Три года счастья. Так много.

Глава 1. Миссис Кеннеди, Panamera и новые проблемы.

*** Новый Орлеан. Апартаменты Элайджи Майклсона***

Нужно ли оправдывать желание поддаться порочности и жажду обладать кем-то?

Кетрин Пирс считает, что нет. Ей откровенно не нравится спальная комната в их новых роскошных и современных апартаментах с встроенной системой «умный дом». Система способная улучшить качество жизни и обеспечить комфорт. Здесь и система видеонаблюдение, техника — от роботов-пылесосов, которые успели раздражить новоиспеченную хозяйку тем, что путались под ногами, до приборов, управляемых со смартфона или по стуку, как это было с посудомоечной машиной. Теперь хозяева не волнуются о мелочах, а в полной мере наслаждаются комфортной жизнью. Апартаменты расположены рядом с особняком Майклсонов, что удобно для приглядывающем за Клаусом Элайджи. Все в блеклых, серых тонах, даже изголовье постели обшито темно-серым бархатом, по левую и правую стороны от постели свисающие люстры, по стандарту две прикроватные тумбочки, встроенный шкаф-купе, стены украшают картины, навесные полки заставленные книгами и старинными статуэтками, серый диван, маленький столик на котором стоит прозрачная ваза с свежими белыми тюльпанами, стоит отметить черную вазу с такими же цветами на одной из прикроватных тумб, в отличает от противоположной на которой стояла бронзовая статуэтка. Желал намекнуть, где ее сторона постели? Знает, какой манипулирующей и в тоже время податливой может быть.

Этим утром только его, не упустит момента и возможности расслабиться, забыться с помощью утреннего секса, а с ужасным дизайном комнаты разберется позже. Ему удалось привить ей грань прелюдия иначе ее объяснить, что Пирс не сняла с себя майку темно-бирюзового цвета выполненную из кружева и бархата, а вот ее белье и короткие спальные шорты валяются на полу.

Горячими могут быть не только ночи.

Насладиться завтракам у них сегодня не выйдет, но они наслаждаются друг другом.

— Очередной испорченный завтрак, — протянул Элайджа, в тот момент когда Кетрин взяла его руки в свои и положила их на талию.
— Тебе стоит наказать меня, — ответила брюнетка, скользнув губами по его торсу поднимаясь к шее, оставляя несколько поцелуев.
— Ты же не желала возвращаться в город, — его горячие дыхание опаляет ее кожу и ей лучше бы проигнорировать его слова. — Так и не рассказала, что происходит.
— Я передумала, — коснувшись своими губами его, к тому же проще заткнуть поцелуем, что если она оказалась не права ошиблась, поддалась внутреннему страху и привычке бежать от проблем, в добавок ко всему в городе все тихо. — Не вздумай все портить идиотскими вопросами.

Наслаждение и наваждение нарастало с каждой секундой, шепчет ее имя. Цепляется ладонями за его плечи, желает притянуть ближе, сократить расстояние, что разделяло их тела. Рвано дышит, закрывает глаза, откинула голову назад, от всех испытываемых эмоций и приятных ощущений. Никто не запрещает им любить здесь и сейчас.

— Запах секса по утрам бодрит лучше кофе, — слыша довольно знакомый голос Кетрин открывает глаза видя стоящего в дверном проеме Клауса, который не упустив момента обменивается с ней кротким взглядом. — Как тебе проституция на моего брата? Он хотя бы платит? Нелегкая работа.Между прочем одна из древнейших профессий.
— Никлаус, — возмущается Элайджа вынужденный отбросить Кетрин на соседнюю подушку на что та демонстративно закатывает глаза и натягивает на себя одеяло. — Я не один! Стук в дверь? Телефонный звонок? Нет? Впредь не смей так поступать! Принеси свои извинения.
— Мне плевать, — рявкнул тот. — Перед кем извиняться? Перед шлюхой?
— Еще одно слово, — предупреждает Майклсон сводного брата, который только кивает, как бы соглашаясь со словами Элайджи.
— Забыл, что шлюх не судят, — отвечает тот. — Вы можете продолжить ваши грязные дела, не лишаться же Кетрин удовлетворения. Я подожду на кухне наслаждаясь кофе и звуками из этой спальни.
— Что произошло? — решает прямо спросить Элайджа, подняв голову с подушки.
— Мне нужен ты, сегодня, сейчас, вы вернулись во время, потому что вампир убил одну из ведьм французского квартала, — говорит Клаус. — Сразу приступим к плану B — война? Или планировать переговоры?
— Я буду готов через пять минут, — уверяет Элайджа.

Клаус покидает комнату с довольной улыбкой на лице. Как бы хорошо и сладостно Пирс не было здесь, в этой спальне, до этого момента, сейчас та предпочла укрыться с головой тонким одеялом. Внимательный взгляд карих глаз — первое, что видит Кетрин после полумрака, их взгляды скрестились. Естественно желая извиниться Элайджа стянул одеяло с ее лица, потянул за руку, осторожно поцеловал ее ладонь, положил ее руку в область сердца, хотя она и так знает, что его сердце бьется только ради нее.

— Иди Элайджа. Мне нужен душ, но это неважно.
— Ты можешь остаться здесь. Я скоро вернусь. Приношу извинения за дурную выходку моего брата.
— Держи меня в курсе всех событий.Поверь, это куда лучше твоих извинений.

Встав с постели Майклсон подходит у шкафу, снимает первую попавшуюся вешалку с комплектом одежды, а поднявшаяся с кровати Кетрин молча натянула спальные шорты подошла к шкафе сперва протянула Элайдже, по ее мнению, более подходящую к выбранному им костюму рубашку, взяла с полки женское нижнее белье шелковый длинный халат, поспешила скрывается в ванной.

***

Танцы на стеклах — танцы не для слабых!
Танцы без правил, ты так не смогла бы!
Танцы на стеклах — ты бы не исправил!

Я ухожу и нет
Ни меня, ни нас.
И обычный свет успокоил так,
Как ни я, ни ты.

Крик где-то в тишине.
Не зови меня — я не повернусь
И прости меня,
Больше не вернусь.

Макс Фадеев — Танцы на стеклах.

Гостиная выполнена в светлых тонах: выделяются только темно-лиловые тяжелые шторы, дорогая эксклюзивная итальянская мебель, на стене висит плазменный телевизор, в белой оправе, кожаный диван цвета слоновой кости с множеством декоративных подушек различных ярких оттенков, прозрачные вазы с орхидеями, хрустальная люстра, пара бра и картин стенах, как прекрасное завершение интерьера.

Глава 2. О том, как...

О том, как Кетрин Пирс потеряла себя…

Кетрин Пирс пропадает на целый месяц.

Первую неделю своего путешествия приводит в Вашингтоне забирая в банковской ячейке старую и потертую коробку туфель от Сальваторе Феррагамо, где лежит клинок. Склянку с серым пеплом Кетрин забирает в банковской ячейки на имя «Жаклин Кеннеди», что вызвало беспокойство работников банка до того самого момента, как они взглянули в ее глаза. Не забывает о кладбище в пригороде Вашингтона, где рядом с первым мужем покоится Джеки. Арлингтонское кладбище военное и неужели такая изысканная женщина не могла выбрать лучшего места? Не могла, потому что ценила семью превыше всего.

Ну, естественно она не послушала Элайджу, даже не зарегистрировалась на свой рейс, о чем естественно узнал старший Майклсон.

Вторую неделю Кетрин проводит в Лос-Анджелеса, у двадцать четвертого склепа, что на Вествудском кладбище. Своим видом разгоняет незадачливых туристов, что желали посмотреть последнее пристанище знаменитостей, в том числе Мерлин Монро. Пугает своим видом: грязная одежда испачканная алкоголем, туфли Louboutin испачканы землей, в руках бутылка бурбона.

Повезло исчезнуть, до того, как Кол Майклсон узнал о ее визите, в город ангелов, иначе бы Элайджа узнал об ее отклонении от маршрута еще раньше, а ведь она и вправду пыталась быть лучше ради него, пыталась любить [убить]. Сколько опрометчивых поступков совершила рани него и ведь в самом начале выбрала его — Элайджу Майклсона, как мужчину с которым желала разделить жизнь, после пятивековых бегов от Клауса. А тот? Не смог простить ее очередного предательства? Уже был очарован Хейли Маршалл? Выбрал семью в ущерб любви?

Третью неделю проводит матаясь между городами и ночуя в черном Porsche Panamera.

Все же выполнила обещание навестить подруг.

В конце месяца Кетрин добирается до места назначения, где ее встречает охрана и непогода.

Молча наблюдает как доверенные вампиры Элайджи переносят ее вещи в комнату на втором этаже.

Неужели Кетрин Пирс погрузилась в прошлое, решила жить в этой деревне, в каменном доме обогреваемым камином, стелажами с книгами, антиквариатом.

Холодным утром Кетрин создает групповой видео чат. Неужели скучает или ей просто нужен совет, что одеть сегодня?

По местному времени только половина десятого утра, в ее руках зубная щетка, учитывая шести часовую разницу в Новом Орлеане три тридцать часа дня. Разница с Мюнхеном, где месяц назад обосновалась Надя с Этьеном — минус один час, а вот с Лиссабоном — просто отсутствует, что весьма удобно для Пирс.

Сплевывает в умывальник пену от пасты, умывает лицо и совсем не реагирует на разные голоса перебивающие друг друга.

— Дорогой, почему ты не предупредил, что этот дом ужасен и рядом с конной фермой? — спрашивает Пирс беря в руки мобильный телефон, покидает ванную комнату.
— Тебе же нравятся лошади, в добавок Уэльс славится прекрасной природой, ты пропала на месяц не объяснив мне причину столь необдуманного поступка, — говорит Майклсон, не успевая среагировать на то, что Клаус вырывает гаджет, в черном чехле из его рук, завершает предложение — Можешь наслаждаться природой, лошадьми, глушью и вечерами у камина продолжая проживать свою никчемную жизнь, Катерина. Нам с братом нужно решать важные дела. Заканчивайте болтовню.
— Дядя Клаус, — удивляется Эван. — Кстати, мам можешь приехать к нам в следующем месяце. Я лечу в Германию по делам бизнеса в пятницу, — предлагает мужчина наводя камеру на Вилию вошедшую в кухню вместе с детьми и добавляет — Мы скучаем.
— В следующий раз я уточню сперва век постройки дома, прежде, чем согласиться с тобой Элайджа, — высказывается та присев в кресло расположенное в гостиной.
— Я и Этьен можем навестим тебя, если хочешь, — предлагает Надя.
— Нет, оставьте меня одну, — повысив интонацию.
— По–моему, ты в депрессии, мама, — вздыхает Надя.
— По–моему, я не спрашивала твоего мнения, дочь, — хмурится Пирс.
— Катерина-а-а, мы не закончили, — пытается возразить Элайджа, только Пирс отключает звонок.

Несколько секунд у нее уходит на то, чтобы восстановить дыхание, кладет телефон на колени, прикрывает глаза, в очередной раз игнорируя девушку под внушением принесшую для нее завтрак, та так и замерла посредине комнаты. Этим утром Пирс не включала старый телевизор, который на удивление работает.

Настал тот час, когда Кетрин Пирс осталась совершенно одна, как того и желала.

За окном барабанит дождь, сегодня она вряд ли сможет покинуть дом.

Проливной дождь сменяющееся ясной погодой и солнцем, но туман не спешил рассеиваться, абсолютно все напоминает ей далёкий шестьдесят шестой. От памяти не так просто избавиться?

Несколько дней жители деревни Аберфане не покидали свои дома без особой нужны. Кетрин было наплевать, что проливной дождь не прекращается. Для нее такая скверная погода повод поохотиться.

Солнце будет всходить каждый день, а сумеют ли засиять светом ее глаза?
Промокла под холодным дождем, шелковой платок прилип к волосам, латекс колготок словно срослась с кожей, в туфлях вода, что даже шаг для нее равносилен мучениям, тушь растеклась, с губ стекает смешанная с алой кровью вода. Кетрин Пирс некуда спешить, подождет, пока вода смоет грех, умоет ее, тогда никто не сможет осудить за содеянное преступление. В данном десятилетие предпочла похоронить себя в тихой деревушке в Аберфан. Клаус пропал из поле зрения, а как позже узнала Пирс Элайджа покинул брата еще тридцать лет назад, узнав правду о любимой сестренке Ребекке и семье.

Ее жизнь и так катилась в пропасть.

Внутри разрывало, как будто ее набили взрывчаткой.

Тем злосчастным утром Кетрин проходила мимо местной средней школы. Пальто в черно-белую клетку, черный гольф, белоснежные брюки, на ногах туфли от Сальваторе Феррагамо.

Несколько лет назад она потеряла подруг. Ну, фактически Джеки была жива, но ей не до нее. Решение покинуть штаты не было спонтанным, слухи о возвращении Клауса только ускорили процесс переезда.

Глава 3. Si vis pacem, para bellum (с лат. "Хочешь мира — готовься к войне")

Сегодня в Новом Орлеане знаменательное событие — подписание мирного договора между фракциями, который состоялся каждые пять лет. Отец Варфоломей являясь архиереем церкви Святой Анны, знающий о всех событиях происходящих в городе, стал прекрасным представителей фракции людей. Прекрасно осведомлен, что происходит сейчас и об убитой ведьме, он ведь проводил прощальную службу. Считает, что этим вечеров в этом городе будет не хуже ежегодного Марди Гра, а он произнесет вечером молитву за спасение душ всех монстров живущих в этом городе. Праздновать ведь никто не запрещает. Видимо Бог существует, если он все еще жив, как и многие люди, воспитанники епархии.

Сегодня стоя перед зеркалом Хоуп Майклсон замазывает тональным кремом родимое пятно в виде полумесяца, своеобразную отметку Лабониэр. Выбрала тканевый комбинезон сизого оттенка, пояс которого украшали две массивные пуговицы, еще две украшали верх корсета, круглые вставки располагались на поясе, на толстых бретелях, области груди. Из украшений выбрала только массивный браслет из бусин и золота. Роман не спешит покидать постель, предпочел взять в руки мобильный и погрузиться в просторы интернета.

— Роман! — раздался голос Хоуп, к тому же им привычно перекрикиваться находясь в соседях комнатах.
— Да, — кратко отвечает он.
— Ты знал, что договор нужно подписывать кровью? — интересуется она. — Жуть…
— Слышал об этом, думаю это не больно, — хмыкает парень.
— Нужно еще успеть собрать вещи, ночью наш вылет, даже не верится, что я увижу Париж! — говорит Майклсон пройдя в его комнату. — Поднимайся! Завтрак и после великие дела! Ты же знаешь, мой отец не из терпеливых.
— Слушаюсь Мисс «Все хорошо и не иначе!»…Буду на кухне через пять минут.

Откладывает телефон, встав с постели подходит в плотную к ней оставляет краткий поцелуй на ее губах, после спешит скрыться в ванной.

Оставив ее наедине с совершено нелепой, но счастливой улыбкой, перед выходом из комнаты Хоуп почему-то заостряет свой взгляд на желтом конверте лежащий на комоде.

Прошлой ночью Хоуп не могла уснуть, не от шума доносящегося с улицы, эту проблему решила просто закрыв окно.

Так боится того, что у творится внутри.

Сегодня ей необходимо это, расставить все на свои места.

Тихо, неслышными шагами пробирается мимо мирно спящего Романа, открывает дверь, минует стоящую в коридоре охрану.

Потерялась среди пустых комнат, но знает какую именно дверь ей нужно отворить, чтобы получить ответы.

Неужели Хоуп Майклсон не учили в детстве, что нельзя входить без стука?

Мужчина спит отвернувшись от окна. На краю евро постели из темно-коричневого дерева, с массивными колонами. В серой Singlet, на правом плече виднеется татуировка — перо и стаи птиц.

Ее отец здесь и Хоуп так спокойно.

Легко касается плеча, тонкими пальцами проводит по тату.

Клаус открывает глаза, смотрит на стоящую рядом дочь, конечно же он слышал скрип двери и старых досок.

— Я думала ты спишь.
— Я не сплю, а тебе стоит преподать урок манер. Попрошу твоего дядю Элайджк завтра заняться этим и первым будет» Урок стука в дверь, — приподнимается на локтях, теперь Хоуп может присесть на самый край постели. — Что у тебя случилось?
— Нечего… Завтра подписание договора. Я волнуюсь. Думаешь все пройдет хорошо, а вечером будет празднование?
— Наша семья подписывает мирный договор каждые пять лет. Завтра будет так же. Я буду рядом, твоя мать. Помнишь ту картину, что висит над твоей постелью? Новый Орлеан и полная луна.
— Да.Очень красивая. Ты же нарисовал ее.
— В тот самый день, когда был подписан один из многочисленных миров между фракциями. Мы поспорили с твоим дядей Элайджей, что вряд ли кто-то в этом городе будет следовать правилам. Тогда я победил.
— Думаешь этот мир глупая формальность?
— Для меня да, а вот для остальных очень важен.
— Ты пытаешься казаться таким безразличным, но знай, что в ситуации с волками я полностью на твоей стороне, а не на стороне мамы. Она желает подвергнуть свой народ опасности вернув в квартал. Я еще не сошла с ума, понимаю, чем это может грозить. Она так заботится обо мне? Я взрослая женщина готовая покорить мир, как ты написал в том письме.
— В этом году я порадую оборотней новой территорией, а Марсель передаст одно из кладбищей ведьмам.
— Мама будет очень рада, как и я.Честно, так паршиво себя чувствую.Особенно когда вспоминаю все потери, всю тьму, тех чьи жизни отняла ради мести или тех, кто умер по моей вине, нашей семьи. Мне кажется, что я самый настоящий монстр. Как жить с этим всем? Как ты живешь со всем этим дерьмом и ненавистью? Я столько раз пыталась заглушить чувство вины. Не выходит.
— Это очень долгая и изнурительная работа, Хоуп.Сперва тебе нужно сделать вид, что ты счастлива. Если тебя переполняет ненависть все, что нужно сделать — взять в руки кисти, краски, встать у белоснежного холста, закрыть глаза и изгнать всех демонов из себя на холст. Я делаю именно так и верю, моя дочь сделает то же самое. Для тебя у меня подготовлен особый подарок. Думал преподнести его тебе завтра, точнее сегодня.

Клаус присаживается на постели, тянется к прикроватной тумбочке, достает запечатанный желтый конверт, в бледном свете Хоуп может рассмотреть клинки и пузырек с пеплом, о которых не скажет не слова, знает, какую боль это может доставить ей, отцу и всем многисленным родственникам. Распечатав конверт достает документы на квартиру в центре Парижа, два фальшивых паспорта, билеты на ночной рейс.

— Париж?
— Один из лучших городов для поиска вдохновения и себя. Ты же никогда не была во Франции.
— Город любви и романтики. Без охраны и проблем, правил мамы, только я и Роман, даже не верится.
— Через месяц вернёшься домой. Надеюсь, что с новой выставкой.
— Спасибо, пап. Ты все еще считаешь Дали гением или глупцом с отрезанным
ухом?
— Он лишь надрезал мочку уха. Первым был Ван Гог. Я уж точно знаю. Все великие гении были моими учениками. Возвращайся в свою комнату. Спи спокойно.

Дополнение к 3 главе. На кухне. (Кетрин Пирс/Элайджа Майклсон)

 — Я привыкла думать о тебе, как о человеке чести, а ты находился в связи с Кетрин все это время?
— Что ж, я полагаю, этот человек чести всегда поддерживал связь с Кетрин.

Дневники Вампира, 4 сезон 18 серия. Диалог Елены Гилберт и Элайджи Майклсона.

Ты курил прямо на кухне,
А я вечно дымом дышала.
Сегодня — завтра все рухнет —
Это что-то типа финала.

Нам больше нечего делить
И нам друг другу нечего сказать.
Я так боюсь того, что у меня внутри;
Еще сильнее я боюсь тебя понять.

Elvira-T — На Кухне.

Этим утром Элайджа Майклсон просыпается в пустой постели, открыв глаза первым что видит первородный — прозрачная ваза с живыми белым розами. Раньше все было так просто: просыпались в объятьях друг друга, солнце освещало их комнату, пусть Кетрин и не терпела назойливые яркие лучи, в отличие от него, не с проста же этот мужчина предпочитает день ночи. В их комнате остались ее вещи: на черном туалетном столике, аккуратно расставлена косметика, кисти, флаконы с духами Givenchy и Elizabeth Arden, баночки La Prarie для ухода за лицом, тушь Dior. Кетрин Пирс не могла обойтись без легендарной Chanel: пудра, лаки для ногтей, тени, помада, почему-то Элайджа вспоминает, как случайно разбил ее пудру, та потребовала купить ей такую же взамен, именно это послужило причиной посещения Элайджей Майклсоном магазина косметики. Он помнит: улыбку, голос, как прекрасно ее лицо при свете дня, как сидя на черном кожаном пуфике она оборачиваясь в его сторону желала доброго утра.

Сейчас сложнее. Слыша характерную мелодию мобильного Майклсон тянется за телефоном лежащем на противоположной тумбочке рядом с наручными часами.

Помнят ведь о шестичасовой разнице. Кто станет звонить в три ночи? Элайджа предпочел думать, что она крепко спит в комнате с камином на втором этаже.

Кто кого мучает?

Как она могла спокойно спать зная, какой сегодня день.

Подтверждает видеосвязь.

Видит ее стоящей у окна, ту, что ненавидит дождь, но наблюдающей за каплями скользящими по оконному стеклу.

Видит его с растрепанными волосами, лежащим в их постели.

— Доброе утро.
— Думал, ты спишь, Катерина.
— Не сегодня… Когда я смогу вернуться?
— Об этом рано еще говорить.
— Но… Я скучаю…
— Никаких но… Полтора месяца назад ты была иного мнения, была готова уйти.
—  Тогда все было иначе, Элайджа. Тогда я должна была исчезнуть, чтобы проверить одну теорию, которая не подтвердилась. Я успокоилась, убедилась, что прошлое не преследует меня, что мы в безопасности. Пойми, я нужна тебе в Новом Орлеане после подписание мира.
— Нужно дожить до весны.
— Весны? Я с ума сойду в этой глуши! Я знаю тебя столько столетий, но не понимаю… Я не вернусь в Новый Орлеан во время Марди Гра. Определенно нет.
— Мы поступаем правильно. Ты остаешься в Уэльсе под защитой Стрикс.
Поговорим о нашем сыне? Меня волнует вся ситуация.
— А что о нем говорить, дорогой… Он счастлив и об обращение подумает через несколько месяцев. Упертость, твердость Эван унаследовал от меня, что плохо, а вот дар прощать от отца, что хорошо.
— Тогда он с семьей должен занять особое место в иерархии вампиров, как всегда желала его мать. Нужно все подготовить и во время Марди Гра вы все вернетесь, мы сможем представить нашего сына Стрикс и фракциям города.
— Я передумала из-за Вилии. Все знают о нашем ребенке, только, что оказалось весьма удобным не знают где он и как выглядит, так гораздо проще сохранять его безопасность.
— Что?
— Я боюсь, что она займет мое место.
— Это невозможно, Катерина. Вы совершенно разные. Если учесть тот факт, что вампиризм все усиливает -это не то. Вилия другая.Наш сын не откажется от семьи.
— Как и его отец.
— Я перезвоню. Новый регент ведьм — Алана, приняла все условия, как оказалась эта молодая одаренная девушка со страстью к скорости и мотоциклам, а ее мать весьма обаятельная женщина входящая в сообщество Орфей.
— Все просто идеально. Через час я узнаю, все, что мне нужно об этой маленькой ведьмочке, все ее слабые места даже находясь в этой деревне.
— Прошу не тревожься обо мне и даже не думай давить на нового регента. Я был предельно ясен?
— Да.

Элайджа завершает звонок.

Не слышит его голоса, лицо сменяется заставкой популярного приложение.

Сложнее понять.

Лучше бы спросил о погоде, а та бы соврала, что в Уэльсе солнечно и без осадков.

Наверное надломилась, сейчас играет не ту роль, как-то странно улыбается глядя в экран телефона.

Вроде и знаю тебя очень долго,
А вроде и не знаю ничего.
Пьяной и бесконечной короткой-
Такой была наша любовь.

Приходи, только ты приходи;
Давай будем вечно сидеть на кухне:
В праздники в будни — неважно когда,
Ты приходи ко мне хоть иногда.

Расскажи, только ты расскажи;
О том, как дела твои на самом деле.
Давай на неделе увидимся вновь;
Только ни слова, прошу-про любовь.

Этой ночью курит прямо на кухне, сумела найти сигареты. Зачем вернулась к этой дурной привычке? Желает верить, что никотин успокоит, но осадком, пепел осядет в душе и легких. Обещала же ему больше никогда не касаться сигарет, сама же не считала это проблемой или пагубной привычкой, вроде одна-две сигареты в двадцатых, после забывала на долгие года. Пепел стряхивает на черно-белую фотографию сделанную в тридцатые годы прошлого века: женщина с прической боб, прямой челкой, в длинном платье темного оттенка, что выдает специфичность тонов фотоснимка, в ушах висящие серьги, более никаких украшений. Оперлась перлась, левой рукой о стол. Рядом с ней мужчина в строгом костюме, на указательном пальце выделятся кольцо с лазуритом. На том столике стояли два бокала наполненных алкоголем: он не притронулся к своему, в отличие от пустого бокала стоящего рядом с женщиной. Не лень же ей было рыться во всех этих старых вещах Майклсона или Пирс действительно настолько скучно.

Глава 4. Bene vincit, qui se vincit in victoria. ( с лат. "Дважды побеждает тот, кто властвует над собой")

*** Португалия.Лиссабон.Флешбэк***

После приезда родителей и сестры жизнь Эвана Майкосона постепенно вошла в привычный ритм: семья, работа, перелеты связанные с бизнесом, редкие встречи с друзьями, еще реже он мог позволить себе звонки семье и долгие разговоры с отцом.

Благо в памяти сохранились те редкие и счастливые совместные моменты: посещение зоопарка по просьбе Шелли, замка Святого Герга, не обошлось без дегустации портвейна, семейного пикника в парке, традиционных фотографий.

Кем Эвана Майклсон мечтал стать в детстве уже не помнит.

Смотрит в зеленые глаза супруге, на детей, родителей, Кетрин даже позволила себе положить голову на плечо Элайдже, не боится проявить хоть какие-то чувства.

Эван Майклсон не знает, кому он нужен в этом мире. Сестра учила его жить честно, сочетать разум и сердца. Плести интриги и манипулировать может его мать — ценичная, совершает нелогичные поступки. Убивая тысячу лет его отец, конечно же убийца, но даже такой монстр может быть хорошим, чьим-то отцом, другом, братом, возлюбленным. Элайджа заслужил покой, жить спокойной жизнью, в окружении семьи и любимых.

Эван более не слеп, не живет пустыми иллюзиями. Мог бы давно догадаться, что из себя представляет его семье и что все, кто не входят в нее — пушечное мясо.

Кому он нужен?

Все знают его лишь с наружи: успешный бизнесмен Эван Петро, счастливый отец двух детей, любящей супруг и надежный друг.

Внутри Эван Майклсон скучающей по старому дому и жизни в Лондоне, по семье и Новому Орлеану. Вот к примеру, кузина Хоуп живет рядом с отцом и матерью, вместе с Романом, плевала она на опасность, вечные разговоры, что ей стоит уехать из родного города.

Хенрик вообще удивил Эвана тем, что посвятил себя клубам и алкоголю, но в один момент одумался, ввязался в войну за любимый город ангелов и как не странно одержал победу подчинив себе все фракции и казня бунторей. Ему бы только поубавить свою импульсивность и стал бы прекрасным разумным королем. Эван родился в Великобритании, жил, учился, встретил свою любовь и принял судьбу. Сейчас тот прекрасный, уютный дом зарос плесенью от переизбытка влаги, вещи покрылись пылью — это печалит молодого мужчину. Время не щадит никого. Он даже не помнит Новый Орлеан, который так любит его отец и дядя. Никогда не интересовался, что испытывала его мать вынашивая его, знает только, что на свет появился в госпитале Святой Марии, где рожали представители королевской семьи. Его родители познакомились в Англии.

Никогда не спрашивал у отца скольким пришлось пожертвовать ради его безопасности. Не интерисовался у старшей сестры скольких она убивала и что пережила воспитав его в окружение любимых вещей, гармонии, заботе. У него не было родителей, но были друзья, дядя Клаус, Хоуп, школа, праздники и дополнительные занятия.

Возможно и хорошо, что Эван молчал.

Из всей своей семьи он единственный, кто не выбрал вечность, в этом решение его поддержала любимая тетя Ребекка.

У Майклсонов же принято романтизировать смерть. Может глупый, а возможно оказался самым умным.

Не привычно без жить приключений и опасностей.

Сколько еще сможет притворяться?

Узнай его ближе Вилия может быть разочаровалась, опечалилась бы. Она желала только сохранить свою семью, чтобы их дети росли вместе с родителями, а не так, как это было в случае Эвана.

Тео сидит на коленях матери, Шелли бегает рядом с отцом сжимая в руках белого игрушечного единорога с радужным рогом. Надя выполнила свое обещание перед малышкой, готова была скупить ведь магазин, наливает в стеклянные бокалы сок, Элайджа отстраняясь от Кетрин принял решение помочь с расстановкой блюд из специальной соломенной корзины для пикника. Достает бутылку вина, нарезанные фрукты, хлеб, сыр, тарелки с греческим салатом, овощами, несколько видлв сендвичей и бутербродом.

Красиво сервирует своеобразный стол завершая процесс разлаживая салфетки и столовые приборы. Иначе не мог, учитывая его педантичность. И как предпочитающая хаос Кетрин терпит его? Она же не изменит своего мнения о том, что Эван не должен быть человеком. Пирс удивляет факт, что безопасность сына удавалось сохранять так долго. Он еще не сталкивался со смертью близких людей, не знает всей той боли. Его родители знают, каково это, когда в один день меркнет солнце, навсегда, в груди только пустота и нет смысла более жизнь. Как бы он поступил, если бы в один день остался без брони родителей и семье, если бы в ливень отняли тот зонт, что защищал от всех невзгод. Промок бы до нитки, ветер снес бы его.

Беспомощен без родителей.

Мир, к которому Эван привык за двадцать шесть лет, может измениться за одну ночь.

Пронести через всю жизнь ту любовь, что даровали ему родители. Хотел бы унаследовать не громкую фамилию, богатства, силы ведьмака Майклсона, а черты лиц обоих родителей и характеры.
Во взрослой жизни твердый, решительный характер помог бы ему.

Ужасный ли он сын? Слишком гордый, как отец? Слишком упрям — в мать.

Неужели все мечты о простой жизни, крепкой, счастливой семье оказались иллюзией?

Он ли виноват в этом?

Берет в руки бутылку вина, разливает по бокалам, протягивает бокал матери, сестре, Вилия, отказывается занята сыном, а не выпивкой и пикником. Кормит малыша молочной кашей специально взятой для него. Тео тянется ручкой к банану, который полюбил с недавнего времени — сладкий и сытный, только он не в той позиции, чтобы спорить. Вся эта картина вызывает смех у присутствующих.

Эван встав на ноги обменивается взглядом с женой, прекрасно зная, какой будет ее реакция на сказанные им слова. Все не будет, как прежде.

— Предлагаю выпить за семью.Я принял важное решение, о котором вы узнаете первыми. Отныне мы будем вместе “ Всегда и навечно».

Внутренне Вилия была готова к этому, тому что ей придеться умереть распрощаться с семьей навсегда. Может их любовь с самого начало была обречена быть похороненной на глубине шести футов? Вероятно, Майклсоны дороже Эвану созданной им семьи, как и его отцу, если вспомнить все происходящие ранее. Не обратила внимание на выпущенную из рук детскую пластмассовую ложечку.

Глава 5. Позор семьи или Семья - превыше всего.(с лат. "Familia omnibus praestat")

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Лев Толстой — Анна Каренина.

— Но в конце концов мы поняли, что семья важнее.
— Семья — превыше всего!

Никлаус «Клаус» Майклсон и Элайджа Майклсон.

*** Сейчас. Франция. Париж.***

Сейчас весь этот огромный мир существует только для них.

Хоуп встречает этот рассвет на балконе, в серой рубашке Романа, который все еще спит в комнате. Не сожалеет о том, что выбрала свою собственную семью и личное счастье.

Элайджа оказался прав в том, что счастливой она может быть, как в родном городе, так и за его приделами. Вспоминает тот самый разговор с дядей, который перевернул многое для нее.

Почему Хоуп считает себя позором семьи? Наверное, потому что все оберегают ее столько лет и она до сих пор не осознала своего предназначения в этом мире, редко покидала пределы Нового Орлеана, после завершения обучения в школе Сальваторе.

Иногда ее мозг просто разрывался от полученной информации и рисование то, что помогало отвлечься, прийти в себе, позабыть об очередных семейных разборках.

Элайджа соглашается присоседиться к племяннице в походе по магазинам. Ей не так просто после смерти Лендона, а прошло уже не мало лет. Майклсон разрешает ей сесть за руль новой Bentley Continental GTC. После отъезда Кетрин пришлось приобрести новую машину — черная Bentley Continental GTC с откидным верхом оказалась неплохим вариантом.

Хоуп паркуется на парковке торгового центра, сперва идет в Art магазин.

Ей необходимо приобрети товары для рисования и новой мастерской.Это решение принял ее отец на радость любимой дочери, к тому же в том особняке есть комната, которую можно переделать.

В магазине не слишком много людей, что весьма радует Хоуп.

Осматривает товары, останавливается у стенда с кистями. Внимательно осматривает их. Выбирает один из наборов для художника — не сложно предугадать, что кисти деревянные, покрыты коричневым лаком и выбирала их Майклсон не для себя. Отдельно улаживает в корзину покупателя кисти самые обычные и простые, стандартные со светлой щетиной и таким же цветом рукояти. Кисти цвета изумруд «кошачий язык», кисти для масляной гуаши черного цвета, не забывает о мелках, карандашах и касках.

— Почему именно эти кисти? — видимо Элайджа решает начать разговор весьма странным способом.
— Они деревянные. Ими можно убить, что весьма удобно, — шепчет на ухо дяди.

На слова племянницы Майклсон реагирует с присущей ему ухмылкой, догадался о том, что это была шутка. Столько столетий учился понимать людей с полуслова.

Дальше Хоуп выбирает бумагу для рисование при этом прикрыв глаза, подушечкой пальцев касаясь образцов бумаги, как ее учил отец. Она многому научилась у отца. Несколько скетчбуков, нужно же ей выражать себя.

Тревожна, следует за Элайджей в магазин элитной косметики, в котором тот разрешает выбрать любимой племяннице, все, что она пожелает. Сам же выбирает духи: мужские и женские, одни из тех, которые предпочитала Кетрин. Смотря на него Хоуп тяжело вздыхает, понимая, что тот тоскует по той, которой отдал свое сердце на долгие столетия, но неминуемость разлуки видимо была предначертана свыше. Хоуп ограничивается выбором хайлайтера, бомбочек для ванны, гель для умывания с запахом грейпфрута, запах которого бодрит по утрам, несколько блесков разных оттенков, палетка матовых теней, которая была ей необходима, как и тональный карандаш.

Уходя из магазина предлагает дяди подняться на пятый этаж, где располагался фуд корт. В кофейне Хоуп заказывает капучино с кусочком тыквенного пирога, приверженец традиций Элайджа выбирает традиционный яблочный пирог с американо.

Кажется он сумел распознать то, что его племянницу что — то беспокоит. Хоуп подносит к губам белоснежную фарфоровую чашку и все еще молчит. Давно сняла розовые очки, не совершает глупостей, а сердце каменеет с каждым прожитым годом. В отсутствие Элайджи и его мине турне с Кетрин, Хоуп не смела покидать город, была рядом с отцом, присматривала за отцом, поддерживала порядок, а семье.

— Я позор этой семьи, — наконец произносит она.
— Не смей говорить подобные вещи, — Майклсон хмурится, естественно ему не понравилось подобное изречение из уст племянницы.
— Сейчас ты скажешь, что я лучшее, что случалось с этой семьей, стою каждой жертвы, о том, что за меня сражались еще до моего рождения, но именно так я ощущаю себя, дядя Элайджа, кажется роли в этой семьи изменились. Я присматриваю за отцом, а ты выбрал любовь и можешь жить своей жизнью.Я даже не представляю, каково тебе было идти рука об руку с моим отцом, прощать и ненавидеть, быть надежным плечом для каждого, решать проблемы. Так должно быть… Я люблю отца готова быть с ним «Всегда и Навечно».
— Это был сложный и одновременно удивительный путь. Позор семьи те, кто сделали из себя монстров.

На этом разговор затихает. Элайджа ест пирог, Хоуп прекрасно понимает о ком говорил ее дядя, кого имел ввиду, допивает кофе.Вся ее семья настоящие монстры скрывающиеся за человеческими лицами.

— Да… Все только пытаются защитить меня, но я взрослая женщина. Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня. Я хочу, чтобы ты был счастлив.
— Ты не обязана идти по стопам своего дяди выбирая семью в урон собственному счастью. За пределами этого города целый мир, который ждет тебя: страны, искусство, вкусная еда. Ты заслуживать того, чтобы жить своей жизнью рядом с Романом. Воспользуйся моим советом и покинь этот город на время, а за твоим отцом я присмотрю.
— Возможно ты прав, за свою жизнь я даже в Париже не была… Ты же знаешь, что я покидала Новый Орлеан всего несколько раз.
— Какой позор. Это нужно срочно исправлять.

Впервые за весь разговор на лице девушке появляется улыбка, и Элайджа отвечает своей племяннице ответной улыбкой, принял решение лично поговорить с братом.

Глава 6. Мною любимый (гонимый)

*** Вчера. Новый Орлеан. Дом Фоны. Район Ист — Риверсайд. ***

Ребекка не могла позабыть о своей воспитаннице и приемной дочери Фоне, ставшей матерью три месяца назад. Майклсон же в радость проводить время с новорождённым малышом. Сама же мечтала стать матерью столько столетий, порой не понимала женщин идущих на убийство — аборт или если те отказывалась от ребенка. У каждой из них были свои причины и мотивы. Не может же Ребекка Майклсон осуждать каждую вот такую непутевую мать.Первое время она старалась не обращать внимание на то, что после рождения Фона предпочла светлые тона, стала носить на голове белую повязку.

— Почему на твоей голове эта ужасная повязка? — шепотом, сев на постель рядом с женщиной на руках которой засыпал мальчик.
— Идиотская традиция моего кована, — отвечает та. — Родившая первенца женщина должна полгода носить белое, эту повязку.
— В Индии это цвет траура и вдов, — пожав плечами.
— Можешь ты утешить, Бекс, — хмыкает та.
— Прости, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, свыкнуться с новой ролью матери. Как Девид? Я все еще волнуюсь…
— Да, к счастью, обычная простуда, я запаниковала, а ты, как хорошая крестная собрала здесь всех педиатров города, за это я обожаю тебя. Слышала Алана в больнице, конфликте с оборотнями.
— Я думала, что в больнице эта бедная девочка окажется еще раньше. Делала ставки на то, что ее убьют еще раньше и проиграла. Ник защищает ее, только не понимаю с чего такая доброта.
— А Марсель? Я думала, что вы придете вместе.

На этот вопрос Фоны блондинке не желает отвечать. Так хочется спрятать все чувства, где — нибудь глубоко под землей. Ее жизнь была такой просто и счастливой, что в какой — то момент она поверила в то, что даже такой проклятый монстр, как она достоин счастья. Все ее предыдущие романы заканчивались одинаково: клинков в грудь или Клаус убивал ее очередного ухажера. Марсель Жерар оказался исключением, если жив до сих пор и именно он назвал ее своей супругой. Обещала же самой себе, что не выйдет замуж за того, кого не сумеет ее одолеть в схватке.

В современно, продажном мире, так тяжело сохранить любовь, бороться до самого конца.
Проще ничего не испытывать и не бороться. Марсель Жерар был рожден воином, поэтому сдаваться не в его стиле. А что сейчас испытывает Ребекка? Всю свою вечность желала просто любить, но не всегда все будет просто, тоска одолевает ее.

[Не] случайно оказывается в этом доме, как всегда с присущей ему улыбкой, в руках коробка с детской развивающей игрой.

— Привет! Привет! — целует Ребекку в нос, несмотря на ее недовольства, подарок кладет на постель. — Как мой крестник?
— Марсель, как хорошо, что ты здесь, — говорит Фона. — Можете с Ребеккой прогуляться с Девидом?
— Ему разве не нужно спать? — вмешивается Майклсон.
— Нужно. Свежий воздух куда полезнее, сегодня хорошая погода, — продолжает Фона.
— Можешь пойти с нами, — предлагает блондинка, в момент, когда женщина передает ей на руки малышка.
— Нет, мне элементарно нужно помыть голову, возможно успею посмотреть серию любимого сериала, — подмигивает Жерару. — Думаю, с коляской Марсель справится. Она в гараже.
— Даже супер ведьмам — мамочкам нужен выходной, — кивает вампир. — Идем, Ребекка?
— Да, если ты будешь молчать, купишь мне кофе, мы зайдем в магазин детской одежды, которая куда важнее Девиду, чем эти чертовы игрушки. Ему еще рано играть, — блондинка тонкими пальцами проводит по щеке малыша, медленно поднимается с постели.
— Ты злишься? Вообще — то злиться должен злиться я, за твою выходку с клинком, который я надежно спрятал, — кажется он повышает тон и не собирается уступать.
— А как я еще должна была разнять вас с Ником? — возмущается она. — Нужно было появиться голой?
— Нет! Я бы не вынес всего, потому что люблю тебя Ребекка, а тебе похоже нравится мучить меня! — позволяет себе выкрикнуть и это пугает ребенка, прерывистый плач. — Тебе не нужно было вмешиваться.
— И позволить вам поубивать друг друга? Нет! Он мой брат, а ты любовь всех моих жизней.Теперь Девида напугал! Браво, ваше высочество! — звучит подобно претензии, качает на руках пытаясь успокоить.
— Прости, — маленькая ручка охватывает палец Марселя, внутри все сжимается при виде заплаканного, расстроенного младенца, только вот у кого именно он просит прощения: у малыша Девида или возлюбленной?
— Вау! Вижу у вас все, как всегда, тогда я могу быть абсолютно спокойна за сына, только не забудьте взять сумку с бутылочкой и подгузниками, не помешало бы, если бы вместо одежды или игрушек, вы купили гипоалергенную смесь NAN, с рождения, в зелено — золотистой упаковке, влажные салфетки. Спасибо… Меня ждет ванная.

Они все еще рядом друг с другом, Марсель пропускает Ребекку с малышом на руках, берет стоявшую на комоде сумку. Смогут ли быть лучше? В любом случае за нее готов убить любого.

Этим двоим дороже любовь.

*** Сейчас. Австрия. Вена***

Пора выйти из тени. Финн Майклсон проведя большую часть жизни гния гробу не знал жизни, мечтал умереть, в смерти обрести долгожданный покой. Только рыжеволосая бестия Сейдж смогла вернуть его к жизни. Ей удалось даже уладить семейный конфликт, помирить его с младшим братом Колом, здесь не обошлось без вмешательства Давины, которая поддержала женщину, в ее миротворческой миссии, сама же против конфликтов.

С каких пор семья считала его врагом? Как часто близкие становятся врагами? Как часто близкие готовы пожертвовать своей жизнь ради члена семьи? Возвращение в мир живых для Финна было не пустяком, в отличие от того, чтобы пожертвовать своей вечной жизнью во имя старшей сестры Фреи, которой удалось счастью знаменитого «Всегда и навечно», в отличие от него. Старался держаться подальше от семьи и Нового Орлеана.

Он совершил много ужасного, что невозможно оправдать.

Семья на это чудесное возвращение в мир живых отреагировала своеобразно, каждый в своем стиле: Элайджа простил, Фрея была счастлива, Ребекки абсолютно наплевать, но считала святым долгом сперва помочь возлюбленным, Кол был зол, если бы не Давина не известно, чем могла бы закончится свадьба, если бы не Клер, Клаус повяз в очередных подозрения, но несмотря на все вышеперечисленное все присутствовали на его свадьбе.

Дополнение к 6 главе. Я полюбила бандита. (Алана Роллод/Клаус Майклсон)

Мое сердце разбито, я полюбила бандита…

Я полюбила бандита — Elvira T

Когда в Новом Орлеане было все тихо и мирно?

Алана открывает глаза, ей так страшно, во рту сухость, осмотревшись понимает, что находится в больничной палате. Все же не умерла, как сперва подумала.

Тело ломит от боли, лучше бы ничего не чувствовать.

В этой vip палате темно, душно, руку не может пошевелить из — за катетера, звуки приборов, вместо обычной одежды больничная пижама, на лбу пластырь, ссадины, кровоподтеки, которые заживут еще не скоро.

Вспоминает последние события: мотоцикл, скорость, красный сигнал светофора, встречная полоса, столкновение.

Как могла быть так невнимательна на дороге?

— Уже очнулась, дорогуша, — реагирует на голос Клауса Майклсона сидящего в кресле, пытается поднять голову с подушки.
— Какого черта, ты здесь делаешь? — возмущается ведьма.

Не ожидала, что тот подорвется с места, нависнет над ней, руки сжимает на ее тонкой шее.

— Ты могла умереть! — кричит так, что внутри девушки все леденеет, пробирает до костей.

Задыхается, глаза закатывает, вскрикивает, когда тот сильнее надавливает на сонную артерию. Желает, чтобы та мучилась. За что ей это? Слишком боится взглянуть в лицо монстра с набухшими черными венками под глазами.

— Разве тебя это волнует? — хриплым голосом. — Думаю, к смене регента городу не привыкать. Все вышло случайно, я растерялась, не заметила ту машину. Повезло, что я всегда езжу в шлеме.Честно…

Данное оправдание вряд ли на него подействует на него, не поверит ее словам.

У нее катастрофически не хватает воздуха, а на писк приборов сбежится медперсонал.

Клаус Майклсон слишком быстро впадает в состояние ярости, гнева.

Когда это Майклсоны чтили чье — то жизни, кроме собственных? Неужели ей не доходит, что ее мать первой же обвинит семью Первородных, если с юной ведьмой что-то случиться.

Вроде бы не маленькая девочка, но и не взрослая женщина. Ей всего двадцать четыре, недавно вернулась домой. Ей бы тусоваться с подругами в барах или клубах, волосы перекрашивать в яркие цвета. Искать свое предназначение в этом мире, кажется с работой у нее все в порядке — мать открыла для нее туристическое агентство. Только справится ли она с такой ответственностью за работников и ковены города? Ко всем проблемам не хватало, чтобы Алана трепала ему нервы. Ожидал, как минимум, подчинения от регента Нового Орлеана, того, что она будет тише воды и ниже травы.

Кто из них не дружит со своей головой?

Кто кого терзает?

— Давно теряла тех, кто тебе дорог? Считай это предупреждением. Если это не просто авария, а покушение? Не думала об этом?

Выворачивает все ее старые раны наружу.

Не думала, что тот может быть таким несдержанным, потерявшим всякое чувство меры.

Слишком поздно осознала его серьезный диагноз — вспыльчивость или эмоциональная несдержанность, взрывной характер, раздражительность.

Не хватало, чтобы все закончилось удушьем и несимпатичным трупом, с синими полосами на ее шее в морге? Во время внутри его что-то щелкает, ослабевает хватку. После пережитого Алана спать не будет еще несколько суток.

— Кому я нужна, Клаус? — отдышалась, начала говорить. — Я не такая глупая, между прочем училась в Швейцарии, школу окончила с отличием, успешно сдала экзамены, знаю несколько языков. Я много читаю, тихий человек с глубоким внутреннем миром, наверное поэтому у меня до сих пор нет парня, в отличие от моих развязных подруг. Да уж, я даже веселиться не умею, до вечеринке в Руссо не пила ничего крепче эспрессо. На утро было хуже, чем сейчас.Я люблю этот город, мне нравится моя работа, проводить экскурсии, рассказывать истории, некоторые из них правдивые. Образ сильной и свободной байкерши маска. Байк единственное напоминание об умершем отце. Я же знаю, что тебе нет до меня дела, а жива я пока угодна твоей семье и Марселю. Мир вправду несправедлив?
— Дура, — выражается Майкосон вернувшись в кресло, руки в молитвенном жесте, ему нужно все обдумать. — В этом городе ничего не происходит случайно, к твоему счастью у меня есть хорошая идея, как докопаться до правды, узнать под чьим ты прицелом.
— И что за гениально — злодейский план? — хмыкает ведьма.
— Тебе понравится, а остальным — нет, — ухмылка на его лице весьма обманчива, демонстрирует, что в его голове созрел план, настроен сотрудничать с этой весьма симпатичной ведьмой, без агрессии его выражение лица сообщает оппоненту, что в этой ситуации он сильнее.

Я как будто вчера закончила школу
Раньше ничего не пила вреднее Пепси-Колы

Алана покидает больницу спустя несколько дней, кажется ее больше волнует разбитый мотоцикл, чем собственная жизнь.

Ведьма собирает, в дорожную сумку, самые необходимые вещи и покидает квартиру матери оставив записку » Поживу у своего парня. Не волнуйся, потому что ты хорошо знаешь Клауса. Целую. А. »

Сегодня ее не стоит ожидать домой.

Ее мучают сомнения, что все получится и это вообще хорошая идея. Но как говориться, кто не рискует тот не пьет шампанское.

Другая бы будя на ее месте побоялась покидать квартиру. Только не эта правильная ведьмочка, в сопровождении самого Клауса Майклсона.

Состояние особняка сперва пугает ее: старинная мебель, треснутые стены, кирпичные стены, ободранные обои. Внутри все не так плохо, как она ожидала, на стенах висят картины, в гостиной современная мебель, хрустальные люстры, светлая кухня. Ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке, сердце бьется чаще.

Внимательно рассматривает фоторамки, слишком близко подошла к комоду в прихожей.Стоявший позади Майклсон посчитал правильным забрать сумку из ее рук.

— Мать твоей дочери не будет против, что я здесь? Семья?
— Бывшая на одну ночь. Хейли наплевать, к тому же она спала с моим братом, так что… Хоуп в Париже, вернется не раньше следующего месяца. Можешь занять комнату Ребекки. Она все равно бесполезна, как и моя сестра. Я провожу.
— Понятие нормальности относительно в вашей семьи. Ясно.

Глава 7. Луна.

*** Новый Орлеан. Особняк Майклсонов. Флешбек***

Утро Хоуп Майклсон начинается не с неженья в постели. После произошедшего в бойцовском клубе Марселя словно очнулась, не от радужного сна, а от самого настоящего ночного кошмара. Со смерти единственного и верного друга Лендона Керби прошло семь лет, пора взять себя в руки, продолжать жить. Трудно отпускать, но рано или поздно приходиться сказать «Прощай». Кроме самой Хоуп ее никто не мог спасти. Сегодня тот самый день, когда она опустив глаза, сняла кольцо с черным камнем, спрятала то в маленькую серебряную шкатулку. Смотря на блики отражающийся от стекляшек весящих над постелью, осознает, что этот жестокий Мир, не такой уж плохой. Принимает этот яркий свет отпуская прошлое. Волосы собраны в высокий хвост. В черных спортивных лосинах, с золотистыми вставками, черная майка, кардиган на замке, естественно в тон образа кроссовки, кожаные минетки.

Хейли приезжает в особняк Майклсонов на своей машине. Припарковалась в глубине дворика, не на дороге, выйдя встретилась взглядом с Клаусом сидящем за рулем своего черного джипа. Они могли бы поговорить, про погоду, про то, что вчера вытворила их дочь и почему она узнала об этом от болтливой Ребекки, а не от него. У Хоуп зашкалили эмоции, даже очень, если верить словам блондинки, но почему — то Клаус, будя отцом ее дочери, совершенно спокоен. У него нет желания покидать автомобиль, устраивать шоу и опять биться с Маршалл, на глазах взрослой дочери. Проще сгладить углы, не раздувать из мухи слона.

Быстрым шагом волчица шагает к входной двери, скрывается в доме.

Нужно ли лечить душу Хоуп?

Она мать и обязана помочь взрослой дочери мудрым советом, подсказать, как поступить лучше.

Остановилась в дверном проеме, скрестила руки на груди наблюдает за дочерью.

Все еще считает этот дом проклятым?

Хоуп улыбается, соединив средний и указательный пальцы, подносит к губам, ожидая от матери подобного жеста приветствия, знакомого с детства.

— Привет, мамочка.

Хейли все так же сверлит дочь суровым взглядом, шага не сделала в ее сторону, а у Хоуп проскользнула мысль, что пора прекратить утренний кофе с сладким, все же выброс гормонов группы эндорфины» никто не отменял, а еще и вампирская сторона дает о себе знать.

Попытается не покупать сладости, заменит злаковой булочкой с сыром или вообще откажется на время.

— Ты ничего не желаешь мне сказать?
— Хочу. Как я выгляжу? Мне кажется очень круто. Нужно отправить фото тети Ребекки, обычно она не ходит на утреннюю тренировку. Этот комплект мы выбирали вместе. Отец ждет меня в машине. Сегодня я тренируюсь с фракцией вампиров и ним.
— Нет. Ты никуда не идешь. Нужно проверить не накормил ли твой отец тебя наркотиками. Заклинание радости? Думала ты в затяжной депрессии после смерти Лендона.
— Такого не существует.

Если бы Хейли не знала, как ее дочь привязана к городу и этому дому не задумываясь забросила на плечо унесла куда подальше. У Хоуп всегда будет здесь дом.

Почему ее дочь ведет себя, как будет ей все равно?

— Я думала, что ты хочешь рассказать о сломанном носе, драке, покалеченных вампирах, укушенной Трейси? Перед ней не хочешь извиниться? Перед всеми.
— У Марселя есть моя кровь. Он исцелит ее, но та усвоит урок не распускать свой длинный язык, особенно передо мной, не будет такой самонадеянной. Все что ей грозило — легкие галлюцинации. Вампиры восстановятся, правда за глаза я не ручаюсь. Не такой быстрый процесс.
— Ты не должна себя вести так! Это недопустимо! Я запретила тебе ходить в клуб без меня, — Хейли напрягается.
— Я взрослая! Решу сама, как быть.
— Я твоя мать!
— Мне стало легче после всего. Я была одна привив всех. В том сражении я боролась с самой собой. Победила себя, свои страхи, смирилась с утратой, обстоятельствами. Марсель привел меня домой, отец отвел меня в ванную умыться, смыть кровью, я помню сбитые костяшки рук, чем не могу гордиться, синяки, которые затягивалась на глазах. После, мы долго разговаривали, сидя в гостиной, у камина. Знаешь он сказал мне, что в вечности все события смешиваются и многое забывается, остаются только самые яркие. Я впервые потеряла друга, но скольких еще потеряю, не знаю, должна быть готова. Все мы, когда-нибудь обретем покой, я еще увижу Лендона на той стороне, но это случится очень — очень не скоро. Уснула на его плече, за семь лет мне впервые стало так спокойно. Жизнь продолжается.
— Этого я боялась. Тебе стало легче, только после того, как ты выпустила гнев и злобу наружу, готова была всех стереть в порошок, как и твой отец. Однажды я сказала ему, что проявлять доброту — это не слабость. Подумай об этом. Мне хотелось, чтобы моя дочь была лучше меня, выше всего этого: рек крови и убийств. Может подумаешь, о переезде на несколько дней ко мне с Декланом? Я говорила с твоей тетей Фреей, она будет очень рада, если сегодня ты поможешь ей с травами.
— Считаешь меня дешевой торговкой? Хотя нет, дешевкой и испорченным товаром ты всегда считала Кетрин.
— Нет.Конечно же я так не думаю, милая.
— Прости, если не оправдала твоих ожиданий, мама. Я навсегда останусь Майклсон. Мне пора. Встретимся в двенадцать на открытие музея. Роман и Неясыти долго готовили этот проект.

Дальше бессмысленно продолжать диалог. Хейли позволяет дочери покинуть комнату, осведомлена, что Клаус не из терпеливых, достаточно долго ожидает Хоуп в машине. Малютка Майклсон долго шла к этому дню, когда Клаус окончательно прозрел, увидел в дочери хладнокровие и решимость воина, принял решение лично тренировать ее, о большем она не могла мечтать. Жить грезами о лучшем будущем могла только альфа стаи Полумесяца. Если не Клаус, то кто научит ее бороться со страхами, болью, побеждать в сражениях и с достоинствам выдерживать поражения?

Хоуп Майклсон такая, как есть — это неизбежное вынуждена принять Хейли. Во имя чего она дралась столько лет? Явно не во имя добра, о котором столько говорит.

Глава 8. Всё прощает...Всех прощает...

*** Флешбек. Мистик Фоллс. Выпускной год Хоуп Майклсон. ***

Весна пришла в окно,
А с нею мысли лишь об одном.
Ведь где-то там гуляет любовь,
Мне бы на неё поглядеть хоть сколько.

***

Ведь юность всё прощает, всё прощает,
Всех прощает, но ничего не обещает.
Молодость всё прощает, всех прощает,
Всем прощает, но ничего не обещает.

Макс Корж — Молодость всё прощает.

В Мистик Фоллс те редки, спокойные дни, когда можно позабыть обо всем, наслаждаться живой музыкой и танцами, в выходной день на городноской площади. Деревья, импровезированная сцена, на которой сейчас выступают музыканты, украшены яркими герляндами. Толпа местных жителей заняли площадь, деревянные скамейки, некоторые предпочли устроится на газоне постелив пледы.

Темнота укрывает лица.

Ноги сами привели ее туда, где толпа и музыка.

Где-то в этой толпе высматривает Лендона Керби, свято веря, что он не заметит ее сидящей в одиночестве на скамейке и предпочтет продолжить разговор с приемными родителями или уйдет танцевать к сверстникам. Хоуп думает, что этим вечером на площади слишком много лишних и ненужных людей.

Не хочет подпускать к себе, но не может контролировать его.

Всегда прощает ее.

Лучше бы не приходила сюда, опускает голову как только парень подходит к скамейке. Не мог не заметить Хоуп, словно инстиктивно выбирает то, что пропитано одиночеством и горем.

— Привет, я не надеялся увидеть тебя здесь. Думал ты тусуешься с одноклассниками в поместье Локвудов, чевствуешь своего парня Романа, как лушего нападающего семестра, но в свое оправдание скажу, что пытался передать записку, только директор вашей школы Мистер Зальцман выгнал меня, а на телефон ты не отвечала, — начинает Керби сжав руки в замок.
— Сегодня ему будет достаточно внимание тупеньких девушек — черлидерш из школы, — хохочет Хоуп, не спешит поднимать голову. — Надеюсь он переживет это, простит меня. Я выдержала час и просто сбежала. Избегаю стерву Лиззи Зальцман.
— Точно, я уже и забыл о вашем конфликте с блондиночкой, она не переносит твою семью или просто завидует тебе, — соглшаетя парень. — Разорвут на сувениры беднягу Романа.

От чего ей так тяжело смотреть ему в глаза? Хоуп не до конца понимает, что делает здесь, а не на вечеринке посвященной ее парню, хотя лучше ему сейчас держаться подальше от нее ибо укус оборотня смертелен для вампира. Устала от вечного контроля и запретов? В шестнадцать запреты равносильны воспитанию со стороны родителей и бунту со стороны подростков.

Почему его вновь и вновь толкает к ней?

— Прости, — еле шевеля губами.
— Я привык, что ты игнорируешь мой День Рождения уже несколько лет подряд, присылаешь подарки, — отвечает Лендон. — Только не говори «семья» и «проблемы"в одном предложение. Я не вынесу этого. К тому же выпускной год неплохо начался.
— Ну, я не самый адекватный подросток современности, — вздыхает девушка. — Мама считает, что я веду как чертов инопланетянин и не знает, как это контролировать. Отец говорит, что я совершенно нормальная, в его понимании, полна сомнений, просит всех оставить меня в покое. Вдобавок у меня вспышки гнева и ярости после… Неважно… Забудь…
— Поэтому ты подарила мне старую книгу «Ромео и Джульетта"на шестнадцатиление? — хмурится, уголки губ опускаются вниз. — Я ожидал получить одну из твоих картин. Мне всегда нравилось, как ты рисуешь.
— Правда? Это у меня от отца. Ты видел год на обложке? Продашь на аукционе будут деньги на колледж, в самом худшем случае, — отвечает Майклсон.
— С твоей коммерческой жилкой пора открывать магазинчик за углом, — поднимает плечи, разводит руками.
— Я украла ее из библиотеке дяди, — заявляет она.

В толпе танцующих школьников и взрослых пар не сложно рассмотреть улыбки, каждый желает рассказать свою сокровенную историю в этом танце.

А о чем их история?

Лендон не сводит с нее взгляда, замечая, как потухли глаза, так ведь было после каждого раза, как Хоуп возвращалась из Нового Орлеана.

А если эта история уже была рассказана Уильямом Шекспиром задолго до появления на свет этих двоих? История о любви, о глупости, о прощении, о юности и смерти. У госпожи Смерти, в отличие от них, в распоряжении вечность.

Смерть не обещает покой.

Молодость прощает абсолютно всё.

Отчаяние, свойственное ощущать людям, но не Хоуп Майклсон. Ей бы разобраться со старыми ошибками, прошлым, тем, что разрушила год назад, с активизированным геном оборотня, смириться с мыслью и клеймом " убийца».

— Слушай, может тебе вообще не ездить домой? Ты очень изменилась за год, — решается сказать парень протягивая ей руку. — Я понимаю, что ты любишь семью, советчик из меня дерьмовый, потому что я рос в приемных семьях и никогда не знал своих настоящих родителей, но Хоуп, ты сама не своя, когда возвращаешься после выходных или каникул, отдаляешься ото всех, не удивительно, что твои родственники думают, что ты в депрессии. Можешь рассказать мне все… Мы же лучшие друзья с младшей школы. Будь у меня одна печенька я всегда делил ее на две части. Помнишь? Если хочешь говорить, то я слушаю, сколько хватит сил.

Он наклоняется к Хоуп, дрожащими кончиками пальцев касается нежной кожи руки, не в силах отпустить ее от себя, притягивает к себе заставляя подняться со скамейке, а ее аромат сладких духов кружит ему голову.

— Если узнаешь, то умрешь, — бурчит себе под нос Хоуп зная, что тот не услышит, понимает что тот замыслив отвлечь ее, поэтому говорит сама, то что не решился сказать Лендон, — Хочешь чтобы я потанцевала с тобой? Уверяю, я танцую ужасно.

Вполне могла бы выйти прекрасная история о любви со счастливым концом. История о смертном пареньке и принцессе Нового Орлеана, которая отреклась от власти, выбрала спокойную человеческую жизнь рядом с тем, кто всем сердцем любит ее.Руку опускает на талию, Хоуп сплетя их пальцы слышит, как ускоряется его сердцебиение. Белый волк, что отныне живет в ней словно пытается сказать ей то, что нужно бежать, когтями царапает ее грудь. Только прикрывает глаза, пытаясь запомнить тепло его кожи, видимо не понимала до этого момента, как важны прикосновения.

Дополнение к 8 главе. Young lass / Малолетка. (Алана Роллод/Клаус Майклсон)

— Где батя?
— Нет у меня бати.
— Не переживай. Вернется.

(Диалог мальчика и Макса Коржа (совести) из клипа «Малолетка»)

У кого в гору пошли дела
У этого квартира ребятишек полна
Так же хорошо ведь было и у тебя
Пока не появилась она

Макс Корж — Малолетка.

В Новом Орлеане всегда было, что обсудить. К примеру то, что Деклан подписал контракт на создание кулинарной школы. К примеру то, что Марсель Жерар лично присутствует на открытие детского развлекательного центра, где его чествуют, как щедрого спонсора. Ему приятно быть в окружении детей, как и Ребекки, которая обнимает малыша, пока тот разговаривает с журналистом. Видим зря она боялась, быть отверженной, непонятой. Нужно же ей реализовывать свой материнский инстинкт, а для этого в Новом Орлеана множество возможностей начиная приютами и заканчивая вот такими игровыми комнатами.

В жизни перемены неизбежны.

В отличие от Клауса Алана привыкла жить на виду. Тот в силу своего образа жизни предпочитал не появляется в толпе людей без надобности.

В его жизни было все более — менее размерено и спокойно, до тех пор, как не появилась она. Без его защиты давно бы умерла, не ожидал другого исхода в конце, если дело касается наемных убийц. По крайней мере знает с кем связаться, для решение данной проблемы. Подносит к уху телефон в черном кожаном чехле, гудки сменяются ожидаемым, приятным женским голосом.

— Алло…
— Старая знакомая София Воронова.
— Не скажу, что рада тебя слышать твой голос Клаус, в особенности после твоего последнего визита в Россию. Я прибиралась еще недели три. Убедительно прошу, в следующий раз, заранее предупреди о своей намерение приехать, чтобы я смогла сменить континент.
— Предпочитаешь разговаривать с Марселем Жераром?
— Да, в отличии от тебя, он повежливее, не оставляет трупы в съемной квартире.
— И очень счастлив с моей сестрой Ребеккой.
— Говори, что тебе нужно и закончим наш разговор.
— Кто заказал Алану Роллод? Вряд ли эта малышка успела натворить что — то серьезное. Ей всего двадцать четыре. В Новом Орлеане появились наемники. Какое право они имели явиться в мой город?!
— Которых, естественно, ты убрал. Не слышала о такой, но не слишком ли она мала для тебя? Я уже молчу, про то, что секса с тобой она не выдержит.
— Следи за своим языком! Я просто защищаю напуганную девушку
Регента ведьм. Ситуация в городе далека от мира, а мне важен этот самый хрупкий, вечно ускользающий, мир между фракциями.
— Как же личная выгода?
— Иметь сильную ведьму на своей стороне — преимущество. Мы заключили выгодною сделку, только я смог предложить ей нечто стоящее, особенное. У тебя есть час, чтобы раздобыть всю информацию, выслать мне иначе я сравняю с землей вашу жалкую контору.
— В России таких называют «young lass» («малолетка»). Не заигрывайся в очередную игру под названием «любовь».

Вместо ответа Майклсон завершает звонок. Сидя в машине наблюдает за ней.

Девушка предпочла воспользоваться правом жить обычной жизнью: ходить на работу, общаться с подругами и матерью, которая только демонстрировала недовольство, раздражение, видела только свой бизнес. Может работа и вправду отвлекает от реальных проблем. В современном, продажным мире деньги куда важнее человеческой жизни. Ивони давно поняла это. Начиная строить свою империю думала только о достатке и благополучие, сейчас о том, на кого все это оставит.Дочь явно не является той, кто продолжит и приумножит дело матери.

Алана должна была еще несколько минут назад сесть к нему в машину, остановилась, когда чья — то рука опустилась на ее плечо, резко оборачивается, бьет по лицу, а после понимает, кареглазый шатен — это ее одноклассник Уолли Ниспер.

— Боевая Алана Роллод с пурпурными прядями, твою мать!
— Прости, Уолли, — протягивает руку помогая ему подняться с асфальта, — Я тебя не узнала. Ты так изменился. Испугалась.Хотел пошутить или довести до сердечного приступа. Что ты здесь вообще делаешь?
— Увидел тебя со спины и не поверил, что это ты, мы не виделись с похорон твоего отца, — улыбается молодой мужчина. — Ты тоже изменилась. Хороший хук правой. Вернулся в город на несколько недель. Придешь на свадьбу Люси в субботу? Слушай, нужно собраться старой компании в каком — нибудь баре французского квартала, ходя ходят слухи, что после полуночи там лучше не появляться из — за монстров. Может этим вечером? Куда пропала? Думал, ты живешь в Швейцарии, гуляешь по Альпийским лугам с козами и коровами, дышишь горным воздухом, ешь шоколад.
— Может никогда. Не говори о козах, пожалуйста.
— Намекаешь на свидание? Я согласен. Помню тебе нравится чай с жасмином, шоколадный торт.
— Ты такой же симпатичный бездельник? Помню в старшей школе за тобой бегали абсолютно все девчонки.
— А у тебя была такая смешная стрижка. Работаю в модельном бизнесе, но закончить юридический пришлось. Кстати, твоя мать организовывает мою новую рекламную съемку для известного мирового бренда. Придешь посмотреть? Как экскурсовод ты должна знать лучшие локации.
— Как тот, то родился и рос, в Новом Орлеане, ты знаешь все красивые места не хуже меня.Если смогу. По правде говоря, у меня есть кое — кто, вряд ли Клаусу понравится эта идея, — кивок голову в строну припаркованного джипа.

Оценивает сидящего за рулем статусного мужчину: во всем черном, пальто прямого кроя распахнуто, светло русые волосы, трехдневная щетина. Конечно же, он выглядит совершенно не так. Да ухоженный, симпатичный, но вещи более дешевы, работая в сфере моды, с первого взгляд, оценивает примерную стоимость вещей надетых на том незнакомце.

— Не знал, что тебе нравятся богатые мужчины постарше. Вижу ты готова к серьёзным и долгим отношениям. На свадьбу пригласишь? Я явно не вписываюсь идеал твоего принца.
— Ни слова о возрасте, — смеясь в ответ. — Встретимся завтра на ланч в Mr b's bistro.
— Гамбо всегда хорошая идея.
— В двенадцать. Не опаздывай. Никаких приколов.

Глава флешбек 9. Глупо было надеяться на мир? =

***Новый Орлеан. Дом Фреи Майклсон.***

У Фреи Майклсон голова разрывается от всего происходящего: Хейли предпочла алкоголь, Клаус молодую ведьму, Элайджа пытается найти выход из сложившейся ситуации, а в добавок проклятая Кетрин. Держится только ради новой любви. Хотя бы с Бертой стабильность, после того, как та переехала в ее дом. Теперь не просыпается в одиночестве, в холодной постели. Посчитала верным помочь своей девушке с уборкой, протирает пыль.

Берта же прекрасно видит, как напряжена ее любимая, причину не называет, говоря, что остаётся только напиться текилой на очередной вечеринке.

— Все решиться, — заявляет девушка. — Ты слишком взволнованная. Я тоже переживаю из — за семьи, могу быть жестокой, но мне кажется твои переживания лишние. Ты же говорила, что твой брат разберется. Я не могу видеть тебя такой.
— На душе неспокойно. Сложно объяснить. Ситуация сложная. Мне бы поддержать мать моей племянницы. Страшно подумать, как она справляется со всем происходящем в одиночестве.
— Хейли ты рассказывала. Пригласи ее к нам, свою младшую сестру Ребекку. Устроим вечер женской солидарности, фильмов и пиццы, разговоров за бокалами вина.
— Вряд ли она согласиться на это, но стоит попробовать.
— Не сдавайся, зайка. Люблю тебя.
— Я тоже.

Пока Фреи тяжело слышать «зайка», так ласково ее всегда называла умершая Киллин, но вряд ли она сможет объяснить это Берте, почему вздрогнула услышав эти слова.

Обнимает за талию, смотрит в глаза, в какой-то момент их лбы соприкасаются, заправляет за ухо локоны. Сейчас самое то дышать в унисон, выражать любовь целомудрием, прикосновения, дарить тепло.

*** Новый Орлеан. Квартира семьи Ниспер***

Я успокаивал ее, уже так сотый раз подряд
И не сказал тебе о том, что я давно влюблен в тебя
Падали звезды той ночью
Когда пожелал, чтобы тебя не предал никто
Я почему то тогда уже все угадал, что будут снова

Вечные загоны, ночью так обильно
Я ведь за тобою, ты бежишь за ними
Девчонка, что с тобою, почему не видишь
Мы с тобою больше чем две половины

Леша Свик — Девчонка. 

Что происходит с Аланой Роллод в последнее время?

В семье Ниспер ее всегда рады видеть. Почему спустя столько времени решает прийти к ним, присоединиться за ужином. Каково это со стороны наблюдать за счастливой семейной идиллией? Мечтала ли о подобном? Мужчина помогает жене с сортировкой стола, искренне улыбается. Сидя за столом задумывается, что лет через двадцать мечтает видеть свою собственную семью вот такой дружной и счастливой.

Предпочитала думать головой.

Не видит во что ее превращает Клаус Майклсон?

Кем она станет в недалеком будущем?

Матери ее школьного друга — Сандре около пятидесяти, но кажется эта женщина не ощущает своего возраста, полна жизни и энергии. Она является лучшей подругой ее матери, поэтому в детстве часто виделись с Уолли помимо школы. Глава семьи — Джад не отличается примечательной внешностью, белокожий, русые волосы, карие глаза. Работает доктором, поэтому уделить время семье мог мало, от этого каждая минута была для него ценна.

— Хорошо, что мы собрались сегодня, — говорит мужчина разливая по бокалам розовое вино.
— Зная мою подругу Иви, этот ужин я планировала месяц назад, у нее же все расписано, погрязла в работе, — ставя на стол тарелку с салатом.
— Она такая, — подтверждает девушка. — Уже успела нажаловаться на меня?
— Уолли только и говорит о тебе в последнее время: «Алана так изменилась», «Мы обедали вместе», «На свадьбе Люси я окончательно понял, что она не умеет танцевать».
— Спасибо, что спалила меня, мам, — смеется появившейся в дверях парень.

Проходит в кухню после Ивони. Не могла же та отказать встретиться с давней подругой, тем более в тайне женщины давно решили, что их дети прекрасно смотрятся вместе.

— Я сказала правду, — отвечает женщина спеша обнять сына. — Как прошла съемка? Ужин готов.
— Все хорошо, — отвечает садясь рядом с Аланой. — Привет, Мисс переменчивое настроение. Почему не позвонила?
— Решила сделать сюрприз. Сегодня пришлось задержаться в офисе, отчет, а твой дом оказался весьма близко.
— Прогуляемся после ужина? — предлагает брюнет.
— С радостью.

Знал бы, точно не влюбился в нее.

Знали бы, что матери ликуют, надеясь, что у этих двоих еще есть шанс на совместное будущее. Не возражают, чтобы те оставили их, у старшего поколения определенно иные темы для разговоров. Конечно же, Ивони будет рада, если ее дочь переключится на верного друга детства.

Идут в городской парк, являющейся одной из достопримечательностей города. Присели на каменную скамейку у фонтана, под раскинувшую ветви древнюю иву.

Той ночью новолуние, небо усыпано звездами.

— Так почему ты встречаешься с тем богатым типом?
— Многие считают, что у Ника нет души, но это не так. Порой он совершает ужасные поступки, за которые убить хочется. Он не терпит, когда им манипулируют. Его упрекают во многом, а я верю в него.
— И ты готова отдать свою жизнь за такого, как он? Не думала, что ему плевать. Наиграется. Бросит. Просто будь осторожна, ладно.
— Мы же не будем осуждать момент потери моей девственности? Но если тебя это волнует, я расскажу во всех подробностях.
— Пожалуйста, только не это.
— Уолли, я люблю его, доверяю. Он спасал мне жизнь несколько раз. Да, такого не переделаешь, но я считаю, что каждый имеет право быть любимым. Согласен? Физически я сильна, а вот морально истощена.
— Ты оказалась в сложной ситуации, подруга. Согласен.
— По правде говоря я привыкла к его сложному характеру. Иногда даже смеется, заботится, выглядит счастливым. Он сломлен, как и многие.

Алана не делает выводы, полагаясь на чужое мнение, которое часто оказывается ошибочным. У нее собственная голова на плечах. Давно не шестнадцать лет. Клаус действительно импульсивен и чрезмерно жестокий, но как она сумела разглядеть в нём простого сломанного Майклом, людьми, семьей. Когда — то он был просто юнцом смешиваются краски и щадил врагов — слабым. Стал самым настоящим монстром из кошмаров. Нуждался в искренней любви и поддержке — определенно, как и любой другой.

Глава 10. Всё меняется...Всё продолжается...

*** Лос — Анджелес. Сейчас. Клуб Хенрика Майклсона.***

Во время очередей шумной вечеринки владелец заведения не пьет, танцует в центре толпы. Сегодня решил отвлечься с помощью музыки и танцев. Кристи вытаскивает его к барной стойки.

— Эй, твой отец звонил. Дело срочное, — на подобные подобные слова Хенрин не мог не отреагировать.
— Что случилось?
— У семьи проблемы. Твои родители едут сюда.
— Не интересует. Я иду танцевать.
— Стоять! — возражает та схватив его за руку. — Почему ты так реагируешь? У твоей семьи объявился новый враг. Все в опасности.
— Тогда советую тебе сделать вид, что никогда не слышала фамилию Майклсон. Выживешь.

Кристи не понимает его. Семья — самое важное, что может быть у человека. Любрй ценит и боится за семью. Почему он ведет себя вот так?

И почему — то все говорили ей, что любить Майклсона будет больно.

Присаживается рядом с ним за барную стойку. Бармен наливает два бокала скотча. Этим вечером Кристи не отказывается от выпивки.

Ей важно понять его, ведь они встречаются, должны говорить друг с другом, обсудить, как быть.

— Им наплевать на нас, тем, кто называет себя «семьей», — делая несколько глотков. — Они моего отца не принимали, предавали, а тот всего лишь хотел быть частью семьи, «Всегда и навечно», как и я. Мы с маретью остались совершенно одни, когда началась война с Триадой. Им было наплевать. Мы выживали в дешевых мотелях, постоянно переезжали, жили в страхе, я видел страдания матери, отец был в гробу с клинком в гробу, в школе я был лузером без папочки, меня никто не учил, как защищать себя, редко нам помогал Клаус, который все свое внимание уделял сыну любимого брата — драгоценному Эвану. Поэтому не волнуйся, детка, спасать свою задницу я умею.
— Не говори, что затаил детскую обиду на кузена? Нет! Вы должны держаться вместе. Хоуп всегда так говорит.
— Мне даже сейчас говорят, что я должен равняться на такого правильно Эвана, у которого идеальная семья, дети, успешный бизнес, счастливая человеческая жизнь, старость. Я ничего не хотел из этого. Я жаждал вечной жизни и силы. Я был готов узнать этот яркий мир.
— Я полюбила тебя настоящего, Хенрин. Силу можно использовать во имя добра. Я верю в это.
— Мне плевать, что продумают, а вот для Эвана я приготовил нечто особенное. Уверен, ему не понравится, — хитро ухмыляется, его взгляд не предвещает ничего хорошего, так знаком девушке.

Давно пора повзрослеть, а может на нем так отразились детские страхи, поэтому он замкнулся, загнал себя в угол, убивался, делал все вопреки. С ним никогда не было просто и кому, как семьи и Кристи знать это. Верит, что сможет остановить его от куда больших ошибок.

Вот к чему в итоге привели его семейные ценности. Несмотря на все происходящее Хенрик Майклсон оставался оптимистом, который отпразднует сершившуюся месть или очередную победу.

Ему нужна свобода и взаимная любовь.

Ему бы спрятать, глубоко внутри, свои детские обиды, разобраться с прошлым.

Легко ли вернуться на путь истины?

*** Новый Орлеан.Сейчас. Апартаменты Элайджи Майклсона.*** 

Кетрин Пирс всегда решает свои проблемы несколькими способами: игнорировать пока проблема не исчезнет или решать, причем окончательно, наплевав на последствия.Все еще помнит, каким напуганным выглядел Элайджа, когда она очнулась. Держал ее руку в своей, простоял на коленях, до момента ее пробуждения. Пригласил Ивони Роллод, ведь женщине ничего не оставалось, как согласиться помочь, оставить дела, приехать в апартаменты. Корень бед находит быстро, сжигает тряпичную куклу в железной чаше.

— Ей станет лучше, — отзывается женщина встав из — за стола. — Следи за ней. Я сделала все возможное. Магия темная и древняя. Наши не используют такую.
— Это все? — на лбу Пирс выступила венка.
— Тебя прокляли, — пожимает плечами. — Медленно сходить с ума, до тех пор, пока не убьешь себя. Я смогла обратить заклятье.
— Я разберусь с этим, — перебивает Элайджа, а она только успела набрать кислород в легкие. — Как эта зараза оказалась в нашем доме?
— Это уже ваши дела, а моя работа сделана, — Ивони берет сумочку лежавшую на кресле. — Надеюсь ваше обещание вы выполните, Мистер Майклсон.
— Ваша дочь позвонит вам, я свяжусь с Никлаусом.

Прислуга спешит провести Мичсис Родллод до двери. Почему Ивони все еще доверяет ему? Больше некому? Ждет, что дочь образумится или тот сумеет образумить брата.

Кетрин прислушивается к телефонному разговору, как только дверь захлопывается.

Элайджа набирает номер брата, выходит из комнаты в маленький коридор.

— Мы в Мадриде, Элайджа.
— Брат я дал слова, что Алана свяжется с матерью за оказанную помощь.
— Поверь, мне было бы не жаль, если бы твоя шлюха умерла, приплюсуем долгую и мучительную смерть получим мое абсолютное счастье. Она позвонит.Сейчас Алана в ванной и я собираюсь присоединиться.
— Ты неисправим Никлсаус. Если враг сумел добраться до меня.Все в опасности. Ты это понимаешь?
— Я предупрежу Кола, возьми Финна на себя, присмотри за сёстрами и Хейли. Хоуп — моя забота.
— Мой сын. Я не оставлю его в опасности.Я должен быть рядом с ним. Я покидаю город вместе с Катериной.
— Ты должен остаться в городе иначе наша семья потеряет власть. Думаешь люди нашли достаточно сильного колдуна или ведьму, чтобы избавиться от нас? Вспомни о вербене. Кровь не исцелила ту девушка, я еще не решил, какое наказание ждет нашу сестру за тот проступок. Не зря думал лишить всех их жалкого жалования. Только ты в силах уладить все, брат. Я лично защищу Эвана. Убей всех, кто причастен к этому.
— Я сделаю все необходимое.

Закончив разговор возвращается в комнату. Садится на постель, в руки берет хрупкое лицо, наклонившись оставляет поцелуй на ее губах. У нее и так голова кругом, а Элайджа почему — то такой холодный.

— Я должна рассказать тебе. Это важно!
— Отдыхай. Мне нужно решить важное дело. После расскажешь.

Глава 11. Всю оставшуюся вечность...

*** Лос — Анджелес. Вчера. Клуб Хенрика ***

Выпроводив гостей тусовки сославшись на технические неурядицы Кристи вздыхает.

Кажется, Хенрик объяснил все четко и ясно, семья у него месте на третьем после себя любимого, Кристи, возможно, клуба.

Охрана пропускает Кола вместе с Давиной.

— Что ты сделал?

Без приветствий, хватает, опрокидывает на ближайший столик.

Под весом дерево трескает. Осколки ранят, но не смертельно.

Во что превращается Кол Майклсон ведомый яростью, под глазами набухли черные венки.

— Полегче, папочка, — оттолкнув к стене.
— Без насилия, — Давина прикрывает собой Кристи, ведь из всех присутствующих она человек и может пострадать куда серьезнее остальных.
— Тогда может мне просто скажите, в каком дерьме меня обвиняю в этот раз…
— Эван мертв! — эхом разносится по помещению. — Ты понимаешь, что с нами сделает Клаус и Элайджа?

Хорошо, если бы Хенрик Майклсон не просыпался, не слышал этих слов. Руки опускает на барную стойку.

— Умный кореш…
— Ты же не делал этого, — тихо шепчет Клер.
— Элитные шлюхи — моих рук дело, а убийство — нет.

Давина продолжает верить в сына, встав сзади обнимает, кто как не мать сможет утешить, знает своего ребенка лучше остальных. Какое бы решение не принял Кол, в этот раз женщина выберет сторону сына, останется с ним до конца.

— Он не лжет.

За столько лет с Кола Майклсона и Давины Клер достаточно боли, драмы. Мечтали только о вечности вдвоем. Брюнетка в своем воображении рисовала дом у моря, легкий бриз, апельсиновый фреш. Кол касался бы ее губ своими, оберегать, обрести покой рядом и не вспоминать прошлое.

Впереди еще много чего.

Зайдя за барную стойку наугад выбирает бутылку алкоголя, ладонь ломает горлышко, делает несколько глотков, наплевав на выступившую кровь. Семья и самые близкие ранят куда больнее осколков стекла.

*** Флешбек. Англия 1492 год***

Окончание войны Алой и Белой розы предзнаменовало эру процветания, не считая болезни прозванной «потливой лихорадки».

В том замке длинные, темные холодные коридоры.

Благочестивой и набожной девушке готовившейся стать женой не полагается разгуливать ночью.

Придерживая подолы платья спешит в комнату Лорда Элайджи.

За то время, что Катерина проводила в Англии он был единственным, кому та казалась небезразличной. Тревор слепо продолжал верить, что любит ее, а она не могла ответить на его чувства взаимностью ожидая, что на ее чувства ответит другой.Лорду Никлаусу и вовсе плевать на нее.

Счастливец тот, кому отдастся эта женщина.

Позабыв о тоне вежливости и стуке распахивает тяжёлую деревянную дверь.

— Милорд!

Не ожидала застать его в белоснежной ночной рубашке, меховой накидке, кочергой поправляет догорающие паления в камине.

Катерина влюблена в его преданность, честность и благородство.

Слышит звонкий женский смех.

Кареглазая брюнетка лежит в постели, ее обнаженный силуэт скрывает ткань балахина.

Благороден ли Лорд Элайджа, как она думала?

Все ведь мужчины подобны, не упустят возможности провести наедине время с прекрасной женщиной.У мужчин все просто — пришел и взял, иногда без согласия. Всем известно, что короли имеют право завести любовниц, как богатые вельможи, есть дорогие куртизанки, а королевы обязаны быть верными, набожными и честными, это им прививают с юности. Но есть в истории исключения.

— Катерина? Что привело вас в мои покои в столь поздний час?
— Я…Я не должна была, — отворачивается только бы не видеть эту порочную картину.
— Это я должен молить о прощении.
— Секретарь вашего брата отказал мне в просьбе написать письмо моей семье. Без позволения Лорда Никлауса я не могу сообщить моей семье добрые вести о скорой свадьбе, моем положении при дворе, узнать о здравии матушки и отца, сестры.
— Я решу вопрос с братом. Встретимся в дворцовом саду в три?

Замешкалась не зная, как ответить на его вопрос, особенно после увиденного.

— Я не знаю. Доброй ночи. Благослови вас Господь.

Смог ли он понять, что та испытывает в этот самый момент? Покидает комнату, как можно быстрее. Увидела достаточно.

В ее жизни будет не хватать его или будет терзать себя запретным чувством.

Все же он прав и браки строятся на повиновении супругу, а не на глупом чувстве именуемом любовью и желании большего.

Все еще верит, всем сердцем и душой, в счастливые браки?

Набрать в легкие достаточно кислорода, не позволить слезам пролиться.

Увидеть в коридоре Лорда Никлауса не предвещало ничего хорошего для нее, особенно опьянённого вином после сытного ужина.

— Вина, Миледи? — произносит Майклсон прижимая ее к стене.
— Я пойду в свою комнату, — не просто выскользнуть, когда крепкие мужские руки сдавливают хрупкую женскую шею. — Вы делаете мне больно.
— Когда — то мне было больнее, Катерина…

Она не знает значения его слов, как историю первой любовь к Татьи, для которой он открыл свое сердце, а она играла его чувствами, дарила поцелуи сперва ему, а после его старшему брату. Помнит, как желал, чтобы та женщина всецело принадлежала только ему. Почему Татья предпочла старшего брата, а его посчитал недостойным?

Не желает, чтобы история повторилась.

Не скрывает, что пять веков назад желает вонзить свой меч в сердца брата. Не выносимо наблюдать за тем, когда тот кого любишь любит другого.

Не скрывает, что предательство возлюбленной Авровы и разбитое сердце так отразились на нем.

— Если у вас осталась хоть капля мужского достоинства вы не тронете меня без моего согласия.

Ее пугала его дикость, свободолюбие, напор, полное и неоспоримое властвование, словно он король.

Ослабляется хватку, ухмыляется, большим проводит по щеке и нижней губе.

— Я пьян, а вскоре ты вся будешь принадлежать только мне, возжелаешь.

В этот раз придумал изощренное и жесткое наказание для брата? Осознал, что семья важнее?

Оставляет ее сидящей на холодном полу, тусклый свет от огня факелов.

Глава 12. Новая форма шизофрении.

*** Сейчас. Вена. Австрия ***

Сегодня в Вене пасмурно. У Фреи внутри все обрывается при мысли, что она оставила семью в такой важный момент. Что сейчас происходит в Новом Орлеане? Рушит свою жизнь без причины? От сообщений и звонков не легче. Убедительна улыбается во время видео звонка Берты, иначе нельзя, по ее словам в городе все, как всегда, джаз не умолкает, бары не закрываются.Если любит семью, должна поберечь себя.
Однажды ее брат погиб из — за нее.

Тайный враг подпортил все ее планы и попадись ей на глаза, лично бы разорвала на куски.

Сейдж с ее нравом неплохо совмещает роль боксерши и домохозяйки, примерной жены. Финн занят развитием бизнеса. Жизнь, о которой мечтали эти двоя влюбленных. Блондинка реагирует за хлопок входной двери. Даже в такую погоду Сейдж не пропуская тренировку, заодно обследовала территорию, обращает внимание на всё.

Ощутимую помощь Фрея нашла в старшем брате и его супруге.

— Все чисто, — словно отчитывается перед ней.
— Думаешь враги придут сюда? — на выдохе.
— Я близко не подпущу их к дому. Учитывая репутацию семьи, я не удивлена, что кто — то жаждет кровавой мести.Тебе нужно жить своей жизнью, вдали от семьи.
— Как поступили вы. Я так долго искала свою семью, желала быть ее частью, что не могу оставить.
— Ты достойна обрести счастья, Фрея, а не умереть из — за этой самой семьи.

*** Вчера. Мюнхен. Германия ***

Надя Петрова не ожидала хорошего завершения истории. Предполагала, что брат будет мучится? Узнав обо всем не спала несколько ночей. За что ему все это? Так желала, чтобы он прожил спокойную и достойную жизнь. Открыв входную дверь спешит заключить Эвана в объятья. Перелет с двумя маленькими детьми не легок, учитывая разлуку с матерью. Уставшие малыши, голодный новообращенный вампир. Тео на руках вампирши Летисии. Шелли вбежав в квартиру осматривается, здесь все по -взрослому, нет игрушек, по телевизору не показывают мультики. Испугана.

— А где мама? — естестаенный вопрос на который взрослые не могут дать ответ.
— Она скоро вернется к вам, — убеждает Надя. — Просто навестит ваших бабушку и дедушку.
— Они болеют? — задает свой следующий вопрос.
— Нет — нет, — отрицает Петрова. — Ты голодна?
— Да, — Шелли протягивает вамрирше свою руку. — Мама готовила молочную кашу на завтрак.
— Я могу приготовить, а еще у меня есть вкусные конфеты, — пытается перевести тему разговора, уводит на кухню.

*** Вчера. США.Луизина. Новый Орлеан ***

Кол Майклсон не хотел возвращаться в этот город, ввязываться с семейные передряги, тем более, когда есть, что терять и кого. Если рассчитывать на поддержку кого — то, то ковенов, с которыми тайно ведет переговоры, к тому же у него есть артифакты из коллекции, чтобы подкупить и расположить. Давина распаковывает чемодан в их новой спальне.Клаус позаботился об аренде квартиры. Хенрик исследует мини бар на кухне, должен же он отпразновать возвращение в город, возможно дядя Клаус преподаст пару ценных уроков, ввяжется в бойню. Кристи стоит у окна, рассматривает вид. Прежде не была в Новом Орлеане.

Естественно, Кол был недоволен, что женщины увязались за ним, а это означало только то, что их необходимо защищать.

— Мы пойдем вечером слушать джаз? — задает вопрос Кристи.
— Я так скучала по городу, церкви святой Анны, ковены, — произносит Клер. — Столько воспоминаний. Так не привычно вернуться сюда.
— Да, мы приглашены на семейный ужин, — отвечает первородный. — Только чего ожидать: вкусной еды или клинка в сердце.
— Семья должна быть едина, как никогда сейчас, — громко говорит Давина.
— Всегда и навечно, — соглашается Хенрик. — Мы же в беззаботном городе.

*** Сейчас. США. Луизиана. Новый Орлеан***

Сплоченость — определенно плюс Майклсонов.

Кетрин Пирс закрывает автомобильную дверь, смотрит на Ребекку Майклсон, все же ей не удалось убедить Марселя остаться в городе, помогать семье. Большее блондинки этим решением недовольна Кетрин, которая приехала, как только узнала, наплевав на спящего Элайджу, который явно будет недоволен ее отсутствием.

— Не строй из себя обиженку, — на выдохе, прижимая к себе ребенка.
— Ты оставляешь меня с дурно пахнущей волчицей и престарелой ведьмой. Мы определённо выживем.
— Давина на нашей стороне.Алана, как регент поговорит с Предками.
— Фиолетик? Твой властный братец не подпустит к его вещи и игрушки.
— Он любит ее. В этом мире так мало любви.
— Что-то не меняется, дорогуша…
— На моих руках ребенок родители которого невинно погибли в этой войне. Я похоронила семью приемной дочери. Вспомни, почему мы уезжаем.
— Да. Это куда важнее моего упущенного вкусно завтра.
— Ты не меняешься, стерва.

Могло казаться, что Кетрин отстранена от этой семьи и их проблем, но это давно не так, обнимает Ребекку, которая улыбается ей в ответ.

Все это время Марсель терпеливо ожидал сидя за рулем автомобиля.

Пока покинуть этот прокоятый город и освободиться.

По пути в кафе сталкивается с Хейли. Поджидала брюнету оперевшись о стену.

Все же Маршалл истинный боец рвущейся в сражение во имя своей семьи. Кетрин опускается, поправляет нож спрятанный в ботильоне, пока их никто не видет.Чуяла запах волка, поэтому не вздрагивает, не думает сбегать.

— Так — так холодное оружие в ботинке. Ты напугана.

Хейли смелая и своенравная, но для Пирс слишком пафосная и раздражающая, дерзкая, при этом вожак оборотней.

— Средневековая Англия научила всегда носить с собой нож. Эффектнее было перерезать горло, чем мучиться от яд, который мог навредить.
— Опять эти пугающие штучки. Ладно, займемся грязной работкой.Где он может скрываться? Кладбище? Лавка?

Неизменный полный призрения взгляд.

Спустя столько лет не понимает, почему Элайджа выбрал эту вампирскую шлюху, вернулся с ней после всего, что они пережили. Можно ли то было назвать любовью. Вернул, чтобы раздражать Хейли или дурак верящей в чувства.
Не может забыть Элайджу, а бедолага Деклан мучится зная это.

Дополнение к 12 главе. Святой отец, я согрешила. (Кетрин Пирс/Элайджа Майклсон/Клаус Майклсон/Варфоломей Брукс) .

— Святой отец, я согрешила…

Произносит Кетрин очнувшись на чердаке в соборе Святой Анны. Эта комната в светлых тонах, балдахин служит украшением постели, маленькое окно, простая деревянная мебель. Довольна и недовольна одновременно сложившийся ситуацией, а иначе Клаус Майклсон не мог поступить с ней. Все это время отец Варфоломей сидел на постели ожидая ее пробуждения.

Моя дикая Косандра, игривая падра*
Затмевала разум, убивала музыканта.

Miyagi & Andy Panda — Kosandra.

Эта женщина казалась ему своенравной черной пушистой кошкой, с острыми когтями ранящими плоть.

Этим вечером вместо выхода в город предложила поужинать дома и к ее великому удивлению он согласился. Сегодня у Элайджи Майклсона выдался тяжелый день. Вынужден был решать возникшие, благодаря брату, проблемы. Договаривался о времени и месте подписания договора между фракциями, обсуждал с отцом Варфоломеем сумму жалование, правила необходимые для защиты людей. Видимо не зря именно данная фракция самая беззащитная.

Не зря же он вернулся в Новый Орлеан вместе с ней.

Во всем черном, сняв пальто проходит в кухню.

Вместо ужина застает Кетрин сидящей, в удобной позе, на деревянном столе. Запрещено обсуждать смену ее прически. Не мог не заметить, что та укоротила и выпрямила волосы. Правая нога поднята, рука на шее, в черном коротком платье с открытыми плечами, чулках, два бокала шампанского.

Этим вечером всецело будет принадлежать ей. Всегда берет, что пожелает.

Сейчас желает только его.

Сейчас желает узнать, что скрывается ткань платья.

Намерено ведет себя так игриво, подвигает один бокал в его сторону.

— Выпьем, дорогой?

Замешкался с ответом. Готов оставшуюся вечность любоваться этой порочно-эстетичной картиной: прекрасная привлекательная женщина, вид из окна, вокруг стола обитые бархатом стулья. Словно ожившая черно — белая фотография профессионального модного фотографа.

Медленно убивает его.

Дурманит его сознание.

Знает насколько опасно для него подходить ближе.
Наклонилась к нему, по щеке провела пальчиками. Майклнон прикрыл глаза, на лице дрогнула улыбка. Столько столетий жертвовал всем во благо семьи. Сейчас может взять, что пожелает.

— Мне плевать… Ты же знаешь, что будет дальше, — шепчет прикусывает мочку уха.

Знает и действует стягивая с нее платье, вынуждает поднять руки вверх.

В черном белье, чулки удерживает кружевной пояс.

Его женщина ведет себя подобно шлюхи. Кому понравится подобное?

А ему кажется нравится, если ведет она так только с ним.

О грядущем сне и времени стоит позабыть.

Его.

Ее.

Кетрин не из тех, кто будет ждать, оставляет горячие поцелуи на губах, послышался звук расстегиваемой ширинки.

Привыкла доминировать и управлять игрой. Одно дело управлять в постели, совершенно иное управлять умом, чтобы рядом с ней забывал об остальных женщинах присутствующих в его жизни когда — то.

Элайджа рушит ее планы одну руку сжимает на ее тонкой шее, второй придерживай за колено, вынуждая принять горизонтальное положение.

Не хрупкая, выдержит, легонько сжала руками ткань пиджака, вынуждает смотреть в глаза, наполненные игривым напитком бокалы вдребезги разбились рухнули на пол.

Ей нравились такие моменты, в которых ощущает, каким жестоким и хладнокровным может быть этот мужчина.

Ему нравятся такие моменты, в которые она разжигает в нем страсть.

Слишком близко, смотрит, как будто она добыча, которую он заполучил.

Этим двоим не нужно благословение.

Знает, как доставить ему наслаждение, губы соприкасаются, отбрасывает голову назад, несет в их спальню, не такой он и дикарь, чтобы опорочить их обеденный стол.Ей нечего предложить ему кроме себя. Кто, кроме ее заставит позабыть обо всем? Много столетий назад открыла ему свою душу, обложила тело.

Подходили ли они друг другу сложно предположить.

Просто принадлежали друг другу.

Вернулся к ней после всей лжи и предательств веря, что она все еще та самая Катерина способная любить.Свое дороже чужого.

Вернулась к нему боясь одиночества.

Чувственные прикосновения, не спешил избавляться от ее одежды, что радовало, медленно опускает лямку бюстгальтера, оставляет поцелуй на плече, опускается ниже целуя живот, к кружевной ткани, слышит щелчок, еще один, пока она изъявляется от его очередной скучной рубашки, он опускается перед ней снимая чулки.

Не помнили, как оказались в постели, навис всем весом, покрывает поцелуями обнаженную грудь, вскрикивает ощущая ее острые когти на царапающие плоть. Так заведено — любишь розу будь готов столкнуться с шипами.

Не позволит так просто одержать над собой победу, сплести их руки, как желал тот, теперь уже ее рука сжалась на его шее, оказывается сверху. Кто его спасет?

За столько лет Элайджа подарил ей все, о чем она мечтала, — ощущение значимости, защищенности, даже если она сбегала всегда догонял. Точно не ему бояться ее необузданности: в каждом касании, в каждом вздохе, негромком стоне выражает всю ту любовь, которая накопилась в ее темной и порочной душе.

Единое целое.

Затмевает его разум.

Неистово, страстно, свирепо, настойчиво, непрерывно, до дрожи в каждом нервном окончании. Не из тех, кто боится выражать чувства с применением грубости.

Ее пленник.

Привыкла отдаваться.

Глава 13. Иногда ждёт ужин, а иногда кинжалы.

*** Сейчас. София. Болгария***

Мечтая о счастье материнства Ребекка Майклсон не задумываясь соглашается взять на себя ответственность за детей Эвана и Вилии, что для нее может быть лучше, чем окружение малышей. Марсель удивляется, почему из всех возможных точек на Земле она выбирает именно Болгарию, пока не осознает насколько эта важная деталь плана спасения.
В арендованном доме есть все необходимое, в Софии теплая солнечная погода. Марсель занят крестником, Летисия — Тео. Ребекка же не всесильна, чтобы справиться с этим взвалившемся мини детским садом, так что армия слуг естественное явление.

Шелли, сидя на ее коленях, обращает внимание на длинные серьги, что так красиво сверкают в лучах солнца.

— Хочу! — требует малышка.
— Подрастешь, тетя Бекс подарит тебе много красивых украшений и платьев, — гладя по волосам.

Как же сильно Ребекки мечтала о собственной семье, за столько столетий перепробовала столько возможного и побывала во всех уголках земли, спустя тысячу лет, с чистым сердцем приняла Фону и ее брата, а в один момент потеряла, как случалось всегда, от этого разделяет позицию Никлауса выбравшего одиночество. Впрочем, потери для тысячелетней вампирши привычное дело, траур зависел лишь от значимости утраты.

Шелли детскими пальцами, сильно дергает за украшение, не зная, чем это может обернуться. Ощущая боль Майклсон подпрыгивает, с вампирской силой сбросила ребенка с колен, даже не замечая перепуганного взгляда всех находящихся в помещении, детского плача. Ребекка попыталась взять себя в руки и отдышаться, но это получалось скверно, какая она мать, если так поступила с невинной малышкой. Может все то было ее пустыми мечтами. Вот еще одно доказательства, что монстры не достойны человеческого, понимания и сострадания. Переносит на диван, смотрит глазами полными слез.

— Прости… Прости, принцесса… Я не хотела.

Шелли видит в серых глазах напротив еще не понятные для нее отчаяние и раскаяние, страх. Что перепуганный ребенок может ответить взрослой женщине, которая теперь ассоциируется с болью. Дети чувствую и понимают абсолютно все. Внутренний страх загоняет в тупик.

— Болит…

Худшей ситуации для Ребекки Майклсон не придумаешь, мочка уха все еще красная. Подойдя к ней Жерар опускает руку на ее плечо.Столько лет были на верном пути, жили без проблем, а сейчас их потревожили темные времена, в которые они должны быть вместе, светить ярко и держаться друг друга.

*** Несколько дней назад. США.Луизиана. Новый Орлеан. Церковь Святой Анны ***

Отложив дела, перенеся начало занятий в кулинарной школе Деклан, все еще считая себя хорошим другом и испытывая благодарность или жалость к Кетрин, узнав последние, неутешительные новости поспешил в церковь Святой Анны с бумажным пакетом в руках открывает дверь ведущую на чердак.

Сидящая на постели Пирс морщится слыша скрип деревянной достает ей дискомфорт.Ее мучает тоска.Пройдя к столу вампир достаёт из пакета контейнеры с едой, расставляет их, будя поваром привык доводить сервировку конца до конца. Кетрин далека от всех этих сопливых милостей.

— Привет! Как настроение? Надеюсь это тебе поможет. Я принес теплый обед.
— Только без этой показной жалости и милосердия, милашка — повар. Лучше бы купил бурбон. Хотя здесь есть вино, которое закончится, если исходить из моих расчетов, через пять дней, два часа и тридцать семь, восемь, девять секунд.
— Не знал, что ты мега точная.
— Потом что после этого, я окончательно умру от скуки.
— Я понимаю, что тебе противно сидеть в четырех стенах при семинарии, слушать молитвы, но должен же быть хоть один плюс?
— Симпатичные священники, тишина, личный мозгоправ.
— О да.
— Еще неограниченное количество свободного времени.
— Я не знал, что это возможно, — более низким тембром, проглотив подступивший к горлу ком.
— У вампиров бывает такое, — пожав плечами. — Слишком много сменяющих событий, крови, убийств и раздражающих людишек, — рассудок помутняется. Затянуться может на год или столетие.
— А Элайджа? Он рядом? Поддерживает?
— В своем репертуаре, — встав с постели, подойдя блине, взяв в руку железную вилку. — Верит в лучшее, губит себя во имя любви всей жизни — Клауса, откупается деньгами и сладостными речами, что скоро все будет, как раньше. Я просто устала от всего этого. Варфоломей же твердит о здоровых отношениях, говорит, что я слишком долго в вместе с Элайджей, поэтому он действует мне на нервы, что нужно обговорить все проблемы и отпустить обиды.
— В отношениях решения должны приниматься на равных.
— У каждого своя правда, — отодвигает деревянный стул, присела за стол, смотрит на Деклана, серьезно думала, что останется одна, как и планировала, а он еще слишком человек, ему не чужды эмоции, еще не убивал испытывая радости или так вымещая агрессию, не оставляет в беде, борется за честь, стоит за совесть, живет правильно. — Я понимала, что Элайджа не идеален, я знала это, продолжала любить. Ради него я готова была меняться, совершать поступки. Я же рискнула позвонив при этом не боясь потерять самое дорогое — свободу и безопасность. Отдала лекарство от вампиризма, потеряв все, чтобы доказать, что мои чувства действительно искренние. А потом, после того, как он меня фактически предал, все равно пришла, чтобы быть с ним.
— Ссорятся все, а ты доказала, что готова на идти на жертвы. Ты достойна любви и уважения.
— Будь добр, скажи все это ему, иначе он опять погрязнет в болоте из которого я вытаскиваю его. Ему нужно пожить для себя, вдали от Клауса, прийти в себя, а после опять рвать всех и все «во имя семьи».

***

Эван Майклсон нарушает слово в момент, когда самолет приземляется в аэропорту Луи Амстергон. Что может быть лучше тайного приезда в город? Из багажа только ручная кладь.

Не желал ввязывать во все это сестру и Этьена, просто лишний хвост ему был не к чему, но разве она могла оставить его в сложный момент. Считал, что в эту войну не нужно их ввязывать, себе не простит, если что — то неисправимое случится. Отныне он хищник, это нужно принять, научиться жить с новыми силами и новом мире.

Дополнение к 13 главе. За белыми дверьми разума (Алана Роллод/Клаус Майклсон/Уолли Ниспер/Ивони Роллод/Зен Хьювер).

Свет зовет к себе доброй силой, а тьма — смертельно красива! Судьба так ревнива…
И не простит!
Кто, Ангел или Демон — вечная тема Добра и Зла.

Слот — Ангел или Демон.

Папа, мне нравятся мужчины как ты
Только сердцем, а не признаком красоты
Мама, выбрасывай старые вещи
Мне хватит в жизни, хватит трещин

Лолита — Папа.

Алана не открывает глаза к ужасу Клауса Майклсона.

Готов отдать абсолютно все лишь бы она очнулась.

Готов на любом выместить, все то, что копилось в нем так долго.

Обнимает, прижимает к себе, только ее глаза не откроются.

На глазах Клауса Майклсона выступили слезы, что являлось величайшей редкостью и слабостью.

Эмоции проявляет, когда рядом никого нет.

Его самый страшный кошмар оказаться в полном одиночестве и тьме, кричать: » — Куда все подевались» реален?

Вновь погружается в осколки стекла, позволяет ранить себя.

Узнав о случившемся, в особняке собираются все.

Сам бы не сказал матери, что с ее ребенком случилось беда, а главное, что он не знает, как быть.

В руках Клауса Майклсона уже полупустая бутылка виски.

Ивони из последних сил старается сдерживать подступающие слезы, в глазах щиплет. Зен не отпустил ее одну в это логово монстров, к ним присоединился и его сын.

— Как такое вышло?
— Ее заперли в разуме, пока мы спали.

Остин сидя за столом перелистывает ветхие, желтые страницы старой книги, пытаясь найти нужное заклинание.

— Я использовала его когда — то, — спокойный женский голос доносится из динамиков, через экран мобильного показывает Фреи Майклсон один из листков. — Сложное заклинание проникновения в разум требует якоря и силы.
— Отлично! Я готов!
— Ты не станешь это делать. Я запрещаю. У тебя не хватит сил, — отрицательный кивок головой
со стороны Зена.
— Мы семья. Алана мне, как сестра. Это дело всех ведьм и колдунов города объединиться, разорвать на части угрозу. Я же прав? Долгое отсуствие регента опасно.
— Мне нравится ход его мыслей, — ухмыляется Клаус.
— Нужен якорь.

Катастрофе мирового масштаба приравнивается состояние Клауса Майклсона.

Кровью зальет квартал и ему совершенно ничего не будет за содеянное.

Спор о том, кто готов впустить в свой разум, стать якорем ради сотворения заклинания, казался неминуем. Элайджа идя рука об руку столько столетий вызывается добровольцем, но Клаус говорит, что полезнее он будет, если возьмет с вампирами контроль над ведьмами и уйдет. Неблагородно же оставлять в беде бедную девушку. Ребекка, которая всегда сражалась за любовь и желая видеть брата счастливым не раздумываясь согласилась будь она здесь.

— Я не буду спасать эту, — фыркает Маршалл, забросив нога за ногу.

Дело в том, что ситуация Хейли отличается от ситуации Клауса тем, что тот, кого она любит все еще дышит, а Алана потерялась, холодная, тело ее лежит в круге очерченом солью прямо посреди гостиной.

— Я отправлюсь в ее разум, вместе с Ивони и верну ее, — заявляет Клаус, ведь у него все проблемы решаются с помощью силы.
— Не выйдет, — женщина пятясь назад, скрещивает два пальца, боясь реакции этого безумца на ее слова. — У нас не такие хорошие отношения с дочерью, если она все еще живет в этом полуразрушенном доме с жестоким ублюдком. Я буду полезнее, если помогу с заклинанием.

Ее дочь так сильно полюбила, что терпит невыносимого.

Бутылку ставит на стол, что сидящей за столом Остин вздрагивает от неожидонности, взгляд прячет от пронзительных серых глаз, а от этой самодовольной ухмылке внутри все выворачивается.

— Назовите имя…

Аэропорт Луи Амсергона всегда был людном местом. Перелет до Нью — Йорка занимает каких-то три часа, пройдя регистрацию на рейс, купив кофе ожидает в зоне вылета.

Не понимает, куда этот мужчина тащит его, так запросто поймал и не думает отпускать.

Силой затолкал в машину, за окном мелькает город, скорость за сто.

Появился словно из неоткуда, руки опустил на плечи, что Уолли шевельнуться не может, глубоко вздохнуть.

В чем вообще причина?

Стаканчик с пролитым кофе остался валяться на полу.

В особняке Майклсонов переполох.

Уолли в панике, не понимая, почему его буквально похитил парень школьной подруги, привез сюда, а в гостиной на полу, словно сломанная игрушка лежит ее бездыханное тело.

— Миссис Роллод, что случилось? Вы звонили в скорую? — кричит, бежит к женщине.
— Прости, — сознательно произносит женщина, а он еще не понимает за что та извиняется.
— Видишь ли, нам нужна твоя помощь, — Клаус оказывает впереди — Необходимо проникнуть в разум Аланы.
— И как это сделать? Думаешь, я поверил? Пф… Неа.Ты спятил. Вы все похоже сошли с ума.
— А вот это самое интересное.

Под глазами набухают черные венки, глаза сверкают желтым.

Чудовища реальны?

Что за дерьмовое шоу или розыгрыш?

Клыки вонзает в шею и без того дрожащего, вспотевшего от страха Уолли, тело тащит в центр круга, ложиться рядом.

— Начинайте.

К этому времени переборов себя Хейли протягивает руку Остину и Ивони, концентрируется на голосах произносящих заклятье.

Клаус Майклсон и Хейли Маршалл ничего не должны друг другу.Они никогда не любили друг друга, а работают вместе ради общей дочери. Они чужие и посторонние друг другу люди, которые по воли судьбы вынуждены терпеть. Не могут дать Хоуп любящую семью вместе, могут только по — отдельности показывать видимость, что все сложно. А если Клаус решит что желает видеть с дочерью более достойную женщину, наподобие Аланы. Вдруг он, припомнит, решит разлучить ее с дочерью, поступив примеру Хейли, она ведь однажды посмела вычеркнуть его из жизни Хоуп. Если даже такой, как он возжелает покоя и семейного счастья? Как отреагировать на стремление Клауса заменить её более хорошим, добрым, порядочным человеком? Это очень неприятно, так вот и ему было неприятно слышать то голосовое сообщение, в котором Хейли не желала, чтобы Хоуп была частью этой семьи.

Глава 14. Скучали по Кетрин Пирс?

*** Вчера. США.Луизиана. Новый Орлеан. ***

Совершенно не зная, что делать Уолли хочет забыться, вернуться к своей привычной жизни, а после всех событий это не так просто. Если ему было суждено умереть этим вечером, то не было смысла отдалять неизбежное. Верил в возможность спасения, когда его отпустили из того особняка.

Жил все это время честно и сердцем. Домой возвращается пешком, через Джексон — сквер, в котором замечает довольно знакомую фигуру девушке, с белокурыми локонами, пьющей виски прямо из горлышка бутылки. Кажется, не только Уолли довели до предела. Свернув с асфальтированной дорожки подходит к скамейке, присаживается рядом.

— Что за повод?
— Оу, мы же виделись как — то. Как тебя там.Уэди? Уилли? Уайт? Я украла эту бутылку в магазине.
— Уолли…
— Точно! Ну, тот кого я люблю не любит меня, ему абсолютно наплевать на меня, он связался с другой, я видела их вместе, даже воплотила в жизнь один маленький коварный план мести, но кажется это не сработала. Мой брат Тристан умер по моей вине. Мой прекрасный и заботливый брат, который был всегда рядом, верил в меня. Моим первым поступком было убийство той, которая даровала мне жизнь.
— Я понял, что нельзя заставить любить насильно. Ты не виновата в смерти матери, потому что такое случается. Твой брат обрел покой и наблюдает за тобой.
— Ты веришь в это? — протягивает бутылку алкоголя.
— Нужно же было тебя утешить, — отпивает алкоголь с горлышка.
— А твоя подруга с прекрасным цветом волос «лаванда» Что с ней?
— Алана. Все сложно и запутано, но, да я влюблен в нее, верил что может у нас что — то выйдет, но нет. Твердое нет и жирная точка. Я видел, как она смотрит на Клауса.Обидно, больно, но эта жизнь.
— Как в тех дешевых французских романах. Всегда счастье достается главной, хорошей героине, а плохой стерве разлучнице наказание и ничего.
— А что мешает переписать историю? Каждый сам пишет свою судьбу. Я верю в это и Бога. Сейчас не знаю вообще во что верить.
— Думала, после тех страшных слов, мук от рук моего бывшего, я никогда не смогу вернуться к обычной жизни, время не лечит, как оказалось. Я жаждала мести. Мне было так плохо, даже хуже… Я спятила?
— Сам пережил тяжелое расставание, моя бывшая встречалась со мной ради популярности, а я не верил всем, кто говорил о ней плохое, вишенка на торте, ситуация с Аланой. Лучше бы она не узнала о моих тайных чувствах. Зло, позор, безразличие, а когда я нужен, то всегда готов сорваться и помогать ей. Как это можно назвать?
— Добро пожаловать во френд зону. Не вздумай казаться слабым, если сломан. Предпочитаю сильных мужчин.
— А где ты остановилась? Надолго в городе?
— Я сплю здесь, иногда в круглосуточном баре. Счета моего умершего брата заблокированы, а решить вопрос с арендой не так просто.Я вдруг осознала, как беспомощна без него. Я потерялась в пространстве и времени, не знаю, как быть дальше. Что вообще происходит в этом мире.
— Ясно. Оказалась в ловушке, но спать на улице нехорошо. Ко всем твоим проблемам добавятся еще копы.
— Я проклята.
— Так, идем ко мне. Здесь пешком минут пятнадцать. Все же не на улице и моя мать довольно милая женщина, ты ей понравишься. Займусь твоими бумагами. Право наследование остается за тобой, если родителе мертвы, брат — ты единственная прямая наследница, а документы можно восстановить, доказать в суде и тебе все вернут, сколько бы времени не прошло, это я тебе говорю, как дипломированный юрист.

Двое потухших.

Можно ли восстановить и полюбить двух поломанных?

Ниспер хорошо выносит все эти удары хорошо.

Де Мартель метается в поисках себя, пыталась удержаться за чувства к Клаусу, которому давно не нужна.

Питает жалость, Аврора проглатывает подступивший ком, дышит ровно, руки соприкасаются, отнимает бутылку, из глаз капли.

Давно сбита.

Не дожила бы до утра, если бы не он. Попыталась бы в очередной раз покончить с собой, сгореть на солнце и вступить в вечный Рай, обрести покой.

Вместо ответа кивает, встает со скамейке.

Слыша звук замочной скважины Сандра встает с постели. Знает, что у мужа ночная смена, любимый сын вернуться в Нью — Йорк, отпуск подошел к концу.

Протирает глаза видя на пороге прихожей сына с спутницей. Осматривая утонченную и хрупкую Аврору в грязной, пыльной одежде.

— Сынок, — зевая. — Что случилось?
— Случилось, что мне пришлось остаться в городе. Это Аврора.
— Здравствуйте, — с улыбкой на лице.
— Сандра Ниспер. Не стой в пороге, милая. Проходи в гостиную.

У женщины есть больше ста причин злиться на сына. Уводит его на кухню, включает чайник, достает со шкафчика пакет чая, это совсем не похожа на поступок ее сына, который всегда был ответственным, несмотря на смазливую модельную внешность.

— Это не ты, сынок. Расскажи мне правду? Кто эта женщина? Ты должен был улететь в Нью — Йорк утром.
— С Аланой точно ничего не выйдет, так что считай ваш гениальный план с Ивони, свести нас, с треском провалился.Поздравляю. Авроре нужна помощь. Она оказалась в сложной жизненной ситуации. Как я понял ее брат мертв, был очень богат, а у нее отняли все. Она так переживала, что мозг дал сбой, ее просто вышвырнули.Одна из схем теневого бизнеса избавляться от родственников закрывая тех в психушке. Ей чудом удалось вырваться из, сбежать, нужно время прийти в себя. Я не мог оставить ее на улице. Она не выживет среди бомжей. Не стоит додумывать, что может произойти: от изнасилования до избиения.
— Она не похожа на уличную девку торгующую собой.
— Спасибо за непредвзятое мнение, мама.
— Пусть остается. Я постелю на диване. Отцу расскажешь сам.
— Пусть лучше останется в моей комнате, а я в гостиной.

Аврора естественно все слышала, стоя в глуби темной комнаты реагирует на неожиданно зажегшейся яркий свет. Теперь может осмотреть комнату: угловой диван бежевого оттенка с яркими разноцветными подушками, два журнальных столика на одном из которых стоит прозрачная ваза с цветами, на одной из белых стен висит выпуклое зеркало, вторую украшает картина, тяжелые шторы, в центре потолка массивная хрустальная круглая люстра.