Три подруги и все-все-все

Глава I

Как любят оборотни?

А как любят обращенные оборотни? Те, которые пришли в этот мир людьми и должны были уйти из него ими же, но вмешалось обстоятельство, изменившее всё.

Чем любовь оборотня, разум которого регулярно погружается в прострацию, затуманиваясь первичными инстинктами, отличается от любви всех остальных? И умеют ли они, оборотни, любить обычной любовью, когда есть только двое, а не вся стая, каждый член которой по одному только запаху способен узнать даже то, что ты сам о себе не знаешь? Нужно ли быть таким же, чтобы это понять и принять или наоборот, лучше быть тем, кто будет держать крепко, оставаясь вместе на краю, но не позволяя сорваться? Кто не позволит забыть, что разум пусть и охвачен лихорадкой, а тело – покрыто шерстью и на четырех лапах мчит сквозь лес, сердце всё равно рождено человеческим. Кто будет якорем, когда нахлынет очередной водоворот безумия. Кто станет мостиком между реальностью человека и реальностью животного…

- Ну, что? Как тебе? – трогательно сложив ручки на груди, с придыханием спросила Руся.

Я скептично обозрела помещение, нервно потеребила сережку в ухе, сомневаясь, стоит ли говорить правду, но, в конце концов, не выдержала.

- Как будто снеговик взорвался! Почему всё такое... белое?

- А каким оно должно ещё быть? – пытаясь не растерять улыбчивость и приподнятое настроение, процедила Руся сквозь чуть приоткрытые губы, метнув в меня пару молний. Некритично, но неприятно. Хорошо, что музы не умеют разжигать костры силой мысли. – Это ведь свадьба, а не похороны!

- Да помню, что свадьба, - пробормотала я, потирая висок.

- Так… тебе нравится зал или нет?! – не выдержав, возмущенно воскликнула подруга, поставив руки-тростинки на тонкую талию и встав прямо передо мной, наивно надеясь, что может кого-то запугать. За последние несколько месяцев она скинула килограмм пять и достигла такого пугающего состояния, что Ниса начала подсовывать ей еду в карманы. – Лучший декоратор потратил почти неделю на украшение зала! И я хочу знать, что ты думаешь!

- А почему ты именно меня спрашиваешь? – начала ныть я. – С каких пор я ношу гордый титул главного городского эксперта по брачеванию?

Задумалась.

- А такое слово вообще есть?

Муза ответить не успела. В кармане моего пиджака завибрировал телефон.

– Подожди, надо ответить.

Руся закатила глаза и приложила ладонь ко лбу, оскорбленная в своих лучших чувствах.

- Да, - проговорила я в трубку.

На другом конце обнаружилась вторая подруга, не менее нервная, чем первая.

– Я уже задолбалась шляться по этим Елисейским полям! – проигнорировав приветствие, проорала Ниса, перекрикивая звук чего-то очень шумного: либо трактора, либо ветряной мельницы.

- Елисейские поля в Париже, - сдержанно отметила я. – А ты – нет.

- Ну, я тоже в каких-то полях! – надрывалась подруга, из-за чего пришлось чуть отодвинуть телефон от уха. Примерно, на расстояние вытянутой руки.

- Тогда это просто поля! – взорвалась в ответ я.

- Что мы вообще здесь делаем? – полетел из динамика вопрос.

Я с тревогой огляделась по сторонам, порадовавшись тому, что в помещении ресторана, где хоть шестерку коней запрягай, настолько он был огромным, никого кроме меня и надутой Руси не присутствовало.

- Во-первых, ты там, чтобы не отсвечивать своей физиономией здесь. Забыла уже, что ты, вообще-то, в мертвецах у нас с недавних пор числишься? – напомнила я. – А во-вторых, перед тобой одна из самых ответственных задач – найти хитрого жулика, считающего, что достаточно смыться из одной страны в другую и о нем все забудут.

- Вот и зачем тебе этот гаденыш нужен? – устало вздохнула Ниса.

Та штука, которая трещала, грохотала и дребезжала на заднем фоне затихла, и подруга получила возможность отдохнуть от тренировки голосовых связок. А то еще чуть-чуть, и она сможет работать горном.

- Он считает себя умнее меня. Это раздражает, - сообщила я, проследив взглядом за удалившейся Русей, которая решила оставить меня в гордом одиночестве посреди украшенного к приближающейся свадьбе ресторана.

- Настолько раздражает, что ты отправила меня к черту на рога искать то, не пойми что? Да еще и этого… почти бога мне на хвост повесила. Вот что мне с твоим Лозовским здесь делать?

- Он не мой, он у нас – достояние общекосмического масштаба. И с ним ничего не надо делать. Он сам может что угодно и с кем захочешь сделать. Ниса, Лозовский – твоя страховка. Потому что обозначенный жулик – личность хоть и наивная, но сильная. Ты одна с ним не справишься. А я не хочу хоронить тебя на самом деле, уже по-настоящему.

- Какая забота! Просто в самое сердечко! – пропела Ниса, попытавшись сделать это насмешливо, а получилось растроганно. – То есть, ради этого мы наврали моему папуле? Чтобы отправить меня во французское захолустье собирать попой прошлогодний репей?

- Брось! – хмыкнула я, припомнив лицо предводителя клана банши в день прощальной церемонии. - Твой папуля и меня, и тебя насквозь видит.

- Ладно, но я тебя предупреждаю: если этот жук начнет выжучиваться, я его во сне придушу, - с явным намерением выполнить своё обещание заявила подруга.

Глава II

- Так… что здесь произошло? – пискнула муза, волоча по полу тяжелую мраморную вазу из одного угла зала в другой. Пока тащила пыталась удержать невозмутимое выражение на красивом лице, но получалось из рук вон плохо. Наружу то и дело прорывался благоговейный ужас, с которым она посматривала то на меня, то на Даниэля.

Я ответить не успела.

- Поговорим? – теплые чувственные губы прижались к шее там, где было больно и где уже начали проступать синяки, оставленные Рафаэллой. Он будто бы намеренно прикоснулся к этому месту. То ли хотел подчеркнуть случившееся, то ли стереть то, что оставило на мне следы.

- Ладно, - у меня не было иного выхода, кроме как согласиться.

- Не здесь, - решил Даниэль и потянул меня прочь из зала, где очень скоро мы должны будем принести кляты, глядя друг другу в глаза.

Руся уронила вазу и растерянно выпрямилась, успев лишь проводить нас взглядом. Последнее, что я успела заметить – как она посмотрела в противоположный угол просторного, но пустынного зала, словно там кто-то был.

Когда мы приехали ко мне домой, Даниэль сразу пошел на кухню заваривать чай, а я направилась в ванную. Нужно было смыть с себя остатки сегодняшнего нелегкого дня и переодеться в чистое.

Вернувшись на кухню, я подошла к нему со спины. Он стоял, помешивая ароматный чай в чашке и рассматривая улицу сквозь распахнутое окно.

Во дворе резвилась детвора, счастливые детские визги врывались в квартиру, нарушая привычное спокойствие.

- Почему они на меня напали? – спросила я у спины оборотня, который моё появление заметил, но повернуться не пожелал.

- Потому что ты влезла туда, куда не должна была, - отрезал оборотень, расправляя шире плечи.

- Не понимаю, о чем ты, - я потрясла головой, обошла его, села за стол и обхватила ладонями кружку с чаем, которую он пододвинул ко мне. – Ты сказал, что это были твои ягуары. Это ты приказал им напасть на меня?

- Чтобы потом героически тебя спасти? – холодно рассмеялся оборотень. Веселья в этом смехе было еще меньше, чем снега в пустыне. - Милая, я не такой прекрасный актер, как ты.

Я вперила в него взгляд, сохраняя молчание.

- Да, - вздохнул Даниэль, проводя рукой по волосам. – Это мои коты. Точнее, мои… как бы это выразить… заместители. Ты знаешь про Солнце и Луну у вервольфов?

- Скандинавская легенда о двух сыновьях Фенрира, вечно бегущих за ночным и дневным светилами? – заморгала я, припоминая. – Которая стала основной для выстраивания верхушки власти у волков?

- Да. У нас тоже есть нечто подобное. Раф и Рафаэлла мои помощники, доверенные лица и защитники, когда того требует ситуация.

- Твои доверенные лица чуть не свернули мне шею, как рождественскому гусю, - выразительно округлила я глаза. – Особенно старалась девушка.

- Она бы все равно тебя не убила, - небрежно отмахнулся лидер ягуаров. И пусть он был лишь одним из двух вожаков, деля этот титул со старым художником, но он был тем, кто вел за собой молодых ягуаров, намереваясь в скором времени заполучить власть над всей стаей. В том, что у него это получится, сомнений не возникало. Ведь я собиралась помочь ему в восхождении к трону.

- Да? – с ехидством вопросила я. – А вот по её поведению это было как-то не очень заметно. Настроение у дамочки откровенно мстительное. Правда, я так и не поняла, кто и за что мне мстил!

Я громко отхлебнула горячий чай. Бабушка увидела бы – надавала бы по лопаткам за отсутствие манер.

Даниэль развернулся ко мне. Его необычные глаза свирепо блеснули.

- Рафаэлла целиком посвятила себя стае. И мне. Она за меня жизнь отдаст. В буквальном смысле. Если я прикажу ей ползти ко мне голой и на коленях, она будет ползти.

Меня едва не передернуло.

- Не то, чем стоит гордиться.

- Я хочу сказать, - он медленно подошел и уперся руками в спинку дивана с одной и с другой стороны от моей головы, так, чтобы заслонить собой и окно, и проникающий сквозь него солнечный свет, и весь мир целиком. – Что она не стала бы делать ничего подобного, если бы не верила в существующую угрозу.

Его глаза внимательно изучали мои.

- Она просто ревнует! - сорвалось с языка, потому что выдержать напор оборотня оказалось не так-то и легко.

Он был в светлой футболке. Его обнаженная шея находилась рядом с моим лицом, притягивая своим видом. Беззащитность, ведь это одна из самых уязвимых частей тела, напополам с демонстративным вызовом. То, что он вот так демонстрировал мне свою шею в нетипичном для оборотней жесте доверия, говорило о желании соблазнять и этим властвовать. Он знал, что привлекателен. Что запах его теплой кожи, чуть более горячей, чем у всех остальных, притягивает и заставляет желать прикоснуться к нему.

- А почему она ревнует?

От такого неожиданного вопроса даже мои затуманенные мозги чуть прояснились.

- Потому что… скоро наша свадьба! – мне казался невероятным сам факт того, что приходилось проговаривать вслух такие очевидные вещи.

- Вот именно, - его от природы розовые губы растянулись в плотоядной ухмылке.

Глава III

- Вот и зачем тебе этот хмырь? – громко вопрошала Ниса сквозь хруст и крошки во рту. - Да еще и в качестве мужа? Ты за Макса пойти не захотела, хотя знаешь его кучу лет. А с этим глазастым вдруг помчалась вприпрыжку под венец?

- Ты там что, сухари грызешь? – удивилась я. – Вроде тебя во Францию отправили, а не в ссылку на Колыму.

Подружка громко облизнулась.

- Не, крылья ангела ем.

Я поперхнулась от неожиданности. Перед глазами встала картинка, как подружка отплевывается от перьев и отряхивает пух с маленького острого подбородка.

- Чего? Какого ангела? Ты где его нашла?!

- Да нет же! – с недовольством возразила она. – Печенье такое! «Крылья ангела» называется! Не ела, что ли, никогда? Куски теста, жаренные во фритюре и посыпанные сахарной пудрой! Вкусное, зараза!

- Я вообще-то тебя туда не на фуршет отправляла, - напомнила я.

- Знаю, знаю, но есть-то мне тоже надо! Кстати, о еде. Ты торт выбрала?

Я почесала бровь, не торопясь с ответом.

- А надо?

- Конечно! Какая свадьба без торта? Раз у тебя теперь нет распорядителя, то должен быть хотя бы торт! Вроде у Руськи имелся какой-то знакомый кондитер, сходи к нему.

- У неё и знакомый нефтяник есть, - проворчала я. – И что мне теперь, ведро нефти заказать?

- Не будь врединой, - вздохнула подруга. – И выбери десерт, которым будешь угощать гостей! Эта свадьба должна хоть немного быть похожа на настоящую!

- Она и так настоящая, - отрезала я.

- Вот я в этом очень сомневаюсь… А ты не боишься, что в самый ответственный момент появится Максик? Вряд ли он способен безболезненно пережить твой брак, который стал неожиданностью для нас всех.

- Не боюсь.

- Он вообще еще в городе?

- Не знаю. Его ищут.

- Ищет, я так понимаю, Гриша? – сообразила подруга.

- Ага.

- Значит, можно не рассчитывать, что найдет. Гриша – лицо заинтересованное. Заинтересованное в том, чтобы парень никогда не нашелся.

- Ты преувеличиваешь, - безразлично проронила я. – Немногим в этом городе интересна моя личная жизнь. А тем, кому она может быть интересна в силу определенных обстоятельств сейчас вообще не до меня.

- А-а-а-а-а, - с красноречивым подтекстом протянула подруга, прекратив чавкать в трубку. - Кажется, я поняла, за каким лешим ты замуж намылилась. Решила Яна побесить? Вдобавок ко всему… Думаешь, вызывать ревность у кого-то вроде него – отличная идея?

- Ревность – спутник любви. И хоть любовь может быть разной, ревность всегда одинаковая. Чтобы ревновать – нужно желать.

- А Ян желает только одного – прикончить тебя, - подвела печальный итог Ниса. - Всё-таки его авторитет сильно пошатнулся после… ну… ты поняла.

Подруга неловко умолкла.

А слов и не требовалось, чтобы понять намек. Некоторое время назад всем в городе стало известно, что именно Князь был тем самым таинственным любовником последней жертвы – актрисы, найденной растерзанной на куски в собственной квартире. Ян оплатил убийство девушки, которая еще и умудрилась забеременеть от него. На Ирэн Гор череда смертей закончилась, не только потому что закончились и спонсоры, но и потому что участникам заговора пришлось в срочном порядке разбираться друг с другом. На организацию внеплановых убийств времени совершенно не осталось. Грязная история, порочащая светлый образ Князя, который вляпался в неё по самые брови. Нарушение закона. Всеобщее порицание, пусть тихое, но из-за коллективного согласия весьма весомое. Сам Ян решил, что это я потрудилась над комканьем его репутации. И направление его мыслей было понятным, ведь мы с Ирэн были знакомы еще с университета. Он решил, что это моя месть. Но правда была в том, что… это была не я. Не я раструбила об участии вампира в убийстве подружки на всю округу, приложив максимум усилий, чтобы задействовать как можно больше народу.

Это был кто-то другой.

- И теперь он удрал из города. А мы с Лозовским должны его догонять… А я ненавижу догонять! – с возмущенной усталостью воскликнула Ниса.

Я поморщилась. Да, задача перед подружкой стояла не простая, но это был отличный момент, чтобы загнать вампира в ловушку. Именно сейчас, за пределами своих владений, он стал достаточно уязвимым, чтобы я могла вступить в схватку.

Но вслух сказала совсем другое.

- Слишком малозначительный повод, чтобы заставить его покинуть свой тщательно отлаженный вампирский мир, - и я действительно в это верила. У Яна имелся другой, скрытый, мотив. Но причины его поступка были не так уж и важны. Важнее было другое: вцепиться ему в глотку и не отпускать, пока не испустит последний вздох. - Тебе не кажется?

- Нет, мне вообще редко что-то кажется, - ехидно ответила подружка. – А повод не такой уж незначительный, особенно на фоне прибытия в столицу Совета. Если бы о «заказе» Ирэн никто не узнал, то историю удалось бы замять. За очень большие деньги, конечно, потому что старики мелочью из кофейных автоматов не берут. Но, по крайней мере, никто не требовал бы повесить вампиреныша на берёзе и не устраивал шествия с вилами к его замку. А теперь все всё знают, и желают, чтобы Князя наказали по закону. Ты же знаешь, чем выше сидишь, тем большее количество людей желают увидеть, как ты падаешь. И пусть в Совете заседает дядюшка Яна, даже он не сможет его спасти. Правила одинаковы для всех. Если Совет проигнорирует народную жажду справедливости, то подставит под удар себя. Поэтому я думаю, что ты…

Глава IV

- Не хочу, - отрезал парень. Встал, налил кипяток в мою любимую кружку. Помешал ложечкой содержимое, сделал большой глоток, совершенно не боясь обжечь рот, а после отставил кружку и вернулся, оказавшись ещё ближе, чем был до этого.

- Я хочу, чтобы ты была со мной, - проникновенно проговорил он и двумя пальцами прикоснулся к моему лицу. Силу не демонстрировал, держал аккуратно, будто я хрустальная. – Почему мы не можем быть вместе? Только вдвоём… без всех остальных.

- А может… просто переспим, м? – с вызовом предложила я, смело глядя ему в лицо. Мой взгляд был дурным, нечестным, лживым. Его – тяжёлым, давящим, душащим. – И ехать никуда не придётся. А? Давай!

- Не хочу, - выдохнул Гриша.

- Что так? – зло расхохоталась я, зло и надменно.

- Тебя такую – не хочу, - с трудом выговорил оборотень сквозь крепко сцепленные зубы.

- А какую хочешь? – в лоб спросила я. – Говори, не стесняйся. Меня чужие эротические фантазии давно не шокируют. Я такого во дворце отца насмотрелась…

Терпение парня лопнуло. Он сжал подбородок, резко вздёргивая вверх и вынуждая подняться, практически ставя на цыпочки.

С хрусталём было покончено.

- Расчётливая холодная сука, - прошипел он мне в губы. - Хочешь меня отвадить или просто провоцируешь? – он был готов идти до конца. Мы оба это знали. Ему зачем-то нужна была я. Я же и самой себе была не очень-то нужна, но тоже была готова отправиться в последний путь без надежды на спасение.

Отпустив моё лицо, он толкнул, заставляя упереться поясницей в край стола.

- Ди, - ласково улыбнулся оборотень, склоняясь надо мной, с мрачным удовлетворением наблюдая, как я выгибаюсь между ним и столом. Облокотившись ладонями о столешницу, он запер меня собой, своим телом, как в клетке. – Нельзя провоцировать того, кому нечего терять. Это всегда плохо заканчивается, понимаешь?

- Значит, тебя провоцировать можно? – играя в детскую наивность, распахнула я глаза шире. – Ведь тебе есть что терять!

- Да, - медленно проговорил он и также медленно облизнул губы, не моргая. – Есть.

Ситуация начала выходить из-под контроля. Я попыталась отодвинуть его и освободиться, но вместо этого словно дёрнула за поводок.

Одним движением, слишком быстрым даже для оборотня, Гриша прижал меня к себе одной рукой, принудив выдохнуть весь воздух из груди, а другой сжал щёки, удерживая голову в одном положении. Я могла бы начать сопротивляться, но именно этого он и ожидал. Он ждал, что я дам ему повод.

Повод пойти дальше.

- Ты сообразительная. И умеешь держать себя в руках, верно? – он не спрашивал, просто рассуждал вслух. – Ты сумела подчинить себе дух мёртвой жрицы, будучи ребёнком. Сумела удерживать зло под контролем много лет, а когда потеряла контроль, то смогла его уничтожить. Сделала то, что до тебя не удалось никому, хотя пытались многие. Интересно, как так получилось, что ты проявила слабость? Небрежность тебе несвойственна.

Я молчала, закусив губу.

- Погоди, - начал догадываться он. – Или это всё из-за того ранения? Я прав, - утвердился он в верности собственных рассуждений. – В ночь, когда тебя зацепил ягуаретта, тварь смогла сбросить оковы… Где Роза? – неожиданно сменил он тему.

- Далеко, - кратко отчиталась я.

- Дай угадаю. Пока я ищу Максика, она ищет тело Кетцаля?

Я постаралась сохранить невозмутимость.

- Никому так не нужны сторонники, как тебе. Надеешься заручиться дополнительной поддержкой? – идеально ровная кожа на лбу Гриши собралась удивлёнными складками. И всё же, несмотря на все свои недостатки, соображал он очень быстро. – Или же хочешь спасти несостоявшегося жениха? Думаешь, он в этом нуждается?

- Мы всё в этом нуждаемся, - устало проговорила я.

- Нет, только ты, - не согласился Гриша. - Потому что если ты разъединишь этих двоих, вернув Змею его родной облик, то не придётся убивать бывшего босса, верно? – хмыкнул Гриша и погладил меня по волосам. – Это также одна из причин, по которой ты отдала силу Чумы Розе. Ты не хочешь убивать… Больше нет. Или не можешь? Глупый был поступок, кстати. С ней ты была сильнее.

- Ты не понял главного, - наставительно произнесла я. – Да и вообще никто этого не понял. Чума – это не сила. Это – обязанность. Я просто избавилась от лишней ноши.

- А я тоже ноша? – прямо спросил Гриша. – Или ты просто используешь меня так же, как и ягуаров? Как всех вокруг? – его лицо отобразило презрение. – Ты что, вообразила себя гейшей и надумала торговать собственным телом? – стало обидно. Слова злые и несправедливые. – Ты хоть знаешь, почему Даниэль столь неожиданно захотел тебя себе?

Парень склонился близко-близко, так, что я могла почувствовать запах его кожи. Пахло нагретыми на солнце лесными ягодами, душицей и грозой. Знакомый из далёкого детства запах, образующийся, когда высоко в небе сверкают электрические разряды.

- Не в природе ягуаров дать своей добыче уйти. Когда он рассёк твою кожу, то оставил метку, - сообщил мне Гриша, демонстрируя наслаждение от моей растерянности и беспомощности. И это было именно тем, что я испытывала, сжатая его руками. – Свою метку. Такого раньше никогда не было. Потому что никто не выживал. А ты выжила. Даниэль всё знает, конечно же. И про метку, и про её действие. А справиться с собой не может. Какое-то время ему удавалось держаться от тебя в стороне, но потом вы случайно столкнулись. И стало совсем невыносимо. И будет становиться лишь хуже с каждым днём. Он сильный, очень сильный, но его одержимость будет расти, как и ревность. Так будет продолжаться до тех пор, пока один из вас не умрёт. Потому что действие метки не исправить и саму её не стереть.

Глава V

Надо же было такому случиться, что и Ниса, и Руська влюбились в одного мужчину. И не в какого-нибудь, а именно в Лозовского. Любить такого, как он, занятие паршивое, со вкусом мазохизма, заведомо обречённое на практически гарантированный провал. Фируса со временем прожевала и выплюнула это губительное чувство, а вот Ниса – нет. Банши влюбилась основательно и даже увлеклась преследованиями, о чём мне, конечно же, не сказала. Но когда в твоём распоряжении тень, способная прогуляться к любому зеркалу в городе, узнавать правду о знакомых не так уж и трудно. Я надеялась, что как-нибудь вся эта ситуация сама со временем рассосётся. Не рассосалась. Пришлось убедить Лозовского сопроводить Нису в её вояже за рубеж и побыть рядом, пока она выполняет моё поручение. Подруге нужен был кто-то, кто прикроет её спину. А ещё ей нужен был Димка. Разговор с последним, правда, свёлся к угрозам и обещаниям на грани умасливания, но в итоге парень согласился. Я надеялась, что эта их совместная поездка либо положит всему, что между ними, конец, либо станет импульсом для нового начала.

- Четверо, - вдруг безразлично проговорила муза.

Я вздрогнула.

- Что?

- В твоей жизни четверо мужчин. И каждый хочет быть единственным, - муза начала перечислять, рассуждая: - Макс красивый, сильный, но слишком самовлюблённый и эгоистичный. Напоминает наглого вспыльчивого подростка, который сперва делает, потом думает. Лозовский умный, харизматичный, целеустремлённый, с ним не нужно беспокоиться ни о чём, он решит любые проблемы – и свои, и своей женщины, но ценит последнюю только до тех пор, пока она ему удобна. От неудобных он избавляется легко. Просто захлопывает перед ними дверь и забывает сразу же. Гриша — сплошная мужественность и грубое физическое воздействие. Привык всё решать кулаками, посредством старой доброй драки. Предан своим волкам и знает, что они преданы ему в ответ, верит в высокие идеалы, хоть и скрывает это, а потому ищет ту единственную и не успокоится, пока не найдёт. И последний в списке, но не в рейтинге – Даниэль. Тёмная лошадка. Я почти ничего о нём не знаю, но…

- Но? – переспросила я с подтекстом.

- Знаешь, основа любого конфликта – секс, жажда власти и чувство голода. Так считал Фрейд.

- И? – не поняла я.

- И твой жених сочетает в себе все эти три фактора. Он просто секс в чистом виде, помноженный на желание иметь господство над другими и всегда быть сытым. По нему видно, что детство было паршивым, юность – ещё хуже, поэтому сейчас он рвётся к лучшей жизни, вцепляясь в каждую подвернувшуюся возможность зубами и когтями. Наверное, это похвально, вот только с потерями он не считается.

- Боишься, что я стану следующей потерей? - с весёлой улыбкой спросила я.

- Боюсь, что он с тобой, пока ему это выгодно, - погрустнела муза. - Если предать тебя принесёт больше пользы, чем защитить, он сделает это не задумываясь.

- Знаю, - после короткой заминки согласилась я, - но на данном этапе я ему нужна. И намерена воспользоваться этим.

- Думаешь, то, что сказал Гриша – правда? Его желание быть с тобой – это чисто физическое влечение, вызванное твоим ранением? И ты просто что-то вроде лани, выскользнувшей из его зубов в последний момент? Ты выжила. И он больше не хочет тебя добивать. Теперь он просто… хочет.

- Не знаю, - пожала я плечами, ответив честно. – Но не вижу причин, по которым он бы стал лгать о таком.

Тяжело встав, подошла к плите, выключила огонь и потянулась к тарелке. Взялась за край фаянсовой посуды, но пальцы дрогнули и не удержали. Тарелка скользнула вниз, ударилась о край раковины и раскололась на куски.

- Чёрт, - прошипела я.

- Да уж, - недовольно прокомментировала Фируса. - Не знаю, что с тобой, но покойнички в последней стадии разложения пободрее тебя выглядят.

- Я тоже не знаю, что со мной, - буркнула я в ответ.

- А ещё ты напугала птицу! - сообщила муза, вытянутой рукой указав на какаду в клетке, который досрочно закончил гигиенические процедуры и теперь нервно топтался на жёрдочке, раскрывая и складывая обратно белые крылья, потряхивая распушившимся жёлтым хохолком.

Словно в подтверждение слов музы, попугай Нисы издал резкий неприятный звук, от которого заломило в висках.

Схватившись за голову, я едва не заорала:

- Что это за вопли?!

- Я же говорила, какаду - болтливые, - спокойно заметила Руська, дождавшись, пока взбесившийся пернатый закончит голосить. Кажется, за время тесного сожительства с Чириком муза успела познать дзен и увеличить запас невозмутимости.

Попугай вновь заорал.

- Это не похоже на речь! – не выдержав, я метнулась в комнату за пледом, чтобы накрыть им клетку.

- Да, это похоже на звук дверного звонка, - поделилась наблюдениями подруга, задумчиво потирая подбородок.

Как только ткань накрыла клетку, вопли сразу же прекратились. Птица умолкла, и теперь в тишине кухни раздавались лишь недовольные щелчки клювом.

- Он будет так надрываться каждый раз? – с ужасом спросила я, оценивая перспективу заработать себе нервный тик и стать первой лысой нереидой.

- Вообще-то, - на лице музы появилось стервозное выражение, - какаду очень тонко чувствующие птицы, и им нужно внимание. Так что, вот так, - пальчиком с дорогим маникюром Руська обвела в воздухе плед, - советую делать в первый и последний раз. Иначе он обидится. Это все равно, что кошку запереть в шкафу из-за того, что она мяукает!

Глава VI

Высадив по пути музу, у которой вдруг образовались дела, связанные с подготовкой к моей свадьбе, я вернулась в свою квартиру. Прощаясь, она выкрикнула:

- Будь готова к восьми! Одень своё самое лучшее и сексуальное платье! Помни, эта ночь – последняя!

- Говоришь так, будто со дня на день меня убьют, - проворчала я ей в спину.

Оказавшись дома, почувствовала себя очень одиноко. Квартира казалась слишком пустой, слишком тихой. Я настолько привыкла к гостям, приятным и не очень, что теперь бродила по комнатам, не зная, чем себя занять. Дел было много, но ничего из огромного списка делать не хотелось.

В итоге, не выдержав напряжения, которое, кажется, нагнетала сама, я схватилась за телефон и набрала номер.

- Слушаю, - ответил Дени спустя три гудка.

- Привет, - я опустилась на край кресла, крепко прижимая телефон к уху.

- Привет, - в его голосе прозвучала улыбка, на которую моё тело отозвалось покалыванием кожи с примесью боли. Это чувство нельзя было назвать приятным, и всё же… оно будто оживляло. – Соскучилась?

- Угу, - я покусала губу и немного нервно сказала: - Руська хочет устроить для меня девичник и сводить в клуб.

- Мне это не нравится, - теплота пропала, пополз холод.

- Ты против? – не знаю, чему я удивилась больше. Тому, что спрашивала разрешения у практически незнакомого мне человека, или тому, что Даниэлю было не всё равно, чем я занимаюсь и с кем.

- Не хочу, чтобы ты куда-то ходила без меня, - ответил он, резкости в голосе прибавилось.

- Но если ты пойдёшь с нами, это уже не будет девичником, - заметила с неловким смехом я.

- Зачем тебе вообще девичник? – задал ожидаемый вопрос оборотень, который порой понимал меня лучше, чем я сама.

Это было неприятно. Это делало меня уязвимой.

- Ну, - я замешкалась, - просто… так принято.

- Ты даже свадьбу не хочешь, а на девичник собралась? – он был непреклонен и не собирался подстилать мне соломки, сразу показывая, что врать и притворяться бесполезно.

- Так очевидно? – я шмыгнула носом.

- Для меня – да, - отрезал парень. На заднем фоне послышался шум, громкий смех и мужские голоса, как будто кто-то вошёл в запертую и оттого тихую до этого комнату.

- А ты чем занят?

- Ты мне ещё не жена, а уже устраиваешь допросы? – едко поинтересовался Дени.

- Не хочешь, не отвечай, - обиделась я и собралась бросить трубку, но услышала:

- Это мои друзья, ребята из стаи. Они захотели собраться, посидеть, отдохнуть.

- То есть, мальчишник? – сделала я очевидный вывод. - Значит, тебе можно, а мне – нет?

- Да, - спокойно подтвердил ягуар. – Потому что в отличие от тебя, я хочу эту свадьбу.

- Как это вообще зависит друг от друга? – выпалила я и умолкла, услышав шорох в коридоре. - Погоди, - попросила я, встала и на цыпочках приблизилась к двери спальни, притворенной не до конца.

- Что такое? – встревожился парень.

Я выглянула в коридор и… не увидела ничего.

- Да так, - выдохнула я в трубку. – Кажется, у меня развивается паранойя.

- Хочешь, я приеду? – предложил Дени.

- Нет, не надо. Веселись, - отказалась я, и мы попрощались.

Я прошла на кухню, сдёрнула с клетки плед и сразу же встретилась взглядом с двумя глазками-бусинками.

Чирик был недоволен и осуждал.

- Будешь паинькой – и мы подружимся, договорились? – предложила я.

Попугай не издал ни звука, повернув голову, он внимательно и осознанно глядел на что-то за моей спиной.

Стало неуютно. Между лопаток пробежал холодок. И хотя умом я понимала, что здесь никого не могло быть, кроме нас с птичкой, всё равно захотелось вооружиться чем-нибудь тяжёлым.

На крайний случай вернуться к надёжному дуэту, который создавали я и швабра.

Тряхнув руками, я напомнила себе, что, вообще-то, сильная и бесстрашная, и спросила у попугая:

- Есть будешь?

Какаду коротко щёлкнул серым клювом, что я расценила как согласие. Взяла бумажный пакет с кормом, принесённый музой, поняла, что его ещё не вскрывали, и отправилась в комнату за ножницами.

А когда вернулась, застыла на пороге.

Потому что упаковка вдруг переместилась на пол. Хотя я точно помнила, что оставляла её рядом с клеткой.

- Так, - попыталась успокоиться я. – Либо у меня шизофрения, либо… нет, невозможно. Он не может быть здесь. Просто не может. Я отозвала своё приглашение. А значит, оно больше не работает, - проговаривала я вслух, беседуя с самым лучшим собеседником в мире – с самой собой.

Птица вдруг громко и недовольно вскрикнула, и захлопала крыльями.

- Ладно, ладно, - поторопилась я накормить пернатого. – Только не голоси.

Когда подружкин питомец умолк ввиду того, что орать и есть одновременно невозможно, я взяла швабру.

Глава VII

Спустя два часа я стояла напротив зеркала и с трудом могла узнать себя в отражении. Оглядывая результат стараний Фирусы, я спросила:

- А зачем всё это?

И указала на саму себя. Туфли на каблуках добавили мне роста и визуально удлинили ноги. Крой платья подчеркнул талию, которая от всех переживаний истончилась настолько, что даже мне показалось это нездоровым. Уложенные волосы стали блестящими и гладкими, а макияж сделал глаза загадочными, создав таинственную глубину.

- Как это зачем? – муза поправила на мне платье, разглаживая несуществующие складки. – Сегодня особенный вечер.

Я развернулась, чтобы оказаться с музой лицом к лицу.

- Чем это он такой особенный? – спросила я прямо.

- Тем, что скоро ты в первый раз выйдешь замуж, - и она лукаво мне подмигнула.

- Намекаешь, что возможен и второй? – я проследила за тем, как подруга открыла небольшой кофр, который принесла с собой и достала оттуда прямоугольную коробочку. В таких обычно продавали и хранили украшения.

Тонкие пальцы музы подцепили крышку, и я увидела старинную заколку для волос в азиатском стиле, лежащую на тёмно-синем бархате. Заколка была украшена мелкой россыпью тёмных драгоценных камней, названия которых мне были неизвестны.

- Дорогая штучка, - оценила я.

Муза аккуратно подобрала мои волосы и закрепила вынутым из коробочки аксессуаром. Я прикоснулась к заколке, и драгоценные камни моментально потеплели.

- Она зачарована! – воскликнула я, отдёрнув руку.

- Да, - как ни в чём не бывало ответила муза. – Когда-то её дал мне Совет для… в общем, неважно для чего. В общем, я оставила украшение себе, а Совету сказала, что потеряла. У них такие штуки не в дефиците, так что, мне поверили и проверять не стали. Эта заколка помогает противостоять чарам, если кто-то попытается наслать их на тебя.

- Ты думаешь, меня попытаются околдовать?

- Я думаю, что есть кое-что, о чём ты обязательно должна знать, - загадочно ответила подруга и пальцами поправила несколько выбившихся из моей причёски прядей.

Опять раздался стук.

Регулярно и однообразно он повторялся раз за разом всё то время, что муза потратила на моё преображение из «мурзилки обратно в принцессу». Оказывается, даже принцессы иногда выглядят как мурзилки.

Я раздражённо вздохнула, рассматривая собственный ничем не примечательный потолок, и спросила, адресуя свой вопрос люстре:

- Что можно ронять два часа подряд?

- Меня другое больше интересует, - поддержала моё возмущение муза, - что можно ронять на стену?

Я развернулась к ней, всей своей позой выражая удивление и одобрение.

- А ведь и правда! Мне сперва показалось, что у кого-то просто руки дырявые. Но ты права! Звук идёт не от пола, а от стены.

Муза безразлично пожала плечами.

- Так! Меня это достало! - я не выдержала, сунула ноги в тапки и воинственно топая, пошагала к двери.

- И куда ты? – снисходительно вопросила Фируса.

- Наверх! – выкрикнула я, вылетая из квартиры в платье и в пушистых домашних пантуфлях.

В несколько прыжков преодолев два лестничных пролёта, я подбежала к двери квартиры, которая была прямо над моей, в точности повторяя планировку, и заколотила кулаком в створку.

Но мне, конечно же, никто не ответил.

- Может быть, это твой барабашка развлекается? – поинтересовалась муза, которая явилась следом, но в отличие от меня никуда не спешила и сохраняла на красивом лице кислую мину. – Твои скудные хоромы ему надоели, вот он и отправился в вояж по соседям.

Едва она договорила, как распахнулась дверь квартиры справа и на пороге появился парень, чей вид в очередной раз напомнил мне, как быстро современные дети становятся взрослыми. По крайней мере, внешне. Вот и этот парнишка вполне мог сойти за студента какой-нибудь очень художественной академии. Высокий, с намёком на проблемы с весом в будущем и десятком колечек в обоих ушах. На голове – кудрявая путаница, на пальцах и лице – остатки и разводы краски. А вот взгляд детский – любопытный, чуть наивный и доверчивый. Вряд ли он хотя бы школу закончил, то есть, лет ему было не больше восемнадцати.

- Здравствуйте, - очень вежливо поздоровался он.

- Привет, - хмыкнула муза, опираясь спиной о стену.

- А вы к кому? – демонстрировал воспитанность парень, одновременно вытирая руки о пожамканную тряпку.

- Не к вам, - вселила в него надежду муза, грозно улыбнувшись. Я даже не знала, что она так умеет. – Вам стоит вернуться.

- Да? – спокойно спросил парень, разглядывая Фирусу.

- Да, у вас чайник на плите закипает, - голос подруги приобрёл глубокие внушающие нотки, а глаза вперились в лицо парнишки. – Слышите? Свистит.

- Нет, не слышу, - не меняясь в лице, ответил парень и перевёл взгляд на меня. – Вы интересуетесь соседней квартирой? – я машинально кивнула. - Владельцы жилья съехали и выставили её на продажу. Если вы заинтересованы в покупке, то я могу показать. Мне оставили ключи.

Глава VIII

Дом Князя был окружён темнотой и тишиной. В наших краях летом темнело поздно. Но сегодня ближе к вечеру небо затянули тяжёлые грозовые тучи, дождь так и не пошёл, но отсутствие света сократило день и ускорило наступление ночи.

Я вышла из машины, в которой просидела последние полчаса, заглушив мотор и отчаянно борясь с нерешительностью. Нужно было принять решение, но не получалось. Столько всего вышло из-под контроля. У меня всегда была почва под ногами, даже в самые тёмные времена. Я всегда знала, куда нужно идти. И пусть порой приходилось шагать вслепую, прокладывая путь сквозь стены или ломая их собой, всегда было чёткое понимание почему и для чего. Но сейчас я поняла, насколько сильно устала. Отчаянно захотелось, чтобы рядом был тот, кто сильнее меня самой.

Поёжившись, я накинула на плечи захваченный жакет и направилась в обитель вампира.

Окна не светились, стоянка для автомобилей была пуста, и на подъезде к поместью меня никто не встретил, хотя это вообще ничего не означало. Подданные Яна умели оставаться незаметными тогда, когда это требовалось. Но природа вокруг казалась ещё более нетронутой и дикой, чем раньше, словно то, что держало в узде её буйный темперамент, исчезло. Жизнь покинула эти места. И, кажется, покинула их навсегда.

Когда я подошла к двери, она скрипнула и, подхваченная сквозняком, распахнулась.

Я перешагнула через порог и с грустью оглядела пустые стены, которые ещё недавно были увешаны произведениями искусства со всех уголков мира. Ян обожал три вещи: окружать себя редкостями, делить постель с красивыми женщинами и выглядеть добродетельным в собственных глазах. Для первого нужны были деньги, для второго — деньги и власть, для третьего – наивность. Как ни странно, ему удавалось всё это успешно сочетать. А ещё он умел видеть красоту в том, что другому казалось просто грязной черепушкой или осколком давно забытой древности. Наверное, одной из двух чёрт, которые делали нас похожими, была неразрывная связь с прошлым.

Второй была мстительность.

Я не умела прощать и забывать.

И он тоже.

Вздохнув, я аккуратно притворила за собой дверь, чтобы не болталась на ветру. Щёлкнул замок, который я не трогала, разрывая устоявшееся безмолвие и отрезая мне путь назад.

За спиной кто-то появился.

Обернувшись, я увидела силуэт, замерший на лестнице.

Небрежно облокотившись о перила, он стоял лицом ко мне.

- Всё получилось? – спросила я, не выдержав первой.

Силуэт начал спускаться.

Медленно, изящно, с достоинством, наслаждаясь каждым сделанным шагом вниз по ступенькам.

Сойдя с последней, он направился ко мне, ступая босыми ступнями по мягкому, дорогому ковру, как по подиуму. Он будто бы шёл к трону, демонстрируя себя в каждом плавном тягучем движении.

Запахло свежими, влажными от росы малиновыми листьями, сухим деревом и мхом.

Сделав последний шаг, он остановился в метре от меня. Улыбнулся. И ответил знакомым голосом с чужими интонациями:

- Как видишь.

И повёл меня прочь от двери, вглубь замка. Туда, где находилась оранжерея, занимавшая почти всё левое крыло поместья.

Внутри собралась тьма и влажный спёртый воздух, какой бывает, когда в запертом помещении оставляют что-то мокрое. Везде были расставлены горшки с землёй, а две торцевые стены представляли собой сплошь стеклянные панели, поднимаемые специальной системой механизмов для регуляции поступающего кислорода и солнечного света.

Сейчас в опустевшее помещение ничего не поступало, об оранжерее перестали заботиться. Все цветы погибли. Из чёрной земли торчали лишь корявые сучки и не догнившие корешки. Смотреть на это было печально. Когда-то эта оранжерея, а в холодное время года прекрасный, любовно выпестованный зимний сад, была заполнена редкими растениями, являвшими собой торжество ярких оттенков. Они, эти оттенки, изящно и непринуждённо нарушали чётко выверенную и вычерченную симметрию жизни Князя, и что главное – делали это безнаказанно. Ян позволял оазису цвета и света существовать рядом с собой, и одно это было громким провозглашением манифеста о свободе, о победе и о любви.

А теперь это было кладбище, вроде тех, которые образовывались на месте заброшенных деревень и вымерших сёл. Смерть как напоминание о жизни, что когда-то присутствовала здесь. Смерть как памятник – вот чем теперь были эти ещё не успевшие истлеть растительные останки, надгробными плитами для которых стали нераспечатанные мешки с удобрениями.

- Мне здесь нравится, - поделился мой собеседник.

Пройдя вдоль длинного узкого рабочего стола, где остались небрежно лежать грязные садовые инструменты, он отодвинул одну из табуреток и сел.

Я идти следом не торопилась. Вместо этого с другой стороны обошла стол, позволив ему стать барьером между нами. И остановилась возле большого керамического пузатого сосуда, напоминающего древнегреческую амфору. Шершавые стенки выцвели на солнце и были покрыты слоем въевшейся в пористую глиняную поверхность пыли, но рисунок всё ещё можно было различить.

Моя заинтересованность не укрылась от пристального взгляда мужчины, который хоть и старался выглядеть незаинтересованным, всё же отслеживал каждый мой шаг, особенно сделанный прочь от него.