Три сердца для наследницы

Пролог

Я застряла.

В третий раз!

Я выхожу из переулка — и снова оказываюсь в том же месте. Те же дома. Та же вывеска с кривыми, будто вырезанными ножом буквами. Я моргаю. Один раз. Второй. Картинка не меняется.

Я сворачиваю в очередной переулок — и останавливаюсь.

Тишина такая странная. Не городская. Даже не так… Она какая-то нечеловеческая. Не знаю, как это можно описать, но адрес, по которому бабушка оставила мне дом “в другом мире” находился очень даже в этом мире. Только где-то буквально на краю географии, причем настолько буквально, что здесь нет машин. Нет людей. Даже звуки какие-то приглушённые. От всего этого становится не по себе.

— Очень смешно, — говорю я вслух. — Просто прекрасно.

Телефон окончательно теряет сеть. Я делаю ещё несколько шагов — и вдруг замечаю:

дома стали другими.

Крыши — покатые, окна — круглые, вывески — резные. Слишком… сказочные.

— Ладно… — шепчу. — Ладно. Это просто старый район. Реконструкция. Туристическая зона.

Да. Именно так. Я разворачиваюсь и иду обратно.

Сначала спокойно. Почти уверенно.

Потом быстрее. Ещё быстрее, будто если ускорюсь, всё встанет на свои места.

— Нет, — тихо говорю себе, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё нормально. Просто забрела не туда.

Шаги глухо отдаются под ногами. Я стараюсь не оглядываться, будто это может что-то изменить.

Я выхожу из переулка — и замираю.

Передо мной тот же самый поворот. Те же дома. Та же вывеска с кривыми, будто вырезанными ножом буквами.

О нет, нет, нет!

— Ладно… — выдыхаю я, чувствуя, как внутри начинает подниматься что-то липкое, неприятное.

Я резко разворачиваюсь и иду в другую сторону. Теперь быстрее. Почти бегом.

Считаю шаги, чтобы не думать. Следую за каждым поворотом, запоминая маршрут.

Лево.

Прямо.

Право.

Я выхожу из проулка — резко, почти вылетая наружу. И снова останавливаюсь. То же место. Тот же чёртов переулок. Сердце ударяет сильнее, глухо, болезненно, будто пытается пробиться наружу.

— Нет… — шепчу я. — Нет, так не бывает.

Я делаю ещё попытку. Теперь уже не иду — бегу. Не оглядываюсь. Не думаю. Просто двигаюсь.

Сворачиваю наугад — в один проход, в другой. Перескакиваю через низкий забор, цепляясь рукой за шершавую доску. Почти падаю, спотыкаясь о камень, ловлю равновесие, задыхаясь…

И вылетаю наружу.

Снова.

Туда же.

В тот же самый переулок.

Я останавливаюсь так резко, что в груди будто что-то обрывается. Воздуха не хватает. Я хватаю его ртом, но он будто не проходит дальше горла.

Тишина давит. Слишком плотная, пустая.

Я медленно поворачиваюсь вокруг своей оси, будто надеясь, что хоть что-то изменится, если смотреть под другим углом.

Но ничего не меняется.

— Это не… — голос предательски срывается. — Это не нормально…

Я делаю шаг назад. Потом ещё один. Пятка цепляется за камень, и я едва не падаю, успевая ухватиться за стену.

Холодную. Шершавую. До боли настоящую.

Я сжимаю пальцы сильнее, будто пытаясь убедиться, что это всё не иллюзия.

— Это сон, — быстро говорю я, почти шёпотом. — Это просто сон. Или… стресс. Да. Стресс.

Слова звучат глухо и чуждо, сердце не слушает.

Я застряла.

***

— Не бойся, Аннушка, подойди.

Я не сразу понимаю, что голос обращен ко мне. В палате пахнет лекарствами и чем-то сладким, почти приторным, как будто кто-то пытался перебить запах смерти. От этого у меня внутри все как-то сжимается и я соображаю с трудом.

— Бабуль… — я делаю шаг, потом ещё один. — Ты чего так…

Она лежит слишком спокойно. Слишком тихо. Смотреть на нее в таком состоянии тяжело и я едва сдерживаюсь, чтобы не убежать. Конечно, она уже очень старенькая, но ведь это обычная простуда…

— Подойди ближе, — мягче, но настойчивее. — Времени мало.

Времени мало. От этих слов внутри что-то неприятно сжимается. Почему мало-то? Врач сказал, что завтра я смогу забрать бабулю домой. Я уже конфет ее любимых купила.

Я подхожу к кровати, беру её за руку — и вздрагиваю. Такая холодная. Она замечает страх на моем лице и улыбается.

— Чего ты, дорогая. Видишь, — она улыбается. — Я ещё здесь.

— Ты выросла, — бабушка проводит пальцами по моей щеке. — Совсем взрослая стала.

— Бабуль, ты меня пугаешь, — честно говорю я. — Давай без этих… драм.

Она тихо смеётся.

— Я бы с радостью. Но, видишь ли… — её взгляд становится внимательным, слишком ясным. — Мне нужно успеть.

— Что успеть?

Пауза. И я вдруг понимаю, что она подбирает слова. Когда она так делала раньше, то говорила что-то крайне неприятное. Например, что Димка переехал в другой город и больше никогда не приедет на летние каникулы на наши дачи, когда мне было пять. Или, что мой любимый пес отправился в кругосветное путешествие и мы увидим его не скоро, когда мне было семь…

— Передать то, что принадлежит тебе по праву.

Я хмурюсь и смотрю на бабушку.

— Если это про квартиру, давай потом, ладно? Ты сейчас не в том состоянии, а я уже сто раз говорила, что мне ничего не надо, кроме того, чтобы ты баловала меня своими пирожками.

— Не про квартиру, — мягко, но твёрдо перебивает она. — Про дом.

— Какой ещё дом? Бабушка, ты продала дачу пять лет назад. Забыла?

— Мой дом, — просто отвечает она. — В другом мире.

…
Я молчу.
Секунду. Две.

— Бабуль, — осторожно, — тебе обезболивающее не перепутали?

Она снова смеётся. И в этой улыбке нет ни капли безумия. Только… усталость.

— Я знала, что ты так скажешь.

***

Визуализация героев-1

Глава 1

Несколько секунд просто стою, глядя на него, пытаясь уложить в голове происходящее.

— Простите… — наконец выдавливаю я. — А вы кто?

Он смотрит на меня так, будто я только что задала самый глупый вопрос из возможных.

— Хозяин дома, — отрезает он.

И, не добавляя ни слова, захлопывает дверь у меня перед носом. Я остаюсь на крыльце в полном шоке.

— …Что? — тихо произношу я, глядя на потемневшее дерево.

Несколько секунд просто стою, переваривая. Потом медленно достаю телефон. Сети всё ещё нет, но адрес я помню.

Сверяю ещё раз. Тот же. Я поднимаю взгляд на дом. Потом снова на дверь.

И стучу.

Сначала неуверенно, потом сильнее. За дверью слышатся шаги. Резкие. Недовольные. Дверь распахивается.

— Чего тебе еще надо? — раздражённо бросает он.

— Вы уверены, что это ваш дом? — спрашиваю я, стараясь звучать спокойнее, чем есть на самом деле.

Он смотрит на меня, как на человека, у которого явно проблемы с головой.

— Более чем, — сухо отвечает он и уже тянется закрыть дверь.

— Подождите, — быстро говорю я, делая шаг вперёд. — Это мой дом. У меня есть документы.

Он замирает. Не то, чтобы это что-то сильно изменило, но дверь больше не закрывает перед носом. Уже хорошо. Смотрит на меня внимательнее. Что он пытается высмотреть, я не понимаю.

— Ты кто такая? — спрашивает, и голос становится чуть тише, но не менее жёстким.

— Аня, — отвечаю я, чувствуя, как странно это звучит. — Я… внучка хозяйки этого дома.

Пауза. Он прищуривается.

— Как её звали?

От этого “звали” коробит. Почему он не спросил “как ее зовут?”. Впрочем, подумать об этом можно и позже. Я называю имя. Он кривит губы, будто услышал что-то, что ему не нравится, но и не удивляется. Неужели, он знал мою бабушку? Каковы шансы? Она сказала, что уехала из этого дома очень молодой. Еще до рождения моего отца.

Несколько секунд мужчина молчит, потом нехотя отступает в сторону.

— Заходи.

Я не двигаюсь.

Просто стою и смотрю на него.

— Чего стоишь? — раздражённо бросает он. — Заходи, пока я передумал и снова дверь не закрыл.

Я моргаю, возвращаясь в реальность, и делаю шаг вперёд. Переступаю порог — и в нос сразу ударяет запах.

Не резкий, не откровенно неприятный, но… тяжёлый. Смешанный. Сырость, старая пыль, чуть затхлое дерево и ещё что-то травяное, выдохшееся, будто когда-то здесь пахло лучше, но давно перестало.

Я невольно морщусь.

— Мило, — тихо бормочу себе под нос. Дверь за спиной закрывается, и я оказываюсь внутри.

Первое, что бросается в глаза — беспорядок. Не тот, что от жизни, а тот, который появляется, когда за домом долго не ухаживают.

Пол покрыт пылью, местами в разводах, словно по нему ходили, но не заботились о чистоте. У стен стоят шкафы и полки — тёмные, деревянные, когда-то явно аккуратные, но сейчас покрытые серым налётом. На них — банки, коробки, какие-то свёртки, часть из которых давно потеряла форму.

Я делаю несколько шагов внутрь, осторожно, будто могу что-то задеть и оно рассыплется.

В углу стоит стол. Тяжёлый, добротный. Его поверхность почти не видно — под слоем пыли, засохших пятен и каких-то мелких предметов. Но если приглядеться… дерево под всем этим тёплое, гладкое, с красивым рисунком.

Окна пропускают свет, но стекло мутное, словно его давно не мыли. Из-за этого свет внутри мягкий, рассеянный, чуть сероватый.

Я провожу пальцами по ближайшей полке. Пыль остаётся на коже плотной полосой.

— Отлично… — выдыхаю.

Но чем дольше я стою, тем яснее понимаю: дом не разрушен. Он… заброшен. Разница чувствуется сразу.

Дерево не гнилое. Пол не скрипит так, будто вот-вот провалится. Мебель не разваливается.

Всё на месте. Просто… забыто.

Я поднимаю взгляд выше. Потолок с балками — тёмный, но крепкий. Где-то висит связка сухих трав, уже почти потерявших цвет, но всё ещё аккуратно перевязанных.

— Пошли, — коротко бросает он и, не дожидаясь ответа, разворачивается. Я секунду колеблюсь, но всё же иду за ним. Мы проходим в соседнюю комнату, и я сразу понимаю — это кухня.

И она… отличается. Не идеально чистая, нет. Но здесь явно живут.

Стол протёрт, хоть и не до блеска. На нём стоит кружка, ещё тёплая на вид, рядом — нож и доска с остатками нарезанных овощей. У стены — печь, от которой идёт слабое тепло, и в воздухе чувствуется другой запах — не затхлый. Еда, дым, немного трав.

Пол здесь чище, без того толстого слоя пыли, как в первой комнате. Видно, что кто-то регулярно проходит, пользуется, убирает… насколько считает нужным.

Он кивает в сторону лавки у стены.

— Садись.

Я молча подхожу и опускаюсь на неё, чувствуя, как напряжение в теле никуда не уходит. Он остаётся стоять. Не садится. Облокачивается бедром о край стола, скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз, оценивающе, без всякой попытки скрыть интерес.

Пауза затягивается.

И от неё становится только неуютнее.

— И давно старухи не стало? — наконец спрашивает он.

📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌

Солнечные мои, приветствую вас в новой истории! 🔥

На этот раз всё началось с наследства…
Только вот вместо уютного домика героиня получает дом в другом мире, странный дар, который не слушается,
и мужчину с таким характером, что лучше бы дом был пустым.

Но, как оказалось, один — это только начало.

Вокруг неё быстро появляются те, кто явно не собирается держаться на расстоянии.
Сможет ли она разобраться со своим даром?
Удержит ли дом, который ей не рады отдавать?
И кого из мужчин в итоге выберет — того, с кем безопасно… или тех, с кем по-настоящему интересно?

Готовьтесь: будет магия, конкуренция (причем не только у мужчин), эмоции и немного безумия 🔥

Визуализация героев-2

Наша Анна собралась в путешествие на край географии и недоброжелательный хозяин дома.

Глава 2

Голос ровный, без сочувствия. Без паузы на «соболезную». Я морщусь.

— У неё было имя, — тихо, но жёстче, чем собиралась.

Он чуть приподнимает бровь.

— Было, — спокойно соглашается. — Я спросил не об этом.

Я сжимаю пальцы на коленях.

— Недавно, — отвечаю после паузы. — Несколько дней назад.

Он кивает, будто это что-то подтверждает в его мыслях.

— Ясно.

И снова смотрит на меня, внимательно изучая.

— И ты сразу сюда? — спрашивает уже другим тоном. — Так спешила вступить в наследство?

— Я… — запинаюсь, потом выдыхаю. — Я не думала, что этот дом вообще существует.

Угол его губ дёргается. Не улыбка. Скорее что-то близкое.

— А теперь думаешь?

Я оглядываюсь на кухню, на дом, на него.

— Все еще в этом не уверена, — честно отвечаю.

Он тихо хмыкает. Пауза повисает между нами, густая и неприятная. Я не выдерживаю первой.

— А вы вообще кто такой? — спрашиваю, уже не пытаясь скрыть раздражение.

Он чуть наклоняет голову, будто оценивает, стоит ли отвечать.

— Кайр, — наконец говорит он. — Можешь так звать.

Странное имя, но ему оно идет. Я немного устала от того, что он мне тыкает и решаю, что стоит и мне переставать ему выкать.

— И что ты здесь делаешь, Кайр? — уточняю, намеренно делая акцент на имени.

Он отталкивается от стола, выпрямляется.

— Присматриваю за домом.

Я медленно обвожу взглядом кухню. Потом вспоминаю то, что видела в соседней комнате. Пыль, грязь, запустение.

Снова смотрю на него.

— Серьёзно? — скептически тяну. — И как успехи?

Он не обижается. Даже не напрягается.

— Хозяйка покинула этот дом больше сорока лет назад, — спокойно отвечает он. — Так что если он до сих пор стоит — значит, я справился.

Я замираю.

— Сорок лет?..

Впрочем, чему я удивляюсь, бабушка же сказала, что уехала с дедушкой еще до рождения моего отца. Так что удивляться тому, что этот дом пустовал так долго не приходится. Кайр пожимает плечами, будто это обычное дело.

— Ты здесь больше сорока лет? — спрашиваю уже внимательнее.

— Нет, — коротко. — До меня за домом следил мой отец.

Пауза.

— Теперь моя очередь.

Я хмурюсь.

— Почему? Это какая-то помощь соседям? Или волонтерство?

Он смотрит на меня, его бровь слегка ползет вверх. Да уж, не похож этот мужчина на волонтера. Ладно.

— Таков был уговор с твоей бабкой.

Я медленно выдыхаю.

— Значит, ты можешь уходить, — говорю я, выпрямляясь. — Раз я приехала, то присматривать за домом больше не надо. Во всяком случае, какое-то время точно. Оставь свой номер телефона, я позвоню, если твои услуги мне пригодятся.

Он не двигается. Только губы чуть поджимаются. Потом он хмурится.

— Нет.

Я моргаю.

— В смысле “нет”?

Он смотрит на меня так, будто объясняет очевидное.

— Я остаюсь здесь, — спокойно говорит он. — Уходить можешь ты.

Несколько секунд я просто смотрю на него, не веря.

— Это вообще-то мой дом, — медленно произношу.

— Нет, — поправляет он. — Он принадлежал твоей бабке.

Я сжимаю пальцы.

— Теперь мой.

Он чуть склоняет голову, изучая меня.

— Посмотрим, — тихо говорит он.

Я щурюсь.

— Это ещё что значит?

Он не отвечает сразу. Несколько секунд просто смотрит на меня, будто решает, стоит ли вообще что-то объяснять.

— Это значит, — наконец произносит он, — что дом для начала должен тебя принять.

— …Что?

— А уже потом, — спокойно продолжает он, игнорируя мой тон, — будем разговаривать обо всём остальном.

Я смотрю на него, пытаясь понять, он сейчас серьёзно или издевается.

— Ты сейчас про дом говоришь, как про живое существо.

Он чуть приподнимает бровь.

— А ты, похоже, вообще не понимаешь, куда попала.

Я сжимаю зубы.

— Я прекрасно понимаю, что…

— Правда? — перебивает он, и в голосе впервые появляется раздражение. — Тогда объясни, почему ты стоишь здесь и задаёшь такие элементарные вопросы.

Я открываю рот. Закрываю. Нечего сказать. Он смотрит на меня ещё несколько секунд. Потом хмурится.

— Бабка тебя совсем не подготовила, что ли?

В голосе явное недовольство.

— Или… — он чуть наклоняет голову, прищуриваясь, — ты вообще не та, за кого себя выдаёшь?

Я вздрагиваю.

— В смысле?!

— Может, ты самозванка, — спокойно говорит он. — Сказки про «внучку» рассказывать много ума не надо.

— Да ты… — у меня перехватывает дыхание от возмущения.

Я резко дёргаю сумку к себе, открываю молнию дрожащими пальцами и начинаю рыться внутри.

— Сейчас я тебе покажу «самозванку»…

Пальцы нащупывают плотную обложку. Я вытаскиваю дневник, который мне удалось найти у бабули в комнате. Старый, с потёртыми краями, пахнущий травами и чем-то ещё — знакомым и странным одновременно.

— Вот, — говорю, поднимая взгляд на него. — Это её.

Он не берёт. Даже не тянется. Просто смотрит.

— Открой, — коротко говорит он.

Я сжимаю губы. Открываю.

Страницы исписаны аккуратным, знакомым почерком. Я читала… но мало. Пару страниц. Бегло. Тогда это казалось чем-то вроде странной игры. Розыгрыша.

Потому что нормального объяснения у меня не было. Бабушка ведь просто… исчезла. Рассыпалась на тысячи бабочек прямо у меня на глазах. И это уже было достаточно ненормально. Но ещё хуже оказалось потом.

Я резко поднимаю взгляд от страниц.

— Никто не помнит её, — говорю мужчине, сама не понимая зачем, чувствуя, как внутри снова поднимается холод. — Вообще никто. Ни соседи, ни врачи… даже документы будто… стерлись.

Я нервно усмехаюсь.

— У меня осталась только дурацкая бумажка с адресом и этот дневник.

Я чуть приподнимаю его. Мужчина смотрит на меня внимательно. Уже без прежнего раздражения. Но и без сочувствия.

— Значит, успела, — тихо говорит он, будто больше себе, чем мне.