Три имени для одной

Пролог. Правила выживания в другом мире

Полгода в другом мире — и я знаю о жизни всё.

Во-первых, местные аборигены (орнунги, если по-научному) выглядят как помесь гнома с неандертальцем, но при этом умудряются быть милыми. Особенно когда падают в собственноручно вырытые ямы.

Во-вторых, босоножки на каблуках — худшая обувь для леса. Они выживают ровно два дня. Я — до сих пор.

В-третьих, никогда, слышите, НИКОГДА не говорите магу, что он выглядит слишком молодо для серьезных отношений. Особенно если этот маг практикующий и обидчивый.

Я сказала. И теперь живу здесь.

Глава 1. Так бывает иногда...

Не все то маг, что называет себя так.

Мудрость и заблуждение от Марии Сергеевны

Я сделала самое поганое, что только можно было выдумать одинокой женщине, у которой к тридцати трем годам не было ни мужа, ни детей, ни даже кота: пошла на свидание вслепую. То есть зная этого человека только с нескольких слов подруги. О чем думала? Уж точно не о том, что “ой, вдруг он окажется магом”!

Милый ресторанчик, мягкое освещение и чувство сожаления о том, что пришла, в первые же двадцать минут. Опаздывать не любила и другим не советовала. А именно это он и сделал. Поэтому сожаление, которое испытывала ровно двадцать минут, пока его не было, сменилось возмущением, когда он пришел. Прибью Софочку! Это одна из моих подруг. Она уговорила меня на сие безрассудство и сказала, что не смогу устоять. Не соврала. Не сидела бы, так упала. И начала догадываться, почему она между строк советовала не пренебрегать тем, кто помоложе.
Ко мне подсел мальчик-гот. Понятно, что совершеннолетний. Но его двадцать с пшиком воспринимались как пубертат с точки зрения моей зрелой знойности. Почему не ушла? Вежливость и воспитание, трижды это все в мусор. Мальчика звали... Игорек. Даже не мажор, а продвинутый приходящий программист-ас, которого нанимала наша организация. Денег, чтобы взять его на постоянную работу, у нас не было. Отчего такая осведомленность? Оттого, что я бухгалтер. Рядовой, не ведущий и, упаси боже, не главный. Просто я “сижу на зарплате”, то есть считаю ее родимую.

– Не собираюсь усыновлять посторонних людей. В планах нет. Без обид, но ты сильно младше меня, – откровенно сказала между рыбой и салатом. Видно, что он был с гонором, и мои слова здорово задели.

– Четыреста лет. Это подойдет тебе, женщина? – он криво усмехнулся. Его окутывал почти осязаемый сарказм.

– Вот какие же вы все придурковатые, молодежь! Вернись из своих компьютерных игр. Вокруг реальность, – захотелось наградить его подзатыльником. Недобрыми глазами уставилось на меня сие чудо. Ну давай, представь меня в своей игре эльфийкой, и прибей три раза.

– Ты что, не поняла, что некоторые игры на реальных событиях основаны?

– Особенно те, что с некромантами? – пошутила в его сторону.

– Я всего лишь маг, деточка! – продолжал он выпендриваться.

Здесь кошки на душе скребут от жизни собственной, а он мне про свои детские проблемки.

– Иди домой, – не стала сдерживаться. Что он мне сделает? Хакнет? У меня даже приличного смартфона или компромата на нем нет! Не заработала, и не заработаю, видимо. Прочно вросла в кресло бухгалтера без перспектив. Ой, все. Расстроил поганец. Не настолько я отчаялась, чтобы на мрачных пацанов кидаться.

– ОК. Если настаиваешь, то сразу переводим отношения в горизонтальную плоскость, – продолжил он испытывать мое терпение. А оно у меня такое: любое тестирование с треском проваливает. Не стал исключением и этот раз.
– Ты не офигел ли?

– Вот и выбрала свою участь. Еще не раз вспомнишь ИгорЭка. Разозлила. А ведь я по-хорошему. Вот что женщинам этого мира надо? Хороши, этого не отнять. Но все, как одна, дуры! – выдал он ленивую тираду, потягиваясь и разминая кисти рук.

– Какие есть, – пожала плечами, вставая из-за стола. Вечер был окончательно испорчен. И вот это добро подруга посчитала вау каким крутым?

– Стой. Никто еще так легко от меня не уходил, – послышалось сзади.

Я помахала пальчиками в прощальном жесте, не разворачиваясь, и двинулась к выходу. Было состояние, когда выспаться становилось важнее, чем где-то потусить. Особенно на фоне глубоко замужних подруг. Переборчива ли я? Верно, но терпеть не могу, когда на меня смотрят свысока.

Успела вызвать такси и стояла на крыльце. Ровно три ступеньки вниз. Картина врезалась в память. Тихое затухание летнего вечера. Темнеющие в лучах заката облака, что так удивительно смотрелись среди многоэтажек. Позднеавгустовский день выманил народ из домов, и тот неспешно прогуливался. Как всегда, много молодняка. Моя умеренно короткая юбка и высокие босоножки привлекали внимание не более обычного. Легкий ветерок со свежими выхлопами газа транспорта заставил поежиться. Только зря дорогие духи потратила. Такси все не было. Зато появился он.

– Мы не договорили, – мне на плечо опустилась хищная рука. Тяжеловата для такого доходяги. Стряхнула лапу.

– Я договорила.
Пальцы с неожиданной силой вновь вцепилась в плечо:

– Трандасцеле… Перим Онр! Шанра нэээ, – торжественные напевные слова вливались в ухо, которое ловило странный ритм. Скинуть хватку не получалось. Куда смотрит охрана? На нас оборачивались, но не останавливались. Толпа равнодушно брела мимо. Я судорожно рылась в телефоне, соображая, кому можно позвонить. Еще не решила, бить ли пацана на глазах у всех или искать помощи в окружающем пространстве. Разрешилось само. Не успела ни того, ни другого.

В следующий момент увидела, как кольцо неправильной формы вылетает сбоку и зависает напротив меня. Рябые всполохи пошли по его поверхности. Что за…?!

– У тебя ровно минута, чтобы стать хорошей и послушной девочкой, – зашептали мне жарко на ухо, не отпуская.

– Никогда не страдала ни тем, ни другим, – извернулась, и отцепила его лапу, отступив в нишу спиной. Выглядело впечатляюще. Овал прояснился и постепенно рос, загораживая часть улицы. Стали вырисовываться детали. Тайга, раннее утро.

– Последний раз. Есть шанс одуматься. Стоит ли терять все то, что у тебя есть? А можешь получить от меня то, чего и не снилось, – перешел он с угроз к “пряникам”.

– Венерические, что ли?

– Тогда запечатлей сей момент в своей памяти, несчастная! – завыл он с пафосом, отшатнувшись назад.

– Я сейчас запечатлею на твоем лбу свой благословляющий… Нет, не поцелуй, а удар каблуком, мальчик. Учись обращаться с женщинами “моего мира” с уважением, – процедила.
Когда только эта дрянь успела подмешать мне что-то в еду?! Чем больше давят на меня, тем несговорчивей становлюсь. Нетвердой походкой двинулась вперед, понадеявшись на свою память. Где-то тут должны были располагаться ступеньки.
Галлюцинация висела в воздухе и была до безобразия реальна. Пахла таежным разнотравьем, дикой местностью, озоном, восхитительной неуместностью и закрывала почти весь обзор. Насколько городской вечер показался дивным, настолько же он в фоновом режиме отдавал парами автомобильного газа. Легкие пили новый воздух, а мозг просчитывал варианты мести мелкому поганцу, балующемуся с психотропными веществами. Ибо, так видеть подробности того, чего нет, надо умудриться.
Я неуверенно шагнула со ступеней, и нога погрузились в траву. Шпилька тут же смачно ушла в гипотетический грунт на всю длину. Я сделала второй шаг и уже обе ноги окунулись в траву по щиколотку. Движение и я стою в разнотравье по колено. Через секунду растительность доставала до груди. Фактура растений и коры ближайшего исполина дерева маячили пугающей отчетливостью. Пролетел забавный мотылек. По руке пробежала букашка, щекочя кожу. Потянуло влагой росы. Босоножки намокли. Я остановилась и с тоской обернулась назад.

Глава 2. О ямах и их обитателях

– Что ты смотришь на этот мешок как на прокаженный? Наваливай, наваливай! – сил моих больше не было гонять местное население. Не были они приспособлены к этому. Имею в виду интеллектуальную работу. У них итак от моих нехитрых инструкций дым с паром шел из ушей от перегретых мозгов, а не от пятой точки, как они привыкли. Вот вы сейчас скажете, дескать, “Марилла, друг наш! Глядя как они копалками складывают дерн в мешки, так сразу и не определишь, что деятельность не физическая, а сугубо ментальная”. И в чем-то будете, несомненно, правы.

Но для дядюшки Ыйиртага, который пытался сейчас пихнуть в рот сныти, сегодняшний день будет пиком его карьеры. Если не сдохнет после съеденного. Безотказный и мощный послабляющий эффект скрывала эта коварное растение для подобных дядюшке. Я подскочила и вытащила из пасти недожеванное, за что удостоилась взгляда обиженного пуделя. При таком приближении рассмотрела впечатляющие клыки и по этому поводу подобрела. В целом, не стоит сильно строжиться на существо с такими верхними резцами. Для здоровья полезнее.

– Ыйиртаг. Кушать травка. Живот болеть. Плёхо быть, – объяснить свою дерзость все же следовало.

– Совсем девка поехала, – тихо пробормотал низкий дядечка и пожал плечами, которые бугрились мышцами. Как?! Вот как они способны при том, что просиживают сутки напролет в местном эквиваленте бара, иметь не просто абы какую мускулатуру, а такую впечатляюще развитую?!

Я умилительно посмотрела на наше сообщество. Таких, как он, было человек шесть разной степени маскулинности, возраста и заросшести. Шерстистость – это прямо бренд. Все были слеплены по единому образцу. Кряжистая фигура. Невысокий рост. Красноватый оттенок в целом добродушных и недалеких лиц с грубыми чертами. Теплая рыжина волос с небольшими вариациями. Силушкой не обделенные молодцы. Дети природы и предгорий. Тьфу ты, осталось мне спеть нечто эпосно-героическое и хряпнуть самопала кружечку. А дела-то сами себя не переделают!

Солнце садилось и уже не грело. В горах, что возвышались лиловыми пиками слева и справа, начал подвывать ветер. Он пах смолой, свежесорванной травой и холодом. Я поежилась. Стоило ускориться. Это мои мохнатые друзья могли в силу опушенности провести полночи сидя без портков на дне ямы без вреда для здоровья.
Я вспомнила случай младшенького Ыйиртага. Тот пошел дальше родителя и побил все рекорды неразумности. Вырыть яму и забыть об этом, чтобы свалиться в нее через пару часов! И пугать потом окрестные леса своим воем, давая повод для споров в кабаке на тему: это незапланированный брачный период у волка-оригинала или нашу долину кто-то сглазил.
При последнем утверждении почему-то посматривали на меня. Я уж пообтесалась среди здешних и, не моргнув глазом (своим), раскрыла им глаза (их, соответственно). Если я перед ними, то чисто физически не могу издавать эти инфернальные звуки и “глазить” кого бы то ни было. И вообще, я – добрая и порядочная.
Когда я так заявила, то некоторые бухтелки было заворчали в трактире, или “оброре”, как местные называли этот эпицентр социальной жизни поселения. На что я задала вопрос: видел ли хоть кто-нибудь, чтобы я заигрывала с кем, как неприличная девушка? При огромном желании этого никто не смог бы утверждать. Если уж совсем только начать страдать буйной фантазией. Но народец этим не страдал точно. Поэтому я единогласно была признана “приличной”, хоть и нехотя. Что где-то подвох – они чуяли, но не могли понять где.

Я вынырнула из воспоминаний как раз вовремя, чтобы увернуться от лапы загруженного орнунга. Именно так звали представителей народца. Если б можно было представить гнома, но не совсем маленького, а побольше. И не жадного и деловитого, а бестолкового и не хозяйственного. То есть вовсе не гнома, получается. Что общего у них, так проживание в горах. Короче, орнунги это и есть орнунги, хоть отдаленно где-то мы пересекались. Может в пору неандертальцев. А может чуть позже.
Я глянула на свою бригаду и перехватила взор, пылающий страстью. То есть кто-то был не прочь скрестить гены наших эволюционных веток прямо щас. Даже не заглубляясь в лес. Подразумеваемая страсть таковой была только в голове у молодого Кулимчи. В реале это были карие глаза “бычка в прострации” или “коровы в раздумьях”. Он автоматически складывал траву мимо мешка, так как система наведения ему демонстрировала один объект. Меня.

– Ходу, ходу! Орлы предгорий! Нас ждут свершения! – подбодрила отряд и рысью рванула в сторону пещер. Сзади раздался топот – шестеро "орлов" ломились следом, сшибая кусты и путаясь в собственных ногах. По прямой меня вряд ли кто смог бы догнать. Да только не было тут прямых. Разве в моем абстрактном мышлении, где я вычертила линию к цели: жилым пещерам. В реальности существовали только тропы, которые местные протаптывали по принципу "куда нога ступила, там и дорога".

И вот, на полной скорости, летя на крыльях ночи, я эпично навернулась. С запинанием о ветку, всплескиванием рук и ног в воздухе, переворотом через голову, русским протяжным на выдохе “космииические ежики” и финишным нырком в свежевырытую яму. Как именно я определила, что яма настолько свежа? Потому что еще утром ее не было на моем внутреннем навигаторе, а я толк в этом знаю. И заботливо разложенного поваленного стволика деревца на тропинке не припоминаю.

Сердце колотилось где-то в районе горла. Я лежала тихо-тихо, ощупывая мысленно конечности на предмет целости и сохранности. Все на месте, в наличии и даже не болит. Вообще, я стала удивительно прочной в этом мире. Эдакая Марилла-неваляшка. Непрошенные мысли медленно всплывали на поверхность сознания.

Глава 2.1. Мария Сергеевна. Досье

Известна как Маша с Мундыбаша. Характер не нордичекий. Удар левой поставлен хорошо. Особо сокрушителен, если прилагается сковорода. Она же: Мариллла. Она же: Мариетта. Она же: "эй, ты, иди сюда, дрянь" (то есть рогатая белочка). Любит прибедняться. Выходит из всех ситуаций с прибылью. Очень опасна. При встрече немедленно подружиться! Только это спасет от неприятностей. Хотя…

Тьфу ты, словно криминальный авторитет или шпионка. А ведь это все обо мне: Марии Сергеевне, тридцати трех лет рядовом бухгалтере с кризисом среднего возраста. Кстати, последнее очень здорово лечится попаданием в новый мир.

Глава 3. О желаниях и их исполнении

– Марилочка, давай я тебя выну, – предложила голова, появляясь на фоне звездного ночного неба. По голосу определялся Кулимчи. Над краем, вслед за вместилищем светлых идей, показался контур мощных плеч, и сверху осыпалось немного чистейшего чернозема, припорошив лицо. Я тип почв уже скоро на вкус смогу определять, а вынуть этот молодец мне может только мозги ложечкой. Но это я так, образно. На практике, когда лежишь ночью в ямке выше твоего роста, то становишься до бессилия благосклонной к своим поклонникам. Я вскочила на ноги и потянула вверх руки. Рывок. И я свободна.

– Чандан, ты – молодец. Вперед! – и я рванула вслед за остальными, сильно ушедшими вперед парнями. Я намеренно исказила имя бедолаги. Сзади послышалось обиженное:

– Я Кулимчи!

И спустя пару минут отдаленное:

– А гуляяять?

Знаю я это их “гулять”. Непотребство, одним словом. Это когда влюбленные, которые присматриваются друг к другу на предмет стать супружеской парой, топают перед пещерами. И благо бы пошли куда еще! Так нет. Общество – это наше все. Скорее они не для того там валандаются вечерами, поднимая тучи пыли лапами, чтобы узнать о приглянувшейся персоне, а чтобы эту персону показать остальным. Дескать, глядите, какой я молодец. Неудивительно, что при таком подходе, оказываясь в браке, юные орнунгчанки становятся орчанками. От слова “орать”.
И, как повелось у всех предыдущих поколений, юные мужья сбегают из дома в бар. Чтобы пополнить компанию отцов, братьев, а то и дедов с прадедами. Весьма долгоживущие товарищи. Не удивлена: экология, горы, отсутствие вредных производств и прочее. Можно подумать, что женщин в оброр не пускают. Но нет. Обычно, к вечеру у прекрасной половины просто нет сил. И только самые стойкие, и я, бывает, что заглядываем туда.

Судя по топоту сзади и настойчивости кавалера, настала пора подросшего Кулимчи выгулять пару – жениться – поругаться – и отправиться к батюшке. Все как заповедано. Шел бы сразу, зараза! Ну пропусти ты эти периоды. Хотя… пардон. А кто тогда ему обеспечит маленького “кулимченка”? “Уж точно не я!” – решила и поднажала.

У входа в пещеры я финишировала первая, обойдя юзом на последнем повороте старших работников.

Дом, милый дом! Антураж радовал взгляд аутентичностью. Интерьер и экстерьер делал мох. Мягко флюоресцирующий, он служил основным осветительным прибором у ребят. А также постельным бельем, протирочными губками, сырьем для штанов, сборником питьевой воды и иногда закуской. В целом, ясно, что не будь этого полезного растения, жизнь местных сильно бы осложнилась. Да что там! Обезорнунгила бы локация.

– Мари, ну наконец! Идем, посмотришь на сыр, – меня встретила Умбра. Можно сказать, подруга. Вот кто мне был рад, так женская часть населения. На них приходилась львиная доля работ. И все ручками, и все как деды наши заповедали. То есть их деды. Даже белье приходилось полоскать в ручьях лапами.
В первый же день нашего знакомства притащила им дощечки для отбивания грязи. Именно после этого орнунгчанки полюбили меня и стирку. Они так от души лупили по тканям, словно представляли на месте штанов самих их обладателей. Эдакая разрядка и психотерапия. Умбра как-то сказала, что это я так присоветовала делать: представлять. Каюсь, уже не помню. Но знаю, могла. Старшие женщины еще какое-то время ворчали, но потом и они оценили. А всего-то дощечки.

Но как вы поняли, на этом останавливаться никто не собирался. Только не я и только не после первой проведенной в пещерах зимы. Тогда мы всем скопом по весне вышли драными, грязными, исхудавшими, вместе с такими же козами, на которых шерсть висела клочьями. Тогда я пообещала себе бытовую революцию. И сообществу тоже. Начала с козочек. Уже сейчас запасы отборного сена занимали несколько особо сухих верхних пещер. И это не предел. Я таскала дерн не просто так. Ну как я… парни. Они вообще задолжали. В планах были и огородик зимний, и травка свежая для козляток. Не туда меня понесло опять.

– Что сыр? – очнулась я, возвращаясь в действительность из своих мыслей.

Мне уже надоело смотреть на него. Насмотрелась на всю жизнь. Створаживаешь, нагреваешь, сцеживаешь, все. Ну сколько можно? Понимаю так, что хозяйки таскали меня на смотрины сыра скорее чтоб похвастаться, что у них получается. Я обреченно побрела за орнунгчанкой, мечтая о мягкой постельке из мха после длинного трудового дня. Гонка подготовки к зиме никак не хотела заканчиваться.

На следующий день ничего не предвещало. По графику был сбор местного аналога нашего шиповника. Чем я и занималась на заросшем склоне, когда кое-что произошло.
Солнце слепило сквозь ветви. Пахло прелой листвой и сладковатым травянистым запахом крупных бордовых ягод. Кислинка, которую они давали при разжевывании, намекала на запасы витамина С. То, что надо зимой. Мелкие птички весело перекидывались трелями, перепархивая с куста на куст и составляя мне конкуренцию в поедании лакомства, как вдруг...

– У тебя такие большие глазные яблоки, – нарушил тишину леса прямой, как выстрел пистолета, комплимент.

– Чего?
Не знала, что орнунги могут так ярко, с огоньком и выдумкой подойти к ухаживанию. Не заметила, как Кулимчи подобрался сбоку и имитировал сбор подсохших ягод.
– Помнишь вчерашнюю ямку?
Как ее забыть-то?! До сих пор удивляюсь, как жива осталась.
– Помню.
– Это я сделал! Постарался максимально землицы перетаскать в боковую пещерку, как ты велела... Ну, чтобы зимой грядочки были как летом, – хозяйственность прорастала в народце с трудом и давала неожиданные всходы.

И так мне захотелось не то чтобы домой, но увидеть хоть одно человеческое лицо.
Иные желания исполняются быстро. Слишком быстро.

Глава 4. Нежданные гости

Они встретились: мои девочки, которые лупили белье, и группка товарищей. Обе команды как раз занимались тем, что стояли и подозрительно оглядывали друг друга. Тут я пожалела, что они орнунгчанки, а не орчанки. Зеленые, мощные девы, которые одним движением бедра отправляют в нокаут собеседника. Ага. Еще до того как тот рот откроет. В лапках мои миниатюрных невысоких девочек были колотушки. Их стояло в воде штук десять. А вот рыцари были вооружены на уровень лучше. Металл мечей против дерева.
Мужиков в бархатных портках было не менее шести. Взгляд веселили эдакие креативные синие трусы, заканчивающиеся над коленками. Острыми и обтянутыми бессовестно розовыми колготками. Помереть от смеха в кустах мне не грозило ибо вид они имели свирепый и уже ухватились за рукояти оружия.
Тут рассмотрела, что пара приличных все же среди них нашлась. В нормальных штанах. Они не спешили размахивать оружием, были постарше и посерьезнее своих спутников. Остановились мы в этой пьесе на месте, где эти двое выехали вперед и собрались поговорить. Напрасный труд! У меня ушла пара недель прежде чем орнунги впервые пасть раскрыли. Кто же знал, что это исключительно от застенчивости.

– Уважаемые! Рады приветствовать вас. Что привело вас в наши славные места? – от игривости, замешанной на пафосе, прозвучавшей в голосе, обалдела сама. Объяснялось это просто: давно не видела а) людей, б) симпатичных, в) парней. А они тут были как на подбор. Один рельефнее другого и все смотрели на меня. Девочки вздохнули с облегчением и даже начали возвращаться к такой увлекательной стирке. Они не любили все, что выбивалось из ряда обыденности.

Ответа я на свой вопрос не получила и занервничала. Они стояли и с любопытством осматривали меня. Знаю, знаю. Не после салона они узрели Маришку. Кудлатость длинных каштановых волос это мой бренд в этом лесу. Из одежды – штаны по местной моде. Но за фигуру и лицо не переживала. Дома зеркало и друзья в один голос утверждали, что я красотка. Ну кто я такая, чтобы спорить с прибором и толпой людей? Поэтому стояла гордо, расслабленно, чуть улыбаясь загадочной улыбкой, которая немного начала попахивать вымученностью к тому моменту, как они заговорили. Как с такой реакцией и по чаще шляться? Волки им сами должны на мечи нанизываться?

– О, прекрасная дева леса… – начал один бархатноштанишник, у которого любовь к розовому оказалась особенно сильна. Начал и закончил, глядя осоловелыми глазками. Затравка его речи в принципе понравилась. Но как-то не информативно.
– Я-то прекрасна. Помочь чем? – подтолкнула отряд. Но вежливо, ибо шесть мужиков с мечами – это не то, от чего можно отмахнуться.

– Мы заблудились, – ответил конкретно один из нормальных, разделяющих мои воззрения на эталонные мужские штаны.

Здрасьте! У меня уже планы уехать с ними, а они потерялись! Возмущение и негодование им! Я на довольствие в нашу столовую не собираюсь их ставить. Итак впереди зима. Не потяну я шестерых выкармливать, поэтому…

– Предлагаю забраться повыше на гору и обозреть виды, дабы вы сориентировались, – предложила им. Да и я заодно присмотрюсь, чтобы понимать: стоят они того, чтобы ехать с такими недотепами. И потом, они сами должны возжелать увезти прекрасную меня к лучшему будущему, и поуговаривать.

– Собственно, мы это и делали, – улыбнулся собеседник, симпатяга с ямочками на щечках. Серые умненькие глазки, брюнет, брутал. Все как я люблю.

Поднявшись на самое высокое место всем табором мы долго высматривали нечто на горизонте. То есть парни знали, что, но какого лешего мы с прибившимися Кулимчи и Ыйиртагом изображали из себя? Не найдя искомого, заблудившиеся загрустили. Дядюшка, не в силах побороть латентное человеколюбие, пригласил потеряшек в пещеру. Тут его взгляд наткнулся на меня и он вздрогнул. Однако было поздно переигрывать. Тем более что приглашенные уже радостно согласились.
Пока спускались, меня спросили являемся ли мы подданными короля Брезира. Я воодушевленно закивала головой, не давая орнунгам встрять в разговор. Ну их эти величества, больно обидчивы. Еще удумает нас завоевывать… а так… не будет знать кому отдать

Когда парни начали задвигать про налоги я радостно мотала головой в отрицании. Да поняла я, поняла, о чем вы и что такое эта ваша “таба”. Не надо мне втирать. Они не оставляли попыток, пока я заботливо не уточнила, нуждается ли их величество в нашей сныти. Переговорщики приуныли, а дядюшка Ыйиртаг надсадно хрюкнул. Этого любителя сорняка пробрало на смех от идеи что конкуренцию на слабительное ему составит сам король.

А я все никак не могла определиться: это мне боженька актив послал или пассив? Билет ли в счастливое будущее эти люди или обременение на грядущую зиму? Если последнее, то пора учить их полоть грядки и убирать за козами.

Вторая история моба тут https://litnet.com/shrt/1mjw

Глава 5. Варданов сын

Когда прибыли в пещеры, предварительно всласть побродив по окресностям, то еще раз напомнила себе, что остаюсь внутри Машкой. Мария из Россия. А Мариллой меня жизнь сделала. На самом деле, я – трепетная лань, которой при выходе из дорогого авто надо руку подавать, дабы не гваздыкнулась. А потом еще и твердой мужской дланью поддержать, чтоб не сверзлась с высоченных шпилек пока до двери особняка иду. То есть из объятий меня выпускать – травматично. Утрирую, конечно. Поэтому устроилась на одном из бревен в главной пещере и стала наблюдать как прибывшие готовят ужин, а орнунги снуют туда–сюда, одаривая их нашими зимними запасами.
Пока сидела и делала вид, что я –"аристократия" и "белая кость", а не зверский завхоз "всея пещер", выпала из реальности. Полтора года здесь. Не вспоминала о прошлой жизни больше года.
На первых порах, как только оказалась в этом дивном мире-мечте зожника, не переставала думать об одном: почему я?! Почему именно мне на несколько миллиардов населения Земли выпало встретиться с магом–провокатором. При том практикующим! Не сработал инстинкт самосохранения тогда. Молчал подлый. А надо было вопить: ”улыбайся, дура, заколдует на хрен!”

Но как еще я могла узнать, что “сглаз” дословно работает, как не из собственного опыта? То есть “С глаз” долой, из реальности вон!

Не забуду тот момент, когда я, вся такая воздушно-неземная на шпильках, оказалась посреди древнего леса. Никаких мужских рук, готовых поддержать. Маша осталась в том кустарнике вместе с новыми босоножками. На поляну выбиралась Марилла — злая, голодная и очень опасная. Я тогда до того расстроилась, что даже укусила змейку, которая тяпнула меня за лодыжку. Расползлись в разные стороны с толикой взаимоуважения.

В пещеры меня привел дядюшка Ыйиртаг. В тот момент, когда его гориллобразная морда нашла меня в лесу, исхудавшую и одичавшую, пофигизм зашкаливал. Поэтому не испугалась, а лишь зарычала, когда он попытался отобрать кору, которую я обгладывала. Делал он это из человеколюбия, а не от голода. Что кора — легкое рвотное, узнала чуть позже. Поэтому мое появление в пещерах вышло несколько скомканным и нормально познакомиться со всеми смогла лишь три дня спустя.

Я вынырнула из воспоминаний, которые плотно накрыли, и поежилась. Былое всколыхнулось от сегодняшних посетителей. Я перевела на них взгляд. Они сидели вокруг огня в нашей основной пещере и опасливо поглядывали по сторонам. Вести отряд в оброр племя поостереглось, справедливо подозревая в прибывших конкурентов по части выпивки. На недостижимо высоком потолке мягко флуоресцировал мох, напоминая звездное небо. Уютно пахло костром. Вокруг постоянно терлись местные, особенно дети. Юные орнунги были вороватыми до неприличия. Потом переростали эту слабость. Знать об этом нашим посетителям не обязательно. Все мелким развлечение. Я улыбнулась.
Сидевший рядом бархатноштанишник принял это за приглашение к дальнейшему общению и затараторил с новой силой. Нежный белокурый юноша был тем самым первым заговорившим со мной. Не удивительно, что он вышел на контакт раньше всех, так как он у них не затыкался весь день. Мозг подустал и периодически отключался от потока сознания, что лил парнишка в мои нежные ушки.
– Папенька не зря поставил меня во главе отряда для сбора податей.

– А кто у нас папенька будет? – успела вклинить вопрос в монолог белокурого, пока он набирал воздуха для дальнейшего повествования. Он поперхнулся уставился на меня.

– У нас?

– У вас, редчайший вы… гость! – улыбнулась оскалом голодной волчицы. Но судя по зардевшимся скулам парня, улыбка оказалась засчитана за очаровательную.

– Мой родитель является варданом города, – прозвучал ответ скромно и даже застенчиво.

Какой милый юноша! Надо бы имя вспомнить. И кого же мы “варданим”?

– Ой, тогда к вам надо обращаться по особенному. Подскажите как именно? – и сопроводить вопрос трепетом густых ресниц, бессовестно отросших при хорошей экологии. Я вообще замечательно опушилась здесь: и волосы и ресницы и… ноги, что сохраняет тепло в местных реалиях.

– Милая дама! Для вас просто Экивак, – затрепетал собеседник не менее длинными ресницами.

– Должно быть ваша матушка была потрясающей красавицей! – досадливо добавила я от души. Ну не должны быть у парней таких опахал, что длиннее чем у девушек. Он даже замер, а потом счастливое выражение стало наползать на его лицо. Ясно. Не только красивая была маман. По закону компенсаторики и глуповатая. Не может эволюция раскидываться ништяками, чтоб и умные все и красивые.

– Вы – мой кумир, дама Мариэтта! – сказал он с придыханием. Я невольно отодвинулась чуть в сторону. Мой памятный гот-гад Игорюша начинал с таких же выражений. Уж не из местных ли? Я поежилась и опустила глазки словно в смущении. На самом деле, чтобы не ухватил в них желание его немного стукнуть.

– Ах, ну что вы. Как вышло что вы заплутали?

– Совершенно случайно. Хотели срезать расстояние между поселениями по лесу, – быстрый взгляд зеленоватых глаз в сторону парочки парней постарше и скомканность ответа позволили заподозрить, что именно сынуля вардана отличился. Та парочка, занимаясь уборкой остатков ужина, посматривала на нас в ответ. Как поняла, эти двое были за нянек цветастому сообществу вьюношей?
Остальные трое в розовых лосинах не разделяли восторгов Экивака и понуро сидели рядом. Ни один из них не дернулся помыть за собой миску. Высшее общество, как понимаю.

– Как я вам завидую, юный принц. Вы вращаетесь в таком изысканном кругу! – все же стоило посмотреть, что там может предложить их цивилизация. Орнунги – лапочки, но и домой охота. К тому же опять вспомнилась прошлая зима и моя любезность стала изливаться сама собой на собеседника. Он сидел не просто порозовевшим, а уже красным как рак. Не переигрываю ли?

– Я не принц, а всего лишь сын вардана, несравненная! Подобные феи достойны самого лучшего! Вам следует отправиться с нами. Матушка и батенька не будут против? – и внимательный взор считывает мою реакцию.

Глава 6. Арнавир

Драконов не существует! Плюньте тому в глаз, кто станет утверждать обратное. Ведь он явно потешается над вами или держит за несмышленого малолетку.

Так как же объяснить некоторые явления исходя из сказанного?

Только магическим извращением, что содержит в себе злая дрянь, которую завезли в наш мир. Объясняю еще раз: драконов нет. Так же как и оборотней и эльфов и прочей нечисти. Есть зелье, которое выворачивает вашу изнанку наружу, придавая ей физическую форму. Насколько долго будет действовать такое состояние зависит от того как сильна ваша сущность. Не спорю: ее можно контролировать, а не бегать по лесам в шкуре, забыв себя первоначального. Такое иногда встречалось. Рассказывали. Лично не сталкивался.

Теперь смотрел на золотую молодежь города и вспоминал почему отбрыкивался всеми лапами от чести их сопровождать. Они как были знатными придурками, так и остались. Усугубилось это отсутствием старших, кто мог хоть как-то их приструнить.

Экивак опять отличился, решив нас всех завести в чащобу. Надо было этому случиться когда мы с Микаелем временно потеряли способность к ориентированию. Когда крупные звезды выстраивались крестом на небе пять раз в год, становилось трудно управлять своей сутью и линии пространства, по которым мы находили дороги, спутывались. Стоило пройти двум трем дням и все восстанавливалось. Именно в этот промежуток набрели на поселение орнунгов. Грязные, заросшие, заброшенные и бедные до отчаяния создания встретили нас. И это накануне зимы! Смешно было спрашивать о налогах эту голодную толпу, как было взялись паркетные шаркуны.

Удивительно было встретить на этой шерстистой грядке розу невероятной красоты. Марилла. Странное имя. Девушка словно не осознавала насколько она прекрасна. Скрыть очевидное не могли ни штаны, ни грязь на лице, ни крайне свободная манера разговора с незнакомыми людьми. Заметил это не только я. Заметил каждый, включая Экивака. Конечно, я был солидарен, что ей здесь не место и надо девушку брать с собой. А что потом? В качестве кого подлая эльфийская душа берет ее в замок? У меня даже хвост чесался от таких мыслей.

Как определил его сущность? Легко! Острые уши как у его матери можно только временно замаскировать волосами или шляпой. Она была явной ведьмой в эльфийской оболочке. Нечему удивляться, что в положенное время опоила сыночка запрещенным зельем. Да что такое с моим хвостом! Для линьки рано еще. До весны еще сезон, а чешусь как кот блохастый. Зуд копчика раздражал неимоверно. Верный признак грядущих приключений.

Я отвлекся от готовки ужина. Обязанность, нервирующая многих, меня успокаивала. Сумерки только наступали и эту ночь предстоит провести в лесу. Зато завтра ночуем уже в поселении. Опять бледнеющий до синевы очередной староста уступит нам свое жилье, чтобы в свою очередь выкинуть из дома семью победнее. Эдакая цепочка знатности и старшинства, когда более сильный пользуется слабостью нижестоящих.

Снова зазвенел колокольчиком смех девушки и я прислушался к разговору. Даже повернулся к спорившим.

– Конечно, конечно… И вот этого песика знаю как Микаеля, а я – лесная фея. А ты – светлый эльф, – заливалась Марилла смехом, одновременно обнимая бедного моего напарника. Его морда выражала крайнее страдание. Он был в своей полуволчье–собачьей ипостаси. Обнимашки и тисканье, которыми так щедро в дороге одаривала девушка настолько же нравились ему насколько смущали.

Сын вардана даже замер от такого точного попадания в цель. Одно было не верно: она не могла быть феей. Мариллу смешили ее предположения и она не верила в обороты. Племя воспитавшее ее в своей дремучести било все рекорды.

Сирин, ближайший приспешник Экивака, сидел красный как рак. Слишком лично принял неверие в свои слова. Подлая мелочь злилась на подрыв своего и без того крохотного авторитета. Первостатейный подлиза ворвался в круг приближенных благодаря исключительно своей изворотливости. Ему не нравилось, что все внимание его кумира отдано какой-то деревенщине.

– Напрасно леди не верит в мои слова. И неприлично так обниматься со взрослым мужчиной, даже если он в своей собачьей ипостаси, – не сдавался Сирин. Слова о песьей породе всегда злили Микаеля, и теперь он глухо заворчал под рукой девушки. Она погладила его и чмокнула в нос.

– Это уж сама решу, кого обнимать и целовать. Да, песка? – она потрепала друга за уши. Собачья морда приобрела обалдело глуповатое выражение.

– Все же не гладьте его. Оборотни, которые не могут справиться с оборотом, обычно плохо контролируют себя и опасны, – включился Экивак, опасливо глядя на друга. Нечестный прием. Микаелю трудно давалось преображение и это не его вина. Подло бить по больному. Я переместился ближе к спорщикам. Каждой своей непроявленной чешуйкой ощущал что скоро кто-то сорвется и наделает глупостей. Одно из полезных свойств приобретаемых со второй ипостасью.

– Чушь и суеверия. Не бойтесь, я с вами, и смогу защитить от этого… мимилого… славного… шладкого… – она основательно увлеклась псом. Стало неловко, что они с Микаелем настолько сосредоточились друг на друге словно никого вокруг не существовало. Одна тискала густую шкуру, уши, другой млел.

Девушка не заметила как дважды прошлась по гордости высокорожденных. В первый раз, выставив их необразованными и глупыми. Неосмотрительно называть слова сына вардана чушью. Во второй раз, когда предложила мужчинам свою защиту, посчитав их трусами. Ее прощало только простодушие. Она говорила без умысла.

– Смотрите же, леди. Вот доказательство. Что на это скажете? – Экивак откинул пряди длинных волос и развернулся к девушке, демонстрируя удлиненное заостренное ухо. Надо было основательно его задеть, чтобы пошел на такую прилюдную демонстрацию своей инаковости. Его свита замерла в шоке. Все знали, но по умолчанию делали вид что нет. Как быть теперь? Это же свидетельство о нарушении законов королевств.

Глава 7. Дорога

Стоило определенных усилий уехать с отрядом. Племя орнунгов воспылало ко мне родительской любовью. Что весьма неожиданно, на фоне постоянного ворчания и латентного сопротивления всем моим начинаниям. Случились даже попытки предпринять многоходовки и пара интриг, которые пресекла в корне. Например, перехватила на излете мелкого орнунга, которого подговорили раскрыть глаза на меня отряду. Пришлось мило краснеть и врать, врать… О том, что дети племени любят преувеличивать и немного тырить предметы. Выуженный из-за пазухи мелкого олуха розовый платок стал свидетелем с моей стороны. Бархатноштанишников перекосило, но кричать при мне не стали. Я погладила пацаненка по голове, тот лягнул меня по голени. Остались в расчете. Пришлось поторопиться с отъездом, пока местные не раскачались и не придумали чего поэффективнее.

И вот: свобода!

К конному отряду прилагались две груженые телеги и одна крытая бричка. Я умостилась на одну из телег поближе к провианту. Подозреваю, что груз был из числа собранных налогов. Эдакий банковский перевод в казну, случайно заплутавший в лесу. Жизнь с племенем достаточно прокачала бытовую смекалку чтобы мечтать о безбедной сытой жизни в отапливаемом помещении. Желательно собственном. Хотелось закрыть базовые потребности.

Я весело махала ладошкой населению, собравшемуся у входа в пещеры, игнорируя их мрачность. Для них сделала все, что могла и эта зима должна порадовать племя разнообразием на столе. Мох со стен уже не будет блюдом дня весь холодный сезон. Не увидела Кулимчи. Его реакции опасалась больше всего. Судя по оброненным намекам Умбры, его надежно где-то закрыли. Стоило скрыться за поворотом от пещер, как мысли устремились в будущее.

Красуясь, иноходью ко мне подъехал Экивак. Было ожидаемо и приятно. Из всего отряда вчера выучила имена еще нескольких ребят: Сирина – вечно хмурого прилипалы, Микаеля – кареглазого душки из разряда мужиков в нормальных штанах и его сдержанного друга с ярко зелеными лисьими глазами – Армавира. Впервые услышав имя последнего (может ослышалась?!), хихикнула, не сдержавшись. Тезка города с моей родины вместе со своим другом притягивали нормальностью. Привыкла я что мужчина должен быть крепким и не красивее меня. Вот такие невысокие требования после полутора лет жизни в племени.

– Леди Марилла…

– Мариетта, – перебила парня. Пусть привыкает. Для каждой локации свое имя.

– Мариет, – запнулся парень, выронив те несколько слов, с которыми ехал ко мне. Паренек не заморачивался сложностями по жизни. Подозреваю, что наткнулась на местный аналог мажора в пору его перехода от нежного юношества к взрослению.

Я подождала пока потерянные слова догонят нас по дороге. Но не в этот раз, видимо.

– Крайне, крайне вам благодарна, что решили взять с собой, и хотела бы быть полезной, – начала издалека агитационную кампанию. Быть содержанкой не улыбалось. Женой так же. Думаю, там смертельная конкуренция за эти белокурые локоны. Ведь в придачу к ним и смазливому личику прилагается целый папа–вардан города. Все вкупе перевешивает некую ущербность интеллекта. Как по мне так плюс, но не в семейной жизни.

– Дама не может быть полезной! Ее удел украшать присутствием, – с пафосом процитировал кусочек своего образования Экивак.

Я-то украшу присутствием. За мной не заржавеет. Спросите у бедных орнунгов. Но рано, рано пугать товарища. Мне с ним еще из леса надо выйти.

– Звучит замечательно и занимательно, – восхитилась я.

– Женщины сопровождают кавалеров, вдохновляя на подвиги, – выдохнул еще одну мудрость собеседник. Нда, скажи это моим орнунгчанкам. К тому же, что-то сомневаюсь, что сентенцию можно отнести к крестьянским девушкам.

– Польщена и весьма. Каков наш маршрут? – зашла с другой стороны.

– Несколько поселений и возврат в замок. В этом году лично возглавил поход, и мы опережаем сроки, – приосанился парень.

– Очень успешный сбор табы, – влез подлипала, чуть не соскользнув с лошади. Еще двое штанишек вели себя смирно и не приближались, за что была им благодарна. Сирин же рвал подметки на ходу.

– А это вы ведете записи в книгах о собранном? – помахала я ресницами в сторону прилипалы-наездника.

– Что? Нет, – повторил он попытку соскользнуть с кобылки. Впервые сел на нее что ли?

– А кто тогда?

– Арнавир.

Наши взгляды скрестились на широкой спине впереди едущего парня. Все же не Армавир... а жаль. Кстати, хорошо устроилась аристократия. И охрана, и повара, и казначеи в одном, вернее в двух лицах. На лицо излишек бархатных штанов и розовых лосин в этой поездке.

Легко и весело прощебетали с Экиваком всю дорогу до привала. Перекус пришлось устраивать не останавливаясь, на телеге и конях. К вечеру моя пятая точка тосковала и ныла, а я ведь сидела на мягоньких тюках с неким тряпьем. Всадники, казалось, не испытывали дискомфорта от круглосуточного шорканья о седла. Остро позавидовала им. Подозреваю, что и малую нужду эти крутые варвары справляют не спешиваясь. Мне же приходилось пару раз запрашивать разрешение на остановку и с виноватой улыбкой ломиться в кусты погуще. Спутники соглашались и смотрели со снисхождением и где-то даже с умилением на мои страдания.

Привалу я была рада несказанно. Выпала на траву из телеги и блаженно лежала носом вниз несколько минут давая отдохнуть той части организма, что располагается пониже спины. Компанию мне составить решила крупная собачка.

У орнунгов дружбы с животными не случалось. Максимум что они могли, так кидаться комьями земли в белок, воровавших их запасы. Правильнее было бы означить юрких зверьков не белками, а местным аналогом таковых. Махонькие рожки как у оленей мешали их называть прям белками. Бодались они ими больнюче и не сложилось у нас любви. Дома были коты и я обожала их. Изнывала от любви к шерстяным повелителям и была типичной хозяйкой-служанкой, с почесыванием пяточек, постоянным умилением и целованием царственных лапок. Собаки тоже нравились, но не довелось.

Глава 8. Подарочки. Желанные и не очень

– Кхм, леди… не хотелось бы прерывать, но у меня есть для вас подарок, – прервал наши игры варданов сын. С сожалением выпустила пса, который сразу же убежал по своим делам. Подарки я люблю. Отдариваться нет. Посмотрим, чем удивит парень.

Он реально удивил, достав из мешков, в которых не зря подозревала залежи одежды, женское платье. Средней нарядности, поношенное, синее, но сам факт!

Я уже привыкла не обращать внимание на то, в чем одета, как выгляжу. Расческа вообще считалась среди орнунгов неоправданным излишеством. Только собственная пятерня и настойчивость помогали мне с прической.

Женская душа затрепетала, воспринимая дар за первую весточку моего возвращения к цивилизации. Скупая женская слеза прочертила дорожку по, подозреваю, чумазой щеке.

– Оно… оно великолепно!!! – я прижала помятую тряпочку к груди и постаралась передать весь спектр чувств через взгляд. Мой благодетель залип на мою реакцию, и даже рот приоткрыл. Сирин закатил глаза вверх, выражая свое отношение к происходящему. Но ничто не могло испортить момента. Тем более что Сирин и есть Сирин. Что с него взять?

Я нырнула в кустики, стремясь к преображению. Штанишки не стала снимать. Лишних нет. Путаясь в анахронизмах типа завязок вместо пуговиц, не скоро разобралась в этом изделии от кутюр. Зато когда вышла к костру и готовящемуся ужину, то “Модный приговор” ахнул. Заверения Экивака, что я “прекрасна”, принимались благосклонно. Вечерело. Стоял короткий теплый период осени, который здесь предшествовал не то чтобы суровой, но мерзкой зиме. Приятно пахло костром. Подбежала собачка и я снова начала ее наглаживать. Ничего не предвещало. Полная благодать и гармония со вселенной!

Началось, естественно, с этой злой морды Сирина. Уж как он ревновал своего патрона ко мне, то так бы и заподозрила альтернативность в его направленности… ну, вы поняли.

– Даме не пристало так вести себя с незнакомым мужчиной, – назидательно сказал этот доморощенный гувернер, беспардонно влезая в нашу милую беседу.

– Кажись, все знакомые, – парировала.

– Напрасно леди не верит в мои слова. И неприлично так обниматься со взрослым мужчиной, даже если он в своей собачьей ипостаси, – кивнуло это трепло на собаку.

Я прям обомлела. Это он меня за дуру сейчас держит и пытается доказать, что добропорядочный пес – оборотень? Я неприлично хрюкнула на весь лес, стараясь ладошкой прикрыть приступ веселья. Парень подумал, что с деревенскими, которые на самом деле городские в десятом поколении, такое прокатит?

Далее пошла вообще ахинея. Они намекали, что сейчас под моей рукой недовольно ворчит Микаель. Я огляделась и не увидела парня. Но закон сохранения масс и объемов заодно, никто не отменял. Такого крупного мужчину упаковать в собачку мать природа не смогла бы.

Скепсис на моем лице наверняка был вселенским. Я даже выпала из образа девочки-наивняшки, но и им надо знать границы. Закончилось плачевно. Эта сиринская редиска вылила мне на голову некую тягучую янтарную субстанцию. Понятно, что я не розами пахну, но это чересчур! Только хотела передать ему дружеский пинок в колено и даже привстала, как зрение размыло. Дезориентация была полнейшая. Затем щелчок. В уши обрушился шквал звуков. Преувеличенно гипертрофированных. Зрение стало странным. На адреналине я подпрыгнула и… Все! Дальше как в тумане.

Полет... Паника, страх, непонимание несли меня в небо, подсказывая не переставать махать руками. Нет, не руками теперь, а крыльями. Я ощущала себя невесомой. А еще… я боялась высоты.

Ночь. Полет. Шум леса отдалился и остался внизу. Только свист ветра. Далекий свет огонька служил ориентиром. Отправной точкой, чтобы понимать откуда я начала свою карьеру птицы. Краем сознания отметила, что насколько хватало взора ни один огонек подобный нашему не нарушал ровную тьму лежащего внизу леса.

“А если это навсегда?” – сбила с ритма мысль. Я нервно замахала крыльями. Едва справилась с рассинхроном конечностей, потеряв высоту.

В следующий миг ощутила всем телом вибрацию. Не поняла ее природы. Это ловилось иными чувствами, чем у людей. Пришла вторая волна, уже отчетливее. Потом шорох крыльев и нечто проносится мимо с мерзким писком, едва задевая крылом по голове. Летучая мышь! Уф, я аж испугалась.

Пришла третья волна. Поганка не отставала. И я вспомнила однажды увиденную передачу о мире животных. Это когда я была человеком - мне были по фиг мыши. Теперь же осознала, что данный экземпляр охотился. И добычей была Я!!!! Аааааааа…

Страх подхватил меня пока инстинкты орали, и я стала стремительно набирать высоту. В попискивании слышалось торжество. Клянусь! Человеческое сознание едва продиралось сквозь инстинкты птицы, тренированные миллионами лет. Именно так и шла охота. Выше, выше, выше и скушать, не обляпаться.

Внизу блеснула поверхность реки. Решение. Не знала, водоплавающая ли я или нет. Но лучше утонуть, чем тебя сожрут. Чем одно лучше другого не бралась объяснить ни теперь, ни тем более тогда. Решение принято и тело камнем ныряет вниз, периодически расправляя крылья, чтобы притормозить. Услышала писк негодования над своей головой. Этой конкретной летучей мыши я порвала шаблоны. Хотелось большего: порвать саму обладательницу шаблонов. Сердце заходилось в диком ритме. Воздух свистел. Река приближалась. Охотница не отставала.

У самой поверхности я притормозила изо всех сил. Задача была не разбиться, а захлебнуться. И я нырнула в последний момент уходя в темные глубины вод.

Нырок. Вглубь. Смена направления. И плывем изо всех сил под водой в сторону, где по моим расчетам должен быть берег. На удивление ныряние мне удалось.

Глава 9. Та, которая всегда возвращается

Потопталась в кустах, стараясь сориентироваться. С этим было туговато. Одинаковая непроглядность со всех сторон. Ледяной воздух стал заползать струйками под одежду и меня начала бить крупная дрожь. Пахло тиной, рекой и мокрым песком, который весело поскрипывал на зубах. Только что не попадал зуб на зуб, и я было заплакала, подвывая, как все прекратилось. Организм встрепенулся и принял температуру как родную. Более того, ощутила те самые тонкие линии, которыми было пронизано все пространство. Уж не те ли, по которым ориентируются птицы, а теперь и я?

Постаралась вспомнить как летела. Мне это на удивление удалось! Снизошло знание куда идти, чтобы нанести таки взаимность и справедливость существу одарившему меня незабываемым опытом. Зря, зря они надеялись потерять меня в лесу. Такие не теряются. Вот блин! А как хотелось снова стать нежной и беззащитной!

Я побрела в нужную сторону, прихватив подвернувшуюся палку. Будем рассуждать логично. Микаеля они не спешили сжигать на костре. Следовательно, и меня не будут. Однако, реакцией на появление флакона с жидкостью был ужас. Значит, не особо одобряемое действо.

Вспомнила как резвилась с Микаелем и даже покраснела. Представила на месте песеля подтянутого симпатягу. Нда. После таких почесушек я, как честная женщина, обязана на нем жениться. Как вариант, выйти замуж. Надеюсь, не угробила его чистую репутацию? Улыбка сама наползла на лицо.

Через часик, где–то на середине пути произошла встреча с объектом девичьих размышлений. Я не о Сирине, забодай его белочка! Более согревающе было думать о Микаеле.

Он материализовался из чащи в своей собачьей форме. Пару раз прыгнул. Лизнул в лицо. Радоваться начала спустя пару минут, как только дошло что мне рады, а не просто хотят схомячить. Мгновение, и из плотного белого облачка показывается сам воин. Опять поправка. Думаю что воин, потому как темень, хоть глаз выколи. Шла когда, то пару раз уже падала. Сильные мужские руки накрыли плечи пропахшим костром камзолом. После Микаель не отдернул их, а бережно взяв за предплечье потянул в сторону стоянки. Он суровый молчаливый мужик, но мне–то выговориться надо.

– Микаель? – уточнила, хотя знала наверняка.

– Ага.

– Я не знала. Прости. Там на поляне. Вот честно, – косноязычие не моя фишка. Но тут нашло что-то.

– Понял, – парень был до изумления краток.

– А что такое со мной было? – вот тут, хочешь или нет, но надо больше одного слова вставить в предложение.

– Зелье.

Ан нет. Не угадала.

– Какое?

– Запретное. Выводит наружу скрытую суть и человек становится перевертышем.

– Как ты?

– Как я. Для меня это случилось в детстве. Некоторые ищут таких превращений. На кого-то не действует. Есть и те, кто рождается таким.

– Что теперь со мной будет? – я нацелилась плакать, пока рядом мужчина и я могу побыть хоть пять минут девочкой-девочкой.

– Мари, все будет хорошо. Со многими случается. Это счастье, что ты – птица. Но лучше если никто не будет знать.

– Почему?

– Только на вардана и князьев такие люди работают.

– Это плохо?

– Скажем так… неудобно.

– И замуж не возьмут?

Какое на фиг “замуж”? Что я несу? Сдалось мне то замужество. Кокетство это то с чем мне бороться и бороться.

– Нет! – слишком поспешно сказал парень.

– То есть как “нет”?

– В смысле да, возьмут. Для дам это не принципиально.

– Спасибо, – искренне поблагодарила.

Среди ветвей показались отблески костра. Мы прибыли в лагерь. Он гудел ульем. Бархатноштанишники паниковали. Оказывается, оба воина ушли на поиски неотразимой меня и оставили детишек одних. Они с явным облегчением вздохнули узрев нас. Как вы поняли, их переживания вовсе не о даме, а о себе любимых.

На поляну я вплыла в образе королевы в изгнании: величественной и оскорбленной. Насколько заявленное соответствовало желаемому – осталось загадкой. Тощая, мокрая, грязная… Но не сломленная.

Варданов сын бросился ко мне. В глазах стояла вина. Хорошее начало. Уже нравится.

– Леди! Мне очень и очень жаль. Поверьте, я не причастен, – сложил ладошки эльф не решаясь прикоснуться к моей ослепительной речной уделанности. Я задержалась с ответом на несколько секунд и не спеша благосклонно кивнула. Парня отпустило. Это его маман так оттренировала?

– Позвольте загладить вину и подарить вам платья, – очень кстати предложил Экивак, резко переходя по моей внутренней классификации из “мажористых засранцев” в “милого юношу”.

Без лишних слов пошли исследовать тряпье. При том он участвовал с не меньшим пылом, чем я. Увлекающийся парнишка. Мы отобрали три платья: синее, еще раз синее и вездесущее розовое.

Уже отходящий от удара судьбы, то бишь своего патрона, Сирин вертелся рядом. Синяк на пол лица и заплывающий глаз намекали на то, что начальство изволили гневаться, когда я упорхнула. Прилипала не смог не откомментировать происходящее:

– Целых три! Куда так много? На бал никак собралась.

Его сарказм имел некоторые последствия. Я нацепила страдающе-величественное лицо, потому как иного еще не успела придумать. А босс обоза взорвался:

– А неуважаемому Сирину придется отдать леди компенсацию серебром! Те пять монет, что ему полагаются за этот месяц.

Выпавший из фавора прилипала закручинился, но сообразил не перечить. Да я такими темпами обогащусь! Давненько не зарабатывала в монетах! В последние полтора года вся зарплата морковкой да сыром. Компенсация согрела сердце и успокоила мою мстительность.
Остальная свита заволновалась, перешептываясь. Один из сопровождения, совсем юный мальчик, ринулся помочь мне. Даже схватился за завязки мокрого платья, но стушевался, сообразив о неуместности. Хотел услужить. Подотвыкла от отношений в коллективе. Орнунги ребята прямые как удар лопаты. Что думают, то и делают, часто минуя стадию “сказать”.

Глава 10. Новые реалии

Когда после исторической встречи с белочкой, судьбоносность которой придется разгребать всю жизнь, вылезла из кустиков, то обоз стоял готовый. Ждали только меня. Я изящно вспорхнула в телегу, точно некто иной другой только что кряхтел и некрасиво сквернословил на зверушку. Тело отозвалось легкостью и силой. Если вчера перед ужином готовилась развалиться на мелкие кусочки, то теперь жизнелюбие фонтанировало.

– Сегодня ночевать будем уже в поселке, – сообщил малец-эльфик, протягивая чистую тряпочку, чтобы я смогла забинтовать руку. Он был в роли пажа. Его нещадно гоняли все, кому не лень. Найти, принести, унести, подержать, зашнуровать это все к нему. Мелкие поручения. Быт отряда налогосборщиков разворачивался с новой стороны. Даже среди самих бархатноштанишников существовала иерархия. Главенство неоспоримо у Экивака. Далее шел нелюдимый парень, с которым не удавалось поговорить. Он мастерски уходил от самой возможности перекинуться парой слов со мной. Потом незабвенный Сирин, который должен мне как колхоз государству. И наконец, паж. Два брутала оставались отдельно. Охрана, готовка, охота.

– Как вас звать? – успела спросить, прежде чем он отъехал.

– Умбриель, – ответил светлый юноша, подарив настроение одной улыбкой. Вру опять. Не одной. Заботой он поправил настроение. Парнишка вытащил из седельной сумки ломоть хлеба и протянул мне. На автомате взяла. Он поехал дальше, раздавать завтрак. От действия разило обыденностью.

Я посмотрела на хлеб, которого не видела уже полтора года. Крупные поры. Пальцы ощущали его грубую подсохшую корку. Чуть подгорелая поверхность. Я трясущимися руками поднесла его к носу, чтобы вдохнуть. Запах качественной выпечки со сладковатой ноткой не разочаровал. Окружающее перестало существовать. Для меня хлеб равно цивилизация. Не в счет те импровизированные лепехи, которые пыталась печь из всего что только подворачивалось под руку у орнунгов. Даже со снытью был эксперимент. Теперь держала не просто еду, а символ.
Я откусила. Он крошился и вкус не удалось ощутить сразу. Я хлебнула воды из металлической фляги. Такая была у каждого. Выделили и мне одну. Вода размочила хлеб и позволила им насладиться в полной мере. Чувственное удовольствие. Острое. Едва ли испытывала большее за свою небольшую жизнь. Хлеб кончился. Я вынырнула из экстаза в реальность. Неприглядную реальность. Эти налогособиратели столовались в моем нищем племени орнунгов, когда у них был хлеб. И свои запасы, как понимаю. Они не предложили нам ни крошки за гостеприимство. Ели парни зимние запасы племени. Сыр, орехи. Дичь, правда, добыли сами. Мы, идиоты, еще и самым лучшим старались угостить. И в дорогу дали еды. Ее хватило на вчерашний день. Одна мелочь, но говорит о многом. Этот отряд привык брать. Не давать.

В это время на периферии зрения начало разворачиваться представление. Ехали не более часа. Все были бодры и веселы. Особенно один сын вардана. Смазанное движение яркого пятна за кустами пролеска и параллельным курсом вырисовывается точеный профиль эльфа. Его головной убор ярко уделан… пардон, усыпан поздними лесными астрами цвета маджента. Достаточно было бы трех-пяти цветков. Но не для важных же особ. Его большая шляпа по самую тулью была плотно сложена из благоухающих цветов. Убедившись боковым зрением, что мой взгляд надежно прикован к нему, Экивак начал. Теряюсь назвать что именно.

Для разминки он пустил коня иноходью. Пройдясь правым боком, едва не задел телегу. Лошадки, запряженные в нее занервничали. Здесь были удивительные животные. Умные настолько, что не требовали возниц. Все запряженные в телеги животные четко следовали за едущим впереди охотником. Мой волчонок же периодически пропадал в подлеске. Это было отработанной схемой, когда один при обоза, а второй занимается разведкой вокруг. Поэтому легко понять мою обеспокоенность: что буду делать если кони понесут?

Знатный проходимец не успокаивался. Пройдясь правым боком, он сменил его на левый, и поставил коня на дыбы. Потом повернулся вокруг оси. Чтобы мне было точно точно видно. Большой букет был приторочен еще и к уздечке коня, около шеи. Цветы нелепо болтались отправляя в полет яркие лепестки. Главный актер тряхнул роскошной гривой, напоминая томных барышень с родины, и, махнув плащом как крылом, умчался вдаль. Даль в лесу попалась не такая уж и далекая, так как он вернулся через пять минут. Гордый, с приопущенными веками, весь такой загадочный, с полуулыбкой.

Рациональных причин подобного поведения с налета не находилось. Укус бешеной белочки?

– Прекрасная Мариетта, погода чудесна и удивительна, – чинно подъехал парень точно не он тут дикой кряквой рассекал на коне.

– С этим не поспоришь.

Я, как обычная наивная девушка, ждала что потрепанный букет перекочует ко мне в руки. Но нет. Красивый здесь должен быть кто-то один.

– Удивительный воздух гор. В долинах более влажно и тепло.

– Живете в долинах? – начинала отходить от продемострированного. Его телодвижения мучительно напоминали нечто виденное ранее. Силилась вспомнить что именно.

– Замок моего отца прекрасен. Снег бывает не более десятницы. А период цветения пленителен, – рассыпался колокольчиками его голос.

КОТ! Он напомнил моего кота, когда тот выгибая спину начинал вдруг бегать по всей квартире, не обделяя вниманием даже стены. Да чувак только что выпендривался передо мной! От открытия прохватил смех. Так и доехали до селения. Я, красная от сдерживаемого хохота, и он, весь такой куртуазный.

В одно мгновение настроение неуловимо изменилось. Отряд внутренне подобрался. Разговоры стихли. Лес подходил близко к поселку. Ехали мы не по дороге, а продирались по подлескам. Кустарник, став пышнее у посветлевшего края леса, вдруг оборвался, открывая вид на село. Деревянные дома, раскиданные на отдалении друг от друга, весело дымили печными трубами. Жители жили своей повседневной жизнью. Женщина, выйдя в легком платье, быстро вывешивала белье сушиться в одном из дворов пока мы беззвучно подкрадывались к поселению. Вспугнули кролика на поле, которое выглядело как после выкопки картошки. Птица вспорхнула из под ног лошади младшего эльфа.

Глава 11. Налоговый период

Нас встретили как гостей дорогих. При том дорогих до разорения. После основательного деревенского обеда нас проводили так сказать к складам, где и началось взимание “табатабатаба”.

Эльфам властьпридержащими это было откровенно скучно. Недаром Экивака папаша послал на эту работу. Начинала прозревать, что парень где-то крупно накосячил. Это все равно что мажора посадить на кассу в супермаркете.

– Это монетки, что должны за четыреста душ населения, – протягивал мешочек дрожащей рукой дядька.

– Больше поди народили, чем четыреста? – лениво спрашивал Экивак.

– Никак нет! Сколько померло, столько и народилось. Десять еще утекли на границы.

– За границы, ты хотел сказать.

Дядька покрылся потом повторно, но бойко отвечал:

– Нет, милорд, на границы. Зверя пушного добывать.

Воочию убедилась насколько руководящая работа может быть полной стресса. Он отрабатывал по максимуму. Прочие просто прятались при нашем приближении. Особенно женщины.

Младшенький эльфушка глубоко вздохнул и сел пересчитывать денежки. Арнавир же развернул скатанный пергамент и сел писать. Стол притащили прямо во двор, для удобства высокорожденных. Нам предстояла опись налога в натуральном виде. И я поняла что это надолго. Оооочень надолго.

– Пшено восемь мешков по две меры, – объявлял дядечка. Молчаливый парень из деревенских вытаскивал эти мешки во двор пред ясны очи налоговых органов.

Язык цифр универсален. Чтобы общаться на нем достаточно выучить то, как они обозначаются на иностранном. Вспомнила долгий процесс обучения у орнунгов и вздрогнула. Странным, но полезным для меня делом оказалось, что некие добрые миссионеры неоднократно добирались до племени и учили его писать и считать. Даже оставляли бумагу с карандашами. О перьях и ручках здесь не слышали. Пока училась, перевела половину запасов бумаги племени. Самыми способными и жадными до грамоты были девочки-орнунгчанки. Умбра передала мне все те скудные познания, что были у нее.

Любопытство подталкивало заглянуть за плечо сосредоточенно корпящего над текстом Арнавира. Большие, округлые буквы неспешно ложились на лист. Он выводил наименование мешков с той же скоростью, с которой их изымали из амбара. То есть в час по чайной ложке. Привыкшая к мечу рука прилежно, но не особо умело обращалась с крошечным карандашиком. Еще бы мельче огрызок взял. Ощутив меня за спиной он потерял концентрацию и огрызок карандаша. Тот мушкой нырнул в дворовую пыль. Я за ним.

– Ваш карандашик. Может я попишу? Быстрее будет. И посчитать посчитаю. Вы проверите, – предложила оптимальную схемку Арнавиру, протягивая утерянное орудие труда. Экивак стоял тут же со скучающей мордой.

– А вы можете??? – синхронно выдохнули они. Не то удивление, не то оскорбительное неверие в мои умственные способности звучали в их голосах. В приятном с хрипотцой воина и высоком музыкальном эльфа. Еще утром не было такой чувствительности к звукам, чтобы различать такие нюансы.

Конечно, могу. Так-то у меня высшее, оконченное. Экономическое, к слову. Вот, пригодилось. Мешки считать.

– Могу. Не так красиво, – я кивнула на лист лежащий перед воином. – Зато быстро.

Последнее стало решающим. Экивак жаждал не деревенских пейзажей, а домой.

Я элегантно... надеюсь, что элегантно, уселась за стол. Дела пошли веселее в разы. Эти двое замерли за моей спиной в напряженном внимании.

– Пятнадцать предметов одежды, – слышался скрипучий голос старосты.

– Какие пятнадцать? Шестнадцать. Одно убрать, – отвечала я пробегаясь глазами по тряпкам. Откуда ж у них такая склонность к тряпью?

– Сгрузили все десять мешков.

– В телеге только девять. Десятый докидываем, – старалась ускорить и закрыть этот налоговый период.

Увлеклась, что и говорить. Время летело птицей. Староста и его помощник убегались. Закончилось тем, что младший эльфенок передал мне монетки для пересчета. Впервые держала местные денежные знаки: неумело обработанные квадратики металла. Видя мечи и оружие воинов, предполагала что обработка металлов подальше продвинулась в этом мире. Но что имеем, то и хорошо.

Медных сотня и пара серебряных. Представила размер своего пособия за моральные страдания. Впечатлилась. Затем быстро пересчитала всю кассу. Все как в аптеке. Четко.

– Все, – провозгласила я, протягивая лист эльфистому вождю налоговой.

Мужчины смотрели на меня с нечитаемыми лицами. Экивак громко пыхтел. Мой слух, как бы не абстрагировалась, беспокоил. Было тихо тихо. Казалось в поселении боится шевелиться даже ветер пока мы здесь. На фоне общей тишины в отдалении было вякнул петух, но его песню перехватили на старте. В дыхании эльфа ловились нотки недовольства. Загнанные взятым темпом представители поселковой администрации пытались отдышаться. Мое ухо различило даже клекот охотящейся над лесом птицы. Как странно ловить настроение людей по дыханию!

– Гораздо быстрее! Да, пожалуй, с вами леди гораздо быстрее. Теперь вижу, что вы из аристократического семейства. Хотя в начале, простите, сомневался, – наконец отмер эльф и взял протягиваемый свиток. Мастер тянуть паузу, блин!

Потянуло запахом подгорелой каши. Каша была на молоке и недосолена. Молоко от коровы, которой не старались помыть вымя перед дойкой. Все свежее. Чушь! Откуда можно столько узнать по одному запаху? Я поводила носом. Сбой продолжался по нарастающей. Тысячи запахов стремились протиснуться в носоглотку и прокричать свое сообщение.

– Пройдемте в дом, госпожа Мариетта? – предложил лапушка Умбриель.

– О нет. Побуду на воздухе, – передернуло от самой идеи заходить в закрытое помещение с такой-то чувствительностью.

Глава 12. Квартира коммунальная, разновидность замковая

Держите меня семеро! Что за коммуналка?!

В рекордные сроки, не более трех недель, при помощи незабвенной Маши добив еще два села, мы достигли вожделенного замка. Добив не в средневековом смысле, а в бухгалтерском. Налоговый отчет в королевстве был закрыт и забыт до следующего урожая. Все смогли выдохнуть спокойно. Кроме Машечки, которой ее трудодни просто простили.

– Леди, это новая придворная дама Мариетта. Она будет жить с вами, – отчитался перед замершей полутемной комнатой Сирин и исчез в коридорах замка. Нда. Пока сюда шли, то оценила, на какую периферию ойкумены меня ссылают. Чем дальше продвигались, тем заброшеннее и зловещее выглядели стены коридоров. К концу продвижения – безлюдных и нещадно продуваемых коридоров. Щеки пощипывало, как и нос. Руки заледенели окончательно, даже с моим новым метаболизмом. Пахло сыростью, льдом. Распахнутая старая скрипучая дверь в помещение оказалась откидной крышкой от ящика Пандоры. Запахи! Немытые тела, кошачья шерсть, влага, просто шерсть, пыль. Обостренный нюх притупился, но добросовестно снабжать меня ненужными данными не перестал. Вот зачем мне знать, что у троих из дюжины присутствующих те самые “сидисмирно” дни?

– Пгоходи, пгоходи, – прогундосила одна из укутанных фигур.

Зрение стало привыкать к полумраку выхватывая отдельные детали.
Я принялась разглядывать местных обитательниц, попутно запоминая, кто есть кто, когда они представлялись тихими голосами.

В углу, ближе к двери, сидела круглолицая Мирна — она показалась мне самой упитанной из всех, что в здешних условиях выглядело подвигом. Рядом с ней, в обнимку с клубком пряжи, примостилась темноволосая Санья, худая до прозрачности, с такими огромными зелеными глазами, что они занимали пол-лица. Та самая, что поздоровалась первой. Даже округлый от природы овал лица в виде сердечка не мог смягчить впечатления.

У противоположной стены, на низкой табуреточке, съежилась совсем мелкая фигурка — Асалая. Я о нее чуть не споткнулась, когда стала пробиратьсяв поисках местечка. Она даже не шелохнулась, только кхекнула и продолжила вязать с таким видом, будто от этого зависела ее жизнь.

А в самом темном углу, почти сливаясь с тенями, сидела Фрие. Молчаливая, с опущенными глазами, она не проронила ни звука, но я почему-то запомнила ее сразу — может, из-за того, как она сжимала спицы, словно это было единственное, что у нее осталось.

Остальные пока были просто «девочки».
Посмотреть было на что. Дамы олицетворяли далеко не шик и изысканность. Они могли работать рекламой капусте и салату. Впечатление, что каждая надела весь свой гардероб сразу. Я оказалась недалека от истины.

Руки каждой теребили пряжу. Разная степень готовности носочков смотрела с их коротких спиц. Не заблукал ли эльфенок и не доставил ли в цех к вязальщицам?!

– Это что за ссылка для разлюбленных жен вардана? – не смогла удержать язык за зубами.

– Разлюбленных…

– Жен…

Короткие смешки перешли в вакханалию. Вся неотапливаемая комната смеялась в голос. С постанываниями, сползанием с насиженных мест на ледяной пол и бульканьем хриплых голосов. Половина была простужена. Вторая претендовала на это. Моя шутка зашла. Та истеричность, с которой девушки предавались смеху позволила заподозрить либо тотальную безвыходность и многодневный стресс, либо увеселительные вещества. Глаза привыкли к полумраку, но по прежнему не находили сидячих мест. Стоячих завались, а вот куда определить пятую точку не понятно. Хоть в птицу превращайся и на насест! Тьфу, тьфу. С того единственного раза не повторялось. Может само пройдет?

Проживание в пещерах сказывается на манерах. Свои я подрастеряла. Хотела уж было сковырнуть кого со стульчика.

– Мариетта, как ты уже поняла, это апартаменты запасных фрейлин, – ответила копешка одежды, которая первой пришла в себя.

– Спасибо, не "бэушных", – пошутила грубо и непонятно для присутствующих.

В нескольких недоломанных досках в углу мой мозг конструктора разглядел потенциал. Это определенно мое будущее кресло! Два пояса, и дощечки сложились в приемлемое сидение. Главное не ерзать. Я осторожно присела.

Трудно быть гарпией, когда ты смеешься. В этот моменты ты не до конца гарпия. Успела поработать в женском коллективе и знаю о чем говорю. Данное сообщество сплоченным не выглядело. Всего лишь голодным и забытым. Поэтому работаем с тем, что есть.

– Чего так темно-то? – спросила себя и подскочила к окну. Тяжелая портьера зашевелилась под рукой и из-за нее на меня стало вываливаться нечто большое. Я отскочила с возгласом в вежливом варианте означающим безмерное удивление. Набитый сеном матрас сполз на пол, открывая вид на окно. Щели засвистели сквозняком, неумолимо понижая температуру в зале. Девочки невнятно выразили недоумение парой емких фраз. В более спокойном варианте значащих: “не стоило этого делать”.

Запихав назад тюфяк, я села и призадумалась. План-минимум нормально перезимовать рушился на глазах. Высокородный недоэльф избавился от меня быстро и эффектно. Но не для того я поменяла пещеры на замок, чтобы снова выживать. Там меня хотя бы слушались и уважали. Здесь же… Как повезет.

Утром следующего дня я соскребала себя с лежанки будто мне сто лет стукнуло. При том разом и в поясницу. Девочки спали на низеньких топчанах едва ли не вповалку. Опасалась бы нашествия насекомых, но им в таком климате не выжить.

Я оторвала от пола подол примерзшего платья. Спасибо, что надарили столько одежды, иначе выделялась бы в этом царстве высокородной подзамерзшей капусты. С тоской глянула в щель, за окно. Там небо красил нежно-розовый рассвет намекающий, что на улице потеплее будет. Толстые замковые стены бережно хранили накопленный столетиями холод чтобы щедро поделиться им со своими обитателями. То есть с нами. Через несколько минут протест и здоровый азарт бодрили и гнали кровь по венам особенно яростно. Ну, здравствуйте, пещеры номер два!

Глава 13. Вперед, и с песней!

Старалась запомнить дорогу. Длинную и монотонную. Чтоб к обеду успеть, надо сильно загодя выходить. Мне же кроме еды к моим чахотошным девам надо травы дотащить. И кипяток организовать. Мне хорошо: я в деревнях мылась. Судя по выразительно пованивающей сопровождающей, фрейлины помывку относили к предрассудкам. Не мудрено, при такой температуре.

Мы спустились на нижние этажи. Стали попадаться слуги спешащие по своим делам. Чем ближе кухня, тем больше народа. Могла бы и сама догадаться, а не дергать девчонку. Под одеждой она была тощая и ее уже шатало от быстрого бега.

– Как звать?

– Сания

– Ну вот, что Санька. Постой тут тихо, я скоро, – и прислонила ее к стеночке.

– Тебе откажут! Кипятка дадут, не более, – поспешила предупредить меня дева. При хорошем освещении ее бледное, как полотно, лицо и здоровущие зеленые глаза выражали чистое беспокойство. За меня или за невыданный кипяток?

– Кипятком поделюсь, – пообещала и занырнула в шумный зал.

Не успела ступить и пары шагов, как дорогу загородил массивный молодец.

– Куда прешь? Для слуг отдельная зала. Это господская кухня, – рявкнул детина. Здесь все шкварчало, жарилось, парилось. Температура била рекорды. Я стояла и ловила свои ощущения: сквозь затерявшийся в слоях одежды холод начинало пробираться тепло. Даже сказала бы по лицу, что жар. На контрасте можно было словить кайф. Хотя бы поэтому стоило заглянуть сюда.

– Не слуги, красавчик. Фрейлины, – сообщила ему.

– Все одно, – скривился он, но посмотрел уже осознанно, оценивая одежду и даже лицо. Я мило улыбнулась. В прошлой жизни помогало.

– А где фрейлины столуются?

– В своих будуарах и при госпоже. Но вы то из этих…? – просек иерархию повар. Стоял он на разделке мяса. Фартук и тесак однозначно намекали на это. Шеф-повар местного заведения очень ловко его определил у входа, дабы вразумлять случайных залетных.

– Из каких, лапуля? – и оскалилась фирменно, слегка намекая что нельзя ошибиться с ответом.

– Да ладно тебе. Фрейлины, что про запас. У них своя кухня. Служанки сами им готовят, – смутился детинушка со слова “лапуля”.

– Я Мариетта. Ты?

– Колин.

Ну никак не Фарелл, но пойдет.

– Николя, душка, ты же не дашь девчонкам замерзнуть и пасть смертью голодных? Где тут вообще продуктов прикупить? Может покажешь где столовая фрейлин? – я положила руку на рукав здоровяка и заглянула в глаза. Он быстро огляделся и вытер руки о фартук. Угрожающий тесак был отложен в сторону еще в начале разговора. Обезоружила парня своей харизмой в буквальном смысле слова.

– Хлеба сейчас вынесу. Выходи и по коридору через два поворота ниша. Там постой, – распорядился он, и, не дожидаясь ответа, пошел вглубь этого цеха по производству разного вкусного. Запахи сводили с ума. Выпечка, нотки меда, корицы, даже цитрусовых витали и забивали все рецепторы. Организм уже приноравливался поглощать питательные молекулы прямо из воздуха, когда меня толкнули сзади.

– Дай пройти, расщеперилась.

Улететь не улетела далеко, но наглого слугу запомнила. Толчок помог опомниться и устремиться к условленному месту встречи.

Десятью минутами позднее мы лицезрели Колина в сопровождении верткого пацана в упомянутой нише. Санья отчего-то очень трусила и тряслась.

– Принес? – спросила как шпион при обмене разведданными из лучших фильмов. Зря спросила. Нос сообщил о вкусностях еще до того , как он появился в поле зрения.

– Принес, сколько смог. Вот. Рой проводит до столовой фрейлин, – пять румяных, еще теплых караваев перекочевало мне в руки.

– Что должна?

– Ничего. Угощаю, – заалел шеей парень и отвел глаза. Ох! Такое б благородство и эльфам! Ушастые как определили меня в местный аналог морозильника, так не слуху и не духу. Даже Сирин не торопился долг отдавать. Думали так сохранюсь лучше?

В кармане болталась медяшка добытая в последнем из поселков. Получила ее в обмен на сваренную от кашля микстуру. Нда. В пещерах здорово продвинулась в изучении трав. В лесу аптеки на каждом углу не предусмотрено.

– Спасибо. Ты мой герой! – восхитилась им, решив с медяшкой не расставаться.

– Сам таким был, вечно голодным. И сестренка вашего возраста в деревне осталась, – пояснил он, точно оправдываясь.
– Спасибо вам, – робко поблагодарила Санья.
– Рой, еще к коменданту потом проводи леди. Насчет провизии, что вам должны выдавать, поговоришь.

И исчез, оставляя приятное послевкусие от общения с собой. Он буквально возродил мою веру в людей. Я с удовольствием откусила хлеба и протянула соседке. Он не стала отказываться. Досталось и пацану, не поверившему вначале в свое счастье.

Что хочу сказать. Последующие четыре часа мотыляния по замку не прошли впустую.

Посещение коменданта, хитвровыделанного дядечки за сорок, подарило саднящее от крика горло. Ох, и оторвались мы с ним. Вошли в раж, наорались и даже обменялись почти уважительными “сухарь сволочной” и “закорючка мелкая”. Провизию выделили. Наша задача: забрать со складов. Пардон, из кладовых. Мы с местным прототипом накладной, устремились к складам. Я впереди, двое за мной. Почему Санья не отставала я понимаю. Зачем Рой бегал за нами – неведомо. Но с переносом тех мешочков муки, яиц и злаков он здорово помог. Даже жалко было отпускать мелкого.
Потом была найдена наша официальная столовая, о которой никто не подозревал. Кто бы сомневался, что она была в запущенной части замка и в таком же состоянии. Местные пауки и парочка летучих мышей были в негодовании по поводу нашего вторжения. Ожидаемо, служанок там не нашлось.

Я осмотрела поле деятельности. Ветер колыхал паутину, темный очаг чернел зевом, ветер выл в трубе. Высокое окно давало мало света сквозь тонны грязи, что скопились на грубых стеклах. Работы много, но основа хорошая. Сейчас сгоним всех девочек сюда и устроим банный день

Вот именно с этим–то и не задалось. Девочки отказались. Не все как одна. А большинство. С формулировкой, что они не служанки! А они, то есть мы , это самое и есть. И если кто не хочет сдохнуть от голода с примерзшим задом, тот идет и моет со мной. Именно так расставила приоритеты.
В итоге рядом шагали четверо из обедневших и не гордых аристократок. Мирна — та самая круглолицая, которая, как выяснилось, меньше всех мерзла и больше всех хотела есть. Санья — моя проводница, худая и глазастая, готовая на все ради тепла и еды. Асалая — мелкая, молчаливая, но с такими цепкими руками, что я сразу поняла: эта не подведет. И Фрие — та, из самого темного угла, которая за весь вечер не сказала ни слова, но взяла тряпку и пошла за нами без вопросов. Мой костяк. Хлеб закономерно получили только они. Поздний ужин также.

Глава 14. Моветон и дела хозяйственные

Утро началось с визга циркулярной пилы. Еще несколько минут не могла въехать откуда тут взялась подобная при отсутствии электричества. Еще две на то, чтобы понять, что знойные звуки исторгаются из тела одной из “капусток”. Мышцы ныли после вчерашнего забега. Головушка не соображала.

– Мариээээттта! Как понимать это? Где все те припасы, что нам полагаются? Где спрашиваю?

– Где, где…

Конечно, в надежном месте.

– Прихожу а мне говорят, что на пять дней вперед все выбрано!!! – от последнего вопля на ультразвуке даже давление в комнате поднялось и сквозняк поменял направление, выдувая воздух в щели. Эдакий барический удар. Я проковыряла правое ухо.

– Конечно, выбрано мадам. И кушать мы будем хорошо и три раза в день. Горячая похлебка, свежий хлебушек, бобы. И кто не трудится, тот не ест. Среди нас нет слуг, – начала ненавязчиво знакомить средневековье с базой социализма. Встала, потянулась.

Кажется, я нашла главную “капустку”, что заведует этим хаосом. Последний оказался управляемым. Причины трепета Саньи от наших вчерашних свершений стали очевиднее.

– Я этого так не оставлю! Я иду к брату! – и крутанувшись, убежала. Возмущение буквально вынесло леди из комнаты. Я осмотрелась. Тюфяк с окна упал и солнечный свет, проникнув внутрь, позволил рассмотреть дам более детально. До этого ориентировалась почти исключительно на запахи, отличая одну от другой.

Что сказать. Девочки. Все малокровные, бледные и худые. Молодые. Мои четыре умные птички даже после нескольких часов в моей компании отличались. Более розовыми щечками, блеском в глазах и синячками под ними же.

– Кто хочет кушать, тот за мной, – бодренько провозгласила, и потопала на кухню запасных фрейлин. Ожидала всего. От молчаливого отказа следовать за мной, до открытого негодования. Реальность удивила. Маркетинг работал в любом из миров и поэтому девочки все в едином порыве ринулись догонять. Как бы не затоптали еще.

На кухне дела пошли шикарно. Половина работала с энтузиазмом и умело. Вторая старалась изо всех сил. Четверка готовила, остальные убирались. Руководила я. Разошлась так, что прервались на нормальный горячий завтрак и замахнулись на обед.

Из воплей тетки узнала, что запасы рассчитаны на пять дней. Думала, что больше, привычно раскидывая на неделю. Здесь все считалось пятаками. Дни недели, сезоны. Это я перевожу на понятные зима, лето, осень, весна. В мире, куда попала это были: солнце, дождь, холод, большая вода и цветень. В пещерах все сливалось воедино. Отслеживать, что когда начиналось, нужды не было.

Общими усилиями кухню подчистили. Отобедали чем комендант послал. Народ сидел добрый, разомлевший, в тепле, сытый. Само то для допроса.

– Девочки, а кто у главной брат?

– Придворный в свите вардана. Ты его не знаешь, – ответила Мирна. Рассмотрела россыпь бледных веснушек у нее на носу.

– Опасный тип?

– Не опаснее остальных, – фыркнула незнакомая рыжуля.

– Какие наши функции? Что обычно делают фрейлины? – решила прощупать почву. Может у нас где-то работа стоит, а мы бытом занялись.

– Обслуживать дам. Делать прически, смотреть за платьем, распоряжаться служанками, – начала загибать пальчики Фрие. Все слушали ее внимательно.

– А наша дама где?

Они непонимающе уставились на меня.

– Ну, кому надо…

Они дружно рассмеялись.

– Будь у нас дама, то сидели бы мы здесь!

– Точно нет, – сказала помрачневшая Фрие.

– То есть мы на всякий случай?

– Да скажите уже ей куда она попала! – возмутилась молчаливая тощая девица со злыми красивыми глазами.

– Семира, не сейчас, – попыталась прервать ее Санья.

– Мариетта, мы – изгнанные! Если хотят наказать неугодную родовитую даму, то это путь сюда, – она дурашливо развела руками.

– За какие грехи?

– Дернула локон своей даме, как Санья. Отказала влиятельному ухажеру, как Фрие. Или собственная семья избавилась как от большинства из нас. Или даже если перешла дорогу прихвостню из свиты сына вардана, как ты.

Я немного оторопела, но дважды два сложила.

– Ты про Сирина?

– А то про кого же?

За столом наступило неловкое молчание. Каждая думала о своем. Мое чувство справедливости зачесалось. Пять серебрянных монеток, что должен Сирин, взывали изъять их из глубин замка. Неужто свой должок не стрясу?! Хищная улыбка наплыла на лицо. У меня появились новые пункты в моем и без того загруженном расписании.

– Ты что тут? – заметила в проеме мнущегося Роя. Вчерашний пацан не решался зайти, увидев столько народа.

– Пришел посмотреть как у вас.

– Проходи, как раз обед, – уже наливала похлебку. Вряд ли слуги переедают. Такие тощие тем более.

– Дак я ж столуюсь у слуг, – его глаза стали как у мультяшки: огромными и вопросительными.

– Не голоден? – сделала вид, что хочу вылить назад суп.

– Нееее. То есть даааа, – пацана не надо было просить. Он игнорировал и парочку фырков в свою сторону. Если ты слуга, то довольно скоро становишься толстокожим. Ну и немного мстительным.

– Тебя не потеряют? – смотрела я на ребенка, а в голове начал выстраиваться небольшой план.

– Не. Колин прикроет, скажет что по делам меня услал, – задушевно шкрябал металлической ложкой по металлической же тарелке слуга, успевая и есть и отвечать. Пожалела что так скомпоновала посуду. У нас были и глиняные чашки.

– Как бы нам тебя к себе заполучить? В еде не обижу, – закинула удочку. Надо налаживать связи. Такой шустрый пацан мог стать бесценным источником информации. При том не о том, кто что сказал, а о том, что как устроено.

– К отказным феям? – фыркнул он, но опомнился и втянул голову в плечи. Девочки возмущенно зашушукались.

– Я не то хотел сказать, – попробовал он дать заднюю.

– Поняли мы. На правду не обижаются, – последнее выделила голосом специально для собравшейся компании.

– Так как? – повторила вопрос и подложила ему лепешек, что испекли с утра.