Трис и Рик

Трис и Рик

Здравствуй, дорогой читатель. С этих слов я в детстве начал писать мою первую книгу, которая осталась маленькой зарисовкой, да и не могла воплотиться в жизнь в силу малого возраста. Следующий же рассказ, который, вероятно, открывает цикл историй, стал чем-то на подобии дневника, где мы следим не столько за придуманными персонажами, сколько за слепком жизни через мои глаза.

Авторское предупреждение / Дисклеймер

Данный текст является художественным произведением. Он затрагивает темы, которые могут быть тяжёлыми для некоторых читателей: употребление наркотических веществ, травматический опыт и социальное дно.

Автор не пропагандирует и не романтизирует описанные действия и явления. Напротив, история является исследованием их разрушительных последствий для личности, семьи и общества.
Употребление алкоголя, сигарет или запрещенных веществ ведет к гибели человека и наносит не поправимый вред его здоровью.

Рекомендуется к прочтению лицам, достигшим 18 лет.
( Могут присутствовать грамматические, пунктуационные и иные ошибки. Простите, пожалуйста, я безграмотный.)

Приятного чтения)

Глава 1.

Пустой лист.

Вспышка в сознании.

Дорога без цели ведёт.

- Ведёт репортаж с места событий, - какой-то местный репортёр какого-то местного канала.

- Рик! Твой кофе стынет!

- Мне до боли знакомы сюжеты фальшивых и лживых, таких же безликих, как выцветший кухонный фартук, впитавший за годы вагоны Вт время воротит обломками

- Прекрати эту свою напыщенную болтовню! Он не умрёт, ведь да?!

- Трис...

- Рик!!!!

- Медики ему уже помогают, не зря столь известный ресторан на открытие раскошелился на пару санитаров. Да и репортёр теперь при деле — у нас и так почти ни черта не происходит.

- Как ты смеешь так небрежно говорить о чужой жизни! — нахмуренно, отвернувшись, произнесла Трис.

- А что я, по-твоему, должен был? Бежать к нему! Растолкать работников медицины! С криками «Я не знаю, что делать, но тревожно спешу помеша... Ой, помочь!» — собираясь вон из-за стола с наигранной иронией, сказал Рик. Собрав вещи, Рик, забрав кофе, Трис, надев её любимый вязаный рюкзак, задвинув стулья, двинулись в сторону спального района с тихой и ухоженной пешеходной дорожкой вдоль него, которая упирается в мост, разделяющий многоэтажный и частный сектора. Слышно лишь шуршание листвы, стук шагов и монотонный гул неспешного городка в начале рабочего дня.

- Трис, ты же понимаешь, что это было бы просто нелепое геройство?

- Оно не нелепое..., - Выдержав паузу, глубоко вздохнув, она продолжила. - Летом после выпускного, в один из особо жарких дней, мы, нашей уже старой и распавшейся компанией, как и все, наверное, после окончания учёбы, поехали на пруд покупаться, отдохнуть.

Ведь мы правда уже тогда понимали, что это скорее конец нашей привычной жизни, нежели её плавное перерождение в некую «взрослость». И да, это изменение было... Было безжалостно. Когда тот день подходил уже к концу, осталась я, приятель и моя самая близкая подруга Джен...

— Ты была там? Я... я не знал.

— С хрипом в голосе Трис продолжила.— Приятель тогда уже поднабрался и, видимо, пошёл подальше опорожнить желудок, а Джен с криком «Вот увидишь, нас ждёт прекрасная жизнь!» разбежалась по мостику и грациозно, на фоне закатного солнца, нырнула в водную гладь. И, как говорят моряки, из-за штиля разошлись идеальные кольца волн, укачав отражение заката. Засмотревшись на них, я не заметила, что прошло много времени. Подойдя ближе к краю моста, я в первый раз, пусть и на километр, но подпустила ту мысль. Но я была уверенна, что это её шутка, пусть и настолько идиотская. Я прождала точно одну песню, доносившуюся из колонок на фонарях. Это было что-то летнее, про любовь и радость впереди. Истоптав весь мостик и высмотрев все глаза, ища Джен в кустах по берегу, я впервые в жизни запаниковала. Ноги подкосились, воздух стал густым и вязким, лёгкие отказались работать, ступни и кисти стали ледышками, дрожащими в летний зной. Сердце билось в ушах с такой силой, что заглушало мой

собственный крик. Только потом, когда приехала скорая, после непонятного укола, я смогла разобрать слова того приятеля:

— Трис, Трис, ты как? Ты в порядке? Я ходил отлить и проблевался, отключился ненадолго, пришёл в себя, когда ты бегала по берегу, рыла тину ногтями, зовя Джен.

Трис опустила голову и увидела, что все нарощенные ногти под праздник остались где-то в озере, а под пеньками натуральных ногтей, полно вонючей, склизкой тины.

— Потом меня срочно забрали родители, чтобы я не видела... не видела, как её, синюю и окоченелую, достают и суют в пакет. На похоронах оказалось, что вода очень быстро уродует тело. А ведь я тогда пообещала себе научиться плавать. Но я до сих пор не могу спокойно заходить ни в какую воду, даже моюсь с дрожью в теле.

— Бесчисленные попытки Рика подобрать слова превратились в долгую, мучительную тишину, которая разродилась...

— Мне жаль. Я правда не знал, что ты была именно там. Никто и никогда не поднимал эту тему. Мне правда

— Да замолчи уже! Я и так ни с кем этим не делилась. Да, прошёл год, но это как будто было вчера. Давай прогуляемся в сторону моста ?

— Он с облегчением, но поникнув, одобрительно промычал.

Стройно-изящная дуга дороги провела их мимо общего для них места. Каждый по-разному помнил этот дворик. Синхронно, но робко они свернули в него, словно их что-то потянуло, словно нужда прожить кусочек жизни из прошлого. Небрежно хихикнув, Рик принял решение разбавить обстановку забавной историей .

Глава 2

Выпрыгнув из окна первого этажа школьного класса, который был отведён под кабинет химии, Рик с парой друзей, Томом и Билли, прихватив с собой пару склянок, побежали в самое надежное место. Им оказались кусты за соседним домом, в которые бережно притараканены старые ящики, поломанные стулья и покрышки, собственно, всё, на чём можно усидеть и бесплатно найти возле мусорок. Это логово было излюбленным местом для вечерних шумных обсуждений, сплетен и, конечно, прогуливания столь любимых уроков. С грохотом плюхнувшись на изрядно потрёпанные остатки когда-то величавого дивана, прожившего чью-то целую жизнь. Который видел радость громких застолий, впитавший слёзы от первой неразделённой любви и, конечно, выслушавший множество ругани от боя с мезинцами, в котором он безучастно принимал как сам удар, так и оскорбления после. Продолжа нести свою службу безмолвного и столь нужного участника судеб. А теперь, сидя на нём, ребятня, подвинув какой-то шатавшийся стол, подсыпая под одну и выкапывая землю из-под другой ножки, пытаясь хоть как-то заставить стол шататься поменьше. Расставили бутыльки и принялись гадать о содержимом. Томми начал нюхать содержимое каждой ёмкости. Каким-то характерным запахом ни один пузырёк не обладал.