Три подруги и разбитое зеркало

Глава 1

- Откуда ты знаешь, где живет Романов? – спросила Ниса, немного нервно оглядываясь на следовавшие за нами в потоке машины.

- Подвозила его как-то домой, - ответила я, глядя прямо перед собой и крепко стискивая пальцы на руле.

- Прямо до квартиры, что ли? – фыркнула подружка и с опаской покосилась на меня.

- Нет, до подъезда, - не оценила я шутку. – Но знаю, как вычислить его апартаменты. Романов недавно обмолвился, что решил переделать балкон. Хочет поставить большие раздвижные окна.

- И что? – не сообразила подруга.

- А то, что Мишка под ноль снес все три стены. Будет не трудно найти балкон с одним лишь полом.

- Может, он уже поставил окна? – нерешительно предположила банши.

- В любом случае, вряд ли в его доме полно балконов, полностью состоящих из стекла, - процедила я, прибавляя скорости.

- Я понимаю, что ты на взводе, - Ниса выпрямилась в кресле, наблюдая за спидометром. – Но зачем так гнать?!

- Спешу устроить казнь, - прорычала я, стискивая челюсти до острой боли в скулах.

- Главное, чтоб не нашу, - вновь попыталась пошутить Ниса, но юмор получился натужным и мрачным.

Подружкино веселье быстро потухло.

- Не переживай, умирать не собираюсь, слишком много невыполненных дел! – сообщила я, вновь вжимая педаль в пол и вынуждая стрелку измерителя скорости преодолеть отметку в 80 км.

- Да, да, я помню, - забормотала Ниса, хватаясь за ручку двери. – Музу в клетку сунуть, следаку голову отвинтить. Прям целая охапка забот!

- И что не так? –глухо проронила я, бросив быстрый взгляд на подругу.

- Нет-нет, всё так! – замахала свободной левой рукой банши с деланно беззаботным видом. – Всё просто прекрасно!

- Да ладно тебе, - с раздражением закатила я глаза. – У меня нет ни времени, ни сил, ни желания ковыряться в чужих поведенческих мотивах! И ты прекрасно знаешь, что я ужасна в понимании намеков! Говори прямо! В чем дело?

- Просто…, - замялась Ниса, почесав переносицу. В последнее время моя любимая блондинка чесалась с такой интенсивностью, словно это она была блохастой, а не Гриша, которого подружка упорно именовала таковым. – Может быть, прежде, чем влетать к ним с шашкой на голо, попробуем хотя бы поговорить? Ну, для начала.

- Мы уже пытались, - холодно отрезала я. – Помнишь? Когда сбежали от толпы оборотней, засевших в моей квартире, заодно прихватив с собой бессознательную музу.

- Помню я, помню, - проворчала банши себе под нос, нахохлившись обиженным воробушком.

- А помнишь, что нам ответила Руся? – вновь начала заводиться я.

- Она попросила дать ей время, - с печальным вздохом промолвила подруга.

- И мы, такие добренькие и понимающие, согласились! - с ядовитым весельем провозгласила я и от злости ударила ребром ладони по ни в чем не повинному рулю. – Зря! Надо было прямо там за жабры её схватить и заставить всё рассказать!

- Я не уверена, - слова Нисы я едва расслышала.

- В чём?

- В том, что она предательница, - подруга еще ниже опустила лицо, разговаривая с собственным пупком. – Может быть, она действительно не желала нам зла?

- Она пыталась тебя убить, - напомнила я. – Подсунула китайскую наркоту и натравила ягуаретта! Думаешь, вы просто так с ним столкнулись? Случайно? Нет! Он за тобой следил. И не вдруг, а по наводке, чтобы по итогу подстроить всю эту эпическую встречу в библиотеке!

- Ну, то что Эмиль знал, кто я такая еще до нашего официального знакомства мы уже выяснили, - решила внести ясность Ниса. – Я была в списке Лозовского, который он составил для ягуаретт. Как подходящая пара для зачатия маленького, миленького, зубастенького блохастика!

- Вначале, - твердо поправила её я. – Ты была в нем вначале, так сказать, в его первой редакции. А после Лозовский решил, что ты – в качестве наемной силы для него гораздо выгоднее, чем ты – обвешанная пеленками да распашонками. И всё равно тебя попытались использовать в качестве живого инкубатора. Как и попытались убить! А сам Лозовский всё это время делал такое честное лицо, что хоть икону с него пиши… И продолжает делать!

- Если верить словам Гриши, Лозовский действительно ничего не знал. Не знал, что пятнистые пошли против его воли.

- То есть, гибель им же лично отобранных девушек при очень странных обстоятельствах не навела мужика ни на какие размышления? – зло расхохоталась я. – Не бывает настолько глупых людей!

- Ну, - протянула Ниса. – По новостям о таком не передают, в газетах не пишут. Не хотят народ пугать и волну недовольства в обществе не поднимать. И вряд ли братец Макса каждый день отслеживал, чем его «дрим тим» занят. Он действительно мог быть просто не в курсе. А по поводу китайских таблеток… Клим сказал, что получил их от Захара, а не от Фирусы. Может быть, в данной ситуации этот специалист по паршивым раскраскам действовал за спиной у нашей подруги? А признать это в присутствии оборотней, когда нас троих силком собрали в твоей квартире, Руся не захотела. Или побоялась. Обстановка тогда откровениям не способствовала. Гриша свои намерения демонстрировал очень откровенно и никому не позволил бы прервать своё выступление, цель которого – заставить тебя поверить, что вокруг одни враги.

Глава 2

- А о чем ты подумала, Ди? – спросил Гриша и я услышала скрытую улыбку в его все еще шумном дыхании.

- Не важно, - почему-то смутилась я.

- Ты фантазируешь обо мне? – жарко выдохнул он и рассмеялся так, как умеют смеяться только очень опытные мужчины.

- Делать мне больше нечего! – громко фыркнула я. – У меня дел знаешь сколько?

- Знаю, - с многозначительным подтекстом согласился Гриша, задышав ровнее, но не менее выразительно. Так, чтобы я слышала. – Ты у нас очень деловая.

- Не у вас, - поспешила поспорить я. – К вам я вообще не имею никакого отношения!

- Так, зачем ты звонишь, Ди? Да еще и с телефона своей надоедливой наглой подружки?

- Откуда ты знаешь, чей это номер? – всколыхнулась моя природная подозрительность.

- Она тебе не говорила? – хмыкнул вожак местных оборотней, перестав пыхтеть в трубку. – Я звонил ей, после того, как пришел в себя… с кровью в ушах.

- Зачем звонил? – свела я брови у переносицы, не реагируя на яростную, но совершенно непонятную жестикуляцию подруги, размахивающую руками в полуметре от моего носа и едва этот самый нас не задевая.

- Хотел узнать, всё ли с тобой в порядке, - вдруг очень серьезно промолвил оборотень. Так серьезно, что у меня мурашки промчались по затылку в стиле заядлых марафонцев. – И не довела ли тебя твоя гиперактивная подружка до потери слуха. Знаешь, я бы тебя сам отпустил. А к стулу привязал, потому что хотел, чтобы ты выслушала меня от начала и до конца. Но потом заявились эти двое…

И он умолк, кажется, чтобы удержаться от ругательств.

- Тому, кого ты выберешь придется носить с собой ружье, - вдруг заявил он.

- Зачем? – растерялась я.

- Чтобы отстреливать всех тех, кто захочет забрать тебя себе, - произнес Гриша то, что я совсем не ожидала от него услышать. – И я – один из таких. Я очень хочу тебя заполучить. Завоевать. Захватить…

- Я, по-твоему, кто? Победное знамя? – беседовать в таком ключе с вожаком местных волков было… немного абсурдно.

- Нет, потому что если я получу тебя, то уже никогда не отпущу, - произнес оборотень так, как будто это было чем-то нормальным. Чем-то естественным и легко прогнозируемым.

- Полное безумие, - пробормотала я и это было ответом на мои собственные мысли.

- Почему же, - не согласился Гриша. – Я вполне могу представить тебя рядом с собой. Ты бы стала моей парой, моей леди.

- Спасибо, не надо, - быстро отказалась я. – Пробежки голышом, конечно, очень романтичны, но очень негигиеничны.

- Ты ничего обо мне не знаешь, - резко пресек мою болтовню оборотень. – Ты ничего не знаешь о нас. Но могла бы узнать, если бы захотела. Я бы положил весь свой мир к твоим ногам.

Мне стало окончательно неловко. Этот разговор перетек в слишком откровенное русло.

- Мне нужно кое-что узнать, - выдохнула я глядя на подругу, чьи глаза округлились и выпучились, как если бы ей вдруг резко приспичило в туалет. – Возможно ли такое, чтобы тот, кто подчинил стаю, всё равно не контролировал оборотней до конца?

Гриша некоторое время сохранял молчание, а после произнес:

- Решила сунуть свой прекрасный носик в дела Лозовского, верно?

- Как ты догадался? – искренне удивилась я.

- Это было не трудно. Из всех твоих знакомых только двое имеют подчиненных зверей – Макс и его старший братец. Если бы проблема была с первым, ты бы мне не звонила. Остается только Лозовский, а вместе с ним и небольшой шанс, что я не побегу к Максу с доносом.

- Какой ты умный! – ехидно восхитилась я.

- Ты немного неверно представляешь себе процесс подчинения зверя. Это не что-то, что дает полный и всеобъемлющий контроль над оборотнями. Всё… несколько сложнее.

- Объясни! – потребовала я.

- А что мне за это будет? – быстро сориентировался и решил воспользоваться ситуацией вожак.

- Хочешь денег? – выбрала я самый очевидный вариант.

- Что? Денег? – не поверил своим ушам главный мохнатый. И расхохотался. – Нет, деньги мне не нужны! Своих хватает за глаза! Но есть кое-что, от чего бы я не отказался.

- Например?

- Например, я хочу, чтобы ты отдала мне свое время.

- Чего? – поставили меня в тупик его слова.

- Давай поужинаем. Это мое условие. Я дам тебе ответ на каждый вопрос, который ты задашь, если проведешь со мной вечер.

- Один ужин? – уточнила я.

- Один ужин.

- Ладно, - легко согласилась я. – Это допустимое условие. А теперь скажи, насколько плохи дела у Лозовского? Что происходит в стае ягуаретт?

- Раскол. Подчинение стаи идет через вожака, потому что именно в его руках сосредоточена вся власть. Вожак – это центр. Сломаешь вожака – ослабишь стаю. Призовешь – и следом придет каждый, кто с ним связан. Подчинишь – и получишь в свое распоряжение всю группу. Мы не говорим о контроле каждого действия или даже каждой мысли, а, скорее, о превращении оборотней в персональное боевое орудие. Стая выполнит любой приказ, который поступит от вожака… просто не сможет не выполнить. Но порой бывает так, что кроме вожака появляется еще один лидер. Не просто доминант, этих выделяет только сила и умение внушать страх, а такой, который помимо силы имеет высокий авторитет и уважение среди оборотней. Такой, который может повести их за собой. Появление сильного конкурента приводит к внутренним разногласиям. И вожак теряет контроль, а вместе с ним контроль теряет и тот, кто подчинил стаю.

Глава 3

- Ты о ком? – не поняла подруга, запустила пальцы в волосы и поскребла череп.

- О Грише, - зашипела я, борясь с желанием перезвонить и нахамить. Но я была воспитанной девушкой, внучкой своей бабушки. Её бы такое поведение огорчило, а я ненавидела расстраивать бабулю.

- Да хрен с ним, с Гришей! – заорала Ниса. – Делать-то что?

- А что мы можем? – устало пожала я плечами, возвращая телефон подруге.

- Ну, что-то же мы можем! – не сдавалась Ниса.

- Например? – раздражённо всплеснула я руками. – Влезть во внутренние разборки ягуаретт? Не дать новому лидеру спихнуть с нагретого насеста старого?

- У них же подобные вопросы вроде в драке решаются. Кто победил – тот и следующий король мохнатых, - напомнила Ниса.

- Да, но что делать, когда власть отдавать не хочешь, как не хочешь и драться, ведь знаешь, что проиграешь? – спросила я и сама ответила: - Искать другие способы повлиять на ситуацию.

- Все совершившие нападения мохнатые были из того интерната, о котором говорил Ян? – Ниса еще раз продемонстрировала, что без стеснения подслушала весь наш с Гришей разговор.

- Скорее всего, - подтвердила я. – По крайней мере, именно на это так рьяно намекал Гриша. И его слова выглядят очень правдоподобно, по крайней мере, понятно, почему в критический момент, а именно после принятия таблеток, оборотни не смогли справиться с собой, потеряли контроль и напали на любовниц. Мы долго не могли понять, в чем же дело, но теперь всё встало на свои места. Они знали, что оборотни, но росли как люди, а потому понятия не имели как нужно справляться с собой в подобных ситуациях.

- Вряд ли они все были девственниками до сих дней, - скривилась Ниса, продолжая чесаться.

- Нет, но раньше они были одиночками, оторванными от семьи, а после воссоединения они стали частью стаи. Помнишь, Ян нам рассказывал. Сила каждого ягуаретта сливается с сородичами в общий поток и замыкается на вожаке.

Я умолкла и отвернулась.

- Второму лидеру придется наказать тех, кто убил девушек. Если он еще этого не сделал. Наказание должно быть равноценно преступлению. Смерть за смерть. Ему придется убить тех, кто был верен ему.

- Пострадавшие из-за любви…

- Но где же все-таки Руся и что она пытается сделать?! – яростно сверкнула глазами подруга и с еще большей интенсивностью начала чесать спину. – Чего добиться?!

- Вот пойдем сейчас к ней и спросим, - решила я и выбралась из-за руля.

Обойдя машину спереди, остановилась, приставила ладонь ко лбу козырьком и осмотрела фасад дома.

- Ты об этом говорила? – спросила присоединившаяся ко мне банши, указывая вправо. – Вон там от балкона осталась только нижняя плита… Вид жуткий.

Действительно, балкон на восьмом этаже выглядел так, как будто строители забыли его доделать, пока строили. А потом достроили все, кроме него. Но я знала, что Мишка самолично выковырял все кирпичи из трех стен, и теперь, когда выходил покурить, цеплялся ногой за косяк, чтобы случайно рыбкой не соскользнуть вниз. Его затея сделать остекление собственными силами с самого начала показалась мне некоторой формой садомазохизма, но, как говорится, каждый развлекается по-своему. Если Романову нравится испытывать приступ акрофобии каждый раз, когда он открывает форточку, то, кто я такая, чтобы его осуждать.

- Говорит, у него там голуби гнездо свили, - сообщила я и направилась к въездной арке, ведущей внутрь двора. – И яйца отложили.

- И что? – спросила у меня Ниса, догоняя.

- И ничего, - пожала я плечами. – Скоро Романов станет счастливым отцом голубиного семейства. Если я не прикончу его раньше…

- Если ты не прикончишь его раньше, я пришлю ему корзину с фруктами, - бодро пообещала подруга и потянулась к шее, чтобы вновь породить этот жуткий шкрябающий звук.

- Ты что, болеешь? – не выдержала я, покосившись на подругу с опаской. Видимые участки кожи Нисы были покрыты светло-розовыми полосами, которые оставляли её же ногти.

- Нет. Не знаю, что со мной, - пропыхтела подруга, пытаясь разными путями дотянуться до лопаток. – Может, нервное?

- Ты бы к врачу сходила, - посоветовала я, направляясь к центральному из трех подъездов, возле которого как раз копошилась крохотная пожилая женщина. Несмотря на погоду, она была укутана в просторную вязаную кофту, длинные и широкие рукава которой не позволяли ей справиться с туго отворяющейся и всё время норовящей захлопнуться обратно дверью. Ловкости не способствовало и полное отсутствие мышц в иссохшем теле.

- Давайте я вам помогу, - оживилась Ниса и поспешила на помощь бабуле, чей безобидный вид так и стимулировал желание о ней позаботиться. – Вот, проходите.

Подруга легко распахнула металлическую створку, запирающуюся на электромагнитный замок, позволяя пожилой даме и самой выйти и вытащить за собой хозяйственную сумку на колесиках. Сумка подскакивала на неровностях и звонко тарахтела содержимым.

- Ой, спасибо, милая, - завздыхала бабуля, поправляя редкие светлые и собранные в тонкую косу волосы. – Дверь такая тяжелая, а я уже совсем слабой стала…

- Да не за что, - просияла улыбкой моя добросердечная и крайне сообразительная подруга, не спеша отпускать дверь.

Глава 4

На грязном пыльном полу лифта лежал мужчина. Лежал лицом вниз, руки его были беспомощно разбросаны в разные стороны, длинные волосатые ноги торчали поперек, не давая регулярно оживающим створкам лифта закрыться. Сверху парень был полностью обнажен, а низ закрывали лишь черные трусы-боксеры.

Мужчина казался сильным, молодым, тренированным. И все же он почему-то позволил не только зашвырнуть себя в лифт, но еще и избить. На подтянутом теле тут и там наливались чернотой синяки, кровоточили ссадины, а под головой в ярком желтом свете ламп блестела кровь. Ею же были измазаны хромированные стены подъемного устройства.

- Миша? – вырвалось у меня, и я бросилась в лифт.

Протиснувшись в кабину, что было непросто, ведь Романов занял собой практически всё пространство, я приподняла его голову… чтобы увидеть вместо знакомого лица практически месиво. Парня избивали. Долго и со знанием дела. Возможно, ногами. Возможно, даже приложив пару раз об угол чего-то твёрдого.

Пощупав влажную шею, я попыталась найти пульс. И продолжала пытаться на протяжении нескольких минут, но уловить желанное биение под кожей всё никак не удавалось. Поднесла раскрытую ладонь к носу – и опять ничего.

- Черт, - всхлипнула я. – Кажется, он не дышит!

И только склонившись к груди молодого мужчины, практически прилипнув к ней ухом я услышала стук.

Короткий, слабый, будто бы прощальный.

– Ниса, помоги мне!

Аккуратно придерживая голову несчастного одной рукой, другой я перехватила парня поперек плеч и потянула на себя. В то же время подруга ухватилась за голые ступни внушительных размеров, сложила ноги Романова и вместе с ними втиснулась в лифт.

Двери с возмущенным шипение закрылись.

- Нажми единицу! – потребовала я. От волнения дыхание срывалось, а руки ходили ходуном.

- Что ты задумала? – ткнув в нужную кнопку, Ниса прижала к груди пятки Романова.

Лифт с тихим гулом ехал вниз.

- В больницу его отвезти, что же еще! – заорала я.

- И что мы там скажем? – подруга пребывала в не меньшей растерянности, чем я. – У врачей будут вопросы!

- Скажем правду. Что пришли в гости и нашли без сознания. Его сильно избили. Смотри, - я чуть повернула Мишку, который в ответ слабо застонал, и указала пальцем в область ниже грудины, где буквально на глазах увеличилась гематома, испещренная красными, тугими, какими-то аж заворачивающимися прожилками. – Думаю, у него повреждение печени. Если не оказать помощь, он умрет!

- Кто ж его так? – задалась вопросом Ниса, на который и я хотела бы знать ответ.

Но вот лифт остановился, двери распахнулись и на нас уставились две пары удивленных глаз.

- Ой, здрасьте! – громогласно поприветствовала Ниса ошарашенную супружескую чету средних лет.

Женщина, узрев практически голого мужчину, лежащего в моих тесных объятиях, попятилась. И пятилась пока не уперлась попой в стенку. Её супруг, размерами ненамного обогнавший цыпленка, сделал шаг в бок и попытался загородить впечатлительную вторую половину.

- Да вы не пугайтесь, - принялась успокаивать граждан Ниса, отпустила пятки Романова и смело вышагнула из кабины. – Мы не буйные, у нас просто другу плохо стало…

- Ниса! – рявкнула я, намекая, что неплохо было бы отстать от людей, всё еще глядящих на нас с молчаливым ужасом, усердно втискиваясь в стенку, и помочь мне.

Подруга поторопилась обратно, вместе со мной отскребла Мишку от пола, одну его руку мы закинули ей на плечо, а вторую взгромоздили на моё.

Так, приобняв друга за голую поясницу мы и вырулили из лифта, продолжив пугать людей, но уже на улице.

Одна женщина невнятного возраста, но очень выразительной наружности, завидев нашу живописную компанию судорожного перекрестилась.

Другая, не менее выразительная, но менее верующая подхватила своего назойливо тявкающего шпица и торопливо сошла с тротуара.

Молодая мамочка, едва успевшая поравняться с нами, резво развернула детскую коляску на сто восемьдесят градусов и вместе с ней побежала в обратную сторону.

Последним отреагировал дедок, который с пустым, раздувающимся на ветру пакетом бодро шагал в сторону булочной.

Он громко плюнул нам вдогонку:

- Тьфу! Стыдоба! Девки голого мужика на себе тащат! Совсем страх потеряли! Вот в моё время…

Что там было или не было в его время, мы слушать не стали, а посеменили к въездной арке. Оставив Мишку болтаться на плече подруги, я рванула к машине, чтобы открыть дверцу заднего сидения. Ниса могла бы управиться с бесчувственными Романовым и самостоятельно, без моей помощи, но наша троица и так слишком сильно бросалась в глаза, без блондинки, несущей на руках крупного мужчину.

Запихнуть Мишку на сидение стоило нам больших трудов. Вывод, который я успела сделать, пока собирала все его конечности в кучу – бесчувственные мужчины очень плохо помещаются в небольших женских машинках.

Утерев выступившие на лбу капли пота, я прыгнула за руль.

И мы помчались в больницу.

Глава 5

Я постаралась не заорать, не застонать и удержать на лице выражение вежливого безразличия.

Выступивший из-за моего плеча Лозовский расстегнул пуговицы на дорогом пиджаке темно-синего цвета, выдвинув стул и уселся за наш столик.

- Привет, - это мне, а после повернулся к Нисе, которая, несмотря на череду попыток, всё никак не могла захлопнуть рот, и приветливо произнес: – Здравствуй, Ниса. Давно не виделись.

Подруга рвано дернула головой, что могло означать все, что угодно, от «и тебе привет» до «гори в аду в полиэстере». А после схватилась за стакан с водой.

- Кажется, это наша первая встреча за долгое время, - продолжил демонстрировать идеальные манеры старший брат Макса. Всё остальное в нем тоже было идеальным. Наглаженная одежда стоила больше, чем весь мой гардероб вместе взятый, включая нижнее белье и носки. Приятное лицо выдавало в нем человека, знающего цену себе и своему времени, а потому не забывающего отдыхать и отдыхать качественно. Волнистые темно-каштановые густые волосы еще до недавнего времени были короткими, а теперь прикрывали уши, легкими изящными прядями падая на лицо и превращая Лозовского в идеальное олицетворение романтического героя.

- Твоя прическа стала длиннее или мне кажется? – подалась вперед Ниса, внимательно рассматривая шевелюру того, с кого однажды почти стянула брюки.

- Да, - легко улыбнулся Лозовский, а в синих глазах, которые так хорошо оттенял деловой костюм, заискрились хитринки. Повернувшись ко мне, он заявил: – Мне показалось, что тебе больше нравятся мужчины с длинными волосами.

Ниса громко фыркнула и поперхнулась водой. Закашлялась, заколотила себя кулачком в грудь, а после сдавленно проговорила:

- Куда-то ты не туда смотрел! Чтобы тебе это помогло надо было еще перекраситься в блондина!

Мужчина сузил глаза, его взгляд похолодел и ужесточился.

- Ниса, - начал он, всем корпусом поворачиваясь к моей подруге и закидывая ногу на ногу. – Ты все так же хороша, как и в нашу последнюю и единственную встречу.

Ниса комплимент не оценила, её перекосило так, что аж скрючило.

О том, что у подружки с Лозовским имелось какое-никакое общее прошлое я прекрасно знала. Сама же Ниса и рассказала. Но без подробностей. Подруга умудрилась уложиться в одну фразу, которая звучала как: «В баре оказалось слишком много алкоголя, а на пляже – слишком мало людей». Что у них там такого случилось, из-за чего знакомство закончилось, толком не успев начаться, я спрашивать не стала, потому что понимала – о некоторых подробностях чужой личной жизни лучше не знать.

- Не думала, что ты запомнил детали нашего общения, - перестала изображать лицом урюк подруга.

- Я запомнил практически всё, потому что был гораздо трезвее, чем ты, - «обрадовал» Нису Лозовский, чем вверг в состояние потрясения.

- И…? – начала она с сомнением, а во взгляде, тем временем, умирала надежда.

- И это тоже, - подтвердил Лозовский, одернув рукав рубашки, украшенный запонкой. Я успела обратить внимание на наличие кольца с кошачьей головой на среднем пальце правой руки. – И то, как ты, покачиваясь, ушла за новой порцией коктейлей, но не дошла, потому что рухнула в бассейн. А когда тебя вытащили, ты умудрилась моментально уснуть, обняв надувного фламинго.

Я вопросительно уставилась на подругу, но взгляд перехватил Лозовский, который с улыбкой змея-искусителя заявил:

- Что сказать? Я не настолько благочестив, как могло бы показаться. И иногда посещаю вечеринки специфической тематики. Порой я даже сам их устраиваю.

Ниса нервно хихикнула, вскинула голову и обрадованно завопила:

- О, еда!

Кажется, подруга еще никогда так не радовалась появлению официанта с подносом.

После того, как наши заказы оказались перед нами, а Лозовский при помощи пары милых улыбок умудрился уговорить приготовить ему стейк, которого не было в меню, мы возобновили наш разговор.

- Где Фируса? – прямо спросила я.

- Разве вы двое не те единственные, кто знает ответ на этот вопрос? – спросил мужчина с видом человека, который открыт всему миру и верит, что мир открыт ему. Но я знала, что это не так. Никому он не верил. И нам тоже не верил.

- С некоторых пор – нет, - повертев вилку в руках, ответила я.

- Да ладно! – воскликнул Димка и скривил губы, как бы призывая прекратить ломать комедию. – Без вашей помощи муза в этом городе и сутки не продержалась бы. Я знаю.

- Потому что спал с ней? – в лоб заявила я, но братца Макса было не так трудно смутить.

- Не только поэтому, - растянул он губы в улыбке. – Но и потому, что знаю – других таких сумасшедших, которые рискнули бы, приютив у себя опальную музу, пойти одновременно против всех и смело нажить себе орду врагов, нет.

- Может быть, ты просто не всех учел, - сладкоголосо пропела Ниса, не глядя на Лозовского, с которым её связывали очень интимные и при этом очень обрывистые воспоминания.

Лозовский проигнорировал банши и спросил у меня:

- Ты же понимаешь, что ходишь по краю? – он в одно мгновение стал необычайно серьезным, растеряв не только любезность, но и обольстительность, которой пытался сразить наповал всех вокруг последние минут пятнадцать. И у него это получилось. Частично. Официантку, например, проняло. Как и девушку, которая до появления Димки, смотрела исключительно на своего спутника, а теперь часто косилась в нашу сторону, словно её взгляд притягивало сюда магнитом. Ниса стойко держалась. Возможно потому, что упрямо на Лозовского не смотрела и даже не слушала, странно подергивая головой. Похоже, подруга вела какой-то внутренний диалог с самой собой. – Если бы ты не была нужна Максу, то давно потерялась бы где-нибудь в овраге.

Глава 6

- Камера, - цокнул языком Лозовский, - позволяет увидеть то, что не видно глазами. А еще, техника не поддается манипуляциям эмоциями. Ты в курсе, что способности Фирусы – это некая разновидность телепатического воздействия? Как муза, она силой мысли генерирует дополнительные электрические импульсы, которые вносят изменение в деятельность головного мозга. Заставляя испытывать определенные эмоции, она одновременно может заставить и видеть то, чего нет, потому что наше восприятие реальности зависит от того, как мы к этой реальности относимся. Руся как бы подменяет «картинку» в чужой голове.

- Молодец! – громко выдала Ниса. Периодически прислушивавшаяся к нашему разговору девушка за столиком у окна от неожиданности едва не свалилась со стула. – Ты доказал, что знаком с биологией в объеме школьной программы! Что дальше?

- Помните, старушку с которой вы столкнулись у входа в подъезд? – спросил Лозовский, удостоив внимания не только меня, но и мою бьющую все рекорды по язвительности подругу. – Которой вы еще с такой готовностью бросились помогать, потому что… А почему, Ди?

- Потому что она выглядела слабой и беззащитной, вызывала желание помочь, позаботиться, - пробормотала я, вспоминая развернувшуюся у входа в дом сцену.

- Ага, - с удовлетворением кивнул Лозовский. – Вот только эти чувства вас вынудили испытать. Силой. Силой музы.

- То есть…, - начала Ниса, выпрямляясь. – Бабуля – не бабуля, а…

- …Руся, - выдохнула я.

- Зараза волоокая! – завопила Ниса, грохнув кулаком по столу и пробив в нем дыру.

Демонстрация силы пришлась на очень неудачный момент. К нашему столу как раз подошла официантка, принесла Лозовскому стейк. Сотрудница кафе застыла, не дойдя пары метров, и уставилась на пролом в крепкой деревянной столешнице.

Я подскочила, схватила Нису за запястья, убирая её руки подальше от чужого имущества и затараторила:

- Она у нас чемпионка по армрестлингу! А за стол мы заплатим! – а дальше уже шепотом Нисе: - Возьми себя в руки.

- Не могу, - дернула губой подруга.

- Почему? – процедила сквозь зубы я, посылая улыбку официантке. Та отмерла, быстро поставила перед Лозовским блюдо и умчалась, несколько раз тревожно обернувшись.

- Потому что меня в руки за руки уже взяла ты, - зашипела банши, чьи запястья я все еще удерживала, прижимая по швам к туловищу.

Я отпустила подругу, сделала шаг в сторону и устало прикрыла ладонью глаза.

- С тобой всё хорошо? – прозвучал вопрос Лозовского. Приоткрыв веки, я увидела, как он встает из-за стола, намереваясь подойти ко мне.

- Да, все нормально, - поспешно заверила его я, а после сделала многозначительный вывод: – Значит, Руся у тебя?

Секундная заминка, а после Дмитрий громко расхохотался, возвращаясь обратно на стул.

- С чего ты взяла, что она у меня? С чего вы вообще так уверены, что мне нужна муза? Боец из неё никакой. Что она может? Нагнать тоску? Навеять скуку? Ниспослать вдохновение? Так мне и без него великолепно живется. В Гогены я не мечу, тем более, что все великие по традиции заканчивают плохо. Не самая светлая перспектива – повторить их судьбы.

- Она тебе нужна, чтобы сунуть под нос Совету и доказать попытку Макса подставить тебя, - прожевав оливку, смело заявила Ниса, глядя Лозовскому в лицо. – А еще ты с ней спал.

Я вернулась за стол и попыталась так расставить посуду на столе, чтобы прикрыть дыру, чувствуя, как на нас продолжают коситься перешептывающиеся посетители. Им совершенно точно не нравилось обедать поблизости с девушкой, кулаками ломающей мебель. Даже в глазах заинтересовавшейся Лозовским девицы любовный жар снизился сразу на несколько градусов.

- Пусть так, - не стал отпираться бизнесмен, чем только усилил мои подозрения. – Допустим муза у меня. Но что я тогда здесь делаю?

И он широким жестом обвел зал кафе, декорированный в приятных бежево-сиреневых тонах.

- Действуешь нам на нервы? – с милой улыбкой предположила Ниса.

- Мне нужно в туалет, - очень некстати заявила я.

- Зачем? – занервничал Лозовский.

- Монетку на память в унитаз бросить, чтобы вернуться! – смело встряла подруга. – Ты совсем идиот? Есть еще какие-то причины из-за которых посещают туалет, кроме очевидных?

- Ну, мало ли, - мужчина казался сбитым с толку.

- Действительно, мало, - заворчала подруга, кивнув мне, мол, иди, куда собралась. – Мало мозгов у кое-кого в башке! Тебе никто не говорил, что вот эта штука, болтающая у тебя на шее, не только для того, чтобы пироги в неё запихивать? Мясо твое, кстати, уже остыло.

Прислушиваясь к голосу подруги, я направилась в другой конец зала, где располагались выходы к уборным.

Пройдя по узкому коридору, добралась до двери с изображением девочки в юбочке и вошла внутрь, где пространства было побольше.

Подойдя к раковинам, я остановилась, выдохнула и без сил оперлась руками о края умывальника, взглянув на свое отражение в зеркале. В последние дни я делала это крайне редко, мешала поселившаяся в моей квартире злобная тварь.

Вспомнились слова ведьмы, которая, как выяснилось, была вовсе не ведьмой: «В зеркало не смотрись, иначе быть беде. Звать тебя будет – не откликайся». Интересно, на какие расстояния способна отправляться тень убитой жрицы? И стоит ли ждать её появления в зеркале уборной ресторана?

Глава 7

- «Шанхай»? – переспросила я с сомнением и не удержалась от колкости: – Это что, название твоего гастролирующего цирка?

- Нет, любовь моя ехидная, - он рассматривал меня так, словно видел впервые.

В его глазах больше не было привычного дружеского тепла, как не было вообще ничего хотя бы отдаленно человеческого. Передо мной стоял бог, пусть и потерявший власть, пусть находящийся в изгнании вдали от дома. Но с таким взглядом он больше не мог быть ни кем иным, кроме как высшим существом. Очень злым высшим существом, одним из тех, кого боялись не только люди, но и мы.

– «Шанхай» - это мой ночной клуб и мой главный офис по совместительству. Здесь я веду все свои дела.

- В подвале? – я закашлялась. – И кто твои главные партнеры – крысы и тараканы?

- Подвал находится под «Шанхаем», - спокойно ответил Макс. – Здесь тебя никто не найдет, и никто не услышит. Призывать свою магию также не пытайся. Всё обтянуто серебряной сеткой в несколько слоев. Сквозь неё никому не пробиться.

- Пить хочу, - потребовала я, упираясь затылком в стену. – И мне холодно.

- А принцессы очень капризные, не правда ли? – хмыкнул бывший друг, убирая зажигалку.

Справа вновь кто-то завозился и Макс бросил в его сторону:

- Не надо, я сам. Ты свободен.

Тот, другой, ничего не сказал, молча нас покинув.

Дверь открылась и захлопнулась.

Мы остались вдвоем.

Макс отошел, чем-то зашуршал в самом дальнем углу наискосок, а после вернулся и присел напротив меня на корточки.

- Я знаю, что тебе очень плохо, - начал он, скривив губы в улыбке. Каждое его слово звучало как издевка, но хотя бы в любовь больше не пытался играть.

- И чем дольше я с тобой разговариваю, тем хуже мне становится, - слабость была такая, что хоть сейчас вырубайся, но я держалась как могла. – Ты как яд. Как отвар из мухоморов.

- Тебе никто не говорил, что нельзя дерзить и раздражать человека от которого зависит вся твоя жизнь? – деланно вежливо поинтересовался Макс, но я слышала, как постепенно накапливалась его ярость, готовая вот-вот выплеснуться за край.

Он взялся за предмет, который принес из угла, потянул за верхнюю часть и по глазам резанул резкий белый свет.

Это включился кемпинговый фонарик.

Поставив его на пол, Макс удовлетворенно вздохнул.

- Так лучше? – любезно поинтересовался он.

- Да мне и в темноте было неплохо, - пробормотала я.

Бывший друг покачал у меня перед глазами бутылкой с водой, а после убрал её, поставив в отдалении, на таком расстоянии, чтобы я не могла дотянуться, не вставая. А подняться сил не было, и он это знал.

- Давай поговорим! – с задором предложил он.

Несмотря на всю сложность ситуации, во мне проснулась Ниса, а точнее её вредность. Вредность человека, который умел договариваться исключительно с детьми.

- Иди, с бродячими псами общайся, может, научишься у них чему-нибудь, например, доброте.

- Мне нужна Фируса, - очень серьезно произнес Макс, проигнорировав моё наставление. – И нужна не просто очень, а конкретно сейчас.

Я зло расхохоталась и попыталась вытянуть затекшие ноги. К дрожи и холоду почти привыкла, но вот сидеть в неудобной позе становилось с каждой секундой невыносимее.

- Ты сегодня не первый и даже не второй, кто пришел ко мне с этим вопросом, - прекратив смех, простонала я, запрокидывая голову. – Братец тебя опередил. Опять.

- Знаю, - без проявления каких-либо признаков тревоги откликнулся Макс. – Вас заметили мои волки. Поэтому и пришлось действовать кардинально.

- Парочка у окна? – поморщилась я, припоминая посетителей кафе, из которого меня унесли без спросу.

- Ага, - не стал скрывать Макс. – Они доложили мне о вашем появлении, и я отдал приказ в срочном порядке тебя забрать. Неля зашла следом за тобой в туалет, оглушила, а после вынесла через черный ход. Её в том кафе хорошо знают и вопросов лишних не задают.

- Надо же! – с надрывом воскликнула я. – Угораздило же притопать на обед к твоим мохнолапыми! И кто же она такая, эта твоя Неля? Еще одна постельная игрушка? Не перебор ли? Всех баб не перетрахаешь, Максик. Побереги себя.

Пожелания остались не услышанными.

- Неля – это Соль.

- Кто? – слабо прыснула я со смеху. – Приправа?

- Соль – воплощение солнца у древних скандинавов, - решил взяться за мое просвещение Макс. Очень вовремя. – Есть еще Мани – олицетворение луны. Согласно мифу, Соль и Мани бегут по небу, вечно преследуемые двумя волками, сыновьями Фенрира. Когда волки догонят и проглотят солнце и луну наступит рагнарёк, конец света.

Я подумала, что тема конца света слишком часто всплывает в разговорах в последнее время.

- И при чем здесь эта дамочка, из-за которой у меня теперь невыносимая головная боль? – вяло оскалилась я.

- У волков-оборотней Соль и Мани – это что-то вроде должностей, почетные звания, обозначающие принадлежность к доминантам стаи и приближенность к вожаку. Соль – женский пост, Мани – мужской. Вожак может сам выбрать Соль и Мани, а может назначить бои. И тогда победители, мужчина и женщина, займут позиции по правую и левую руку вожака. Станут его помощникам. При недееспособности вожака право руководить стаей переходит в их руки до тех пор, пока вожак не вернется. В этом есть некоторая метафоричность, не находишь? Если так подумать, то получается, что конец света наступит тогда, когда будут уничтожены носители законной власти.

Глава 8

Особо не целился. Кажется, ему было абсолютно всё равно, куда вонзится лезвие. А вонзилось оно, распоров кожу, в переднюю часть бедра, погрузившись в мышцу практически полностью.

Крик вырвался из горла, потому что лезвие было серебряным, и оборвать его я смогла только тогда, когда осознала, что ору во всю глотку.

Тяжело задышав, я начала ругаться сквозь зубы, припоминая все известные мне ругательства. Значительную их часть я подчерпнула от Нисы.

Макс подошел и не глядя мне в лицо вынул нож. Отер лезвие от крови о брючину и вновь начал демонстративно крутить орудие пытки в руках.

- Что было в записке? Которую вы нашли в квартире подружки? – спросил он с непререкаемым спокойствием.

- Дождь, зонтик и орхидеи, - покорно ответила я.

- Что? – свел он брови у переносицы, встретившись со мной взглядом. – Что это значит?

- Что у Руси больная фантазия, - я попыталась взять под контроль дыхание. Вдыхала размеренно и не глубоко, но это не очень помогло. Мне становилось хуже. Рана сильно кровоточила. Кажется, Макс задел крупные кровеносные сосуды. Тело больше не тряслось от холода. Наоборот, чувствительность падала и нестерпимо захотелось спать.

Мой палач это заметил, вновь присел, положил ладонь на щеку и заставил приподнять голову, которая уже падала вниз, упираясь подбородком в грудь.

- Эй! - требовательно затормошил он меня. Сперва легонько, а после с силой затряс. – Приди в себя! Слышишь? Не смей отключаться!

Его последние слова донеслись до меня, подобно удаляющемуся эху, взлетающему над остроконечными вершинами гор и исчезающему в глубинах неприступных пещер. В ушах зашептало море, пальцы ощутили под собой сыпучесть нагретого солнцем песка, а ноги нащупали жесткую многообразную текстуру кораллов.

Повторно пришла в себя резко, быстро сообразив, что всё еще нахожусь в ненавистном подвале. И Макс рядом. Сидит чуть в стороне, скрестив длинные ноги перед собой.

Первым порывом было желание притвориться, что я всё еще пребываю в отключке, но номер не прошел.

Макс подбросил нож в воздухе и приказал:

- Даже не думай устраивать спектакль. У меня нет на это времени. Я и так слишком долго с тобой вожусь.

- Так приказал бы своим волкам мной заняться, - хихикнув, щедро предложила я.

- К тебе никто не подойдет, кроме меня, - кажется, он уже всё решил. И я знала – то, что он решил мне категорически не понравится.

- А если кто-то все-таки осмелится? – на всякий случай решила поинтересоваться я, переворачиваясь с левого бока, завалившись на который очень неудобно лежала, нарушив кровообращение в плече, а после падая на спину.

- Нет таких идиотов, - Макс вновь подбросил ножик, ловко поймав. Он казался собранным, деловитым и в то же время, не производил впечатление человека, который куда-то спешил. – А если и найдутся, то в мире станет на несколько идиотов меньше. Итак, на чем мы остановились?

Безразличные глаза пронаблюдали, как я, стараясь не пропускать сквозь крепко сжатые челюсти стонов, поднялась, опираясь на руки и вновь заняла сидячее положение. Болтать с ним растянувшись на полу было крайне неудобно и ощутимо било по моей гордости.

- На том, что ты гад распоследний? – радушно предположила я.

Ножик подлетел над рукой, несколько раз перевернулся в воздухе и был легко подхвачен владельцем.

- Эффектно, - оценила я, потому что именно этого от меня и ждали. – Я так не умею.

- Тебе и не нужно, - пожал плечами Макс.

- Боишься, что прирежу однажды ночью? – зло хмыкнула я, наблюдая за Максом. Он сидел на коробке, используя её в качестве табуретки.

- Нет, не боюсь, - поигрывая ножом, легко ответил он. – Потому что знаю – сколько бы не строила из себя крутую, на самом деле ты не такая. Давеча ты пыталась надавить на мои чувства, взывая к воспоминаниям прошлого. И была не права. Я помню. Я помню каждый день, который мы провели вместе. Я помню каждую нашу встречу. Помню каждый твой наряд и каждый аромат, которые ты использовала. И поэтому знаю – ты меня не убьешь.

- Зря, - выдохнула я сквозь боль, опоясывающую ребра. – Зря ты в этом так убежден. Убежден в моих высоких моральных качествах. Кто знает, вдруг я вообще не такая, как все думают? В любом случае, какой бы я ни была, тебя прирежу с большим удовольствием.

- Почему именно меня? - он удивленно выгнул бровь, как будто действительно не понимая. – Чем я так сильно отличаюсь от других?

- Твоё предательство было самым болезненным, - просипела я и закашлялась. Покосилась на бутылку воды, но решила, что нет. Не сделаю я Максу такого подарка и не поползу на коленях ради пары глотков. Пусть подавится своей водой. – То как ты притворялся… годами! А я сидела в первом ряду на этом представлении длинною едва ли не в полжизни! И я отомщу тебе за это.

- Возможно. Когда-нибудь, - сухо рассмеялся бывший друг, в очередной раз подбросив ножик. – Но не сегодня, любовь моя. А когда тебе представится такая возможность, то ты больше не будешь стремиться к моему умерщвлению.

- Это почему же? – прищурилась я с ненавистью. Сидеть вот так вот и как старые друзья болтать о всяком тоже было разновидностью пытки, гораздо более изощренной, чем пытка жаждой или ножом.