Трижды прошепчи

Глава 1.1.

Я схватила Эдгара за запястья, впиваясь в кожу ногтями. Он не выпускал рукоять из рук, сильнее вдавливая лезвие ножа мне в живот, и склонил голову. Трус. Даже решившись на мое убийство в нем, не нашлось смелости сделать это, смотря в глаза.

Больно. Как никогда прежде. Но виной всему не кровоточащая рана, а он. Тот, кому подарила свое сердце и позволила распоряжаться им, как ему вздумается. Хрипло выдохнув, широко улыбаюсь и поднимаю руку к щеке Эдгара, едва касаясь кончиками пальцев нежной кожи. Взгляд его находит мой, и я вижу ужас, смешавшийся с трепетом. Голубизну глаз заволокло серой пеленой, в которой не было ни намека на любовь.

Он сделал шаг назад, вынимая полностью лезвие, и, махнув рукой, отшвырнул нож в сторону. Я прижала ладонями рану, хотя во мне не теплилось надежды выжить. Поняла, что погибну, когда Эдгар вошел в комнату, натянув на лицо маску серьезности, которая совсем ему не шла. Мой прекрасный принц превратился в чудовище.

Нет. Вовсе нет.

Я собственноручно сделала его таким.

– Я отдавала тебе всю себя без остатка. – Тихо и хрипло заговорила я. Горячая кровь просачивалась сквозь пальцы, лишая меня минут жизни. – Боролась за любовь. Хотела стать для тебя единственной, особенной. Делала все, чтобы угодить. И после этого ты решил избавиться от меня?

Эдгар качнул головой, отмахиваясь от моих слов, и оскалился, сдвинув брови к переносице.

– Нет. Ты не можешь называть свое безумие любовью! – Его кулаки сжались, а на лбу проступила вена. Впервые он предстал предо мной таким озлобленным. Неужели я настолько ему противна? Или, возможно, не я, а моя к нему любовь? – Ты одержима…

– Я люблю тебя, Эдгар. Люблю всем сердцем и душой.

– Не любишь. – Он качнул головой, снова не соглашаясь с моими словами. Скрипнул зубами и сделал шаг ко мне. Хотела взмолить его обнять меня, прежде чем я умру, но он все испортил своим пренебрежением: – Ты всегда хотела, чтобы я принадлежал тебе. А это не любовь.

Чувство, столь же сильное, что и любовь, накрыло меня с головой. Оно способно будоражить кровь, затуманить разум и подтолкнуть на немыслимые поступки. Родная сестрица любви – ненависть. Она вытеснила все тепло, хранимое в душе, к Эдгару и заставила взглянуть на истину.

Меня бросили. Предали. Растоптали. Он не стал обрезать тянущиеся к нему ветви, а решил выкопать меня с корнем, чтобы впредь не смогла приблизиться.

Сердце забилось чаще. Кровь закипела, быстро разбрелась по венам и собралась в области груди в один большой, бурлящий ком. Я не могла уйти так просто, не оставив ему подарок.

– Ты ничтожество. – Усмешка далась с трудом и сопровождалась хриплым стоном. – Я заставлю тебя жить в страданиях. Мучиться вечность в одиночестве и сожалеть о том, как ты со мной поступил.

Эдгар должен заплатить. Должен содрогаться от промелькнувших воспоминаний обо мне. Должен просыпаться в холодном поту от кошмаров, в которых я оказываюсь жива. Не отпущу. Унесу часть его души вместе с собой в сырую землю.

– Никто никогда не полюбит тебя так, как люблю я. – Улыбнулась ему в последний раз. Упала на колени, согнувшись, но не отвела взгляда, впитывая его страх и отчаяние. О, мой прекрасный принц, однажды ты будешь молить своего бога о возможности оказаться на моем месте. – Одной лишь мне известна твоя гнилая суть. Лишь я одна примирилась с ней и приняла. И у тебя будет время не раз вспомнить обо мне со слезами на глазах. Ту, кто позволил тебе жить и запретил умирать.

Я отдала последние силы, чтобы отомстить ему за жестокость. Я не заслужила такого конца, а он, как выяснилось, не заслуживал меня.

***

Подол платья зацепился за один из прутьев забора, и я, поцарапав ногу, тихо шикнула. Дернула, не щадя дорогую ткань, и вырвалась из цепких оковов, которые никак не желали выпускать меня на свободу. И хоть я пыталась изо всех сил сбежать как можно тише, мать все равно прознала. Уж не знаю, кто был тем, кто донес на меня, но это не стало неожиданностью. В этом доме никто мне не рад.

- Эвелин! Вернись в дом, Эвелин! - Крик матери, бегущей вниз по ступенькам, заставил меня рассмеяться. Она тут же скривилась и рывками подобрала подол длинного платья, о который запиналась. Я сбросила неудобные туфли, в них не то что убегать, ходить было невозможно. Оторвала висящий лоскут на своей юбке и швырнула его в кусты. - Невыносимая девчонка! Сколько уже можно?!

- Вернусь к ужину! - В ответ выкрикнула я и сорвалась с места.

Она ни за что не догнала бы меня. Столько раз пыталась удержать в стенах поместья, приказывала слугам следить, вешала замки на окна и двери. Но все было напрасно.

Я всегда найду выход. Если будет нужно, проскользну в едва проглядную щель, но не останусь в этом месте надолго.

Влажная после дождя земля приятно холодила ступни. Я перешла на шаг, как только территория нашей семьи оказалась позади. С улыбкой подставила лицо теплому солнцу и раскинула руки в стороны, вприпрыжку пританцовывая. Погода с самого утра призывала радоваться и гулять до самого заката. Чем я и планировала заняться.

Жизнь в Эденхелле начинала кипеть достаточно рано, поэтому когда я добралась до центральной улицы города, кругом уже вовсю сновал народ. Грязь на дороге испачкала ноги по самые щиколотки, но подобное давно перестало меня пугать. Я лишь приподняла рваный подол платья, оголяя колени, и завязала его в узел.

Глава 1.2.

Холодные воды реки, которую у нас прозвали Мерзлой из-за низкой температуры круглый год, обжигали ноги. Мурашки пробежали от ступней к самим плечам, заставив поежиться и обнять себя, потерев предплечья. Солнце приятно припекало макушку головы, и я чувствовала, как жжется кожа на носу и щеках. Погода в наших краях непредсказуемая, но чаще льют дожди и небо затягивают серые тучи, не давая солнцу возможность пробиться. Поэтому стоит наслаждаться теплом, когда выпадает такой шанс.

Но через недолгое время в пути, после того как мы прошли черту города, перед нами расстелился густой лес, где была привычная сырость. Мне пришлось пожалеть о сброшенных туфлях, когда острые ветки врезались в кожу, заставляя кривиться от боли. Влажная листва прилипала к ногам, немного смягчая шаги. Отступить и позволить остальным думать, что я неженка, не могла. Шла следом, слушая их активную болтовню и стараясь не издавать лишних звуков. Никто, кроме Кита, ни разу на меня не оглянулся. Им было все равно, иду я или же потерялась, где-то отстав на половине пути.

- Надо было послушать меня и остаться в городе. Или вообще идти домой. - Недовольно пробубнил Кит. Он остановился, пропустив остальных вперед, и дождался, когда я подойду ближе. Даже смотреть на его высокомерное лицо не хотелось, поэтому прошла мимо, разглядывая землю под ногами и пытаясь переступать колючие ветки. - Упертая, знаю. Но что будешь делать, когда ногу случайно проткнешь?

- Буду думать, когда это случится. - Коротко ответила я и услышала тихий смешок позади себя.

Часто проскальзывала мысль, что все едкие комментарии в мою сторону от Кита похожи на отдаленные проблески заботы. Но разве мог он проникнуться чужачкой? Мне не было рядом с ними места, я лишь отчаянно пыталась его заслужить, купить их дружбу. И знала, что подобное невозможно.

Постепенно мысли о боли в ногах стихли. Звонкое пение птиц, прохладный ветерок, легонько касающийся кожи, запах сырости и грибов действуют лучше, чем дурманящие настойки, которыми мать лечит бессонницу. В лесу бывать мне удается нечасто. Родители пугают детей страшными сказками о тех, кто пошел в чащу и не вернулся, едва те начинают ровно стоять на ногах. Каких баек только не пришлось наслушаться. Будь то косматые чудовища, размером с дом, обросшие мхами тайные жители лесов или же монстры, что притворяются людьми, чтобы заманить тех в свои угодья и обглодать до костей. Но за все время мне на глаза попадались лишь птицы, пугливые олени и кабаны. И тревоги из-за тишины вокруг никогда не было. Вот только на этот раз все казалось иначе.

Мне постоянно хотелось оглянуться. Пару раз я позволила себе легко повернуть голову и посмотреть на пустоту позади. Никого не было, только деревья. Но мурашки бегали по телу, словно кто-то пристально глядит мне в спину. Прожигает взглядом с того самого момента, как мы вошли в лес. И гнетущее чувство, словно я стала чьей-то целью, быстро разрасталось внутри.

Дом лесника, который мы искали, оказался не выдумкой. Ветхая, подкошенная деревянная изба, которая стояла там по меньшей мере лет тридцать. Ступени скрипнули, когда ребятня по одному начала забираться внутрь. Я задержалась у входа и развернулась, посмотрев на лес вокруг. Никого. Даже птицы стихли.

Внутри изба оказалась слишком ухоженной для той, где никто не живет. Аккуратно застеленная выцветшим покрывалом кровать, взбитая подушка. На стоящем рядом с ней столе не было даже намека на пыль. Я прошла в центр комнаты и огляделась. Никто, кроме меня, казалось, не заметил, что изба не заброшена. Они были заняты разглядыванием лежащих на полу шкур, черепов животных, что украсили стены, и погребом, в котором была тьма-тьмущая. Но разве могло что-то остановить любопытство? Кит на пару с Майло, вторым по старшинству парнем, спустились вниз и, не пугаясь темноты, начали искать что-нибудь интересное.

Я присела на край стола, отбросив кружевные занавески, которые развевались от тихого ветра, задувающего через открытое окно в избу, и глянула на аккуратно сложенные бумаги. Желания рыться в чужом доме у меня не было. И, уж тем более, читать записи того, кто почему-то поселился вдали от города. Но я взяла со стола те бумаги, любопытство оказалось сильнее, и пробежалась по ним взглядом, пока вся компания была занята погребом.

То были страницы из разных книг, поверх которых кто-то рисовал бесчисленное количество цветов клевера. Разных размеров, иногда добавляя цвет. Кое-где рисунки наслаивались и превращались в неразборчивые кляксы. А после разрисованных книжных страниц начались когда-то чистые листы, ныне исписанные корявым почерком, который я едва могла разобрать.

“Покаяние.”

“Голод.”

“Жертва.”

“Тень.”

То единственные слова, которые смогла прочесть. Они же повторялись на каждой странице. Раз за разом. И мне вдруг стало не по себе. Нам стоило уходить.

- Что это? - Спросила Ивон, заставляя меня поднять голову и резко положить бумаги на стол.

Но ее внимание привлекла вовсе не то, что я с интересом изучала. Кит и Майло выволокли большую бутыль, которая не успела, как и все в этом доме, покрыться пылью и паутиной. Они открыли тугую пробку и вдохнули запах ее содержимого.

- Сидр. Я этот запах ни с чем не спутаю! - Довольно заявил Майло и опрокинул бутыль, не боясь пробовать на вкус то, что неизвестно сколько стояло в погребе этого дома.

Парни по очереди передавали друг другу сидр, довольно вздыхая, а когда глоток сделала девчушка Нетти и скривилась, напиток протянули мне. Я приняла тяжелый сосуд, но пить не стала, а посмотрела на своих спутников, которые в ожидании глазели на меня.

Глава 1.3.

Звук бьющегося сердца эхом раздавался в ушах. Бежала, не жалея ног и не обращая внимания на то, куда ступаю. Страх внутри разрастался, и я стиснула зубы, пытаясь сдержать подступающие слезы. На мгновение оглянулась, чтобы убедиться, что позади никого нет, и тут же впечаталась в ствол дерева. Рухнула на землю и глухо, но громко выдохнула. Плечо больно заныло, и я потерла его холодной ладонью.

Стиснув зубы, медленно приподнялась, опираясь локтем неушибленной руки о землю. Тихо вздохнула и тряхнула головой, стараясь собраться и выбросить навязчивые мысли из головы.

- Милая, стоит быть осторожнее. - Приятный, бархатный женский голос заставил меня поднять подбородок и встретиться взглядом с девушкой невероятной красоты.

Огненно-рыжие волосы, доходящие до поясницы, струились по ее плечам красивыми кудрями. Темно-бордовое платье обтягивало хрупкую фигуру, а глубокое декольте подчеркивало пышную грудь. Она присела передо мной и провела длинными ногтями по моей щеке, заставляя приподнять голову еще выше. Девушка улыбнулась не только своими пухлыми губами, выкрашенными в ярко-красный, но и глазами, что светились алым в серости леса.

Я не успела спросить кто она. Не успела понять, что произошло. И ее лицо было последним, что мне запомнилось, прежде чем я провалилась в сон.

Оказалось, мой страх не был навязчивой выдумкой.

***

Холод пробирался через кожу до самых костей. Попытки найти одеяло, щупая кровать, не обвенчались успехом. Разомкнуть глаза оказалось тяжелее, чем пошевелиться, но как только у меня получилось, я тут же пожалела, что решила проснуться.

Я лежала на камнем уложенном полу. Нагая и продрогшая. Медленно поднялась, упираясь спиной в стену, и подтянула колени к груди, обняв их. В ушах стоял тихий звон, а голова шла кругом, словно меня ударили чем-то тяжелым. Оглядевшись, поняла, что не одна. Нас было пятеро. Такие же девушки, раздетые, растерянные и жутко напуганные.

Казалось, я была единственной, кто смирился со своим положением и просто ждал. Ждал, что кто-то сможет пролить свет на происходящее и объяснить, зачем я здесь. Поэтому не кричала, не била руками стальную дверь, из-под которой была видна полоска света, не плакала. А они - другие. Страдали от собственной паники, изнывали от желания выбраться из страшного места и вернуться домой.

Мой страх исчез. Оставила его в лесу.

Я положила подбородок на колени и наблюдала за тем, как другие пленницы ходили из стороны в сторону и кричали, срывая голоса. Мне же хотелось задержаться в этом месте подольше. Чтобы родители успели прознать о моей пропаже. Начали волноваться и искать. Возможно, это заставит их вспомнить, что я тоже часть семьи. И нужно думать не только о благополучии Кайла, но и о моем.

Когда нытье стихло, дверь со скрипом отворилась и в нашу темницу вошли рыжеволосые девушки с пиалами в руках. Воцарилась тишина, никто из нас не мог выдавить из себя даже тихого писка. Все слова застревали в горле. Девушка остановилась передо мной и присела, ладонью касаясь моей головы. Она словила мой взгляд и улыбнулась, обнажив пару клыков.

- Пей. - Ее голос казался чарующим, противостоять приказу я не смогла. Разомкнула губы и припала к пиале, которую она мне протянула.

Терпкая, отдающая полынью жидкость потекла в горло. А когда я осушила пиалу, девушка провела по моим волосам рукой, наклонилась, поцеловав в лоб, и снова улыбнулась.

- Ты прекрасна, сестра.

И я уснула. Также, как тогда в лесу.

Мысли путались, вместе с тем смешались в голове обрывки воспоминаний. Я поняла, что за нашим похищением стоят загадочные девушки, которые были похожи на прекрасных фей из сказок. Но назвать их добрыми не повернулся бы язык.

У меня не было контроля над собственным телом. Словно марионетка делала то, что приказывали.

Нас окунали в ледяную воду. Обмазывали приятно пахнущим цветочным медом. Обливали молоком и вырезали внизу живота странный узор, похожий на причудливый цветок. Они громко пели. О какой-то великой матери, о дарах и о пролитой во благо крови. Все это происходило в большом зале.

Девушек, что были связаны друг с другом цветом волос и глаз было много. Они танцевали под собственные голоса. А в центре стояла, должно быть, та, кто ими руководила. Строгий взгляд, бордовые бусы из ягод двигались вместе с ней, когда она присоединилась к общему пению. Что-то в ней приковывало взгляд, и я смотрела неотрывно. И чувствовала, как ее движения отдаются где-то глубоко внутри меня приятной вибрацией.

Потом нас вывели на улицу. Выжженное поле где-то среди леса, а в центре высокий костер. Нас усадили по разные стороны от него. Та девушка, что была приставлена ко мне с самого начала, усадила меня на мягкий настил из сена. Села позади и стала расчесывать волосы. Заплетала косы, напевая себе под нос.

“Языки пламени очистят… даруй сестрам силу… прими в свои объятия… великая мать…”

Нас бросят в огонь. Я поняла это, разобрав слова их песни. Широко распахнула глаза и уставилась на костер, вокруг которого в хороводе кружились девушки. Их причудливые движения поселяли зерно страха где-то в области живота, там, где больно ныли порезы, которые постоянно кровоточили. Они размахивали руками вверх, затем резко падали на колени и вновь поднимались, продолжая кружить. Глаза их были закрыты, и, казалось, ими движет незримая сила, а не они сами. Что-то ими управляло, так же, как и мной.

Глава 1.4.

Я поднялась на ноги, и девушка провела холодной ладонью по моей спине, рисуя узор чем-то, отчего несло запахом металла и полыни. Сердце вдруг быстрее забилось в груди, и с губ сорвался тихий выдох. Захотелось кричать, взывать о помощи и попытаться убежать. Но я не могла. Мое тело мне не принадлежало.

Когда девушка взяла меня за руку и повела к центру поля, к костру, по щекам вниз скользнули слезы. И я не знала, что именно заставляло меня плакать. Страх перед смертью? Или вид огня, который заставлял все естество пылать изнутри?

Они продолжали танцевать, пели еще громче, и девушка, что готовила меня к гибели, присоединилась к остальным, но на ее место пришла другая. Та, что величественно бродила среди остальных и следила за каждым их движением. Она встала напротив меня и, сняв с руки один из венков, опустила его мне на голову. В нос тут же ударил запах полыни и розы.

Мой взгляд был прикован к ее алым глазам, и, казалось, она и сама с трудом могла от меня оторваться. Мы смотрели сквозь друг друга, изучающе, блуждая где-то глубоко, желая разглядеть то, что сокрыто. И тогда мой страх притупился, и ему на смену пришел трепет от неизвестности.

- Не страшись. - Заговорила девушка. - Мы тебя не погубим. Лишь позволим присоединиться к нам. Стать нашей сестрой.

Я не понимала о чем она говорила, но почему-то кивнула. И ноги сами повели меня к огню. Языки пламени о чем-то пели, и эта песня заставляла меня извиваться. Прикрыв глаза, я поддалась желанию окунуться в танец вместе с остальными. Ноги закружили меня, а руки поднялись вверх. Запрокинула голову назад и посмотрела на звезды, что были ярче, чем прежде. А прямо над огнем висел диск луны, и даже она окрасилась в алый.

Громкая мелодия, созданная из десятков голосов, заполняла изнутри, становясь с каждой из нас одним целым. Слова неизвестной мне песни завладели моим языком, губами, голосом. Я пела с остальными. Завороженная ступала за девушками, которые шли вокруг костра. А когда они остановились и взглянули на меня сверкающими от языков пламени глазами, я сделала шаг вперед и вытянула руку к огню, отчетливо слыша его зов.

В ту же секунду голова закружилась, и я рухнула на землю. Тело забила мелкая дрожь, а руки затряслись. Схватилась за волосы и подняла голову. Все девушки замерли, смотря куда-то в лес. Я стиснула зубы, чувствуя пульсирующую боль в висках, и посмотрела туда, куда смотрели остальные.

Люди в белых одеждах быстрым шагом направлялись в нашу сторону. И я, найдя в себе силы и наконец почувствовав собственное тело, покачиваясь, поднялась на ноги. Мысли все еще путались, но одно было понятно наверняка - нужно уходить. Это место, эти девушки - сводят с ума.

Медленными шагами двинулась на встречу к тем, кто был мне неизвестен, но они стали надеждой на то, что я смогу выбраться из этого места.

Никто меня не останавливал. Наоборот, все девушки выстроились в длинную шеренгу и пошли вслед за мной. Ровным шагом и высоко поднятыми головами, облаченные в платья рубинового цвета, они одним лишь присутствием толкали меня идти вперед.

Я упала на колени и вытянула руку вперед, хватаясь за подол длинной белоснежной рясы человека, что остановился напротив меня. Руки дрожали, но я сильно сжала мягкую ткань, мысленно прося помощи. В горле застряли рвущиеся наружу слова мольбы, а в глазах застыли слезы.

Мужчина опустился, оказавшись так близко, что еще немного и я бы уткнулась лбом в его подбородок. Его светлые глаза бегали по моему лицу, словно пытаясь что-то отыскать. Потом, опомнившись, он снял с себя рясу и накрыл мои обнаженные плечи. И тело вдруг стало тяжелым. Сама подняться на ноги не смогла бы, но мне и не пришлось. Мужчина подхватил меня на руки и прижал к груди. Я уткнулась носом в его длинные волосы, что спустились вниз по плечу, и вдохнула приятный цветочный аромат.

- Разве мы не договорились с тобой в прошлый раз? Никаких похищений из города, Лилиан. - Голос моего спасителя казался спокойным, приглушенным, таким приятным. Я чувствовала, как вибрирует его грудь во время разговора, как тепло тела просачивается сквозь тонкую ткань рубашки. Хотелось остаться в его крепком объятии на всю жизнь. И даже ее казалось мало. Слишком мало.

- Ты договорился сам с собой, Эдгар. Твои условия принимать я не намерена. Наши ряды иссякают, и нам нужно их восполнять. Всего пятеро. Не так уж много. - Ответила девушка с уже знакомым мне голосом. И я оказалась права. Среди них она была главной.

Почувствовала, как вздохнул мужчина, которого рыжеволосая назвала Эдгаром. Его тело напряглось, а хватка стала крепче. Слова девушки смогли его разозлить.

- Пять молодых девушек. Я отдам тебе тех, кто согласится из моих последователей и их детей. Завтра к закату. Такое условие тебя устроит?

- Лучше, чем ничего.

В последний раз я взглянула на свою похитительницу и костер за ее спиной, в котором должна была погибнуть. Мужчина развернулся и шагнул в темноту.

Он нес меня через лес. Высокие деревья практически полностью перекрывали небо, и лишь огни фонарей тех, кто шел впереди, освещали путь. И благодаря этому незначительному свету я смогла разглядеть лицо того, кто спас меня.

Волосы Эдгара были темно-рыжими, гораздо приятнее глазу, чем обжигающая шевелюра Лилиан и ее сестер. Ниже плеч и завязаны в низкий хвост, а длинная челка свисала на лицо. Точеный профиль с заостренным носом и подбородком. Красивее мужчины я никогда не встречала. И где же прятался он? Почему на улицах города мне никогда не доводилось его видеть?

Глава 2.1.

Утром я проснулась в своей комнате. Привычное шелковое постельное белье, мягкая перина, в которой затонуло мое тело и подушки, пропахнувшие лавандовым маслом для волос. За закрытыми шторами окнами слышался тихий шум дождя. Приподнявшись на локтях и медленно спустив ноги на пол, уставилась в стену напротив, пытаясь вспомнить, как оказалась дома. Но это воспоминание было мне недоступно.

Пошатываясь, я побрела к зеркалу в углу комнаты, надеясь найти на своем теле намек на то, что случившееся со мной не было сном. Взглянув на свое отражение, несдержанно охнула, испугавшись собственного вида. Лицо осунулось, глаза впали и стали выглядеть больше прежнего. Сползшая на одно плечо сорочка оголила выпирающие ключицы и очертания ребер. Закусив губу, я спустила вниз платье для сна и широко распахнула глаза. То, что мое тело потеряло здоровый вид больше меня не волновало, все мысли были лишь о том, что знака, который раз за разом вырезали рыжеволосые девушки, не было. Рука сама потянулась к низу живота и, коснувшись его, я будто снова почувствовала ту жгучую боль.

Неужели, все и правда было страшным сном?

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела мать. Она, словно обезумевшая, подбежала к кровати, не замечая меня, и, швырнув одеяло на пол, испуганно прикрыла рот рукой. Должно быть, подумала, что я снова сбежала.

- Я здесь. - Мой голос был тихим и хриплым. Боль в горле заставила поморщиться и легонько покашлять.

Мать тут же подняла голову и рванула в мою сторону. Ее руки были холодными, а хватка такой крепкой, что она могла с легкостью сломать своими объятиями мне пару костей. Уткнувшись носом в мое плечо, мать всхлипнула и затряслась, словно в истерике.

На мгновение мне показалось, что случилось то, чего я так сильно желала. Обо мне волновались, думали и на этот раз, не обвиняли в том, что во всем случившемся лишь моя вина.

Захотелось обнять ее, показать ту испытываемую мной нежность, что приходилось скрывать ото всех, из-за страха быть разбитой. Я осторожно подняла руку и практически коснулась плеча матери, как вдруг она резко отступила и, вытерев рукавом платья мокрую от слез щеку, влепила мне звонкую пощечину.

От силы ее удара я отвернулась и широко распахнула глаза, чувствуя пульсирующую боль. Губы сами собой растянулись в улыбке от осознания, что все осталось прежним. В матери не проснулось ни малейшей капли любви ко мне.

- Я сколько раз говорила, чтобы ты не бродила с этими оборванцами! Уверена, они с тобой все это и сотворили! Некому больше!

Слушать очередное нравоучение не хотелось.

Переступив через лежащую на полу сорочку, я подошла к шкафу и достала из него первое, что попалось под руку платье. Легкое, приятного голубого цвета с кружевной вышивкой. Пока я неспешно в него влезала и застегивала пуговицы на груди, мать молча за мной наблюдала. Ждала моей реакции на ее крики или, возможно, надеялась, что я снова начну себя выгораживать и пытаться вымолить ее прощение.

Мне тесно в этих давящих четырех стенах. Дышать в этом месте, что называлось моим домом, с каждым разом все сложнее. Я чувствовала себя свободнее в сырой темнице, в месте, где моей жизни угрожали. И пусть то был лишь страшный сон, явь казалась куда ужаснее.

- Как я оказалась дома? - Я повернулась к матери и, подойдя к ней ближе, взяла со стола щетку и прочесала спутавшиеся после сна волосы.

- Откуда мне знать? Тебя не было несколько недель. Мы искали по всему городу, но даже следа твоего не нашли. Потом одним из вечеров прибегает Аглая и кричит, что ты лежишь на пороге. - Мать цокнула и начала массировать пальцами виски. Намекала, что я доставляю ей одну лишь головную боль. - Грязная, в каком-то тряпье и без сознания. Что с тобой делали все это время… Хотела бы я знать.

Перебирая пряди волос и расчесывая их щеткой, я всмотрелась сквозь мать, которая ждала от меня ответов. Но я не знала, что из моих воспоминаний было в действительности. Только отчетливо помнила цветочный запах и выразительный профиль мужчины, в чьих объятиях чувствовала себя в безопасности. Я замерла, не моргая, когда в голову пришла мысль, что мне стоило хотя бы попытаться отыскать его.

Это не мог быть сон. Слишком яркий, живой. Мне отчетливо запомнилась боль от острого лезвия кинжала, которым вырезали цветок на моем животе, запах полыни и крови, холод от каменистого пола, даже терпкий вкус отвара, которым меня опаивали. А лицо Эдгара, наполовину скрытое полумраком ночного леса, отпечаталось в воспоминаниях лучше всего.

Бросив на стол щетку и подойдя к кровати, я быстро надела туфли. Не обращая внимания на мать, прошла мимо нее и молча вышла из комнаты. Она немедля побежала за мной следом и тут же крепко схватила за запястье, удерживая на месте:

- Куда ты собралась?! Тебя случившееся совсем ничему не научило?

Я тихо усмехнулась и скрипнула зубами, вынуждено повернувшись к матери. На ее лбу проступила глубокая морщина, брови свелись к переносице, а губы скривились так, словно ей было от меня противно.

- Нет, не научило. Лишь помогло в очередной раз убедиться, что это место никогда не будет для меня домом. А вы никогда не станете моей семьей.

Хватка матери ослабла. Взгляд ее померк, и в нем промелькнуло что-то похожее на тоску и страх. Только поверить в то, что мои слова могли хотя бы немного ее задеть, позволять себе не стала. Больше не обманусь.

Глава 2.2.

Часто вдыхая свежий, прохладный воздух, я пошатнулась, теряя равновесие, но на мои плечи опустился плащ, и чья-то крепкая хватка помогла устоять на ногах. Я резко оглянулась. Кайл погладил меня по спине и со своим непробиваемым холодным взглядом коротко произнес:

- Сегодня холодно. Можешь заболеть.

И ушел в дом, закрыв за собой дверь.

Скрипнув зубами, надела висящий на плечах плащ и накинула на голову капюшон.

Наш дом стоял на окраине города. Отцу казалось, что, обосновавшись так далеко от центра, можно избежать нежелательного грабежа, болезней, которые не так часто поражали город, и неблагодарных людей.

Карл Легран - уважаемый мэр Эденхелла и, по совместительству, человек, чью фамилию и светлые волосы, которые словно утратили яркость, мы с братом унаследовали. Отец строг и пытается играть роль достойного управителя городом. Постоянно пропадает в ратуше, безвылазно работая над чем-то важным. Так он говорит матери. Вот только я нередко вижу его в компании дочери судьи Морриса, и они проводят время далеко не за работой.

Уверена, мать и сама хорошо осведомлена о похождениях отца. Но отчего-то относится к этому безразлично. Возможно, ей достаточно того, что она имеет. Деньги, какое-то уважение со стороны горожан и прекрасную большую клетку с дорогими безделушками, стены которой она практически не покидает.

И похожую судьбу родители хотят для меня.

Запретили идти учиться, потому что “это для тебя бесполезная трата времени”. Хотят, чтобы я сидела в четырех стенах и ждала, пока какой-нибудь идиот предложит стать его женой. И у меня не будет права голоса. Отец оценит его финансовое состояние, и сам примет решение. И я стану кем-то похожим на мою мать. Буду терпеть измены, жить взаперти и не иметь права хотя бы на секунду подумать о своих собственных желаниях. Безвольная, одинокая начну срывать свою злость на собственном ребенке, который будет не виноват в том, что родился в этой семье. У него просто не было выбора.

Ноги быстро промокли, и я продрогла. На улицах практически никого не было, лишь повозки быстро проносились мимо, то и дело, окатывая грязью из луж. Заглядывая в каждый возможный угол, в каждую витрину магазина или окно дома я надеялась увидеть “его”. Мне не хотелось верить, что он лишь плод моей нездоровой головы, прекрасная фантазия, созданная из-за сильного удара. Ведь я до сих пор чувствовала на себе его тепло, словно он все еще был рядом.

- Эвелин! - Слышу я за спиной и оборачиваюсь. Миссис Эмерсон бежит мне навстречу, прикрывшись шалью и перепрыгивая через лужи. Подойдя ближе, она выдыхает и, подняв на меня голову, спрашивает: - Ты чего в такую погоду и совсем одна?

Женщина мельком пробегается по мне взглядом и тут же хватает под руку:

- Идем, поговорим, чаем тебя напою. А то совсем промокла!

С цветочным магазином миссис Эмерсон связано много воспоминаний. Я бы могла назвать эту женщину своей единственной подругой, если бы не наша разница в возрасте, которая обязывала меня относиться к ней почтительно. К тому же ее муж был не последним человеком в городе. В собственности мистера Эмерсона тройка магазинов, которые успели его хорошо обогатить, а еще он раздает в долг деньги под проценты и наживается на тех, кто бездумно тратит страшные суммы в азартных играх.

Сама же миссис Эмерсон, или как она настойчиво просит меня ее называть - Анна, невероятно приятная женщина. Начиная от ее опрятной внешности и заканчивая характером. Ее муж сорвал куш, решив на ней жениться. Она умна, красива и, в отличие от большинства женщин в наших кругах, не боится работы. Сама выполняет все обязанности в своем цветочном магазине и делает это с азартом. Мне лично довелось вместе с ней увлечься посевом цветов и понаблюдать за тем, с какой любовью она относится к каждому взращённому побегу.

Миссис Эмерсон забирает мой плащ, усаживает в кресло и накрывает теплым пледом, тихо приговаривая о важности здоровья, которое нужно беречь с ранних лет. И как только я была закутана с ног до головы, она убегает заваривать чай.

Я никогда не болела. Сколько себя помню, все болезни и недуги словно обходили меня стороной. И это так огорчало. Кайл, в отличие от меня, родился слабым, и все прожитые годы родители только и делали, что обхаживали его. До меня им нет дела. Когда-то я пыталась сама навлечь на себя беду, чтобы со мной нянчились, но все было без толку. Ныряние в конце осени в ледяную воду, попытки заразиться от больных людей на улицах и даже мой прыжок из окна библиотеки на третьем этаже дома никак не навредили мне. Врачи всегда твердили, что я забрала все здоровье и удачу своего брата себе, пока мы вместе делили чрево матери. Поэтому он слаб, а я настолько везучая, что все невзгоды проходят мимо меня. Так же, как и хотя бы малейшая доля родительской любви.

Передо мной на стеклянный столик опускается красивая фарфоровая пара из чашки и блюдца. Миссис Эмерсон садится напротив, удерживая в руках такую же пару, и легко улыбается, молча кивая мне пить чай.

Приятный аромат цветочного напитка расслабляет и не позволяет долго думать. На вкус он оказывается еще вкуснее, чем на запах. Мягко согревает изнутри и, словно волшебный эликсир, помогает напряженным мышцам, наконец, расслабиться.

- Куда так торопилась? Еще недавно весь город вверх дном перевернулся. Все всполошились из-за пропажи дочерей. А тут, только дома оказалась и сразу же снова рванула в бега. Я в твоем возрасте тоже послушанием не отличалась, но не сбегала. Тем более так надолго.

Глава 2.3.

Внизу живота больно заныло, и я тихо цокнула. Как глубокая рана могла так быстро затянуться и не оставить после себя шрама? Лишь странное ощущение пустоты. В этой истории слишком много вопросов. И, отчего-то, мне казалось, что я знаю того, кто мог бы ответить на каждый из них.

- Анна, - обратилась я к женщине, заставив ее улыбнуться. Подняла на нее глаза и, поставив блюдце с чашкой на столик, спросила: - Вы, случайно, не знаете мужчину с именем Эдгар? У него темно-рыжие волосы. Одет в белый балахон, похожий на тот, что наш священник носит. На вид ему не больше тридцати.

Миссис Эмерсон отвернулась, пока я перечисляла все то, что удалось запомнить о загадочном спасителе. Ее плечи заметно напряглись, а выражение лица стало серьезнее. И эта реакция помогла сделать вывод:

- Вы понимаете, о ком я говорю. - Сбросив с плеч плед и подавшись вперед, я вцепилась в женщину взглядом. - Пожалуйста, расскажите мне о нем.

Она громко вздохнула и, повернувшись, опустила чашку на стол. Ее теплая ладонь легла на мою руку, которой я сжала свое колено от волнения. И когда наши взгляды встретились, миссис Эмерсон тепло улыбнулась и ответила:

- Тебе не нужно искать его, милая. Я и сама мало чего знаю об этом человеке. Понимаю, у тебя сейчас такой возраст, что от каждого встречного красавца сердце замирает. Но о нем дурная слава ходит.

Я отдернула руку и резко поднялась с кресла. Слова миссис Эмерсон о том, что я одна из тех, кто влюбляется в каждого встречного, задевали. Все далеко не так. Эдгар зацепил меня не внешностью, а ощущением, которое я испытала, будучи в его объятиях. Это другое.

- Я не просила у вас совета. Лишь рассказать о нем. - Переступив упавший на пол плед, сделала шаг к женщине и присела у ее ног, укладывая голову ей на колени. - Прошу. Мне больше не к кому обратиться.

Знала, что она не удержится. Расскажет. Ведь видит во мне всего-навсего любопытного ребенка. А дети - ее слабость. К несчастью, самой стать матерью ей было не суждено. Поэтому она привязалась к девчонке, что бездумно шастала по улицам в поисках приключений. И даже спустя годы чувствует близость и невыносимое желание подарить ласку, зная, что я в ней нуждаюсь.

А я нещадно пользуюсь добротой миссис Эмерсон. Ее желанием почувствовать себя матерью хотя бы на мгновение. Она заботится обо мне, а я подпитываюсь крохами любви, которых она не жалеет.

Запустив пальцы в мои влажные волосы, женщина тихо вздыхает. Колеблется. Но отказать мне не в силах:

- У него церковь где-то в лесу. Не знаю, что он проповедует, но люди, которые к нему ходят, теряют здравый рассудок. Становятся чрезмерно счастливыми. Обезумевшие. - Перебирая между пальцев спутавшиеся волосы, она ненадолго замолчала, а после продолжила: - Они называют его голосом бога. Я знала женщин, которые подались в эту сомнительную веру. Сейчас каждая из них твердит о чуде, но я в это не верю. Он шарлатан, умеющий убедительно врать, который надеется нажиться на несчастных людях.

- Где именно находится эта церковь? - Спросила я о единственном, что меня волновало.

- Скажу, если ответишь честно. Зачем он тебе?

Я подняла голову и посмотрела на миссис Эмерсон. Моя правда не была секретом, но делиться ею в чистом виде мне не хотелось, поэтому я рассказала лишь ее часть:

- Он спас меня. И я хочу лично поблагодарить его за это.

Взгляд ее зеленых глаз забирается под кожу. Она пытается разглядеть во мне больше сути возникшего к Эдгару любопытства. Но я не из тех, у кого все написано на лице. И даже если бы я рассказала ей, что со мной произошло, она не стала бы мне верить. Никто не станет. Кроме него.

- К ней нет дороги, но есть протоптанная тропа. За полем колодец, думаю, знаешь где это. И за ним вход на тропу. Сама там не была, но мне говорили, что ее сложно не заметить. - Услышала желаемое я.

Задерживаться больше не было смысла. Я поднялась на ноги и быстро подошла к вешалке, где висел плащ. Набросила его на плечи и оглянулась у выхода:

- Я благодарна вам, Анна. За все, что вы для меня делаете. - Сказала я, прежде чем выйти.

Дождь немного ослаб, сжалившись надо мной. Я рванула к центральной площади, скользя и спотыкаясь на камнем выложенной дороге. Пронеслась мимо фонтана и церкви, которая делила город на две равные части. Мелкая морось била в лицо, заставляя часто моргать и опускать голову вниз.

Если бы мать узнала, что я с таким рвением мчусь в церковь, она посчитала меня безумной. Все это время мне удавалось избегать месс. Скука смертная. Всегда казалось дикостью, обращаться к тому, кого ни разу не видел. Просить помощи, благодати и благословения у неосязаемого духа, который, даже если существует, разве способен услышать эти мольбы? Но по словам миссис Эмерсон, церковь Эдгара была другой. И о чем бы он ни молился, к чему бы ни призывал - я готова уверовать, если это позволит мне видеть его чаще.

Я снова потеряла туфли. Решив бежать через поле, не учла того, что обувь погрязнет в трясине. Оставила их, даже не пытаясь вытащить из грязи. Босиком было куда удобнее.

Поле казалось бескрайним. И сколько бы я ни рвалась вперед, оно не кончалось. Хотелось остановиться, развернуться и вернуться домой, но позволить себе сдаться не могла. Оперевшись руками о колени, я отдышалась и подняла голову, посмотрев в небо, затянутое серой пеленой. Капли дождя приятно ласкали лицо, помогая остудить полыхающие щеки. Плащ стал тяжелым и тянул вниз, но когда решила снять его с себя, вспомнила Кайла. Его бесчувственный взгляд и слова, которые могли бы быть показателем заботы, если бы не были адресованы мне. Брату лучше многих известно, что я не заболею, даже если буду бегать нагишом по снегу.

Глава 2.4.

Они оживленно меня окликнули, дождались, когда я подойду ближе, и завлекли в свою колонну. Говорили, как рады видеть в своих рядах новое лицо и что Эдгара мой визит очень обрадует.

- Мы любим новеньких. - Улыбаясь, сказала одна женщина. - Обычно устраиваем приветственный вечер и посвящение. И весь этот ритуал особенно помогает почувствовать близость с богом.

Все мои ответы - молчаливые кивки. Но никто из них не заставлял меня говорить. Казалось, им достаточно было коротких монологов с самими собой. В их кругу мне удалось дойти до церкви.

Наверное, никому и в голову не пришло бы, что такое возможно. Здание церкви, практически ничем не отличающееся от той, что стояла в городе, словно появилась среди леса из ниоткуда. Или же была там несколько сотен лет, еще до того, как вокруг начали расти деревья. Кое-где деревянные балки покрылись вьюном и мхом, но они никак не портили ее внешний вид, наоборот, придавали загадочности и особенной красоты. Посеревший купол, на вершине которого не оказалось креста, словно светился, хотя солнца не было. Высокие окна, исписанные витражами, и большая, массивная резная дверь. Вокруг невысокие заросли травы, а где прерывался лес, тянулась выложенная камнем тропинка.

Меня в спину подтолкнули чьи-то руки, и я, ступив на камни, тут же обернулась. Все как один махали руками, призывая меня идти вперед, к дверям церкви. А сердце вдруг забилось чаще от настигшего меня страха. Но чего я боялась? Что это место и люди сведут меня с ума? Или же, что Эдгар не узнает меня? Страшнее всего, если он погонит меня прочь.

Перебирая ногами по прохладным камешкам, я прокручивала в голове все возможные слова, с которых стоило начать с ним разговор. Вспоминала волнующие вопросы, которые и привели меня туда. Но когда я толкнула тяжелую дверь и оказалась внутри, все мысли разом вылетели из головы.

Выстроенные по обе стороны от тянущейся к алтарю ковровой дорожки ряды скамеек не отличались от тех, что я видела, когда в детстве посещала мессы с матерью. Красивые, яркие витражи завораживали развернувшимися на них сюжетами. Но больше всего мое внимание привлекло именно место с алтарем. Высокая статуя ангела, склонившего голову, тянулась ввысь и заставляла ахнуть от ее величия. У его ног, по которым плелся цветущий вьюн, стояла каменная чаша, в которую капала бирюзовая вода. А рядом с ней - он.

Я, боясь его потревожить, шла по ковровой дорожке на носочках и изредка забывала дышать. Его высокая фигура в белом одеянии выглядела такой маленькой на фоне ангела, перед которым он склонил голову. По моему телу пробежала волна мурашек, когда Эдгар неожиданно обернулся и своим взглядом прекрасных голубых глаз пригвоздил меня к полу. Я замерла, задержав дыхание и широко распахнув глаза, смотря на него.

Он изучал меня, медленно блуждая от лица вниз к грязным ступням и обратно. Мои губы невольно приоткрылись, но я тут же стиснула зубы, еле слышно ими скрипнув.

- Почему ты здесь? - Его негромкий голос эхом пробежался по всем углам церкви и тяжестью отозвался в моей груди. Эдгар смотрел мне в глаза, практически не моргая, и это заставляло теряться в собственных мыслях.

- Вы… - Выдавила я и тут же осеклась, тихо цокнув. - Я пришла поблагодарить вас.

- За что? - Без раздумий задал он следующий вопрос. Который меня встревожил. Неужели Эдгар не помнил, кого именно спас?

Я прикусила губу и опустила взгляд. Пришлось проделать такой путь, чтобы жаться от страха и не решаться потребовать от него ответов на свои вопросы? Ноги сами повели меня вперед, быстро преодолев расстояние между мной и мужчиной. Эдгар немного попятился, когда я встала едва ли не вплотную к нему, и подняла подбородок, заглянув в его глаза:

- Я все помню. И не говорите, что не помните вы. Те девушки, костер, танцы и то, как вы и ваши люди спасли нас от сжигания в том пламени.

Мне казалось, что мои слова заставят его улыбнуться. Ему вспомнится, как он уносил мое тело и наш короткий разговор. Скажет, что рад видеть меня в здравии. Но вместо этого Эдгар отвернулся и проговорил:

- Ты должна была забыть. Твои воспоминания могут оказаться проблемой.

Тихо усмехнувшись, я качнула головой. О чем именно он волновался не знала, но его слова о моей проблемности в очередной раз напомнили, что всюду нет для меня места. Как бы я ни старалась, в какие бы двери ни стучала для всех буду лишь обузой.

- Что именно вас беспокоит? - Спросила я, а губы дрогнули. Резкий холод пронзил тело, и оно моментально задрожало, зубы бились друг о друга, и я крепко сжала руки в кулак, сдерживая приступ волнения.

Эдгар наклонился перед чашей, схватившись руками о ее края, и громко вздохнул. Его длинная челка упала вниз и легко шаталась от каждого выдоха. Во мне не хватало решимости подойти к нему ближе.

- Никто не должен знать о том, что там произошло. - Он поднял голову и выпрямился, снова посмотрев на меня. - Никто.

На этот раз расстояние между нами сократил он и позволил себе мягко схватить меня за подбородок. Наклонился так близко, что я могла чувствовать жар его дыхания на своих губах.

- Говорила кому-нибудь о том, где пропадала?

- Нет. - Быстро ответила я. - У меня и мыслей таких не было. Но даже если бы сказала, думаете, кто-то стал бы мне верить?

Его губы дрогнули в кривой ухмылке. Рука медленно скользнула от подбородка к щеке, и Эдгар осторожно убрал прилипшие к лицу мокрые волосы. А когда отстранился, я больно прикусила губу. Запах полевых цветов, исходящий от него кружил голову, как в нашу первую встречу.

Глава 3.1.

– Не для таких, как я…

Он не мог говорить о моем статусе. Миссис Эмерсон упоминала, что туда ходят ее знакомые, значит, людей из высшего класса среди прихожан достаточно. Тогда что он имел в виду?

Я стояла у зеркала битый час, разглядывая каждый участок кожи, каждый волос, горбинку, царапину, родинку. И заливалась слезами, расчесывая ногтями кожу до красна. Пыталась понять, почему оказалась ему не мила.

Никто никогда не называл меня уродиной, напротив, все как один твердили о том, что я унаследовала красоту матери. Ее стройность, серые глаза и утонченные черты лица, которые делали меня достаточно миловидной. Возможно, Эдгару по душе пышнотелые девушки. Это бы многое объяснило, ведь изгибами меня обделили.

Впервые я застряла в стенах дома так надолго по собственной воле. Не могла заставить себя покинуть комнату, отказывалась обедать и ужинать с семьей. Сидела на полу у окна и смотрела на то, как день сменяется ночью, луна солнцем, а яблоки на дереве легко краснеют. Ночами кралась на кухню и съедала все, что осталось от ужина. Наполняла желудок до тошноты, пытаясь заполнить невыносимую пустоту внутри. А после страдала от чувства, словно я рвусь на части из-за огромного количества еды внутри.

Раз за разом проживая дни одинаково, мучая себя мыслями, голодом и перееданием, я пришла к решению не сдаваться так быстро. Достала из шкафа красивое платье, обмазалась маслом лаванды и нанесла румяна на бледное лицо, сделав его живее. К платью надела туфли и на этот раз не планировала их снимать.

С погодой повезло. Солнце приятно согревало, а легкий ветерок ласкал волосы, заставляя меня то и дело их поправлять. До колодца дошла по дороге, не срезая, к церкви – по знакомой тропе. Месса уже шла, когда я тихо отворила двери. Никто не шелохнулся, и я прошла к свободной скамье, заняв место позади всех.

Эдгар стоял у статуи ангела и держал в руках массивную книгу. Позади него трое мужчин негромко что-то напевали, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражи, играли на их лицах разноцветными бликами.

– Защити, сохрани наши души. Позволь прожить эту жизнь в здравии, не зная горя и печали. Великий наш отец, благослови детей своих, даруй свободу от грехов и злых помыслов. Услышь нас, о, великий. Прими наши восхваления тебе и одари каждого из нас по заслугам. – Быстро с напевом проговаривал Эдгар, а прихожане хором вторили за ним, подняв руки.

Они взывали к богу, надеясь, что он услышит их через проводника, которого сам послал к людям. Открывали души, возлагали надежды и искренне верили, что будут услышаны. У каждого из них были свои причины находиться в этом зале.

Но когда все прихожане вдруг встали со своих мест и, выстроившись в две шеренги напротив Эдгара, упали перед ним на колени, мне стало ясно, их восхваления были направлены не богу. Они кланялись ему. Пели и благодарили за то чудо, которым он их одарил. Только Эдгар в этот день не обращал на них должного внимания. Вцепившись в меня взглядом голубых глаз, он легко улыбнулся, и мое сердце забилось быстрее.

Есть в этом мужчине что-то чарующее, притягательное. Он похож на диковинный цветок, на который приятно смотреть издали. Сгорать от желания коснуться его лепестков, но не делать этого, боясь испортить. А если возжелать слишком сильно и срезать, то в один день он зачахнет и потеряет всю красоту.

Я начала ходить на мессы каждый день. Смогла подобрать правильное время, чтобы успевать к самому началу. И каждый раз, сидя поодаль от всех, чувствовала его взгляд, который заставлял меня сгорать изнутри. Я не пыталась заговорить с ним, по завершении просто уходила не оглядываясь. И мне было страшно, что он поймет о причинах, что заставляют меня приходить в его церковь. И, в то же время хотела, чтобы он понял. Увидел, как сильно мне интересен.

И однажды Эдгар первым сделал шаг ко мне навстречу.

– Вижу, тебе полюбилось это место. – Заговорил он, когда я понадеялась незаметно сбежать после окончания мессы, как делала это всегда. Эдгар подошел незаметно, заставив остановиться у дверей. Аромат цветов кружил голову, а сердце гулко забилось в груди. Повернуться к нему я решилась не сразу, а когда встретилась с ним взглядом, поняла, что не могу сделать вдох. – Что влечет тебя ходить сюда каждый день? Мои слова никак на тебя не действуют, я прав? Тогда в чем причина?

От его вопросов щеки вмиг заалели. Прикусив губу изнутри, отвела взгляд в сторону и на выдохе ответила:

– Вы так и не рассказали мне о том, кто были те женщины. И о тех вещах, что со мной произошли. А я уверена, вам об этом многое известно.

Он громко вздохнул. Скорее всего, надеялся, что я оставлю эту тему в прошлом, отпущу случившееся. Не стану задавать вопросов и рыться в том, о чем не должна была знать.

– Составишь мне компанию на прогулке? Постараюсь рассказать тебе все, что знаю сам.

Резко повернув голову, я тут же кивнула, а он снова улыбнулся. Не задумываясь, так открыто. И казалось, этот мужчина – воплощение ангела на земле, излучающий свет. Разве можно не потерять от него голову?

Когда мы вышли из церкви, он молча вытянул локоть в сторону, приглашая взять его под руку. Этот жест удивил меня. Я подняла голову, посмотрев на него широко распахнутыми глазами, не до конца понимая, действительно ли могу его коснуться. Эдгар легко кивнул, сохраняя на лице улыбку, без смущения взял меня за запястье и мягко опустил ладонь на свое предплечье.

Глава 3.2.

– В последнее время выглядишь слишком опрятно. Удивительно. – Бросив в мою сторону косой взгляд, замечает мать, медленно ковыряясь в своей тарелке.

– Голубой тебе к лицу. – Подхватывает Кайл, словно надеясь задеть меня еще сильнее.

Жалею, что решила пообедать с семьей. С какой целью я села с ними за один стол? Надеялась, что мы будем вести светские беседы? Обсудим жизнь соседей или последние сплетни, что ходят по городу? Чушь. Такими мы никогда не были. И уж точно не будем.

Бросив в рот кусок мяса, я быстро поднялась с места и хотела поскорее сбежать – скоро начало мессы. Но отец схватил меня за запястье, удержав на месте. Этот жест вынудил неосознанно бросить на него злобный взгляд с легким прищуром и тут же вырвать руку, отступив в сторону.

– Ничего не хочешь нам рассказать? – Грубый с хрипотцой голос отца не вызывал ничего, кроме омерзения. – В городе все судачат о том, как ты каждый день бегаешь в лес. Чем вы с тем оборванцем там занимаетесь?

Хотелось плеснуть ему в лицо соком, выколоть вилкой глаза или же отрезать ножом язык, которым он посмел говорить такие гнусности о собственной дочери. Сглотнув подступивший к горлу ком, я криво усмехнулась и скрестила руки на груди. С вызовом наклонилась вперед и заглянула ему в глаза:

– Обвиняешь меня в распущенности, хотя сам далеко не ангел.

– Закрой рот! – Он швырнул на стол салфетку и тут же поднялся с места, роняя стул. Твердыми шагами подошел ко мне и схватил за подбородок, больно его сжав. Но я даже не пискнула, продолжила улыбаться, смотря на то, как краснеет от злости его лицо. – Ведешь себя, как дешевка. Стоило отдать тебя замуж за лысого старика, как только тебе стукнуло шестнадцать.

– Дешевка твоя милая Агата, которую нередко видят в объятиях сына мясника. А потом она скачет к тебе и клянется, будто нет мужчины прекраснее, я права? Вот только кому ты нужен, мерзкий старик. – Говорила тихо, чтобы слышал только он. Расстраивать мать скверными новостями не хотелось. Какой бы ужасной она ни была, с ее стороны есть хотя бы попытки правильно играть свою роль.

Его пощечина больнее, чем у матери. Сил он не жалеет. Сощурившись, чувствую привкус крови во рту и вижу испуганный взгляд брата. Он снова лишь молча смотрит. От него нет даже попыток меня защитить. Жалкий слабак. Неужели и он считает, что я заслуживаю такого к себе отношения?

– Заприте ее в комнате. – Приказывает отец.

Услышав его слова, тут же оглянулась по сторонам и увидела идущих ко мне дворецкого и горничных. Дыхание сбилось, я металась взглядом от отца к матери и ненадолго задержалась, смотря на Кайла. Они хотят лишить меня единственной радости. Заточить в стенах прогнившего дома, в котором нет ни намека на счастье. Здесь не уживается ни одно растение, так какого должно быть мне?

Когда дворецкий схватил меня за руку, я попыталась отбиться, но не смогла. Две горничные зашли сзади и помогли старику Сойеру заломить мне руки. Громко рыкнув, я упала на колени, не желая позволять им увести меня в комнату. Было больно, запястья, за которые дворецкий меня держал, ныли. Подняв голову на отца, скривилась и сквозь зубы процедила:

– Когда ты сдохнешь, я не пророню ни слезинки. Буду танцевать до рассвета и благодарить всех живых и мертвых за то, что ты наконец-то исчез из моей жизни.

Отец оскалился и снова замахнулся, но Кайл поднялся с места, громко скрипнув стулом, и выкрикнул:

– Я отведу сестру в комнату!

Брат обхватил меня за плечи и, поставив на ноги, одним лишь взглядом заставил дворецкого отпустить мои руки. Я не стала сопротивляться, мне и самой не хотелось больше оставаться в комнате с тираном, который решил, что ему дозволено говорить обо мне мерзости. Хотелось выйти в город и кричать о том, какой наш прекрасный мэр на самом деле лицемер и бабник. Интересно было бы взглянуть на лицо судьи, когда тот узнает, что его дорогой друг развлекается с милой Агатой, которая ему самому годится в дочери.

Я дошла до комнаты молча, а Кайл даже не пытался со мной заговорить. И единственное, что он из себя выдавил:

– Не препирайся с ним, это его провоцирует.

И закрыл за собой дверь на засов.

Снова оказавшись на недавно полюбившемся месте у окна, я села на пол, подтянув колени к груди, и посмотрела на серые тучи, что тянулись от горизонта. Мне вспомнился Эдгар, на чью мессу попасть в этот день не удастся.

Каково это – жить вдали от города? Заниматься делом, которое способно осчастливить десятки людей. Быть свободным. Чувствовать себя единственным, кто властен над собственной жизнью. Не бояться, что тебя запрут, заставят выйти замуж, или же жениться на ком-то, кто не мил сердцу. Каково это, просто жить? Наслаждаться мгновением, не думая о том, что будет там – в будущем. Иначе для чего мы здесь?

Дождь ударил по стеклам, тихо постукивая и просясь внутрь. Я поднялась на ноги и распахнула окно, впустив свежий воздух и заставив занавеску подняться вверх к самому потолку. Вдохнув полной грудью, прикрыла глаза, и в голове вновь возник его образ. Красивая улыбка на бледно-розовых губах, легкий прищур небесно-голубых глаз и ямочка на правой щеке. Уверена, в него влюблялись сотни раз. В такого мужчину невозможно не влюбиться. Достаточно одного лишь взгляда, чтобы позабыть обо всем и навсегда высечь его портрет в памяти. Наверное, именно такие чарующие люди и способны подтолкнуть творить.

Глава 3.3.

Таких, как он, изображают на полотнах, им поют оды и посвящают стихи. Клянутся в вечной любви и готовы отдать свою жизнь, лишь бы провести мгновение в компании тех, кто сводит с ума.

Эдгар кажется недосягаемым. Мне удалось добиться от него крупицы внимания, но единственный повод ходить в его церковь, который у меня был, пропал. Он рассказал о рыжих похитительницах, но для меня они не имели особого интереса. Они связующее звено между мной и мужчиной, который завладел моим сердцем в ту ночь, когда я едва не вошла в языки пламени. И я благодарна тому, что со мной случилось. Ведь иначе, мы могли вовсе не встретиться.

Ухватившись за оконную раму, подалась вперед, выставив грудь ветру. Мне вдруг стало понятно, почему в стенах этого дома так невыносимо. Все дело в тишине. Гиблое место насквозь пропиталось молчанием, которое давило со всех сторон. А я всегда хотела заглушить чем-то мысли, что бесконечным потоком блуждали в моей голове. Но разве можно сделать это там, где тише, чем на кладбище? Поэтому я сбегала. И продолжу сбегать при каждой удобной возможности. Потому что нет жизни в этом месте. Нет ни единого намека на любовь и семью. Каждый из нас заперт в этой серой клетке.

Мать, должно быть, думает, что так у всех. Глава семейства пропадает на работе, чаще всего изменяет при удобном случае. Женщина обязана ждать его прихода и занимать себя хотя бы чем-нибудь, чтобы не сойти с ума. Что до детей – они, как родители, подарили нам жизнь, а значит, мы обязаны их чтить. И если один из детишек – редкостный уродец, непослушный, с язвительной натурой, да и черт с ним. Удачно выдать замуж, женить, и дело с концом. Благо есть еще один, за которого не стыдно, который обязательно прославит род, и будут трубить тогда из каждого угла – вот они, заслуги воспитания.

А что до брата… Не знаю. Кайл для меня словно закрытая книга. Ходит всегда сам у себя на уме, о чем-то думает и хоть бы раз заговорил. Когда я была младше, всюду бегала за ним, словно бездомная собачонка. Пыталась сблизиться, завлечь вместе убежать в город, чтобы поиграть с местной ребятней, но он всегда меня чурался. Словно казалась ему дикой. А ведь мы похожи как две капли воды. Тогда отчего же настолько разные?

Вздохнув, я ловко развернулась и перехватила другой рукой оконную раму. Ветер ударил в спину и растрепал волосы, которые попытались затащить меня обратно в комнату, но я лишь сильнее подалась назад.

Под окном росла высокая кустовая изгородь, служившая причудливым забором. В детстве она уже спасала меня от падения с балкона, что выходит из библиотеки. Поэтому подвести не должна была и на этот раз. Я выросла, стала тяжелее, но если вся удача действительно отошла лишь мне – стоит пользоваться шансом, подаренным самой судьбой.

Недолго думая, прикрыла глаза и отпустила руку. Всего мгновение до падения я успела рассмотреть лишь лицо брата, который стоял на балконе своей комнаты, и ошарашенно смотрел на мой дивный полет. Тело приземлилось прямиком на изгородь, ветки больно впились в спину и лопатки. Кайл, ухватившись за балюстраду, склонился практически надо мной. Я криво улыбнулась и медленно приложил указательный палец к губам, попросив его молчать. Он колебался, все было написано на его лице, но все же кивнул соглашаясь.

Бежать босой по дождю в церковь в одном лишь легком платье стало особой традицией. Мое рвение устроить побег из дома и вновь встретиться с небезразличным мне мужчиной задвигало в сторону все прочие мысли. Казалось, если бы пришлось, я бы с легкостью заявилась к нему совсем нагой. Ведь ничего не имело значения.

Когда я вбежала в открытую дверь, прихожане почти разошлись. На все приветствия отвечала лишь немой улыбкой и кивком, выискивая взглядом Эдгара. Но когда я его увидела, мне мгновенно стало тошно.

Он лучезарно улыбался и негромко хихикал, общаясь с молодой девушкой – Карлой. Я видела ее множество раз, не заметить такую эффектную особу просто невозможно. То, как Эдгар смотрел на нее с теплотой и азартом в глазах, заставило меня стиснуть зубы и больно впиться в ладони ногтями. А когда Карла без стеснения коснулась рукой его плеча, в ушах зазвенело, и я без оглядки выбежала на улицу.

Наивная. Вдруг решила, что после недолгой прогулки и короткого разговора он будет смотреть лишь на меня. Но с чего бы? Во мне нет ни капли изящности и женственности, которой была одарена Карла. Ни длинных, стройных ног, ни пышной груди. Даже звонкого смеха, который может покорить за мгновение. Я и не помню, когда в последний раз смеялась от счастья.

Не заметила, как сошла с тропы и побрела через лес. Приятный древесный запах с примесью сырости заставил вспомнить меня тот день, когда меня похитили. С того самого дня Кита и всю его компанию я больше не видела. И хотелось надеяться, что они в порядке и сами способны добыть себе еду. Идти к ним желания нет совсем, они часто указывали на то, что мне среди них не место. Лишь потому, что я живу лучше, чем они. Только вот несмотря на наше значительное различие в статусе, я никогда не позволяла себе их принизить, общалась на равных, пыталась понять и помочь. Думала, что это поможет обзавестись друзьями. Но так и не смогла стать частью их компании.

Время проносилось неумолимо быстро, а я так и не вышла из леса, плутая среди деревьев. И ноги сами привели меня к домику лесника. Когда под ногой скрипнул деревянный порог, по затылку побежали мурашки. Снова возникло то самое чувство, словно кто-то наблюдает. Я обернулась, но вокруг была жуткая темень. Возможно, то были вампирши, блуждающие по лесу в поисках дурачков, что заблудились. Во мне же не было перед ними страха. Сомневалась, что они решат похитить меня повторно.

Глава 4.1.

Нервно дергая ногой и покусывая губу, я сидела в кресле и искоса посматривала на брата, который сосредоточенно что-то чиркал на бумаге. Он просил подождать пару минут, но прошла уже целая вечность.

Громкий вздох Кайла заставил меня повернуть голову. Он бросил очки на стол и потер глаза. А когда поднял взгляд и увидел меня, тут же подскочил с места. Брат успел позабыть о том, что я практически час ждала, пока он закончит.

Кайл сел напротив меня, забросив ногу на ногу и выпрямив широкую спину. Я видела то, каким он был напряженным, как натянутая струна. Чувствовал себя некомфортно, оказавшись со мной наедине. Еще и явилась к нему неожиданно с заявлением: “нужно обсудить кое-что”.

– Ты… – Первым заговорил брат. – Хотела о чем-то поговорить.

– Какие девушки тебя привлекают? – Тут же спросила я, не теряя время на пустую болтовню.

Мой вопрос ошарашил его куда больше, чем внезапное появление. Глаза Кайла широко распахнулись, а припухлые розовые губы приоткрылись.

Почему я пришла к нему с такими расспросами? Хотела бы знать. Это было мимолетное желание обсудить вкусы на женщин с мужчиной, но единственный, кто пришел мне в голову, был Кайл. Он хорош собой. Высокий, плечистый, и красота, что досталась нам от матери, на нем была куда заметнее, нежели на мне. К тому же за братом всегда выстраивались очереди из девушек, куда бы мы с семьей ни выбирались. А раз он популярен, то и опыт в отношениях у него имеется.

– Что? – Единственное, что смог ответить мне Кайл.

Я вздохнула и незаметно закатила глаза, отвернув голову на секунду.

– Мне не у кого больше об этом спросить. Поэтому прости за внезапность. Еще и отвлекла.

Он недолго молчал, смотря на свои колени, а потом, собравшись с мыслями, заявил:

– Добрые, с азартом, чем-то интересующиеся, немного шумные и жизнерадостные.

Не такого ответа я ждала. Но слова Кайла подтолкнул взглянуть на него с другой стороны. Каким человеком на самом деле являлся мой брат? Ответил ли он искренне, или же пытался казаться правильным и особенным? А может, Кайл наивен, как ребенок?

Мы провели вместе все наши годы, жили под одной крышей, дышали одним воздухом, и различием было лишь то, что родители опекали его, позабыв о моем существовании. Возможно, именно поэтому взгляды брата пропитаны розовой пылью. Мне тяжело поверить, что мужчину может заботить жизнерадостность и доброта, когда он оценивает женщину. Все смотрят лишь на лицо, фигуру, насколько длинны ее ресницы и узка талия. Никому нет дела, что творится в ее душе или голове в момент, когда она пытается дышать, в сдавливающем корсете. Всем все равно, что за наигранной улыбкой могут скрываться тяжелые терзания, проблемы, большим комом навалившиеся внезапно. Никто не станет спрашивать, не устали ее ноги, в этих неудобных туфлях. И ни один мужчина не обратит внимания на ту, кто будет страдальчески стоять в стороне, не пытаясь кому-то угодить. Ведь им не нужна женщина с проблемами. Они хотят фарфоровую идеальную куклу, которая будет улыбаться, терпеть боль и не иметь собственного мнения.

Поэтому я и не нравлюсь Эдгару. Актриса из меня ужасная.

– Хорошо. – Ответила с усмешкой и посмотрела на Кайла. – Она должна постоянно смеяться и спасать птенцов, которые выпали из гнезда. Но что насчет внешних признаков? Глаза, губы, грудь, бедра, платье, прическа и украшения. Какие они должны быть,чтобы она тебя заинтересовала? Все же первое, на что падает взгляд далеко не характер.

Брат задумчиво бегал взглядом по моему лицу, пытаясь что-то разглядеть или понять. Мои слова ввели его в заблуждение или же, наоборот, помогли посмотреть на мой вопрос трезво?

Опустив глаза и тяжело вздохнув, он поднялся с места и зашагал по комнате. Я не стала прерывать его увлекательное занятие, решила дать время подумать. Откинулась на спинку кресла и поморщилась, почувствовав, как давит корсет. В последнее время я перестала носить легкие, свободные платья, которые любила когда-то. Корсет всегда вызывал лишь отвращение. Сейчас же я каждый день стягиваю талию, чтобы выглядеть привлекательнее на мессах в церкви Эдгара. Только из-за этого на ребрах проступили жуткие синяки, а кожа стирается до крови. Дискомфортно, но это вынужденные жертвы ради счастливого будущего.

– Тебе кто-то нравится? – Услышав вопрос Кайла, я резко подняла голову и посмотрела ему в затылок. Он стоял у окна, держа руки в замке за спиной. – Думаю, что да, раз уж ты пришла с таким странным вопросом.

Сердце быстрее забилось в груди. Я не подумала о том, что он может догадаться о причинах, из-за которых спрашиваю о подобном. Ему нельзя было знать. Если узнал он, узнают и родители. Меня могут запереть в подвале и держать там до тех пор, пока не отдадут какому-нибудь богатому мерзкому старикашке. Не видать мне тогда даже малейшего намека на свободу и счастье. А уж о любви и речи идти не может.

– Чушь, никто мне не нравится. – Губы сами растянулись в улыбке. Я поднялась с места и быстрым шагом подошла к двери.

Они не лишат меня всего. Не смогут. Я этого не допущу. Я…

– Эвелин. – Мое имя, прозвучало голосом брата и вынудило остановиться. Сложно вспомнить, когда он вообще хоть как-то меня называл. – Подумай, почему он нравится тебе. За глаза или, быть может, за красивое лицо? Если это единственное, что привлекло и заставило подумать, что это любовь – то ты ошиблась. Можно влюбиться в красоту, но если не узнать того, что за ней скрыто, есть шанс разбить самому себе сердце. Фантазии чаще всего рисуют в голове образ, что далек от истины. Вот и подумай, так ли важны внешние черты.

Глава 4.2.

Звук игры на музыкальных инструментах заглушался громким пением и пьяными криками. Отовсюду доносился звонкий женский смех и грубый хохот мужчин. Я села в углу бара, разглядывая присутствующих и надеясь, что никто из них меня не узнает. Посильнее натянула капюшон, скрывая волосы и часть лица. Не хватало новых сплетен, из-за которых меня снова запрут в комнате.

Мне показалось, что именно в затхлом, пропитанном сидром и вином баре, где постоянно крутятся куртизанки, я найду ответ на волнующий меня вопрос. Девушки здесь пользуются большой популярностью у мужчин, а значит, знают о том, что именно им нужно. Стали бы тогда эти снобы платить за проведенное в их компании время?

– Чего хотите выпить? – Я вздрогнула, когда ко мне подошла юная девушка, с парой кружек сидра в руках.

– Я не…

– У нас есть отличное ягодное вино, если вкус сидра не нравится. – Она не позволяла мне отказаться. Широко улыбалась и смотрела своими большими глазами, гипнотизируя и заставляя чувствовать себя еще более неловко.

– Да, давайте его.

Девушка кивнула и пошла к другим столикам, огибая танцующих вокруг людей, которым явно не мешало прекращать пить. Они едва стояли на ногах, но продолжали кружиться под музыку. Казалось, еще немного и кого-нибудь точно стошнит.

И пока я разглядывала с отвращением людей вокруг, мне на глаза попались две рыжеволосые девушки. Их платья, что обтягивали каждый изгиб, кружились под музыку, а взгляды были прикованы к молодым мужчинам, которые неотрывно, завороженно смотрели только на них. Вампирши. Ошибиться было невозможно.

Привлекательные, безусловно, но дело было не только в их красоте. У них явно припасены какие-то секреты обольщения. Иначе, как объяснить то, что мужчины смотрели на них, как голодные звери на кусок свежей плоти.

За наблюдением я провела около часа и выпила кружку вина, от которого голова пошла кругом, но на вкус оно и правда было очень даже ничего. А когда вампирши в компании мужчин собрались уходить, я рванула вслед за ними.

Зареклась, что никогда в жизни больше не стану пить. Состояние ужасное. Отчего же всем так нравится напиваться вусмерть? После пары глотков не хочется ничего, кроме как завалиться в ближайшей канаве и уснуть.

Смех рыжеволосых стих, они, чуть ли не таща на собственных плечах вдруг обессилевших мужчин, свернули в переулок и направились в лесную чащу. Мне вспомнились слова Эдара о том, что для местных жителей они не опасны, и я криво усмехнулась. Ощущение, будто все мужчины вокруг морочат мне голову.

Страха быть замеченной у меня не возникало. Хотели бы – увидели с самого начала. Но вампиршам либо было все равно на мою слежку, либо они о ней не знали. Отойдя чуть глубже в лес, девушки бросили на землю тела мужчин и сели на них сверху. Мне вдруг стало неловко. Прячась за деревом, я изредка поглядывала в их сторону, думая, что стала свидетелем чего-то слишком интимного. Но быстро поняла – вампирши вовсе не поддавались похоти. Они впились в мужские шеи зубами.

Разглядеть происходящее получше не удавалось. Когда они поднялись на ноги и вытерли окровавленные губы, их спутники встали вслед за ними. Для них не произошло ничего странного. Девушки с улыбкой что-то им сказали, те молча развернулись и пошли обратно в город.

Я прижалась спиной к стволу дерева и задержала дыхание, когда мужчины проходили мимо. После, не теряя времени, пошла вслед за вампиршами дальше в лес. Я знала, чувствовала, они идут к тому дому, где меня держали. И пусть то место было моей тюрьмой, вернуться туда вовсе не казалось чем-то страшным.

Они вывели меня к роскошному зданию, которое пряталось среди деревьев. Большой, четырехэтажный особняк, выложенный из темного камня и успевший покрыться мхом. Высокие окна и несколько ярусов крыш, отделяющих одну часть дома от другой. У входа висели лампы, как светлячки, помогая найти это место без труда. Но выйти сюда по случайности было бы нелегкой задачей, а вот найти целенаправленно – очень возможно.

Вампирши ни разу не обернулись, я же перестала пытаться скрыть свое присутствие. Они вошли во входную дверь и даже не закрыли ее за собой. Стоять на пороге и чего-то дожидаться я не стала и приняла предложение войти.

Большой, просторный зал с выложенным разноцветной мозаикой полом был окружен высокими колоннами. Я прошла в центр и осмотрелась по сторонам. На окнах, как в церкви Эдгара причудливые витражи. Недалеко от входа стеклянная дверь до самого потолка, за которой горел тусклый свет. Подняв голову, увидела массивную люстру из хрусталя, хрупкие детали которой легко покачивались на ветру, что проникал сквозь открытые окна.

Я помнила это место. Здесь меня обливали медом и молоком. Здесь я впервые услышала их песни. Тогда в голове не было ни одной мысли о том, что нас готовили к сожжению. Вот только почему их главная сказала мне тогда не бояться? И как мы должны были к ним примкнуть, если от нас осталась бы лишь горстка пепла?

– Поверить не могу. Ты и правда пришла. – До боли знакомый голос раздался за спиной. Я отступила в сторону и развернулась, посмотрев на ту, кто появился из ниоткуда.

Ее длинные волосы, собранные в косу, лежали на одном плече. Хрупкие плечи открыты и подчеркнуты тонкими лямками бордовой сорочки, которая держалась лишь на ее пышной груди. Взгляд неосознанно упал в ложбинку меж грудей, и я смогла разглядеть шрам в виде замудренного цветка. Именно его они вырезали на моем теле внизу живота. Ладонь сама скользнула к этому месту, ощущаемая мной тогда боль снова вернулась.

Глава 4.3.

За высокой стеклянной дверью оказалась оранжерея, в которой девушка и решила провести чаепитие. Мы сели за небольшой, круглый столик, где стояла чайная пара и был заварен ароматный напиток. Кругом цвели розы. Множество прекрасных бутонов разных цветов и размеров. Это место казалось невероятным, а ведь мне удалось его увидеть лишь в полумраке, уверена, при свете дня оно еще прекраснее.

Лилиан сидела напротив меня, поправив лямки своей сорочки и забросив ногу на ногу. Ее взгляд изучающе бродил по мне, заставляя чувствовать себя неловко. Она ждала моего ответа.

Сделав небольшой глоток чая, я поставила чашку на блюдце и, наконец, встретилась со взглядом ее красных глаз:

– Я здесь, потому что увидела ваших сестер в баре. Они так легко охмурили тех мужчин, и я подумала, что… – Я чувствовала, как начинают багроветь щеки от стыда. Как сердце бьется чаще от волнения. Боялась показаться глупой, но упускать возможность не хотелось. – Подумала, что могла бы поучиться у вас этому мастерству.

Губы девушки изогнулись в улыбке, она качнула головой и откинулась на спинку стула, посмотрев в сторону на цветущий вокруг сад.

– Хочешь привлечь внимание мужчины? Поэтому решила прийти в место, где тебя силой держали и пытались бросить в огонь? Даже не страшно было вернуться сюда?

– Нет, не страшно. – Честно призналась я.

– Мы становимся безрассудными, когда дело касается любви, да? – Она посмотрела на меня и подалась вперед, положив локти на стол. – И кто он, этот мужчина? Обещаю, что постараюсь помочь всем, чем смогу, если будешь со мной откровенна.

Сложно было признаться в желании всеми силами понравиться Эдгару. А уж рассказать о чувствах к нему той, кто с ним лично знаком еще труднее. Лилиан просила обнажить перед ней душу, просила поведать секрет, неизвестный больше никому. Лишь мне одной.

Я тщательно хранила его глубоко внутри и оберегала от посторонних глаз. Но вампирша обещала помочь, и мне показалось заплатить за услугу правдой – меньшее, что я могла сделать.

– Эдгар. Я хочу привлечь внимание Эдгара. – Произнеся его имя, тут же сжала губы и начала дергать ноготь на указательном пальце, сложив руки на коленях.

– Вот оно что. – Лилиан снова усмехнулась и сделала глоток чая, задумчиво смотря в мою сторону. – Я бы могла дать тебе пару советов по соблазнению, но он, скорее всего, на это совсем не поведется. Эдгар сложнее обычных мужчин.

– Обычных?

– Думаю, ты и сама заметила – он личность интересная. Одни лишь его мессы, что заставляют людей ему молиться, чего стоят. – Она поставила чашку на блюдце. – И, поверь, у этого мужчины еще много секретов припрятано. Уверена, что действительно хочешь его внимания?

– Хочу. – Без раздумий ответила я, едва ли не крикнув. – Хочу быть ему интересна. Хочу, чтобы он смотрел лишь на меня и не замечал тех, кто постоянно вокруг него крутится. Хочу… – Запнувшись, прикусила губу и посмотрела на свое отражение в чашке чая. -...его.

Мне снова вспомнилась Карла. Она позволила себе больше дозволенного, решив коснуться Эдгара без веской на то причины. Грязно выпячивала свою грудь ему в лицо и без конца улыбалась, заставляя его смотреть на нее. Что она о себе возомнила? Вела себя, как распутная девица, ничем не лучше тех куртизанок, которых я видела в баре.

Больно прикусив губу, я шикнула и почувствовала неприятный привкус крови во рту. Лилиан продолжала безотрывно смотреть на меня и улыбаться. Казалось, она знала, видела то, чем заняты мои мысли.

– Как зовут тебя? – Спросила вампирша. И если бы мой учитель по этикету был здесь, его бы хватил приступ. Я забыла представиться. Грубо с моей стороны.

– Эвелин Легран.

– Эвелин, дорогая, ты нравишься мне. – Ухмылка расцвела на ее лице. Она поднялась с места и протянула руку, за которую я тут же ухватилась. Лилиан повела меня вглубь сада, туда, где была непроглядная темень. – Я поделюсь с тобой тем, что подарила нам, дочерям великой Россо, наша богиня и мать. Но ты должна будешь хранить втайне ритуал, о котором узнаешь и нашу историю.

– Я не болтлива.

– Тогда это не составит для тебя труда.

Она отпустила меня. Тьма вокруг не давала возможности увидеть хоть что-то. Я не слышала шагов Лилиан, и говорить она перестала. Обернувшись, посмотрела на одинокий огонь, все еще горящий у столика, где мы совсем недавно сидели. А когда холодные руки обвили мою талию, дыхание вдруг перехватило, но запах полыни, которым были пропитаны вампирши, заставил облегченно выдохнуть. Девушка вытянула одну руку у меня над лицом, показывая небольшой мешочек.

– Здесь травы, возьми.

Лилиан вложила мешочек мне в ладонь и, погладив рукой волосы, прошла мимо, возвращаясь к столику. Я поднесла травы к лицу и вдохнула приятный аромат. Запах розы и мяты.

– Тебе нужно зеркальце, небольшое. – Продолжила вампирша, отдаляясь от меня. Я пошла следом, чтобы не упустить ничего из того, что она говорила. – Завтра начнет расти луна, идеальное время для взращивания чьих-то чувств. – Сев обратно на свой стул, она дождалась, пока я займу место на против и, подхватив чайник, налила в чашки теплого чая. – Когда молодая луна поднимется, возьми зеркало, травы, свечу и иди в лес. Найди место поудобнее, чтобы никто вдруг не потревожил. Поставь зеркальце так, чтобы в нем отражалась ты. Возьми свечу и брось в ее пламя небольшую щепотку трав. Трижды прошепчи имя возлюбленного, смотря на отражение пламени. Затем возьми зеркало в руку и повнимательнее в него вглядись. Образ твоего мужчины должен отразиться за спиной. Это будет значить, что ритуал проведен правильно.

Глава 4.4.

Ночь пролетела незаметно, хоть мне и удалось проспать всего пару часов. Утром пришлось перевернуть всю комнату, пытаясь найти подходящее зеркало. И оно нашлось. Я достала из-под кровати старую шкатулку когда-то принадлежащую бабушке и увидела в ней красивое зеркало, подаренное мне миссис Эмерсон на четырнадцатый день рождения. Тогда мне казалось, что эта вещица так и пролежит, покрываясь пылью в старой деревянной коробочке. Оно стало одним из первых подарков, которые кто-либо мне дарил. Я дорожила им и не решалась использовать, боясь ненароком разбить. Но сейчас пришло его время.

Поздно вечером ко мне зашла мать. Хотела проверить, лежу ли я в постели или в очередной раз сбежала. Мне же пришло в голову притвориться спящей, чтобы более она не приходила. Когда дверь за ней закрылась, а шаги отдалились, я вскочила с места и взяла собранный заранее сверток со всем необходимым. Лишнего времени совсем не было, поэтому из дома я вышла босая и в одной лишь сорочке, прихватив с собой фонарь.

Погода благоволила тому, чтобы ритуал прошел успешно. На небе не было ни облачка, и даже привычный прохладный ветер в этот день стих. На улице тишь. Не пели сверчки, не чирикали птицы, что порой заливисто пели среди ночи. Лишь звезды ярко сверкали, а тонкий серп луны поднимался все выше.

Идти через город я не решилась. Прошла по пшеничному полю около ближайшей фермы. Забрела в лесную чащу, где еще не бывала и рискнула зайти дальше, чтобы никакой полуночник вдруг не увидел свет фонаря и не потревожил меня.

Наконец, я остановилась и присела у одного из деревьев. Поставила рядом фонарь. Зеркальце приложила к стволу дерева так, чтобы хорошо себя видеть, и подожгла от огня свечу. Свободной рукой развязала мешочек с травами и набрала щепотку. Тихо вздохнула, смотря на огонь, отчего он легко качнулся. Ненадолго прикрыла глаза, собираясь с мыслями, и взглянула на отражение в зеркале.

– Эдгар. Эдгар. Эдгар. – Шептала я, медленно подсыпая травы на свечу. Они быстро сгорали, тихо потрескивая.

Свеча едва не погасла, но разгорелась снова. Я тут же взяла зеркальце в руку и внимательно всмотрелась в отражение. Лилиан говорила, что мне должен явиться образ Эдгара, но кроме меня самой, в отражении никого не было. Когда пламя задрожало, я склонилась ближе, надеясь, наконец, увидеть мужчину. Но свеча вдруг заискрилась и больно уколола мне щеку. Я шикнула, выронила ее на землю вместе с зеркальцем и потерла ладонью лицо. Влажная листва не позволила огню вспыхнуть, наоборот, потушила. И все мое настроение и надежда потухли вместе с ней.

Я подняла зеркало и, вытерев его рукавом сорочки, широко распахнула глаза, увидев в отражении за собой высокий силуэт.

“Вот он!” – подумала я, и губы сами собой растянулись в улыбке.

Но это был не он. Нежеланный мною мужчина. Не тот, кого я отчаянно звала передо мной появиться. То, что стояло позади, с громким рыком выдохнуло, заставив швырнуть зеркальце в сторону. Тело сковал страх, и я не могла пошевелиться, сидя на коленях. В голову лезли мысли о том, что из леса выбраться мне не удастся. Не позволит тот, чей покой потревожила

И думалось, что не врали те, кто рассказывал сказки о существах, живших в лесу. О страшных монстрах, из-за которых бродить здесь опасно. И мне все время лишь везло. До этого злополучного дня.

Оставалось решить: попытаться сбежать или же принять свою смерть, которая казалось неизбежной? На плечо легло что-то тяжелое. Не поворачивая головы, искоса посмотрела в сторону и крепко сжала зубы, увидев большую когтистую лапу. Сердце забилось быстрее в груди, и я рухнула на землю. Хватаясь руками за листву, поползла на коленях прочь от страшного создания. Вокруг была непроглядная темень, но меня это не останавливало. В компании большущего монстра было куда опаснее.

Рука соскользнула, и я кубарем полетела куда-то вниз, успев только звонко вскрикнуть. Когда меня прибило к дереву, я, пошатываясь, поднялась на ноги и попыталась сообразить, где нахожусь, но голова шла кругом. Прижавшись спиной к рельефной коре, приложила руку к виску и посмотрела перед собой.

Два горящих в темноте желтых глаза пристально смотрели на меня. Большая лапа опустилась на ствол дерева выше моей головы, и дыхание перехватило. Монстр склонился надо мной и громко выдохнул, опалив горячим дыханием щеку. Второй лапой он коснулся волос, что лежали на плече, и тут же уткнулся в них мордой. Не сдержавшись, я тихо пискнула, и тело, обессилев, скользнуло вниз. Крепкая лапа монстра подхватила меня и прижала к своему теплому телу, покрытому редкой шерстью.

Когда он снова заглянул мне в глаза, придерживая за талию, я позволила себе думать, что бояться его не стоит. Ему самому было страшно. Взгляд монстра судорожно метался по моему лицу, а тяжелое дыхание касалось щеки. Он скалился, но не выглядел озлобленным.

Подняв руку, медленно опустила ладонь на щеку монстра, отчего он слегка вздрогнул, но не отвернулся. Склонил голову и прижался носом к моему запястью, прикрыв глаза.

Монстр, который, казалось, должен был обглодать меня до костей, помог выйти из леса. И как только я переступила за пределы чащи, он скрылся среди деревьев, точно нашей встречи вовсе не было.