Три ромашки для Золушки

Пролог

Я взяла свадебный букет, и мои пальцы похолодели от ужаса.

Это какое-то безумие! Я вообще не собиралась выходить замуж! Но как отказать императорскому наместнику, которого не за красивые глаза прозвали Грифоном?! Да мне просто не оставили выбора!

А мачеха… Она только усмехнулась, затягивая на мне этот проклятый корсет так, что у меня перехватило дыхание. «Чтобы хоть издали ты походила на аристократку», — прошипела она.

Отчего я чувствовала себя сейчас намертво стянутой бандеролью, которую спешно сплавляли с глаз долой. И от этого было еще страшнее…

Когда объявили о моей помолвке с сыном императорского наместника, мои сестры взвыли от зависти. Я тогда даже боялась есть за общим столом, опасаясь, что мне в суп подсыплют яду. Но теперь я боялась еще больше, потому что молчание и красноречивые переглядывания моих сестричек были для меня страшнее их визгливых воплей.

Понятно же, что мачеха им что-то сказала. Посвятила их в какую-то тайну, из-за чего их невообразимая зависть и злость ко мне вмиг превратилась в злорадное, пугающее спокойствие.

И вообще, вся эта свадьба… какое же это торжество? Всё делалось в строжайшей тайне. Именно поэтому сама церемония проходила не в соборе, а в небольшом зале Лайбахского замка, где даже свечей толком не наставили.

Мало того, отец жениха, наместник Франц фон Хартегг, не удостоил нас своим присутствием. Поэтому всем здесь заправляла его жена — княгиня Элеонора. Так что всё это больше напоминало не торжество, а какую-то мрачную сделку…

В гнетущей тишине я пошла к алтарю.

Меня вел под руку незнакомый старик — друг моего покойного отца, о котором я час назад даже не знала. Неудивительно, что мое сердце колотилось так, будто рвалось наружу, пытаясь разорвать такой ненавистный мне корсет.

А вот и он, мой жених. Я жадно впилась в него взглядом…

Максимилиан стоял ко мне спиной. Высокий, стройный. В парадном бархатном фраке темно-синего цвета с атласными отворотами.

У меня мелькнула дикая мысль: а вдруг под одеждой у него обезображенное тело? А вместо лица уродливая маска? Не так же просто его так тщательно скрывали не только от меня, но и от всего королевства?

Тем временем Максимилиан медленно обернулся, и сквозь кружево фаты я без труда различила его черты… совсем еще юные. И удивительно знакомые.

Судя по рисункам в газетах, он был похож на своего отца, правителя Иллирии. Такой же красивый, и совершенно нормальный.

Я облегченно выдохнула. У меня будто камень с души свалился. Слава Богу, он не монстр!

Церемония венчания тянулась мучительно долго. Слова священника разносились в полупустом зале оглушительным эхом. Я машинально отвечала «да», пока не почувствовала на своем пальце тяжесть обручального кольца…

Зал для трапез был просто огромным, но я представляла себе застолье в Лайбахском замке совсем по-другому. Ведь гостей было совсем мало. И вели они себя странно: их улыбки казались какими-то натянутыми, а взгляды подозрительно быстрыми и скользящими. Но я уверенно держала Максимилиана под руку, стараясь ступать с достоинством, так, как и полагалась невестке Иллирийского правителя.

И вдруг он резко, почти грубо, стряхнул мою руку…

Я удивленно подняла на Максимилиана взгляд, ожидая напороться на всё что угодно, начиная от холодности и кончая неудержимым гневом. Вдруг его тоже заставили, вдруг он не по своей воле взял меня замуж?!

Но то, что я увидела, заставило мое сердце провалиться в безнадежную бездну…

Визуалы

Наша попаданка — Анна-Мари

Самый влиятельный мужчина в королевстве — Франц фон Хардегг

Глава 1.1

Последний круг в манеже.

Солнечный свет, просачиваясь сквозь высокие окна, золотил древесную стружку под ногами моей Королевы.

Моя верная, уже немолодая, как и я сама, ганноверская кобыла. Мы с ней — два пенсионера, не желающих сдаваться. Вдох, выдох, полуодержка, собранная рысь… Элегантно, для наших лет.

Мысли текли спокойно: дома меня ждал чай, книга и боль от старых травм в коленном суставе...

Неожиданно на меня навалилась невообразимая, резкая до тошноты слабость. В глазах поплыли черные пятна, сливающиеся в сплошную темноту.

«Вот дура, — подумала я с удивительной для такого состояния ясностью. — В шестьдесят три нужно отдыхать на диване, а ты всё в седле трясешься».

И вдруг я ощутила, как тело стало ватным и неудержимо тяжелым. Настолько, что я начала сползать набок. После чего, как и следовало ожидать, почувствовала сильный рывок и боль в лодыжке — это моя нога застряла в стремени…

Сознание вернулось с ослепительным светом и с болью в спине.

Я открыла глаза и увидела над собой не знакомые балки крытого манежа, а бездонное, ослепительно голубое небо. И макушки деревьев, ярко-зеленые, густые.

Но как?! На дворе же был март! Снег только сошел, деревья стояли еще голые, а тут вдруг по-весеннему свежая зелень…

Обжигающая изнутри паника сжала горло, и я резко приподняла голову.

В метрах пяти от меня, с перепуганными черными глазами и раздутыми ноздрями стояла лошадь. Не моя Королева. Это была какая-то плотная, крепкая гнедая кобылка. На ней была странная сбруя и какое-то вьючное седло, явно не спортивное. Кожаное, грубое, с непонятными ремнями.

Всё тело снова пронзила боль, и я, затаив дыхание, опустила взгляд вниз. И замерла.

Глаза невольно уставились в вырез платья, грубого, из незнакомой ткани. И в этом вырезе я увидела… пышную, высокую, совершенно чужую грудь!

Я ахнула. Да я от ужаса чуть не задохнулась. Судорожно подняла руки перед лицом…

Изящные запястья и гладкая кожа без единой морщинки и знакомого пигментного пятнышка. Длинные пальцы без следов старого перелома на мизинце. Чужие руки. Молодые!

В висках застучало. И вдруг в голове, будто прорвав плотину, хлынули образы, звуки, лица… Незнакомые, но до боли родные. Лицо сурового мужчины средних лет… Запах воска и старых книг в огромной библиотеке. Звук рояля и ощущение тесного платья, которое почему-то неимоверно сжимало мне ребра. И имя… меня зовут Анна. Анна-Мари.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать это наваждение.

Это были не мои воспоминания! Это был чужой жизненный багаж, насильно втиснутый в мой череп…

Я повернула голову и увидела двух людей, бегущих ко мне по полю. Мужчина и женщина в грубых, простых одеждах: выношенная рубаха, темный фартук и жилетка. Прямо одежда из музея или исторического фильма!

И тут я услышала их речь. Услышала и обомлела, ведь то был немецкий! Немного грубоватый, диалектный. И что самое странное, я понимала каждое их слово! Без каких-либо затруднений, так, будто всегда знала немецкий. Хотя, до этого момента я кроме «ауфидерзен» ничего и не знала…

— Боже правый, фрау Анна! — воскликнула женщина, бросаясь ко мне. — Вы живы? Мы видели, как ваша лошадь понесла, и вы упали!

Ее руки, шершавые и сильные, осторожно коснулись моих плеч.

Я смотрела на её испуганное, морщинистое лицо, чувствуя, как моя настоящая реальность, моя прошлая жизнь тает, как тот мартовский снег, которого здесь, судя по этой зелени, не было и в помине. И на её место вставала новая, еще чужая для меня жизнь Анны-Мари фон Линден.

— Я… кажется, ушиблась. Но это не страшно, подумаешь, одним синяком больше, — выдохнула я на внезапно родном для меня немецком. Голос прозвучал одновременно непривычно и до боли знакомо…

Глава 1.2

Отдышавшись и собравшись с мыслями, я медленно поднялась.

В висках всё ещё стучало, но поток чужих и своих воспоминаний немного улёгся. В голове прояснилось, и я наконец вспомнила, зачем вообще здесь оказалась, в этом запретном лесу, верхом на Снежине.

Не для прогулки по первой весенней зелени, это уж точно. А ради этих вездесущих кроликов.

Их развелось видимо-невидимо, и всё же стрелять в них мне было противно до глубины души. Я ненавидела охоту, но голод — не тётка. Нам нужно было мясо, на одних скудных овощах с огорода да пустой каше далеко не уедешь. Так что, убивая кроликов, я добывала для своей семьи пищу, а не развлекались, как это делали богачи в своих угодьях.

После смерти отца на наши земли пришла настоящая беда. Урожаи упали, потому что некому было обрабатывать землю. Крестьяне, понятное дело, забесплатно работать не хотели, а денег у нас совсем не осталось — мачеха с её дочерями всё спустили на наряды и пустые развлечения. Потом пошли долги, а следом и распродажа земель.

Так что охотиться мне стало попросту негде. Вот я и браконьерничала, как и многие в округе, кому голод смотрел в глаза.

А лучше всего кролики водились здесь, за рекой. В лесу, который принадлежал Францу фон Хардеггу, императорскому наместнику, самому могущественному и безжалостному человеку во всем королевстве. Поговаривали, что пойманных браконьеров он отправлял прямиком в тюрьму, невзирая на их мольбы.

Отряхнув платье, я подняла лук, выпавший из моих рук при падении.

Возвращаться домой с пустыми руками было нельзя, поэтому я снова вскочила на Снежину и направила её вглубь леса…

Первый кролик замер под кустом. Я закрыла на секунду глаза, борясь с жалостью и душевными муками. Но руки действовали сами: плавное движение, и тетива натянулась. Раздался тихий свист… Всё произошло мгновенно, эти руки, молодые и сильные, знали, что делали.

Совсем скоро у моего седла уже болтались три тушки. «Ещё б одного», – подумала я, целясь в кролика, который беззаботно жевал траву. И в тот самый момент, когда мои пальцы уже отпускали тетиву, из-за спины раздался резкий, командный окрик.

— Стой на месте!

На какой-то миг я замерла от ужаса. Но потом пулей бросилась к Снежине, расслышав позади себя фырканье чужого коня. Обернувшись, я увидела, как высокий мужчина в длинном плаще уже спешился с огромного вороного жеребца. Его лица я не разглядела, только почувствовала на себе его взбешенный взгляд…

Это был не егерь. Их грубые лица и потрепанные кожаные куртки я узнавала с первого взгляда. А этот точно был голубых кровей, от него прямо разило высшей властью.

Я оглянулась через плечо, и от паники кровь застучала у меня в висках. Я побежала еще быстрее, но он был уже близко.

На мою беду он оказался очень прытким. И, в конце концов, мужская рука, сильная и цепкая, схватила меня за запястье.

— Дерзкая девчонка! — прорычал он, и его пальцы буквально впились мне в кожу.

Меня полностью захлестнул животный ужас. Конечно, я попыталась дернуться, но его хватка оказалась как стальные тиски.

Неожиданно для себя самой я перестала сопротивляться, обмякнув и делая вид, что покорилась и вот-вот упаду в обморок. Он, почувствовав это, на мгновение ослабил давление. Этого мига мне хватило.

Собрав всю свою силу и отчаянность загнанного зверька, я резко, со всего размаха ударила его коленом… между ног.

Раздался глухой, сдавленный рык, больше похожий на стон. Его пальцы разжались, а сам он согнулся в три погибели от боли. Я молниеносно выдернула руку и со всех сил помчалась к своей лошади. В ушах аж зазвенело от страха и адреналина.

Я мигом вскочила в седло и ударила Снежину пятками по бокам, даже не оглянувшись на того, кто остался позади. Но и тут я недооценила своего преследователя…

В тот самый момент, когда я уже схватила поводья, вокруг моей лодыжки сомкнулись мужские пальцы и резко дернули меня вниз. Я вскрикнула, судорожно хватаясь за гриву, и едва удержалась в седле.

На мое счастье в этот миг сапог соскользнул с моей ноги, и хватка ослабла. Я же умчалась, не оглядываясь…

Дорогие мои читатели! Добро пожаловать в мою новую историю.
Буду очень благодарна за ваши звездочки и комментарии. Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выходы новых глав.

История пишется в рамках литмоба "Пышные попаданки" https://litnet.com/shrt/xo4u