачки сужаются-расширяются и это верный признак внушение, ведь ему крайне важно знать правду, знать ее мнение. 
— Если человек обманывает вас один раз — виноват он, если  вас обманывают второй раз — виноваты только вы, - нарушила молчание, высказывая то, что в мыслях.
— Ты права, Мерлин, - отвлекается на вибрацию мобильного, читает смс, после чего, его выражение лица резко меняется, встает, Майклсон откладывает столовые приборы в сторону, встает, прячет телефон в карман пиджака.
— Что-то случилось, Элайджа, - встает, сердце стучит быстрее, когда тот  целует ее руку,  заставляет посмотреть ему в глаза, ведь ему необходимо вновь подчинить ее своей воле, удерживает за руку и не спешит отпускать. — Я вынужден покинуть тебя. Дождись моего возвращения, а пока закажи все, что пожелаешь. Расплатишься моей кредиткой,  лежащей в твоей сумочки. 

лава 4. И даже не догадываются, что находятся во власти клише.

*** Нью-Йорк. Манхеттен. 2012 год. ***

*** Нью-Йорк. Манхеттен. 2012 год. ***

Утро в Манхеттане выдалось на редкость прохладным, и свет солнце освещал комнату. Видимо сегодня один из тех дней, когда солнце светило, но не согревало. Распахнула глаза, осматривает просторную спальню. Просторная комната, обставленная мебелью, довольно милые шторы и старинные статуэтки, как замечает Пирс. Просыпается в холодной постели. Просыпается в квартире парня, который ей понравился, и, пожалуй, это решило его судьбу. Раньше его взгляд был полон жизни, огня, а сейчас безжизненный, стеклянный. Раньше его взгляд были иным, а сейчас тот даже не помнит, что сломав газовый шланг, стал причиной взрыва ночного клуба. Подчинила своей воле с помощью внушения, и теперь он сделает все, что она пожелает, и не важно, принести кофе или взорвать ночной клуб. Единственное, что ей нравилось в этой квартире так то, что солнце из окон не ослепляло ее. Потягивается, смотрит на стеклянную дверь, за которой стоит парень. Пирс ухмыляется, даже не сомневается, что выбрала себе  симпатичную жертву, с которой вчера провела ночь, расцарапала спину симпатичному шатену с карими глазами. Правда на утро не останется следов от царапин и укусов. Наутро, не останется и следа.  Она и так на краю, поэтому поступает как всегда : веселье, алкоголь, секс.

— Ты можешь войти…

Привычным движением, оттолкнув от себя стеклянную дверь, ведущую в свою комнату. В руках  поднос с завтраком и кофе, а на лице улыбка. 

— Капучино. Ореховый , как ты и просила, - Пирс подарила ему одну из своих самых обаятельных улыбок, когда тот ставит поднос на постель.
— Спасибо, Кларк, - берет чашку в руки. 
— Коди, - поправляет тот.
— Ну да, Коди, - кашляет она. 
— Кетрин, мне нужно идти на работу, - пытается сказать тот.
— Я тебя не отпускала, красавчик, - строго говорит, заглядывает в глаза, точно зная, что на следующей вопрос он ответит честно.  — Ты когда-нибудь любил? Предавал любовь?
—Любил, но уже слишком поздно и мое сердце обратилось в лед, - начинает тот. — Ее имя Сэми, мы познакомились в колледже, рядом с ней я испытывал невероятно чувства, на душе, словно все расцветало, сердце стучало быстрее. Все мысли только о ней, но я боялся признаться в своих чувствах и теперь слишком поздно. Поздно, потому что, она с другим, у нее карьера в Лос-Анжелесе. Поздно, потому что я промолчал о своей любви. Промолчал и теперь сожалею.  Что насчет тебя?
— Стефан Сальваторе-  моя настоящая любовь, ели я не получу его, то никто его не получит.  Но так ли это? Он сказал, что все его чувства были нереальны, и я задумалась, - хихикает, отворачивается к окну.  — Задумалась над тем, что предала чувства того, кто любил меня. Предала того, кто желал спасти мою жизнь и душу. Он знал меня иной. Знал, когда мое сердце билось в груди, и я верила в такое чувство, как любовь. Верила, потому что, для восемнадцатилетней девушки, изгнанной из семьи из-за позора, утратившей свою честь и родившей внебрачного ребенка - девочку, которую отнял у меня отец. Я даже не смогла подержать свою дочь на руках.  Мир был слишком жестоким, и вера в любовь – единственное, что могло заставить жить.  Был один мужнина, который смотрел на меня так, что все внутри меня переворачивалось. Смотрел и в этом взгляде было что-то такое, что заставляло меня затаить дыхание и не отводить взгляда. Только он смотрел на меня с теплотой и нежностью, желанием защитить, только я поняла это слишком поздно.
— Тот мужчина любил тебя, а может и до сих пор любит? - садится на постель. — Иногда легче быть с тем, кто любит тебя, кто принимает твою тьму. Так, что же произошло?
— Та милая и невинная девушка, которую полюбил тот мужчина, засунула свою голову в петлю и умерла, ради жалкого существования, - на лице появляется ухмылка.  — Та девушка, умерла. Я знаю это точно. Той девушкой была я. Я умерла, чтобы родилась новая, жестокая, манипулирующая, лгущая стерва ,по имени Кетрин Пирс. Кетрин Пирс, которая не верит в любовь, а только играет в любовь. Играет.
— Жаль, но если он любит милую и невинную девушку, то сможет принять новую версию тебя? - выдавливает Коди. — Если любишь, то плевать на все. Ты принимаешь свет и тьму любимого. Может он сможет принять тьму и воскресить ту девушку, которой ты была когда-то? 
— Или убьет меня, вырвав мое сердце, как когда-то я вырвала его сердце, - Пирс больше не позволила сказать ему и слова, взглянула в глаза, ее зрачки сузились.   — Забудь наш разговор. Ты забудешь меня. Ты забудешь о взрыве, ведь ты ушел раньше, вместе с женщиной : кареглазой брюнеткой, с которой хорошо провел сегодняшнеюю ночь. Теперь ты можешь идти… 

Уходит. Перед глазами только туман и образ. Образ, который пленил его. Образ кареглазой брюнетки. Уходит, воспоминания, как-будто окутано  густым туманом. 
Покидает комнату, закрывает стеклянную дверь и больше ничего не помнит.  Покинул комнату и позабыл все. Позабыл, покинув комнату ведь его воспоминания изменены. 

Спрыгивает с постели, натягивает черные обтягивающие ноги брюки, затягивает застежку  кружевного бюстгальтера, поверх надевает черную майку, которая пропахла кровью ее жертв, обевает кожаные туфли на двенадцати сантиметровых каблуках. Оделась во все черное и готова вести игру. Поднимает с пола мобильный, и покидает квартиру через окно, и да, ей повезло, что квартира располагаясь на первом этаже. Здесь ей не место. 

Идет. Поднимает голову вверх, смотрит на облака.

От нее снова пахнет кровью.

Не верит. Сердце обратилось в лед. Душа не верит, но ждет спасения.

Шаги. Стук каблуков по асфальту.

Сейчас ей действительно хочется столько сказать ему. Сказать, все, что думает.  Но она не может пойти к нему и поэтому не знает куда пойти. Куда пойти? Закрывает глаза и сейчас Кетрин Пирс ,готова пойти хоть на край вселенной, только чтобы избавится от навязчивого всплывающего в ее воспоминаниях.  
Снова он. Снова его взгляд, такой внимательно-придирчивый, будто бы он ищет. Ищет в ней ту Катерину, которой она была.  Словно ощущает как взгляд его карих глаз то и дело скользит по изгибам её тела, словно ищет в ней кого-то.  
Закрыла глаза и идет вперед.

Глава 5. Черная.

Шон смотрит на нее своими карими глазами и всего на мгновение, ему кажется, что время остановилось.  Улыбается чернокожему парню, чисто-чисто, как будто он единственный, кто может это понять, может увидеть ее любовь, которая отражается в радужке ее глаз. 

Сжимать ее пальцы в своих и это ведь правильно дарить тепло и нежность тому, кого ты любишь. Все это правильно в этом мире и влюбленные не понимают, в принципе, как жизнь друг без друга.

Она любит зеленый мятный чай - ровно настолько, на сколько его любит и Шон. Они пара уже как три года, пусть и жили в разных районах, но вскоре Шон переедет к ней ,и тот день будет самым счастливым днем в ее жизни. Самый счастливый день в их жизни. 
Безупречно уложенные  локоны слегка растрепались от летнего ветра, берет тебя за руку и смеется, тянется к твоим губам и оставляет на них быстрый поцелуй с привкусом карамельного блеска. Завтра суббота – выходной и теперь они могут наслаждаться друг другом. 

— Пойдем, я приготовлю ужин, выпьем вина, - прижимается к нему всем телом, обхватывает руками за талию и прячет лицо где-то у ворота его майки, поверх которой наброшена клетчатая рубашка. 
— Звучит весьма заманчиво, - чувствует, как глубоко она вдыхает в себя его запах, будто пытается навсегда запомнить, отпечатать внутри легких или чувствует, что приближается нечто ужасное.

Чувства тревоги не отпускает ее, когда они проходят в прихожую ее дома. Шон кашляет, ему не хватает воздуха. Словно тот вдыхает яд. Яд, ведь воздух в ее доме пропитан различными запахами благовоний и трав : от легких цитрусовых, до тяжелых – полыни. 
Она все понимает, кашляет. Смотрит на него снизу в верх и чуть хмурится, придерживает его и понимает, что вечер безнадежно испорчен. Сегодня у нее гости и им не удастся провести время только вдвоем.

— Черт, что происходит? — спрашивает и все как будто в тумане.

Молчит, не желая озвучивать свои мысли. Не желает говорит, что в ее доме вампир и не просто вампир, а Кетрин Пирс, дойдя  до своей комнаты открывает дверь.

Все окутано дымом, но им удается рассмотреть силуэт сидящей на полу женщины. Глаза Кетрин закрыты, сидит в позе лотоса, явно пытается сосредоточится на чем-то важным, погрузиться внутрь себя и разобраться сама в себе. Разобраться в том, что с ней происходит.

Не удастся побыть наедине с собой. Одри злится, распахивает окно впуская свежий воздух вместе с потоком ветра. И как только Кетрин может дышать? Одри ведь задыхается, кашляет, словно чьи-та рука сжала ее горло . Кетрин привыкла к запахам. К запахам привыкаешь быстрее всего, так же легко привыкаешь и к тому, к кому тянется твое сердце. Привыкание. Кетрин привыкла к образу Элайджи Майклсона, который скрыт внутри ее. Привыкла к тому, что им не быть вместе. Привыкла к тому, что он не верит в любовь. Привыкла не позволять любви вставать на ее пути. Привыкла.

— Кетрин, ты вообще лишилась рассудка? – повышает тон Орди, ударяет вампиршу по плечу, чтобы та открыла глаза и обратила на нее внимание.
— Йога, - протягивает та. — Я смешала ведьмовские травы с текилой, но это не помогло мне забыть, - открывает один глаз, указывает на стоящую рядом с ней недопитую бутылку текилы.  — Я вспомнила, какой была, когда впервые увидела Элайджу, вспомнила как мне больно из-за того, что я никогда не увижу свою дочь, вспомнила, как убила себя. Черт! Я ведь не хотела вспоминать. Я вновь взглянула в его глаза и вспомнила все. Вспомнила то, что не желала вспоминать. Мои эмоции, которые я сталась отдалить. Что со мной происходит?

— От воспоминаний не возможно спастись, Кетрин и тебе стоит признать, что ты проиграла, - говорит ведьма.
— Кетрин Пирс проиграла любви, - ухмыляется брюнетка. — Нет! Найди заклинание, которое заставит меня забыть, все что я чувствовала.
— Есть множество заклинаний забвение, но ты забудешь все, - строго говорит Одри. — А забывать все, ты не желаешь, я правильно поняла?
— Невозможно забыть или вырвать любовь? – с грустью произносит, встает на ноги. Сколько живет любовь? Я так желала закрыть свое сердце от любви,что просто притворялась, что его у меня нет.  ㅤㅤㅤ
— Теперь я поняла! – вскрикивает ведьма. — Ты думаешь, что Стефан увидел, что в тебе есть сердце, и ты открыла ему свое. Но, допустим, что Стефан не тот мужчина, а Элайджа тот кто видел то, что твое сердце способно любить, и он поверил в это.Я не знаю. Если вы встретите нужного человека, любовь продлится вечность. 
— Я бы выбрала Стефана, - отвечает Кетрин. 
— Признай, что ты чувствуешь что-то к Элайдже и попусту боишься, что в этот раз не сможешь сбежать от любви, - преграждает путь.
— Заткнись, Одри и лучше подумай о том, как избавиться от блондинистой проблемы, - грозит указательным пальцем. — Элайджа решил подумать над моим предложением, и я назначила ему встречу в гостинице сегодня в десять вечера. Мне нужно произвести на него впечатление и заставить перейти на свою сторону.
— Тогда, - раздумывает над ответом, закатывает глаза. — Тогда появись перед ним в чулках, ярко-алом маленьком шелковом халатике, а главное эффектно-сексуальное белье. Ну, когда ты сбросишь с себя халат. Поверь, у любого мужчины отключится мозг или, можешь сразу появиться голой.Ты знаешь это лучше, чем я. В плане соблазнения тебе нет равных.
— Это действует на дураков, а Элайджа не глупый, - скрещивает руки на груди. — И, тебе стоит поторопиться с заклинанием иначе…

Обрывает фразу, хватает Шона за горло, прижимает к стене, обнажает острые глыки, а тот вздрагивает боится сущности монстра, от которого невозможно скрыться. Боится монстра, дрожит, прикрывает от страха глаза.

— Кетрин! Оставь его!

Знает, как человек боится утратить любовь. Знает, что человек бережет свою любовь в сердце и сделает все ради спасение возлюбленного. Сделает все, чтобы спасти любовь. Знает, что влюбленный человек слаб и немощен, согласится на все.

Кивает. Соглашаешься, , потому что знает: она не врет. Кетрин убьет, если ведьма не выполнит приказ. Пирс отыграется на том, кто дорог Одри, заставит страдать. Не сейчас, когда Пирс обнажила свои клыки, а в глаз Одри блестят слезинки, не сейчас, когда сердце напуганного Шона может остановиться в любую секунду и его смерь она не простит самой себе. Не простит того, что стала причиной гибели любимого. Смотрит на Пирс, а та ослабляет хватку, но крепко сдерживает его за шею, чтобы тот смотрел ей в глаза. Посмотрел в глаза и позабыл о монстре. Позабыл.

Глава 6. Осторожнее.

*** Нью-Йорк. 2012 год. ***

Кетрин Пирс ведь не пять лет и она не ребенок, который узнал о любви из сказок, в которых добро обязательно побеждает зло, а принц и принцесса живут долго и счастливо. Кетрин Пирс ведь не шестнадцать и она не влюбчивый подросток глаза которого горят страстью, чувства так и бурлят изнутри, и жажда познать иную сторону любви. Она вообще считает, что любви нет. Нет. Отрицает, не признает, не верит, шлёт любовь к черту, шлёт туда, куда стыдно сказать. Нет. Любви нет. Она знает, что любви нет. Нет. Есть только чувства, есть химия, мгновенная реакция,которая проявляется расширенными зрачками и учащенным пульсом, есть просто вспышка, ничего серьёзного, и так называемая « любовь» проходит, лечится. От любви есть лекарства – бутылка крепкого бурбона или виски. Есть красивые фильмы о любви, красивые картинки на экране, которые так привлекают внимание девушек, заставляя их поверить в любовь и ждать своего принца. Нет. И есть, Кетрин Пирс, та, которая не верит и отрицает любовь. Нет. Любви ведь нет и Пирс убеждена в этом, только почему ей так спокойно и хорошо, оттого, что Элайджа рядом и не отпускает ее руку. Просто рядом. Просто нужная. Просто ей нестрашно. Просто она готова положить голову ему на плечо, прижаться к нему всем телом и не выпускать из своих объятий. Нет. Любви нет, а в Кетрин наверное, вбито под кожу, растекается по венам вместе с ее темно-алой кровью."Ненужная". Никому. Испорченный, изношенный товар. Самовлюбленная эгоистка, которая в бегах уже пять веков. Нет. Любви нет, но Элайджа остался, потому что увидел в ее глазах, тоже, что и отражалось в его – пустота. Пустота поглотила ее. Пустота и усталость от всей этой беготни, пустой жизни и боязни собственной тени. Пустота ведь сейчас его семья распалась, разъехалась по разным уголкам планеты. Финн мертв. Эстер повержена вместе с ее планом и охотником. Никлаус выжил, да и удивляться нечему, ведь у того всегда есть план. Ребекка осталась в Мистик Фоллс полная веры и надежд, что добьется любви такого прекрасного человека, как Метт Доновон. Элайджа – старая, заклинившая пластинка. Всё со своей безграничной верой в силу семьи и кровные узы. Заевшая пластинка на которой записаны всякие нравоучение о том, что семья превыше всего. Заевшая пластинка, которую Кетрин Пирс не намерена слушать. Заевшая пластинка, мелодия, засевшая в ее голове и лишь осознание серых будней, сменяющиеся один за другим. Када прокрутились эти годы ее жизни– не ясно. Лишь рвение выживать сменилось желанием просто спокойно жить, за тысячу километров от Клауса Майклсона в доме с милым забором и крышей из красной черепицы. Помнит дворцовые коридоры, помнит, что должна была умереть во время рииуала, словно дешёвая однодневная свечка. Помнит как бежала по лесу в надежде спасти свою жизнь. Помнит как засунула свою голову в петлю и умерла в деревянном домике. Помнит как умерла Катерина и родилась Кетрин. Родилась с кровью на губах. Помнит Элайджу, который проводил с ней время и поддерживал. Поддержка и забота заставили ее посмотреть на не другими глазами. Глазами полными любви и веры в то, что пока он рядом с ней, ей не грозит никакая опасность. Ничего ведь не меняется. Возвращается на круги своя. Вот она смотрит на него взглядом полным нежности и доверия. Вот он прижимает ее к себе, вдыхает ее запах. Снова вместе. Но они ведь не вместе. — От тебя пахнет кровью и текилой, Катерина. — Кетрин… Потасканная, вывернутые на изнанку, уставшая. Но всё ведь она держится , и даже улыбается ему, правда, через силу. Переживет. Клаус вновь думает, что ей придет конец, а она переживет еще один конец, чтобы начать с начала. Спасет себя. Известная формулировка, которой обучают детей в младшей школе, теорема, которую знает и Элайджа Майклсон : « От перемены мест сумма не меняется.» Она все такая же : карие глаза, томно-напуганный взгляд, шоколадные кудрявые локоны. Она такая же, только в ее душе тьма. Черная – вампир. Белая – человек. . Человек-вампир. Вампир-человек. Катерина плюс Кетрин в сумме ведь одна и та же женщина. Женщина, к которой он испытывает самые различные чувства : от любви до ненависти. В сумме одно и тоже, и плевать на перестановку слагаемых. Сумма не меняется. Сумма ведь не меняется. Кетрин, просто, удалось выдавить из себя человечность. Выдавить человечность ударом по рёбрам, словно вырвала свое сердце и теперь вместо него пустота – вакуум. Остались очертания чего-то темного, похожего на сердце, прям, как и у него, переломанными костями, костяшками рук измазанными кровью, скукой, предательством, манипулированием и паранойей. Это теперь не выпластаешь, все вернулось бумерангом, за всё хорошее, что она сделала, как говорится. Вернулось бумерангом в виде боли и бесконечного одиночества. Вампиризм оказался ее вечными муками за грудиной, одиночеством и отражением всех совершённых грехов. Вампиризм – безвыходность. — Уходи, Элайджа, я сумею себя защитить или сбегу, как всегда, ну, жизнь на чемоданах, ты же знаешь, - сжимает запястья, касается ткани его рубашки, манжеты не позволяют ей коснуться его кожи, глаза-потухшие и могли бы вскрыть наружу все его чувства. — Мы не закончили, Катерина и прямо сейчас ты расскажешь мне, как планируешь заполучить лекарство? – встает над ней, сжимает руку на ее тонкой шеи, что той явно не хватает воздуха. — Терпение Элайджа, - кашляет, опускает взгляд. — Бегая от твоего братца я приобрела такое качество, как терпения. — Мое терпение не стоит испытывать, Катерина, - взгляд суровый. Они не в масть или все же они одной масти? Брюнетка молчит пару секунд, потом озирается, будто боится, что их "содержательный" разговор могут подслушать. Озирается вслед за ней и это его ошибка. Ошибка, ведь у нее уходит несколько секунд, чтобы ударить каблуком под колени, заломать руку, сломать и поставить самого Элайджу Майклсона на колени. — А смешно ведь получилось, Элайджа Майклсон на коленях, - язык, закушен зубами держится, как никак, возможнл ей не долго осталось жить. — О чём ты, Катерина? – хмыкает Майклсон. — Хватит меня так называть, Элайджа, - чувствует его тепло рук в обхват своей спины. — Твое имя данное при рождении Ка-те-ри-на, - протягивает вампир смотря в ее глаза и Пирс кажется, что тот внушает ей это. — Я пью вербену, - ослепляет своей улыбкой. — И через пару недель сформируются команды по поиску лекарства. Мне нужно будет только подождать и отнять лекарство у победителя. На этот раз все выйдет так, как я запланировала. Ты еще вспомнишь мои слова. — Я свяжусь с тобой, когда посчитаю нужным, все же, мы можем быть полезны друг другу, - руки касаются ее плечей, осторожно сбрасывает брошенную на плечи кожаную куртку. Знает, что она не мёрзнет, всё равно мертва. Мертвая, и ей не помешает побыть “ мертвой” пару часов. Резкое движение, хрус шеи. Наигранно вздыхает, удерживает ее, не позволяет упасть на грязный пол. Катерине он бы ни за что не позволит упасть, но перед ним Кетрин, и ей он позволяет рухнуть на грязный и пыльный пол. Позволил упасть. Почему бы и нет? Так нужно обращаться с Кетрин.

Глава 7. Жестокий мир.

*** Нью-Йорк. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

Кетрин Пирс ведь не пять лет и она не  ребенок, который узнал о любви из сказок, в которых добро обязательно  побеждает зло, а принц и принцесса живут долго и счастливо. Кетрин Пирс ведь не шестнадцать и она не влюбчивый подросток глаза которого горят страстью, чувства так и бурлят изнутри, и жажда познать иную сторону любви. Она вообще считает, что любви нет. 

Нет.

Отрицает, не признает, не верит, шлёт любовь к черту, шлёт туда, куда стыдно сказать.

Нет.

Любви нет. Она знает, что любви нет.

Нет.

Есть только чувства, есть химия, мгновенная реакция,которая проявляется расширенными зрачками и учащенным пульсом, есть просто вспышка, ничего серьёзного, и так называемая « любовь» проходит, лечится. От любви есть лекарства – бутылка крепкого бурбона или виски.
Есть красивые фильмы о любви, красивые картинки на экране, которые так привлекают внимание девушек, заставляя их  поверить в любовь и ждать своего принца.

Нет.

И есть, Кетрин Пирс, та, которая не верит и отрицает любовь.

Нет.

Любви ведь нет и Пирс убеждена в этом, только почему ей так спокойно и хорошо, оттого, что Элайджа рядом и не отпускает ее руку. Просто рядом. Просто нужная. Просто ей нестрашно. Просто она готова положить голову ему на плечо, прижаться к нему всем телом и не выпускать из своих объятий.

Нет.

Любви нет, а в Кетрин наверное, вбито под кожу, растекается по венам вместе с ее темно-алой кровью."Ненужная". Никому. Испорченный, изношенный товар. Самовлюбленная эгоистка, которая в бегах уже пять веков. 

Нет.

Любви нет, но Элайджа остался, потому что увидел в ее глазах, тоже, что и отражалось в его – пустота. Пустота поглотила ее. Пустота и усталость от всей этой беготни, пустой жизни и боязни собственной тени. Пустота ведь сейчас его семья распалась, разъехалась по разным уголкам планеты. Финн мертв. Эстер повержена вместе с ее планом и охотником. Никлаус выжил, да и удивляться нечему, ведь у того всегда есть план. Ребекка осталась в Мистик Фоллс полная веры и надежд, что добьется любви такого прекрасного человека, как Метт Доновон.

Элайджа  – старая, заклинившая пластинка. Всё со своей безграничной верой в силу семьи и кровные узы.

Заевшая пластинка на которой записаны всякие нравоучение о том, что семья превыше всего. 

Заевшая пластинка, которую Кетрин Пирс не намерена слушать. 
Заевшая пластинка, мелодия, засевшая в ее голове и лишь осознание серых будней, сменяющиеся один за другим.  Када прокрутились эти годы ее жизни– не ясно. Лишь рвение выживать сменилось  желанием просто спокойно жить, за тысячу километров от Клауса Майклсона в доме с милым забором и крышей из красной черепицы.
 Помнит дворцовые коридоры, помнит,  что должна была умереть во время рииуала, словно дешёвая однодневная свечка. Помнит как бежала по лесу в надежде спасти свою жизнь. Помнит как засунула свою голову в петлю и умерла в деревянном домике. Помнит как умерла Катерина и родилась Кетрин. Родилась с кровью на губах.

Помнит Элайджу, который проводил с ней время и поддерживал. Поддержка и забота заставили ее посмотреть на не другими глазами. Глазами полными любви и веры в то, что пока он рядом с ней, ей не грозит никакая опасность.

Ничего ведь не меняется. Возвращается на круги своя.
 
Вот она смотрит на него взглядом полным нежности и доверия. Вот он прижимает ее к себе, вдыхает ее запах. Снова вместе. Но они ведь не вместе.

— От тебя пахнет кровью и текилой, Катерина.
— Кетрин… 

Потасканная, вывернутые на изнанку, уставшая.  Но всё ведь она держится , и даже улыбается ему, правда, через силу. Переживет. Клаус вновь думает, что ей придет конец, а она переживет еще один конец, чтобы начать с начала. Спасет себя.

Известная формулировка, которой обучают детей в младшей школе, теорема, которую знает и Элайджа Майклсон : « От перемены мест сумма не меняется.» Она  все такая же : карие глаза, томно-напуганный взгляд, шоколадные кудрявые локоны. Она такая же, только в ее душе тьма. Черная – вампир. Белая – человек. . Человек-вампир. Вампир-человек. Катерина плюс Кетрин в сумме ведь одна и та же женщина.  Женщина, к которой он испытывает самые различные чувства : от любви до ненависти.
В сумме одно и тоже, и плевать на перестановку слагаемых. Сумма не меняется. Сумма ведь не меняется. Кетрин, просто, удалось выдавить из себя человечность. Выдавить человечность  ударом по рёбрам, словно вырвала свое сердце и теперь вместо него пустота – вакуум. Остались очертания чего-то темного, похожего на сердце, прям, как и у него, переломанными костями, костяшками рук измазанными кровью, скукой, предательством, манипулированием и паранойей. Это теперь не выпластаешь, все вернулось бумерангом, за всё хорошее, что она сделала, как говорится. Вернулось бумерангом в виде боли и бесконечного одиночества. Вампиризм оказался ее вечными муками за грудиной, одиночеством и отражением всех совершённых грехов. Вампиризм – безвыходность.

— Уходи, Элайджа, я сумею себя защитить или сбегу, как всегда, ну, жизнь на чемоданах, ты же знаешь, - сжимает запястья, касается ткани его рубашки, манжеты не позволяют ей коснуться его кожи, глаза-потухшие и могли бы вскрыть наружу все его чувства.
— Мы не закончили, Катерина и прямо сейчас ты расскажешь мне, как планируешь заполучить лекарство? – встает над ней, сжимает руку на ее тонкой шеи, что той явно не хватает воздуха.
 — Терпение Элайджа, - кашляет, опускает взгляд. — Бегая от твоего братца я приобрела такое качество, как терпения. 
— Мое терпение не стоит испытывать, Катерина, - взгляд суровый.

Они не в масть или все же они одной масти?

Брюнетка молчит пару секунд, потом озирается, будто боится, что их "содержательный" разговор могут подслушать. Озирается вслед за ней и это его ошибка. Ошибка, ведь у нее уходит несколько секунд, чтобы ударить каблуком под колени, заломать руку, сломать и поставить самого Элайджу Майклсона на колени. 

Глава 8. Часть I. Гнев. Раскаяние. Страсть.

*** Нью-Йорк. 2012 Год. ***

" Вся жизнь - лишь путь к смерти. " Франц Кафка.

Гнев.

Ночью Кетрин Пирс выступает :  стонами в постели понравившегося ей мужчины или разрывая глотку очередной жертве, убивая, не зная пощады.

Ночью Кетрин Пирс выступает с другими концертами.

Сжимает запястья смотря на серебряный браслет, средней толщены. Старинное украшение, подарок,  доверенной ведьмы из  шестнадцатого столетия. Кетрин Пирс никогда бы не позволила лишиться себе этого браслета и изделия защищающего ее от солнца. Особое украшение, благодаря которому она была во власти гнева, наделена силой. Наделена силой, ровно пока этот браслет на ее руке.

Лучше не встречать Кетрин Пирс сегодня ночью.

Тело дрожит.

Сегодня она должна вести эту игру. 

Кетрин Пирс готова встретить их. Готова сыграть и пролить кровь. Готова, встретить свою смерть.

Этой ночью она позволит найти себя.

Луна освещает водную гладь.

Они ведь хотят, чтобы она умерла? Клаус желает мучить ее или насладиться тем, что лично убьет ее. Но, эта сучка живет дольше некоторых из людей Никлауса 
Майклсона.

Готова.

Аккуратным движением разувает туфли, на двенадцати сантиметровых каблуках. Ступает на прохладный песок.  Прикрывает глаза, от наслаждение, идет вперед.

Ступает вперед, прислушивается к звукам прибоя, а прохладный песок успокаивает ее, касание холодной воды снимают напряжение. Но, сегодня Кетрин Пирс не позволено наслаждаться лунной ночью на море и звуками прибоя. 

Сегодня ночью она прольет кровь, и выступать с концертом будут выступать ее убийцы, те которых она разорвет на части.  

Готова.

— Ну, ты и сучка, Кетрин, - раздается голос за ее спиной.

Ухмыляется, не спешит оборачиваться, она прекрасно узнала этот хриплый мужской голос. Голос шатена, атлетического телосложение с серыми глазами, вздернутом носом и такими пухлыми губами, которые так и хотелось поцеловать.  Раньше ведь Пирс и касалась их. 

— Не так грубо, милый, - медленно оборачивается, леконько ударяет его по груди.
— В этот раз я притащу тебя за волосы к Клаусу. Это война! - заламывает руку, будто ему и смотреть на нее мерзко теперь, когда она предала его, проводила с ним дни, дарила себя ночью, а потом исчезла. 

Исчезла, обманула, ведь больше он не был не нужен. Тогда-то в ее голове и созрел план устроить все для ритуала Клауса, привести двойника, может это как-то утихомирит гнев первородного гибрида и тот согласится на сделку. Тогда-то она и связалась с Мейоном Локвудом, сделал все, чтобы пробудить в нем ген оборотня. У Кетрин Пирс появилась новая игрушка, что та позабыла о старой.

— Вовсе нет, это мой характер.А ты возмужал, Родан, и да, мне больно,  - хмыкает, руки сжаты в кулаки.
— В этот раз я не успокоюсь, пока не вырву твой лживый язык, а ты не особо то и пряталась, - оборачивает к себе, заглядывает в глаза, и почему она так спокойна?
— А может, я хотела, чтобы меня нашли? - пальцами пробегает по его руке.  — А ты все еще хорош и чертовски сексуален. 

Трясет от ненависти к ней, особенно от воспоминания, того, что он поверил  ей, поверил в ее любовь, а все обратилось ложью и уходом, по-английски. Пирс ведь сбежала прямо из его постели.

— Этой ночью ты умрешь, -  он отшатывается, швыряет ее в песок, швыряет, словно она ненужная вещь, скалится, показывает клыки.

Одежда и волосы испачканы песком, а ведь сегодня днем Кетрин делала укладку в одном из самых дорогих салонов города.  Песок, ее лицо в песке и испорченный макиаж : через чур накрашенные золотисто-коричневыми тенями, которые к уголку век сменялись темным или даже черным, песок прилип к накрашенным блеском губам. Проводит рукой по песку, осматривает окружающей ее мужчин. На всякий случай Кетрин готовится бить.  Она готова ударить.

— Да ладно, Родан, серьезно? Меня убью несколько оборотней, не в полнолуние, и вампиры на побегушках у Клауса? – качает головой, смеется окружившим ее мужчинам.

Сегодня ночью ее лучше не встречать.

Нельзя было ее встречать ее сегодня ночью.

Готова. 

Кетрин Пирс не жертва. 

Пирс рычит так, что каждый ее бессмертный нерв отдается эхом, а в позвоночнике, кажется, трещина, кажется ее позвоночник сломался. Ей попытались сломать позвоночник ногой, тереть на ее кожанки след мужского ботинка. Прошлое: всполохи личного Ада на стенах кровь, ее отец убит мечом в самое сердце, на постели трупы матери и сестры. Кровь. Им перерезали горло, а она кричит, рыдает на груди матери, перед тем, как она уйдет, бросит спичку и сожжет прошлое.   Плач ребенка на груди матери, сменяется предсмертным криком . Клаус убил всю ее семью, просто, чтобы отомстить и тогда сгорела Катерина. Сгорела вместе с домом и убитой семьей.

Только вот Кетрин спичку и бросила. 

Этот пожар забрал у нее все, включая и часть души - Катерину.

Больно. Кости ломаются под весом.

Больно.

Не закричит, словно ее рот под скотчем. 

Вампиры молчат, оборотни сжимают руки на ее волосах, сдерживающий ее мужчина заставляет посмотреть ему в глаза, думает, что сломает ее.

Кетрин Пирс не сломать.

Не сломается.

Кетрин оставит кроваво-алый след.

Не сломать. Тащат за волосы, не жалеют ее, ведь лично Родан наносит ей первый удар. Наносит удар, бьет костяшками в самое сердце, бьет так больно, что ее кровь окрашивает песок в алый. Удар за ударом, но она не кричит, а только терпит, не кричит, словно ее рот заклеили скотчем. Молчит, кашляет кровью, ее майка разорвана, порваны брюки, кожанка отброшена в сторону. 

Песок окрашен ее кровью.

Они ведь глупы, если думают, что Кетрин Пирс стала жертвой. Жертвой, потому что такая, как она не может одержать победу над вампирами старше ее, а оборотни могут стать той еще занозой в заднице.

Кетрин Пирс никогда не была жертвой.

Глава 8. Часть II. Гнев. Раскаяние. Страсть.

*** Нью-Йорк. 2012 год. Дом Одри. Пять часов утра. ***

Кетрин стучит в дверь дома Одри.

Обессиленная, все в крови, одежда разорвана. 

Ее жизни угрожала опасность, и теперь Пирс будет бороться за свою жизнь до конца, пойдет на все, чтобы защитить себя. Себя и только себя. Защитит только себя – правило ее жизни.

Пять утра.

За магию приходится платить. Магия требует жертву.
Слабостью Кетрин заплатила за силу. Теперь она слаба. Слаба, как только расстегнулась застежка  магического браслета. 
Расплачивается слабостью за силу.

Для Пирс только в радость, когда дверь ей открывает Шон. Чернокожий парень, человек, что великий плюс, для обессиленной Кетрин Пирс. Решил открыть дверь незваному  гостю, позволить своей девушке остаться в постели в субботнее утро.

Одел брюки, набросил на плечи рубашку, и даже не потрудился застегнуть пуговицы на своей зеленой клетчатой рубашки.
Сонный, зевает, касаясь холодной  дверной ручки, два оборота ключом, открывает дверь, думая, что только идиот, или отчаянный мог побеспокоить в такой ранний час.

Шатается, видя гостю его девушки только уже не в таком виде, как при их первой встречи. Вся в крови, одежда разорвана.

Удача. Пирс даже не говорит ни слова, хватает его за горло, прижимает к стене, клыки вонзаются в шею, слишком увлечена, и наслаждается металлическо- соленым вкусом кровью. Кровь придает ей силы. Ведь если бы Кетрин Пирс не испила свежей крови, то платой за силу стало бы иссушение.

Опасность. Одри чувствует опасность. Смертельную опасность, которая грозит ее возлюбленному. Жутко. Вскакивает с постели, даже не затруждается, чтобы набросить на себя халат.

Опасность. Чувствует опасность, чувствует, что, что-то не так…

Чувствует, что может лишиться любви.

Опасность. Выбегает в маленькую прихожую, полуголая, ведь на ней только кружевное нижнее белье.  Сталкивается с Пирс. Ужасается, видя, как клыки Кетрин вонзились в шею ее возлюбленного. Сейчас Кетрин отнимает любовь и жизнь.

— Нет! Кетрин!

Сжимает руку, зажмуривает глаза и шепчет заклинание, которое должно причинить Кетрин невыносимую боль. 
Умеет терпеть. 

Кетрин Пирс научилась терпеть боль.  Отбрасывает тело полуживого Шона. 
Все же сохранила ему жизнь, ведь не может лишиться такой ведьмы, как Одри. Сейчас ей нужна ведьма.

— Щекотно, - ухмыляется, облизывает кровь с губ.
— Ты могла убить! Убить Шона!– выкрикивает ведьма.
— Прочитай заклинание восстановление, у тебя есть травы, а мне нужна была кровь,  и , отдельно спасибо за заклинание барьера,- смело заявляет Пирс. — С твоим драгоценным Шоном ничего плохого не случиться, разве, что горло немного в крови. 
— Исцели его! Сейчас!  - требует ведьма.
— Ладно, тебе не к лицу злоба, Одди, - опускает на колени перед молодым парнем, прокусывает запястье, придерживает за голову, заставляя его выпить кровь.

Его шанс не ушел, и он будет жить. Будет жить и теперь Одри с легкостью вздыхает, опускает руки, которыми еще несколько секунд назад прикрывала рот,  ей легче, шаг в стону лежавшего на полу Шона. 
Будет жить, позабыв о том, что мог умереть, позабыв, что столкнулся с демоном ночи. Позабыл. В глазах пустота, словно глаза окутаны пеленой тумана. Позабыл, но в его груди все еще бьется сердце и для Одри это гораздо важнее. Важнее, что тот ,кого она любит рядом с ней.

Пирс сжигает на заднем дворе все, что напоминает о случившемся ночью. Огонь уничтожает все : порванную одежду, украшение, серьги, потрёпанную кожанку. 

Огонь только не может уничтожить  воспоминания : оторванные конечность, перегрызенные горла, вырванные сердца и кровь. Огонь не в силах сжечь воспоминания.   Садится у костра и вглядывается в огонь, вслушивается в треск, надеясь, что он заглушит воспоминания. Одри пришлось отдать свою одежду Пирс, а точнее черное кружевное, аккуратное платье  длиной до колена, черные кожаные ботинки.

Шон не понимает, что происходит, но Одри объясняет что ее подруга слегка перебрала с выпивкой в баре и ей нужна помощь. Улыбается через силу ставя перед ним тарелку с горячими тостами политыми ореховом маслом, которое так любил ее парень. Убеждается, что тот завтракает и только после этого выходит на задний двор.   

— Что сжигаем, Мисс Пирс?
— Прошлое. Запах оборотней, от которого меня тошнит. Не переношу псину. 
— Твой браслет наделен очень сильной магией. 
— Я знаю, милочка, и твой парень, с его второй отрицательной, во время подвернулся мне под руку, иначе, из меня вышел бы не очень красивый иссушенный труп, как думаешь?  Ты делала, о том, что я просила?
— Шон завтракает, и я намерена присоединиться к нему. Я заказала цветы. И вправду желаешь знать, что я думаю?

Кивает, садится рядом с Пирс, смотрит прямо в глаза, ведь Одри не из тех, кто боится. Она не боится ее. Пирс понимает, что она выскажет все.

— Любовь, забота, счастье, - начинает ведьма. — Ты всего этого не достойна, и знаешь сама. Знаешь и слепо тешишь себя самолюбием и эгоизмом. Все твои поступки, пролитая кровь, бесконечные бега от Клауса исходят от одного – Ты одинока и ненавидишь это. Ненавидишь себя, свои страдания и тебе спокойно только тогда, когда вокруг тебя страдают. Ненавидишь. Ты утонула во всей этой тьме и твою жизнь, даже жизнью назвать нельзя, потому что – это пустое существование.
— Я знаю. Знаю… 
— И куда ты теперь пойдешь?
— На кладбище.
— Кладбище? 
— Мне не придется пачкать свои руки кровью этой блондиночки. Ее убил один из доверенных людей Клауса, на глазах Элайджи, так даже лучше. Но, спасла мою жизнь. Теперь игру веду я, нужно только вовремя оказаться рядом  Элайджей и « утешить» его. Это ведь, такая ужасная потеря.
— И ты спокойно говоришь об этом? Я уж знаю, как ты « утешаешь» мужчин, знаю твои методы.
— Да, потому что плевать на всех, и ты знаешь это. Еще я знаю насколько правильный Элайджа, знаю его слишком долго, поэтому уверенна, что он пожелает поступить правильно и проститься.
— Может, и ты однажды поступишь правильно, Кетрин.
— Я не могу позволить этого. Если я послуплю правильно, то проиграю. Проиграю.

Глава 8. Часть III. Гнев. Раскаяние. Страсть.

" В этом мире можно искать всё, кроме любви и смерти… Они сами тебя найдут, когда придет время. "

*** Мистик Фоллс. 2012 год. ***

Одна и та же ошибка. Замкнутый круг. Для Ребекки Майклсон это чертов замкнутый круг. Довериться мужчине и быть обманутой. Девушка, которая так легко влюбляется и совершает одну и ту же ошибку. Наступает на одни и те же грабли. 

Неисправимая дура.

Неисправимая, влюбчивая, доверчивая дура.

Она ведь рассказала Стефану, где похоронила охотника, Александра.

Неисправимая дура, и Ребекка понимает это.

Одна и та же ошибка, заглядывает в глаза Стефана, который преграждает ей путь.

Не пытается уйти и даже не вздрагивает, видя своего брата с клинком в руках.

Клаус ведь всегда считал ее доверчивой дурой. Клаус всегда говорил ей об этом глядя в глаза.  

— Давай,сделай это. Посмейся над девушкой,которая так бескорыстно любила. Я бы лучше прожила еще раз мою жизнь,чем твою, Ник. Никто никогда не будет рассказывать истории о человеке,который не умеет любить. Сделай это. Посмотри мне в глаза и сделай это, трус.

Удар. Ее брат вновь отнял у нее жизнь. Не впервые. Ей не впервые лежать в гробу с клинком в груди. Ей не впервые быть обманутой. Не впервые гнить в гробу, вновь. 
Не впервые совершать одну и ту же ошибку.

Удар. Вскрикивает. Слезы капают со щек. Ей вновь всадили клинок. В ее сердце клинок, тело покрывается серыми венками. Вновь тьма. 

Удар. Ее вновь ударили в самое сердце, и как только поле стольких лет в сердце Ребекка еще осталось место свободное от шрамов? Ее сердце в шрамах и рубцах. Просто, ее вновь ударили в самое сердце, вновь  ударили в зарубцевонное место, одно и то же место. Ударили в самое сердце, разворошили старую рану, которая теперь кровоточит. Старая ране никогда не заживает окончательно.  

Удар. Одна и та же ошибка. Неисправимая дура вновь совершила одну и туже ошибку. Почему? Она и не знает, почему каждый раз наступает на одни и те же грабли. Она и не знает, почему каждый раз все заканчивается клинком в груди, тьмой, закрытой коробкой. Она готова совершать одну и ту же ошибку, раз за разом наступать на одни и те же грабли, веря, что в мире есть настоящая любовь. Вновь готова лежать с клинком, и без того в истерзанном сердце, только бы знать, что вечная любовь существует. Ребекка готова на все, только бы быть счастливой, любимой, прожить ту жизнь, о которой мечтала на протяжении долгих веков. 
Ребекка готова отдать все, даже свое сердце, только бы прожить жизнь, о которой она мечтала. Ребекка все еще верит в лучшее, в лучшую жизнь. 

Удар в самое сердце.

В сердце останется только боль.

Одна и та же ошибка.

Неисправимая дурочка.

*** Нью-Йорк. 2012 год.***
    
— Веселишься, Кетрин или издеваешься?

Одри подходит к Пирс, отмечая, что  несколько дней затишья и вправду были прекрасными, словно она и вправду наслаждалась выходными. Наслаждалась жизнью. Наслаждалась проведенным временем рядом с любимым. Наслаждалась тем, что она свободна. Свобода. За эти дни Одри и вправду переоценила значения такого понятия, как свобода. Кетрин заявилась, в офис компании Одри и буквально выкрала свою личную ведьму с рабочего места.  Одри только поняла, что это неплохо желать быть такой, как все. Да, она ведьма, особенная. Она родилась особенной, но это не значит, что у нее нет возможности иметь шанс на обычную жизнь рядом с любимым, растить детей, быть любимой, иметь друзей, и просто жить обычной тихой жизнью. Каждый имеет права на обычную жизнь. Каждый имеет права на любовь, чтобы рядом с ним был тот, кто позаботится о нем. Каждый имеет права на счастье, вот и Одри думала, что она достойна лучшей жизни. Думала, до того момента, как в ее жизни появилась Кетрин. Спокойная жизнь осталась в мечтах.

— Ничего не говори, —  тычет своим маленьким пальчиком ей в грудь.

"Определенно пьяна. Опять напилась.", - вздыхая, делает вывод Одри. 

Сегодня она немного неловкая, несмотря на то, что Пирс умеет держаться на высоких каблуках, глаза блестят азартом, а язык слегка заплетается. Словно пьяная. Но от Кетрин не пахнет алкоголем и значит, произошло нечто иное. Кетрин просто напряжена, не может стоять на высоких каблуках, волнуется, ведь внутри ее все содрогается, каждая клеточка организма словно умирает и регенерирует. Этот нескончаемый процесс. Словно внутри ее все умирает и возрождается при мысли о нем.

Сегодня она одета в своем привычном “ Кетрин-стаил “ : карминова-красная майка, поверх наброшена кожаная куртка, массивные украшения на шеи, на руке несколько браслетов, включая солнцезащитный браслет, от сережек сегодня Кетрин решила отказаться, черные обтягивающие талию брюки и туфли на высоком каблуке. 

— И не думала, что все пойдет именно так, но Клаус заколол Ребекку и покинул Мистик-Фоллс, направился в Италию. Клаус в поисках меча охотника, чтобы тот привел его к лекарству, а я охочусь на его брата. Игра началась, колеса закрутились и теперь уже невозможно остановиться. Я в игре.После нескольких дней затишья мне удалось заполучить ключ от квартиры Элайджи, сегодня ночью я нанесу ему визит. Сегодня ночью я заполучу его. 
— И зачем я тебе? Даже злу нужен выходной, Кетрин.
— Мне нужен, совет и помощь в выборе белья, которое сегодня ночью разорвет Элайджа.  ID SARRIERI? Damaris? RAVAG?  La Perla или GUIA LA BRUNA?
— А может дело не только в сексе?
— Конечно же дело не только в сексе . Элайджа мог вырвать мое сердце несколько дней назад, но не сделал это, потому что любит меня. Я поняла это, взглянув ему в глаза. Взгляд выдал все его чувства. Так что, Элайджа Майклсон особый случай. 
— Время невозможно вернуть, Кетрин.
— А я должна убедить его в том, что я все та же милая девушка с косичками. 
Девушка, за которой он должен был бежать и догнать. Девушка, которая сказала ему, что мир жесток, если не верить в любовь.

Глава 9. Жизнь со вкусом пепла на губах.

*** Нью-Йорк. Бруклин. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

Кетрин падает. Падает в постель, на черное шелковое белье. Падает , и не потому что должна, обязана или так нужно для достижении цели и ее выживание. Падает потому что устала, блуждает во тьме, но это не ее тьма. Выбрала тьму, чтобы выжить и эта тьма поглотила ее. Чёрная гниль, разъедающая сознание, воздух, которого вечно мало, потому что она задыхается, каждый раз жадно глотает воздух боясь, что это будет ее последний вздох. Тьма постепенно обретает смысл. Тьма предает ее жизнь смысл и формы. Тьма обрела собственную форму. Кетрин устала и не может бороться с тьмой. Гораздо проще поддаться и погрязнуть во тьме. Прошлое и будущее. Бесконечная череда картинок, залитых чернильной краской. Вся ее жизнь заполнена тьмой и кровью. Кровь. Обжигающе-ядовитая, глотку. Густая, терпкая, смертельно сладкая для вампиров. Кетрин уже не боится утонуть в тьме. Привыкла видеть тьму. Элайджа уже не боится утонуть в тьме. Теперь это и его мир тоже… Теперь, когда она впустила его в свою тьму. Теперь, когда он знает о всей ее боли. Боль – на двоих, и она кажется вполне выносимой. Выносимой. Она чувствует… Присутствие. Невесомые прикосновения. Руки, обнимающие так бережно – холодные и дрожат. Шёпот – чуть громче положенного. Просто шепчет ее имя. Ему важно, чтобы она рассказала правду, была искренней и открылась ему. Открыла дверь в своей сердце наполненное тьмой, впустила его, чтобы тот узнал обо всем происходящем с ней. Ему важно знать, что с ней происходит, важно знать, что стало с его Катериной. Элайджа падает. Падает в постель, на черное шелковое белье. Падает рядом с ней. Касается ее лица. Ему важно знать все. Ему важно коснуться своей рукой ее нежной кожи лица. Ему важно говорить с ней всю ночь. Ему важно, чтобы она не чувствовала себя одинокой. — Мне нечего рассказать тебе, Элайджа. Ты ведь знаешь, что та девушка, которую ты любил умерла. Она не вернется. — Но, может я сумею ее обернуться к свету? — Я погрязла во тьме. Моя жизнь пустая и жалкая. — И стояло все то, чтобы прожить такую пустую жизнь, Катерина? Зачем тебе лекарства? Чтобы ты сделаешь, если я помогу тебе заключить сделку с моим братом и ты будешь свободна? — Устрою грандиозную вечеринку в Сан-Тропе или уеду в свою любимую Италию. Буду свободна зная, что теперь не нужно бояться и прятаться. Слишком много туфель я износила, бегая от твоего братца. Начну жить зная, что я в безопасности.Твоя жизнь, возможно, еще бессмысленнее моей, Элайджа. Ты разбит, подавлен. И где же великая сила семьи? Элайджа, признай, что сейчас тебе противно даже думать о семье, ввязываться в их ссоры. Тебе противно после всего произошедшего в Мистик Фоллс. — Ты не знаешь , что семья - это сила. Любовь, власть - вот сила. — У меня не было семьи Элайджа, не было той силы, о которой ты сейчас говоришь,не было власти, я не была любима. Теперь, когда в вашей семье разлад, твоя жизнь стала еще никчемнее. Ты потерял смысл жизнь и веру в спасение души Клауса. Но его не спасти, так же как и меня. Позволь ему жить своей жизнью, а ты живи своей. Если он выбрал путь монстра, то пусть так и будет. Мы монстры. Та пустая жизнь, которую мы проживаем заслуженная. Такие монстры, как мы заслужили ,эту пустую жизнь. Пустота, ни любви, ни доверия, ни веры. Наши жизни утратили вкус и остался только привкус пепла на губах. Понимаешь, Элайджа? Пепел… — Я согласен с тобой, Катерина. Пустота поглотила нас. Элайджа еще много хотел ей рассказать : тысячу слов, сотни предложений. Но Майклсон затих. Затих, как только та закрыла глаза и уже не слышала его. Не слышала его, потому что погрузилась в пустоту. Не слышала, потому что уснула, ослабела, обняла руками подушку завернутую в черную шелковую наволочку. Уснула, ушла в пустоту даже не осознавая, в какой момент это произошло. Уснула. Пустота. Оба оказались в пустоте. *** Полумрак. Рассеет. Пылающей восход солнца.Он видит свет. Свет, который разгоняет тьму. крохотные, но такие яркие лучи солнце. Этот свет. Остатки сознания, того, что в душе она Катерина. Хрупкая и беззащитная. Катерина рядом с которой он верил в то, что жив. Катерина, которой он отдал свое сердце. Катерина, любовь к которой заставляла его жить. Катерина, которая сейчас спит в его постели. Элайджа знает, что она сможет выбраться. Может снять личину Кетрин и быть Катериной. Он знает, что она Кетрин только на виду. Каждый раз одевает маску Кетрин, чтобы быть сильной и чтобы, никто не посмел причинить ей боль. Он знает, что найди она спокойствие и чувствуя себя защищенной, чувство одиночества вырвется из груди, покинет ее и останется только пустота, свобода и чувства того, что можно начать все сначала, можно чувствовать, заботиться и любить. Около шести утра. Элайджа касается ее шоколадных волос, закрывает свои глаза, чтобы увидеть все то, что видела она. Увидеть, ведь сейчас она беззащитна, ее сознание открыто для него.

Видит молодую чернокожую девушку, которая идет вместе с Пирс. Скорее всего ведьма, ведь Элайджа знает, что у нее нет друзей, только лакеи и доверенные люди. Они разговаривают о чем-то, направляются к уютному кафе. Это было вчера. Это их вчерашней разговор. — И зачем я тебе? Даже злу нужен выходной, Кетрин, - слишком серьезно отвечает ведьма. — Мне нужен, совет и помощь в выборе белья, которое сегодня ночью разорвет Элайджа. ID SARRIERI? Damaris? RAVAG? La Perla или GUIA LA BRUNA? — А может дело не только в сексе? — Конечно же дело не только в сексе . Элайджа мог вырвать мое сердце несколько дней назад, но не сделал это, потому что любит меня. Я поняла это взглянув ему в глаза. Взгляд выдал все его чувства. Так что, Элайджа Майклсон особый случай. — Время невозможно вернуть, Кетрин. — А я должна убедить его в том, что я все та же милая девушка с косичками. Девушка, за которой он должен был бежать и догнать. Девушка, которая сказала ему, что мир жесток, если не верить в любовь. — Ты вспомнила, какой была более пяти веков назад. — Вспомнила. Элайджа сказал: — Я не верю в любовь, Катерина. Я ответила : Это очень печально, милорд. Жизнь слишком жестока. Если мы перестанем верить в любовь, зачем тогда жить.

Глава 10. До мурашек, до крови, до боли.

*** Нью-Йорк. Бруклин. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

Кетрин падает. 

Падает в постель, на черное шелковое белье. Падает , и не потому что  должна, обязана или так нужно для достижении цели и ее выживание.  Падает потому что устала, блуждает во тьме, но это не ее тьма. Выбрала тьму, чтобы выжить и эта тьма поглотила ее.  Чёрная гниль, разъедающая сознание,  воздух, которого вечно мало, потому что она задыхается, каждый раз жадно глотает воздух боясь, что это будет ее последний вздох.

Тьма постепенно обретает смысл. Тьма предает ее жизнь смысл и формы. Тьма обрела собственную форму. 

Кетрин устала и не может бороться с тьмой. Гораздо проще поддаться и погрязнуть во тьме. 

Прошлое и будущее. Бесконечная череда картинок,  залитых чернильной краской. 
Вся ее жизнь заполнена тьмой и кровью.
Кровь. Обжигающе-ядовитая, глотку. Густая, терпкая, смертельно сладкая для вампиров.

Кетрин уже не боится утонуть в тьме.
Привыкла видеть тьму.

Элайджа уже не боится утонуть в тьме.
 Теперь это и его мир тоже… Теперь, когда она впустила его в свою тьму. Теперь, когда он знает о всей ее боли.  

Боль – на двоих, и  она кажется вполне выносимой. 

Выносимой.

Она чувствует… Присутствие. 

Невесомые прикосновения. Руки, обнимающие так бережно – холодные и дрожат. Шёпот – чуть громче положенного.

Просто шепчет ее  имя. 

Ему важно, чтобы она рассказала правду, была искренней и открылась ему. Открыла дверь в своей сердце наполненное тьмой, впустила его, чтобы тот узнал обо всем происходящем с ней. Ему важно знать, что с ней происходит, важно знать, что стало с его Катериной.
Элайджа падает. 

Падает в постель, на черное шелковое белье. Падает рядом с ней. Касается ее лица. Ему важно знать все. Ему важно коснуться своей рукой ее нежной кожи лица. Ему важно говорить с ней всю ночь. Ему важно, чтобы она не чувствовала себя одинокой.

— Мне нечего рассказать тебе, Элайджа. Ты ведь знаешь, что та девушка,  которую ты любил умерла. Она не вернется. 
— Но, может я сумею ее обернуться к свету?
— Я погрязла во тьме. Моя жизнь пустая и жалкая. 
— И стояло все то, чтобы прожить такую пустую жизнь, Катерина? Зачем тебе лекарства? Чтобы ты сделаешь, если я помогу тебе заключить сделку с моим братом и ты будешь свободна?
— Устрою грандиозную вечеринку в Сан-Тропе или уеду в свою любимую Италию. Буду свободна зная, что теперь не нужно бояться и прятаться. Слишком много туфель я износила, бегая от твоего братца. Начну жить зная, что я в безопасности.Твоя жизнь, возможно, еще бессмысленнее моей, Элайджа. Ты разбит, подавлен. И где же великая сила семьи? Элайджа, признай, что сейчас тебе противно даже думать о семье, ввязываться в их ссоры. Тебе противно после всего произошедшего в Мистик Фоллс.
— Ты не знаешь , что семья - это сила.  Любовь, власть - вот сила.
— У меня не было семьи Элайджа, не было той силы, о которой ты сейчас говоришь,не было власти, я не была любима. Теперь, когда в вашей семье разлад, твоя жизнь стала еще никчемнее. Ты потерял смысл жизнь и веру в спасение души Клауса. Но его не спасти, так же как и меня. Позволь ему жить своей жизнью, а ты живи своей. Если он выбрал путь монстра, то пусть так и будет. Мы монстры. Та пустая жизнь, которую мы проживаем заслуженная. Такие монстры, как мы заслужили ,эту пустую жизнь. Пустота, ни любви, ни доверия, ни веры. Наши жизни утратили вкус и остался только привкус пепла на губах. Понимаешь, Элайджа? Пепел…
 — Я согласен с тобой, Катерина. Пустота поглотила нас.

Элайджа еще много  хотел ей рассказать : тысячу слов, сотни предложений. Но Майклсон затих. Затих, как только та закрыла глаза и уже не слышала его. Не слышала его, потому что погрузилась в пустоту. Не слышала, потому что уснула, ослабела, обняла руками подушку завернутую в черную шелковую наволочку. Уснула, ушла в пустоту даже не осознавая, в какой момент это произошло.

Уснула.

Пустота.  

Оба оказались в пустоте.
***

Полумрак.

Рассеет. Пылающей восход солнца.Он видит свет. Свет, который разгоняет тьму. крохотные, но такие яркие лучи солнце. 

Этот свет. Остатки сознания, того, что в душе она Катерина. Хрупкая и беззащитная. Катерина рядом с которой он верил в то, что жив. Катерина, которой он отдал свое сердце. Катерина, любовь к которой заставляла его жить.
Катерина, которая сейчас спит в его постели. 

Элайджа знает, что она сможет выбраться. Может снять личину Кетрин и быть Катериной. Он знает, что она Кетрин только на виду. Каждый раз одевает маску Кетрин, чтобы быть сильной и чтобы, никто не посмел причинить ей боль. Он знает, что найди она спокойствие и чувствуя себя защищенной, чувство одиночества вырвется из груди, покинет ее и останется только пустота, свобода и чувства того, что можно начать все сначала, можно чувствовать, заботиться и любить.

Около шести утра. Элайджа касается ее шоколадных волос, закрывает свои глаза, чтобы увидеть все то, что видела она. Увидеть, ведь сейчас она беззащитна, ее сознание открыто для него.

Видит молодую чернокожую девушку, которая идет вместе с Пирс. Скорее всего ведьма, ведь Элайджа знает, что у нее нет друзей, только лакеи и доверенные люди. Они разговаривают о чем-то, направляются к уютному кафе. Это было вчера. Это их вчерашней разговор. 

— И зачем я тебе? Даже злу нужен выходной, Кетрин, - слишком серьезно отвечает ведьма.
— Мне нужен, совет и помощь в выборе белья, которое сегодня ночью разорвет Элайджа.  ID SARRIERI? Damaris? RAVAG?  La Perla или GUIA LA BRUNA?
— А может дело не только в сексе?
— Конечно же дело не только в сексе . Элайджа мог вырвать мое сердце несколько дней назад, но не сделал это, потому что любит меня. Я поняла это взглянув ему в глаза. Взгляд выдал все его чувства. Так что, Элайджа Майклсон особый случай. 
— Время невозможно вернуть, Кетрин.
— А я должна убедить его в том, что я все та же милая девушка с косичками. Девушка, за которой он должен был бежать и догнать. Девушка, которая сказала ему, что мир жесток, если не верить в любовь.
— Ты вспомнила, какой была более пяти веков назад.
— Вспомнила.  Элайджа сказал: — Я не верю в любовь, Катерина. 
Я ответила : Это очень печально, милорд. Жизнь слишком жестока. Если мы перестанем верить в любовь, зачем тогда жить.

Глава 11. Черный романтизм.

Два слова определили бы тогда всё моё будущее — Смерть и Ад. 
Эмили Бронте. Грозовой перевал.

*** Нью-Йорк. Бруклин. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

Что нужно, чтобы влюбиться вновь?

Любовь ли это?

Пирс смеется звонко, закутывается в черную, шелковую простынь, встает с постели, подходит к окну. Теперь она может осмотреть спальню. Она ведь была в этой комнате, спала в этой постели, вот только сейчас она видит все иначе.

Она по-новому взглянула на обыденные вещи.
  
Изголовья кровати, выполненного в форме спирали,  окрашенного черным лаком, вдобавок ко всему и черное постельное белье.  Взглянула на черную прикроватную тумбочку, на которой лежит книга, переплетённая плотной зеленой обложкой, поверх книги стоит черный кофейник и черная чашка, явно из одно сервиза, и явно старинного, рядом стоит черный деревянный столик, на котором стоят две золотистые вазы, правда, в них нет цветов, но может быть это только бы испортило всю картину. Черная панель выше постели на которой закреплена картина : картина в овальной, резной винтажной рамке. Картинка, на которой белыми мелками изображены три  тюльпана. Три одиноких тюльпана смотря на которые, у Пирс сжимается сердце. Белое разбавляет  черное.  Комната в черных оттенках не теряет свой шарм и изысканность. Достоверность и благородность черного, который так любила Кетрин. Черный и золотой не портят всего интерьера комнаты. Комната, красоту которой оценит только гурман и истинный ценитель прекрасного. Комната с свойственным только ей очарованием.

Черный.

Комната, которую нужно прочувствовать и Кетрин чувствует. Чувствует что-то.

Черный – не цвет грусти и траура.

Черный  романтизирован.

 — Мне здесь нравиться. Мне хорошо здесь.

Они могли наслаждаться минутами рядом. Они будут еще счастливы. Они будут вместе.

Они обретут покой друг с другом.

Никаких демонов, никакой войны, никаких семейных разногласий, никакого страха за жизнь, только мир, принадлежащий этим двоим.

Им двоим.

Этот мир не идеален, как и они сами. Монстры, скрывающиеся в ночи. Но это 
только для окружающего мира. 

Их мир отличается от обыденного.

Их маленький мир.

Только вдвоем.

Их любовь отличается от стандарта. Стандарта, которого не существует. 

Вампиры не могут любить. Вампиры не чувствуют.

А искренние эмоции, это же смешно. Присуще только сентиментальным людям.

Вампиры не способны чувствовать и любить.

Отдались наслаждению, будто находясь под сильнейшим наркотиком. Кетрин ведь часто так поступала. Забывала обо всем, вот и сейчас забудет. Забудет и сбежит после того, как добьется своей цели и заполучит желаемое.

Забыть все.

В отличие от нее Элайджа не спешил покидать постель, наблюдает за ней.  Готов вечность наблюдать за ней такой естественной без макияжа, с растрепанными волосами, закутанную в черную шелковую простынь.

Черная.

Готов вечно наблюдать за ней. За ней стоящей у окна, лицо освещает лучи солнца, взгляд заворожённый, ведь Кетрин смотрит на улицу. Восхищена, смотрит на проходящих мило людей, проезжающие мимо автомобили. Черный мир Кетрин приобретает краски, и кажется она видит насколько прекрасным может быть мир. На сколько прекрасным может быть черный.

Черный романтизм.  

Девушка приоткрывает глаза за пару секунд до , а в голове уже звучит невыносимый шепот, который твердит : « Не посмей пускать его в свое черное  сердце. Не смей впускать любовь. Монстры не могут любить. В реальности любви нет. Не смей. » 

Шатенка допускает скептическую мысль о том, что это опасная игра, которую ей , возможно не удастся выиграть. Она ведь не жалкая. Она Кетрин Пирс и всегда одерживает победу. Одержит победу и в этот раз, а ее призом станет свобода. Долгожданная, манящая, сладкая, желаемая свобода.

Но что она станет делать, заполучив эту свободу?

Вздыхает, нагибается, поднимая с пола кружевной бюстгальтер бордового цвета.

— Ты купишь мне новый комплект нижнего белья, Элайджа, и он будет дороже этого, - демонстрирует разорванное кружево.
— Как пожелаешь, моя Катерина, - делает глубокий вздох.
— Было приятно провести с тобой время, к тому же мы провели это время « с пользой». Мне пора, и даже не спрашивай ничего,  ты ведь знаешь, что это было только сегодня и завтра уже не будет, но пока я не ушла, мне интересно, я желаю запомнить,- тонким пальчиком указывает, на лежащую, на тумбочке книгу.  — Что ты читаешь в этот раз, Элайджа? Роман? Поэму? Стихотворения? Драму? 
—  Твою холодную кровь не разжечь до лихорадки: в твоих жилах течет студеная вода, а в моих всё кипит, и, когда я вижу такое хладнокровие, меня трясет!, - цитирует, на лице появляется улыбка.
— «Грозовой перевал» , Эмили Бронте, - ухмыляется Кетрин, придерживает шелковую простынь,  прикусывает губу. — Готика значит. Готический роман. Не удивлена.
— Черный романтизм. Мне больше нравится это понятие,  - Элайджа поднимается с постели, натягивает на себя черно-синее классические мужские брюки. 
Ненавидит, потому что знает, что он скажет. Скажет, и та возненавидит еще больше. Себя, за то, что поверит и его, за то, что он заставит ее поверить в любовь. Любовь ведь мертва. Такие монстры не верят в любовь ,и она вампир, который неспособен любить, а он первородный, который не верит в любовь.

Ненавидит. 

Прикрывает глаза, крепко обнимает себя руками. Она должна сказать и все будет так, как всегда : она уйдет закрыв за собой дверь.

Ненавидит, сходит с  ума. 

Ненавидит, потому что должна сказать эти слова, распрощаться с ним. Распрощаться с тем, с кем ей так легко. Распрощаться с тем, с кем желает быть. Быть только в его руках, засыпать и просыпаться только с ним, слушать, как тот цитирует какое-либо произведение или стихотворение, а она просто любила бы его и разжигала угасающую страсть. Кетрин горячая. Элайджа холодный.  Все окутано мечтами и огонь страсти в глазах.  Представляет, что стало бы с ними : не было бы на их пути преград, и они просто могли бы быть рядом, не лгать,  не скрываться и не скрывать своих чувств. Все было бы иначе, ведь они были счастливы и не скрывали того, что испытывают друг к другу.

Глава 12. Игры без правил.

*** Нью-Йорк. 2012 год. Дом Одри. ***
 
Порядок уж явно не удастся сохранить, если дело касается переезда. Сначала Одри еще пыталась возразить Шону, боялась, что его переезд только все усугубит. Перед  ее глазами все еще была картина того, как Кетрин вгрызается в его горло. Она ведь помнит, а он забыл и поэтому не понимает, почему его девушка так напугана, роняет коробки с вещами.

Дело ведь не в порядке. 

Нет.

Одри боится за его жизнь. Боится, что у нее отнимут любовь.

Шон чувствует ее страх, но может, этот страх не обоснован?
 Задерживает за руку, притягивает к себе и целует в губы. Он ведь чувствует, что она боится : чего-то или кого-то. Боится, и он сделает все, чтобы задушить этот страх, будет рядом с ней.   

— Если тебя беспокоит уборка, то я все уберу, - говорит, разрывая поцелуй. 
— Нет, Шон, меня беспокоит, нечто иное – отвечает она.  — Это связано с работой. Важные переговоры и босс был не в себе, так что я просто устала. Не думай об этом, и твой переезд только к лучшему. 
— Тогда иди и прими душ, а я занесу остальные коробки наверх и приготовлю нам чай с мелиссой, посидим на кухне, поговорим, - предлагает чернокожей парень.

Кивает, соглашается и возможно ванна и вправду поможет ей прийти в себя, расслабиться, прийти в себя, снять напряжение. Кетрин Пирс умеет держать в напряжении, даже находясь на растоянии. Напрежение, на нервах, от Кетрин нет новостей, и это заставляет ее волноваться. В голове никак не может все сложиться, не спокойна, в напряжении, переживает и не может собраться с мыслями. 

Вибрация мобильного, что та выдыхает, вздрагивает, осматривается, и даже не сразу понимает,  что это ее телефон. Осматрелась и понимает, что  в она одна в этом доме : ее парень вышел на улицу, чтобы принести с грузовика оставшиеся коробки с вещами.

Вибрация мобильного, и Одри может просто проигнорировать звонок, но если это 
Кетрин и она не ответит, то стерва устроит ей настоящий Ад. Одри знает, что лучше не злить стерву, если она не желает узнать, какие мучения придумает для нее Пирс и как испортит ее жизнь.

К счастью Одри  на экране мигает : Devero.

К счастью, это ее знакомая ведьма, из Нового Орлеана и она может ответить на звонок.

— Софи, привет, надеюсь у тебя все хорошо, - быстро говорит Одри.
— О-у-у, - смеется брюнетка, а Одри слышит только громкую музыку, которая постепенно стихает, ведь Софи покидает бар, через черный вход.
— Как я поняла в Руссо сегодня людно, мы обязательно приедем в Новый Орлеан на время отпуска, мы обязательно выпьем вместе виски или текилу, - пытается засмеяться.
— Сегодня я веселюсь, но я звоню не просто так, милочка, - тяжело вздыхает ведьма. — Марсель Жерар запретил ведьмам использовать магию, и мы намерены остановить его. Остановить даже если придется призвать в город самого Дьявола. Моя племянница умерла во время ритуала Жатвы, но все это бесполезно. Вампиры продолжают терзать наш род ведьм. Ты обещала мне помочь и что для этого мне нужно делать? Ритуал? Более сильный маг, чтобы ослабить и изгнать вампиров, убить Марселя. 
— Призвать в Новый Орлеан Дьявола, - отвечает она. — Ты была права. Я поговорю с Кетрин и она поможет, но в замен она может потребовать все, что угодно и если ты готова заключить эту сделку.
— Я готова, - кратно отвечает она. — Готова, на все. 
— Я позвоню тебе, и прошу, береги себя, сейчас настают темные времена, береги свою жизнь подруга и жизнь Джей-Эйр, если нужно склонитесь, - искренне сопереживает давней подруге, ведь времена настают и вправду не лучшие.   
— Я не совершу ошибку, а сейчас целую тебя и кладу трубку, потому что в баре слишком весело, - спешит расправиться Деверо. 

Она уже собиралась нажать кнопку блокировки и спрятать девайс, как неожиданно открылась вкладка сообщения :

*от «Неизвестный номер»: Я умерла для всех.  К.

Ведьма удивленно смотрит на экран своего девайса, хотя прекрасно знает от кого это сообщение.

*от «Одри »: Умерла? Черт Пирс! Я думала, что ты и вправду умерла. Видимо все пошло по плану. Он поверил? Он до сих пор любит тебя?
*от «Неизвестный номер»: Это болезнь. Ну, конечно же, он поверил.  Бедный Элайджа верит в то, что спасает свою возлюбленную Катерину. Ему же нужно спасать чью-то душу… Пусть верит в то, что спасает меня… Но…
*от «Одри»: Но??? 
*от «Неизвестный номер»: Я хочу большего… В этот раз я хочу в то, что все это не ложь… Хочу поверить в то, что любовь может спасти даже, такую дрянь, как я…Я хочу верить.
* от «Одри» : Ты же не позволяешь любви встать на своем пути? Мммм…
*от «Неизвестный номер»: * А в этот раз позволила и видимо Кетрин Пирс совершила величайшую ошибку связавшись с Элайджей Майклсоном.Я не чувствую себя одинокой рядом с ним. Я ненавижу себя и свое одиночество, потому что он рядом со мной.
* «Одри »: Теперь ты поняла, что любить, заботиться это нормально. 

*** Нью-Йорк. Квавртира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

Поняла. Кетрин Пирс не понимает, что такое любовь. Не знает, потому что никогда не испытывала подобное. Никогда не позволяла себе любить, а сейчас все полетело к чертям, потому что она сказала: « Я тебя люблю.» Сказала вполне искренне. 
Сказала, потому что чувствует. Чувствует. Кетрин Пирс страшно, потому что она чувствует.

— Катерина, прошу, отложи в сторону, свой мобильный телефон, сейчас завтрак,- просит Элвйджа.
— Мне нужно было сказать моей личной ведьмочке, что я жива, ты же знаешь, что моя безопасность превыше всего,- ее бросает в лихорадку, как только Майклсон касается ее плеч.
— Тебе не нужно бояться, пока ты рядом со мной, - произносит тот. — Я ощущаю твой страх. Остановись. 
— Решил стать моим личным рыцарем Элайджа, - пожимает плечами. — Мне это нравится. Клаус вновь пошлёт за мной и лучше бы мне уехать прямо сейчас.
— Это все еще ты, - касается лица. — С момента нашего знакомства. До самого конца. Я намерен просить твоей свободы у Никлауса. Мы поедем вместе в Мистик Фоллс и обсудим все, а после уедим из страны, мне противны все ссоры нашей семьи. Чем раньше мы покинем Нью-Йорк, тем лучше. Я верю в то, что мы обретем свое счастье и покой.

Глава 13. И зависеть, и обидеть, и терпеть, и ненавидеть.

*** Нью-Йорк. Бруклин. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год ***

Она не знает, что будет завтра, зато Кетрин Пирс знает, что должна быть готова к девяти часам вечера.

Она удивлена ,ведь Элайджа безошибочно определил ее размер одежды и белья, обуви. Он помнит ее размер, заучил практически идеальные параметры наизусть и это говорит только о двух вещах : Элайджа Майклссон весьма наблюдателен и он любит ее. Коробки с брендовыми вещами разбросаны на постели и полу. Неизменные черные замшевые туфли на высоком каблуке. Кетрин надела подаренное им белье премиум класса, ведь она же обещала ему это. Надела: черное платье на бретелях. Черное маленькое платье : длинной до колена, с прямоугольный вырезом, в области декольте, не только выгодно подчеркивало формы Кетрин, но и одновременно сдерживало ее агрессивную сексуальность, своей простой и элегантностью.  Кетрин всегда подчеркивала свою сексуальность, вот и сейчас, стоя у зеркала Кетрин, сперва ,желала накрасить губы ярко-алой помадой. Передумала, заменив помаду карамельным блеском для губ.  Она проводит по губам карамельным блееком.  На её веках темно-золотистые тени, волосы собраны в пучок и только несколько непослушных прядей спадают на ее лицо.  Никаких украшений, ведь для сегодняшнего свидание, если это можно назвать свиданием лишнее. Лишнее – ее агрессивность и сексуальность. В меру сдержанный, элегантный и женственный образ подходит для сегодняшнего ужина. Кетрин сжимает руки в кулаки, ведь этот вечер, проведенный с ним именно то, что у нее никогда не было с другими. Никто и никогда не сделает для нее то, что сделает Элайджа. Никто не был с ней искренним. Никто не любил ее, так, как любит ее он. Вечер, когда она будет чувствовать себя защищенной и любимой. Она знает, что Элайджа любит ее, а она? Она запуталась и не готова потерять его. Никогда не потеряет его. Не желает сниться ему, а быть рядом.

Не готова проиграть.

Не готова оставить его, даже, если их роман ошибка. Очередная ошибка, которую совершила Кетрин Пирс связавшись с ним. Она ведь знала, что он любит ее, предложит быть с ним, попытается спасти. Знала, что тот попытается спасти ту, которую любит, а она всегда все поворачивает в свою пользу. Знала, что он уже столько столетий ждал ее, а Кетрин ждала его. Ждала именно его, ведь Элайджа Майклсон знает ее, как никто другой. Знает и спасает ее от одиночества. Она ждала того, кто спасет ее от одиночества.

Не сможет соврать ему.

Не спасти.

Очередная ошибка. 

Она ранит его.

Ее душа сгорела в пламени Ада. 

Сгорела.

Улыбается, внимательно смотрит на свое отражение, а в голове столько мыслей, ведь она не покинет комнату, не посмотрев в зеркала, прячет блеск в косметичку. Теперь она готова. Готова сыграть по его правилам.

Он не знает, что будет завтра, и какое безумства придумает Кетрин Пирс, зато Элайджа Майклсон знает, что сегодня он покажет ей иную  сторону любви. Не ту, к которой привыкла Кетрин Пирс. Покажет и докажет, что она достойна лучшего. Он ведь верить в это и смотря, в ее глава внутри его все обрывается, словно он тонет и не желает быть спасенным. Она уже провели день вместе, но вечер обещает быть еще лучшим. Элайджа считает себя правым, ведь этот вечер он ждал столько столетий. Идеальный вечер или то, что называют свиданием с ней, с той, которую он любит и ради которой, готов пойти на все.

Несколько глубоких вздохов, поправеет узел черного галстука. В этот вечер он отказался от пиджака и предпочел классические черные брюки в сочетании с белоснежной рубашкой.

Женщине привычно задерживаться, но пунктуальный Элайджа не привык ждать.
Несколько глубоких вздохов и Элайджа сконцентрирован, на секундной стрелки швейцарских наручных часов, которая бежит только вперед и доказывает ему, что время невозможно остановить или обернуть вспять. Часы украшают его запястье и дополняют его консервативный образ.

Без десяти девять, когда он слышит стук каблуков и Кетрин появляется на пороге прихожей.

Затаил дыхание, не отводит взгляд, от нее, ведь именно такой он ее видеть. Именно такой и только его. Он желал видеть ее счастливой, улыбающейся, чтобы она чувствовала себя в безопасности и не дрожала от любой тени. Он желал видеть ее самой собой. Он просто смотрел на нее, и Кетрин знала, что его взгляд отражает всю его любовь к ней. Как взгляд может передавать все чувства? Как взгляд и выражение лица могут передавать любовь? Кетрин Пирс не знает этого, просто улыбается  ему в ответ, касается его руки и вдыхает запах его одеколона. 

— О, всегда идеальный Элайджа Майклсон, как всегда пунктуален, - ядовито выплёвывает слова, смотря на него свысока.
— А вы, Мисс Пирс? Женщина, которой необходимо скрывать собственные чувства и эмоции после всего, существовать в одиночестве. Эта маска настолько прилипла к вам, что стала вашей настоящей натурой, я прав? - едко и надменно парирует удар Элайджа, ведь он знает ее и знает, как ответить.
— Неплохая партия в покер у нас могла  получиться, - хмыкает Кетрин.
— Катерина, желаешь превратить наше первое свидание в покерный турнир? – отвечает Майклсон, целуя ее руку. 
— А это свидание? – хихикает Пирс.   — Я всегда думала, что хороший роман начинается с хорошего секса, а секс у нас был хорошим. 
— Такси ждет внизу, Катерина, - приобнимает за талию направляясь к выходу.
— Так значит, в казино мы не поедим? Жаль, у меня было в планах сыграть на раздевание, - переступает порог, закрывает за собой дверь квартиры.

***

Машина останавливается у ресторана Gabriel Kreuther. Этот ресторан - отличный выбор для высокой кухни в Нью-Йорке. Ресторан красиво открыт со столиками, хорошо располагаемыми, поэтому вы не чувствуете себя стеснёнными. Место, в котором обычно людно, но сегодня в этом ресторане пусто. Пусто, ведь они сегодня они единственные посетители это ресторана.

Кетрин буквально перепрыгивает пару ступенек на крыльце, когда Элайджа помог ей выйти из автомобиля и через минуту буквально врывается в ресторан. Остановилась, не сумела сделать шаг и ступить с порога. В ресторане нет никого, кроме официантов, на одном из круглых деревянных столиков стоят два бокала, которые официант наполняет красным вином - Château Mouton-Rothschild 1945 года.
Замерла, а Майклсон взглянул в ее ореховые глаза, пристально смотрящие на него. Его взгляд перемещается на прекрасную и добрую улыбку. Явно не ожидала этого, и Элайджа понимает это, сопровождает к столику, а официант отодвигает стул, помогает ей сесть за столик и после спешит покинуть зал, оставить их наедине. 

Глава 14. Пока не нужно бояться.

*** Нью-Йорк. Дом Орди. 2012 год. ***

Не боится. Она ведь сильная и столько выдержать за такую короткую жизнь. Выдержала и выдержит еще столько же.
Теперь она не боится, что останется рабыней Кетрин до конца своих дней или пока Пирс не найдет ведьму сильнее. Одри ведь расплачивается за свою ошибку. Глупую ошибку. 
 Не боится, потому что любовь придает ей силы. Силы жить и бороться. Она обрела второе дыхание, когда встретила Шона.

Вздрагивает, когда холодные пальцы  обхватывают его запястье. Она такая холодная, одевает на его палец кольцо : серебряный перстень с черным камнем  а из серебра изображено лица быка. Особое кольцо, которая она сделала для него. Особое кольцо, которое сможет вернуть ей утраченную любовь.

Шон хмурится, глядит перед собой, резко отпускает её руку.

 — Более в забавной ситуации я еще не был,- смеется рассматривая ее подарок. — Стоит рассчитывать это, как предложение?
— Я пытаюсь! — поднимает глаза она, чувствуя, как тот касается ее холодной кожи. — Это особый подарок, Шон не смей его снимать. Обещай мне это. Ради нас… Нашей любви.
— Я не понимаю, - все еще хмурится, смотрит в ее глаза.
— Это знак нашей любви, - улыбается, поднимается на носочки, чтобы коснуться его губ. 

Ей кажется, что проходит  вечность, но, в самом деле, всего пару секунд длится поцелуй влюбленных. Здесь в этой комнате они держатся за руки и словно комната наполняется запахам луговых цветов. Только они вдвоем. Только искренние чувства.

*** Нью- Йорк. Бруклин. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

Кетрин жмурится от палящего солнца и прикрывает ладонью глаза, пытаясь рассмотреть  силуэт мужчины  сливающегося на фоне солнечных лучей. 

Тело ноет от боли, но это тепло, проникая сквозь кожу намного глубже, почти касаясь внутренностей, разбавляется с ее холодной кровью. Организм наполняется теплом. Теплом , которое доказывает, что она все еще жива.Пирс хохочет, не обращая внимания на Элайджу,который делает несколько быстрых шагов навстречу. Хохочет, ведь она пережила, уже какую по счету смерть. Пережила и выжила. 

Выживает.

Серьезен и сдержан. 

Элайджа садится на край постели, протягивает ей чашку чая с кленовым сиропом. Его орехово-карамельный аромат изысканно оттесняет вкус чая, придавая ему характерные терпкие нотки.

Ее ладошки смыкаются на его шее, чувствует глубокое сбитое дыхание, жаром опаляющее кожу.

— На этой недели, меня убили больше раз, чем предполагалась, - тихо шепчет Пирс. — Ты спас меня… Не оставил меня… Жаль только, что люди твоего брата испортили наше свидание.
—  И ты говоришь об этом так спокойно, Катерина? – не скрывает удивление.
— Точка невозврата, Элайджа. Я испытывала пытки на протяжении долгих столетий, выдержу и сейчас.  Мне нужно уезжать. Сейчас. Сбегать и вести пустую жизнь. Ты должен бежать за мной и догнать… Помнишь?  
— Если потребуется, то да,  - его ответ и тронувшая губы ухмылка на ее губах. — Я сумею защитить тебя.

Слабость, сжимает в руках чашку с чаем, делает несколько глотков чая. Что-то среднее между медом и карамельным соком.

В одной постели.

Головы обернуты в одну сторону. 

Возможно это все, что они и хотели : Быть вместе и в горе, и в радости, заботиться друг о другу, чувствовать и любить.

Кетрин знает, что это возможно здесь и сейчас, но не в будущем.

Сейчас на ее губах сладковатый привкус кленового сиропа, который она передаст Элайджи вместе со своим поцелуем. Передаст всю эту медово-карамельную сладость. 

Передаст ему всю сладость, которая в будущем смениться горечью.

— Никлаус никак не усвоит урок. Пора вернуться и преподать ему очередной урок. Урок, для плохого ученика. 
 
— Плохой ученик это ты Элайджа. Урок следует препадать тебе, дорогой. Я повторюсь, что Клаус не позволит нам познать счастье. Мне важно, чтобы он не узнал, что это ты спас меня. У нас ничего нет, кроме друг друга. Ничего. Мы можем потерять и это. Я боюсь.
— А я не боюсь…В горе и радости. Тогда и я поврюсь : “ Я не боюсь того, что сделает мой брат за мою любовь к тебе. “
— Элайджа, давай оставим это на потом. Мне нужно уехать, чтобы отвести ищеек твоего брата от этого города. Они вернуться, я знаю. Клаус будет вне себя от ярости, когда узнает, если уже не узнал… Прости, за боль и спасибо, что спас меня.
— Слабость... Любовь и вправду величайшая слабость… Я не могу отпустить тебя…
— Я знаю, но ты должен сделать это, если любишь меня.
— Я люблю тебя.
— А я знаю, как тяжело было признать и произнести эти слова. Теперь расскажи ты…Скажи, пока я не ушла.

 Ее пальцы почти ледяные, когда она касается подушечками основания его шеи, а затем утыкается носом куда-то в ключицы.

Холодная. Даже чашка горячего чая не согрела. Не согреть ее ледяное сердце.
Он бы сморщился, нахмурился, сделал бы что-то, но она молча ожидает, когда тот начнет рассказывать. 

— Я не впускаю людей в свою жизнь. Тебя впустил. За столько веков своего существования я не верил в большее, любовь. Прожив такую долгую жизнь рядом с семьей я переживал за каждого. Думал, что семья – сила и защита. Столько веком мы сражались бок о бок, пережили столько вместе, у нас не было дома, потому что мы вечно бежали от гнева нашего отца. Я бы никогда не предал Никлауса. Не предав, даже узнав, что это он разрушил нашу семью, стал виновником смерти Хенрика и нашей матери. Его человечность утеряна, но я не успоклюсь, пока не добьюсь искупление для него. Мы ведем пустую жизнь, которую заслуживают такие монстры как мы. Наша вечность – наказание, если ее не с кем разделить.
— Только тогда ты будешь свободен и у тебя будет вечность, чтобы провести ее так, как посчитаешь нужным. Ты никогда не предашь брата, и я знаю это. Я того не стою. Не стояла пять веков назад, а сейчас изношенный товар. 
— Только в моем сердце есть заноза. Сейчас мне противны все эти ссоры и после произошедшего в Мистик Фоллс. Сейчас я запулался. Запутался и тогда, когда думал, что Никлаус захоронил всю семью на морском дне. Он сказал, что отправит меня к семьи и вонзил клинок в мою грудь. Я помню это и твой взгляд.
 — Этот город – главный источник наших бед. Я бы с радостью испепелила ее огнем. Сожгла до тла.
— Я все помню. 
— Тяжело существовать в мире, без семьи. Сейчас тебе противно любое упоминание о семье. Я понимаю и представляю, как тебе больно, потому что “ семья” распалась на твоих глазах. Тебе нужно отдохнусь, прийти в себя, собрать свои силы. Тебе противны все их стычки, и пусть они разбираются сами, а ты в этот раз прийди в себя.
 — Я даже не хочу показывать своего лица. Настолько мне противно все. Все эти предательства и комплекс власти Никлауса.
— Но ты не перестанешь верить и надеяться. Это правильно. У тебя есть надежда, семья, за которую ты сражаешься. У меня ничего нет… Прощай, Элайджа.

Глава 15. Украла его у всех.

*** Нью- Йорк. Бруклин. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

У них есть еще один день и одна ночь.

Кетрин знает, что покинет Нью-Йорк с наступлением рассвета. Покинет, ведь начнется гонка за лекарства и Кетрин Пирс должна прийти к финишу первой. Она должна не упасть, вырваться вперед. Она выждет, где-то в углу, и нападет. Нападёт и как всегда получит желаемое.

Пройдет. Пройдет ли ее чувства к Элайджи Майклсону? Сможет она уйти, тихо, по-английски.  

Предчувствие.

Не сможет ведь никогда не поздно понять, что в жизни важно и попытаться бороться за это. Бороться за любовь и свободу. Кетрин Пирс будет бороться за это и постарается удержать это в своих в руках. Кетрин подождет, чтобы сжать в своих руках свободу и любовь. Свобода – лекарства. Любовь – рука Элайджи Майклсона в ее руке. Кетрин Пирс обещает себе, что получит желаемое и плевать, какую цену она заплатит за это. Плевать, что подумает Элайджа после ее ухода. Плевать, если решит, что все это было игрой. Она ведь не может отказаться от чувств и любви?  

Отказаться от любви?

Не простой отказ. 

Отказ от любви.

Невезучая. 

Кетрин Пирс невезучая в плане любви.

Элайдже Майклсону не везло в любви.

Невезучие.

В этот раз она не сможет отказаться от любви. Слишком тяжелый отказ. Не откажется, даже если Элайджа не простит ее.

Кетрин забрасывает нога за ногу, удобно устроилась на диване в гостиной, и кажется, по музыкальному накалу звучит до боли знакомая мелодия.

Пройдет.

Невезучая.

Верить в лучшее.

У нее остались всего сутки, чтобы заставить Элайджу жить, вернуть ему вкус жизни.
Не простое решение уйти. Но Кетрин Пирс всегда уходит и делает так, чтобы никто не проиграл. Не проиграл любви.

Кетрин Пирс заставит его верить в лучшее, даже если они и невезучие в любви. 

Лучше Элайджи Майклсону не знать о ее плане. Не знать, о том, что в ее сердце все еще холод.

Не знать.

Долгий взгляд. Суровый и серьезный взгляд в ее сторону. Взгляд, которого боялись враги. Взгляд, которым он демонстрировал свою власть и превосходства над другими. Он первородный, который требует уважение к себе и его семье, всегда придерживается сдержанного и консервативного стиля. Взгляд от которого дрожали и боялись враги. Взгляд в ее сторону, но Кетрин Пирс не боится, а смеется глядя в его карие глаза.

Она сумела заставить его сменить привычный стиль и сейчас на нем : темная джинсовая рубашка, коричневые зауженные брюки, лаковые двухцветные туфли выполненные в черно-коричневым стиле.

Она не боится его. Не боится этого взгляда. С вампирской скоростью оказывается рядом, ведь сейчас ей не зачем ждать, чтобы оказаться рядом с ним. Закатывает рукава на его рубашке.

Долгий взгляд, и она готова отдать все, чтобы так было всегда. Отдала бы все,чтобы выть любимой и чувствовать себя защищенной. Отдать все, чтобы на этот раз ей повезло в любви. Ее словно магнитом тянет к нему. Он ведь обещал, что так будет всегда и их, словно магнитами будет тянуть друг к другу.
Тихо. Закатывает рукава на его рубашке, а он ждет что она заговорит с ним, скажет хоть слова. Её лицо было всегда спокойным и ничем не огорченным. Не огорчена, тем, что уйдет на рассвете следующего дня. Не огорчена, что соврет ему. Убирает с лица локон  волос, касается лица и ему кажется, что ее шоколадные специально так аккуратно раскладывали, чтобы ими можно было  любоваться в лучах солнца, или когда они небрежно разбросаны по подушке.   А её губы.... они всегда были накрашены в красную помаду, и сегодня Кетрин не изменила своему стилю. Она ей так идет. Ей идет красный и именно ее губы он желал целовать. Сейчас и всегда. Она каждый раз так мило посапывала носиком и Элайджа видел в ней беззащитного ребенка, а не злобную стерву-вампиршу. Тогда она была собой. Он мог бы говорить о ней целую вечность, только вот она не узнает об этом. Они могут говорить всю ночь и Кетрин не понимает, почему сама пришла к нему, ведь знала, как это опасно впускать любовь в свою жизнь. Обнажила перед ним не только тело, но и душу. Всего лишь услышала три слова, которые тот искренне произнес, потому что чувствовал тоже, что и она. Он мужчина, который сказал : «  Я люблю тебя.» Она поверила ему. Поверила в любовь. Поверила, даже если в итоге им не повезет.

— Катерина, я бы предпочел вернуться к  своему привычному стилю.
— Туда, куда мы идем, тебя не впустят в костюме, дорогой, и ты такой сексуальный в этой джинсовой рубашке.
— Джинсовая рубашка…
— Если тебе не уютно, то мы можем быть вместе в джинсовых рубашках или без них, но главное вместе. Обещай мне, что будешь верить в лучшее, чтобы не происходило.Верь в лучшее, Элайджа.
— Я верю в лучшее, потому что ты рядом со мной. Я обрел утраченную любовь.
— Идем, Элайджа… Нас ждут приключения. Сегодня я украду тебя у всех.

Тишина. 

Тянет к себе.

Сжать руку. Сильно сжимает руку. Сжимает большим указательным пальцем его ладонь. Вжимает свой палец, что это прикосновение может сказать ему о том, что она не отдаст никому свою любовь и не отпустит.

Сильно сжимает указательным пальцем его ладонь. Вжимает палец в мягкую кожу, что ее ноготь царапает плоть, слишком сильно сжимает его кожу, а ее большой палец вдавился в его кожу до боли и он верит, что она не отпустит, верит в то, что это многое значит для нее. 

Тихо и она сжимает его руку, тянет к себе и касается его губ.

Кетрин чувствует, как напряжен Элайджа не зная, что ждет его впереди, и ее хочется как можно скорее отвлечь его от грустных мыслей и целует так, словно это их последний поцелуй. Возможно, так оно и есть. Это их последний поцелуй, потому что она уезжает завтра. Отвечает на поцелуй, ощущая дрожь во всём теле. Так происходит каждый раз. Каждый поцелуй, каждое прикосновение для него как в первый раз. Возможно, потому что каждый раз сила их любви только растёт, только Кетрин еще не знает этого и думает, что лучше ему  не знать о ее планах. 
Он опускает руки с талии до бёдер, а она сжимает его ладонь, царапает кожу. Рана заживет благодаря быстрой регенерации. Заживет. Заживет и рана на сердце после ее ухода.

Глава 16. Игра в «кошки-мышки» .

*** Нью-Йорк. Бруклин. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

Она его в клочья.

Ее нет рядом, и поэтому Элайджа Майклсон разгромил гостиную : от стеклянного столика, до картин, ламп, статуэток.

Осколки.

Он ведь ждал ее.

Ждал до утра. 

Он ведь проснулся, потянулся, улыбнулся, желал поцеловать в губы, прижать к себе и никогда не отпускать, но ее не было. Он проснулся один. Один на диване гостиной.

Думал, что она вернется.

Он ведь не знал, что будет завтра, что завтра она не переступит порог этой квартиры.

Готов кричать, рвать на себе волосы. 

Она все перевернула все в свою пользу и оставила его. Обманула.
Элайджа Майклсон один из мужчин, который обманула Кетрин Пирс.
Не желает ее видеть, ведь она ушла, по-английски, не попрощавшись, ушла и ранила. Ранила в самое сердце и от того в стену летит его мобильный. Не желает никого слышать и видеть. 

В клочья. 

Не понятно. От мысли, что она ушла, солгала, обманула,  сыграла в любовь ему противно, до тошноты.

Кричит.

Ненавидит.

Готов на все. Готов убить, разорвать в клочья любого, только бы усмирить гнев, монстра внутри его. Готов озвереть, утолить голод, только бы не чувствовать. Не чувствовать себя использованный в игре Кетрин Пирс. Не чувствовать себя идиотом, который  попался в ее сети. 
Закрывает лицо руками. Не готов проститься с ней, ведь он был бы рад, если бы она не приходила  в его сон.

Проиграл.

Сердце. Она разбила его сердце, выбросила, словно его сердце не нужный субпродукт.

Словно его сердце мякотный субпродукт.

Ненужный субпродукт, который можно выбросить. Выбросить или пустить на переработку.

Проиграли. 

Вибрация. Элайджа Майклсон улавливает сверхслухом вибрацию мобильного, находит коробку с черным   iPhone 4s. В записной книжке записан только один номер : kp.

*от «kp. »: Доброе утро, дорогой. Как тебе подарок? У меня такой же, только белого цвета. 
*от «kp. »: Пей кофе, иначе остынет.
*от «kp. »: Холодный кофе не вкусный. Уж поверь мне. 
*от «kp. »: Двойной экспрессо, то, что поможет прийти тебе в себя. Вампиры быстро пьянеют.
*от «kp. »: Прошлая ночь была прекрасной. Что думаешь? Ты так сильно и сладко любил меня. 
*от «kp. »: Не думаешь?
*от «kp. »: Тик-так…
*от «kp. »: Дуться не в твоем стиле, Элайджа Майкслон.
*от «kp. »: Черт! Ответь! Ответь, даже если ненавидишь меня. 
*от «kp. »: Элайджа, я люблю тебя…
*от «kp. »: Мы будем свободны…

В руках мобильный, читает смс, опустился в кресла. Сидит в кресле, в разгромленной комнате, только сейчас замечает стаканчик кофе. Остывшее кофе, так же как и их чувства. Остыл?

Набирает смс. Он должен ответить. 

*от «em. »: Мое сердце, не субпродукт, который можно выбросить. 
*от «kp. »: Обычно сердце выбрасываешь, ты…
*от «em. »: Использовать секс, как манипуляцию низко, Катерина. Ты использовала меня! Играла с моими чувствами. Теперь тебе стоит бояться меня, потому что я никому не позволю играть со мной. 
*от «kp. »: Я не боюсь тебя Элайджа. Я не боюсь того, чего чувствую к тебе.
*от «em. »: Где ты? 
*от «kp. »: Может быть под палящим солнцем Майами. Может быть тою под дверью твоей квартиры? Желаешь приехать ко мне!?
*от «em. »: Прекращай свои игры, Катерина! Я предупредил тебя!
*от «kp. »:Это не игра, Элайджа… Я была вынуждена оставить тебя, чтобы отвести людей Клауса,и он не подумал, что ты пошел против него… Ты знаешь, каким может быть твой брат. Я сделала это для тебя… Уезжай из Нью-Йорка.
*от «em. »: Очередная ложь…  Кетрин Пирс обманула еще одного мужчину. Элайджа Майклсон обманут Кетрин Пирс.
*от «em. »: Мы еще встретимся?
*от «kp. »: Тебе лучше не знать, что будет делать Кетрин Пирс ради достижения своей цели, потому что ты не простишь, я ведь знаю, но любящая тебя Катерина будит ждать тебя там, где…
*от «em. »: Куда мне ехать, Катерина…
*от «kp. »: Ты знаешь, где я буду ждать тебя… Знаешь…

Минута. Элайджа оказывается рядом с диваном, берет в руки стаканчик, внимательно осматривает его и понимает, что следующая остановка Рим. Она будет ждать его в Риме, там, где возвышается гигант прошлого, там, где бассейн Треви, занимающей полплощади дворца Поли, где под портиками старейшей римской церкви Санта-Мария-ин-Космедин до сих пор сохраняется вделанный в стену большой мраморный круг с изображением тритона. Человека, в правдивости которого сомневались, заставляли класть руку в "пасть правды" и повторять свои показания. Если он лгал, то лишался руки. Многие до сих пор боятся просунуть руку в "пасть правды". Она будет ждать его там, где царит величие и античная архитектура.

*от «em. »: Рим…

Кетрин читает последнее сообщение, смеется, откидывает голову на сиденье такси. Она ведь всегда знала, что Элайджа примет ее вызов, последует за ней и будет бежать за ней, пока игра не закончится. 

Заходится смехом, что водитель не может не обратить внимание, на странную клиентку. Он даже не знает, куда они едут покинув черту города. Он ведь и не помнит, почему он согласился взять именно эту странную клиентку, которая остановила его такси на рассвете. Он помнит то, как она улыбнулась, посмотрела ему в глаза и все. Дальше туман. Все как в тумане и мужчина готов сделать все, о чем попросит эта кареглазая брюнетка. Готов на все, оборачивает голову в ее сторону.

— Куда мы едим? – решает спросить тот, ведь ему важно знать дорогу и направлять автомобиль .
— Нас ждут девятнадцать часов в пути, - начинает Пирс, набирает смс на мольном, только уже не на новым белым iPhone 4s, ведь этот телефон она приобрела только, чтобы общаться только с ним, которую, отправляет на номер записанным в телефонной книжке, как H. —  И город, в котором вечеринка никогда не закончится. Нас ждет Новый Орлеан.  

Наша дорога – дорога постоянных распутий, но тупиков на ней нет. Выбор есть всегда, и он – за нами. Кетрин Пирс сделала свой выбор и выбрала путь, который поможет ей выбраться из тупика или же наоборот, приведет в тупик. Сейчас она словно стояла на распутье и выбрала путь лжи. Путь лжи и возможно этот путь приведет ее в тупик из которого она не сможет выбраться. Она солгала тому, кого любит и обязательно поплатиться за это. Солгала, ведь Элайджи Майклсону и вправду лучше не знать, на что способна Кетрин Пирс, хотя он и так знает. Знает кто она, и на что способна. Знает, что ложь погубит ее и соврав один раз, второй ей уже не поверят. Не поверит даже, если она будет говорить чистую правду. Она ведь не соврала ему о том, что готова на всю, чтобы они были вместе. Она добьется того, чтобы они были вместе, просыпались в одной постели и ей больше не нужно было сбегать : от его брата-ублюдка или же от врагов. Неважно, что она сделает ради того, чтобы они были вместе или ради того, чтобы Элайджа был счастлив без нее. Неважно, ведь он не узнает о всем коварстве и подлостях на которые она готова ради достижения цели. 

Глава 17. Убьет, но не сегодня.

*** Мистик Фоллс. Особняк Локвудов 2012 год.***

Пальцы Хейли дрожат, когда она, разблокируя телефон, набирает смс : кому  " K. " : Сайлас опасен, но Шейн пойдет на все, чтобы вернуть это чертово древнее зло. Вернуть ради своей жены. Шейн задумал жертвоприношение. Ему нужны 12 ведьм, гибридов и людей. Он взорвал совет и я не позволю, чтобы мой друг Тайлер Локвуд стал 12.  Для того, чтобы раздобыть лекарство нужен камень с надгробия ведьмы и этот камень у Шейна, нужен меч и охотник с завершенной  татуировкой, ведьма, чтобы снять печать с лекарства или  что-то вроде этого.   

от кого " К" : Можешь защищать своего дружка Локвуда, а я пока позабочусь о камне. У меня должно быть преимущества в этой игре. Продолжай за всем следить и докладывать мне.  

По телу волнами проходится озноб, и единственное, что может сделать Хейли – это  спрятать мобильный в карман брюк. 

— Это я, Хейли, - произносит,  Локвуд оборачивая ее к себе. — Ты вся дрожишь. Что тебя так напугало или увидела призрака? 
— Точно… Призрак…
Оборачивается, облизывая ссохшиеся губы, смотрит на него, сердце замирает на мгновение, когда отчего-то горячие-горячие пальцы Тайлера сжимают ее, тонкие и дрожащие.
— Просто не могу уснуть, Тай… Вот и все…. Слишком многое произошло… Слишком многое…

Неважно, кем они приходятся друг другу, но Тайлер Локвуд  заключает ее в свои объятья. Он охватывает ее талию своими крепкими руками, прижимает к себе и Хейли Маршалл успокаивается.  Внутри что-то больно ударяется о ребра, как будто желая выпрыгнуть наружу, разбиться окончательно, перестав своими осколками ранить горячую плоть. В уголках глаз почему-то неимоверно печет. Слезинки, но Хейли сжимает руки в кулаки, потому что она сильная и ей не позволено плакать.  Она ведь должна дойти до конца, предать и тот, кто сейчас рядом с ней, не знает, что Хейли Маршалл умерла. Давно умерла. Умерла там, в Новом Орлеане. Заключила сделку с Дьяволицей и так умерла Хейли Маршалл.  Так она умерла.
А сейчас, уже не больно и не страшно. Сейчас Хейли Маршалл умела, ее убили.
Нельзя быть убитым – дважды.
Нельзя убить того,  кто однажды уже умер.

*** Новый Орлеан. Flashback.***

В детстве Хейли часто чувствовала себя потерянной, никому не нужной, брошенной. Она обрела дом и семью благодаря приемной семье. Она была счастлива ровно одиннадцать лет. Одиннадцать лет она была счастлива, росла с родителями, у нее был дом и семья. Обычная жизнь. Жизнь, которую она заслуживала прожить. Жизнь, которую проживают многие.
Все разрушилось, когда ей было тринадцать и та случайно, будучи в пьяном виде, убила человека. Первый раз она трансформировалась в доме у своих приемных родителей. 

Разрушена. 

Тогда Хейли Маршалл прогнали.

Тогда она перестала верить в мечты, тогда ей было плевать на солнце и все, потому что Хейли потеряла все.
Потеряла все, но не сдалась и поставила себе новую цель : Найти настоящую семью.

Хейли Маршалл думала, что именно цель поможет ей вновь обрести себя.
Потеряна.

Заключить сделку с Дьяволицей, но она ведь была готова на все, только чтобы найти семью, а вместе с семьей и себя.

Проходит в кухню вытирая волосы полотенцем. Кетрин даже не реагирует на нее, а Хейли, которая, неплохо ориентировалась в местности понимает, что этот дом находится на окраине Нового Орлеана.  Пирс ведь наслышалась о запрете магии, в особенности во французском квартеле, и поэтому, это было самое уязвимое место для  того, чтобы скрыться от Клауса. Непросто приехать сюда и подвергнуть себя опасности, но Кетрин Пирс готова абсолютно на все, чтобы получить желаемое и у нее особые планы на Хейли. Готова на любое безумства.
Потеряна. Вытирает волосы и наблюдает за Кетрин,  которая ,разливает по чашкам кофе. На кухонном столике стоит ваза с печеньем и конфетами, тарелка с горячими тостами,  баночки с джемами. 
 
— Не переживай, кофе без аконита.
— Признаться, я думала, что ты ужасная и лживая сучка.
— Так это и есть и именно поэтому я добиваюсь своей цели. Всегда на шаг впереди врага.  Тебе же понравилось утреннее купание под ледяной водой.
— Более чем, но меня успокаивает то, что я потрепала твое милое личико и сломала нос.

Садиться  за стол, забрасывает нога за ногу, и этот жест, словно защита Хейли от Кетрин Пирс, берет в руки чашку, пока Кетрин намазывает тост вишневым джемом, вдыхает запах свежезаваренного кофе, и кажется Пирс плевать на сидящую рядом Маршалл.

Кетрин смотрит на мир равнодушно, лишь растягивает губы в одной из тысячи усмешек,  обнажает клыки, веселиться  с ищейками Клауса, в лучшее времена просто забывает о всех проблемах выпивая виски с кубиками льда в одном из баров.
 
Но сейчас все это ей не поможет, потому что она должна решить проблему. 

Неожиданную,  возникшую проблему, ведь смотря в карие глаза Хейли внутри 
Кетрин словно звенит, тревожная сирина « Опасность. Эта женщина опасна.» Кетрин ведь чувствует. Она видит, что в глазах Хейли отражается решимость. Она, как и Кетрин пойдет на все, чтобы получить желаемое. Хейли берет то, что пожелает, ровно, как и Кетрин Пирс. 

Хейли — этакая девочка-сорванец. Она импульсивна, часто говорит прежде, чем думает, и это из-за этого временами попадает в беду. Хэйли может манипулировать людьми, невзирая на мораль, и всегда делает все, чтобы добиться своей цели, даже если это стоит человеческих жизней. 

Пойдет на все ради достижения своей цели.

— Так, я нужна тебе в качестве маленького, грязного шпиона. Так что, пожалуйста отвлекись от своих дел : распитие утреннего кофе и прочтение свежей прессы. 
Кетрин Пирс - сильная, хладнокровная, привыкшая свои чувства, эмоции и сейчас не изменяет себе, тянясь к лежащей на столе газете.
— Да, я свяжусь с тобой, как только ты приедешь в Мистик  Фоллс, а сейчас завтракай и проваливай из города, потому что ответы на вопросы ты здесь не найдешь и здешние вампиры с радостью перегрызут твою глотку и даже не поперхнуться твоей кровью.   
— А ты милая…
Наигранно улыбается ,отпивая черный, горячий кофе, и он н отравлен, что радует Хейли.
— Я знаю, волчица. Я могу быть милой.