Тривен. Книга 2. Запретная башня

I. Диллем

Полдня Флойд убил на то, чтобы написать письмо с отчетом о своих неудачах. Ему нередко случалось набрасывать разного рода записки, но настоящее длинное письмо он последний раз писал, когда был подростком. Он запорол уже несколько листов, а ведь ему дали понять, что бумага в этих краях является ценной вещью.

«Лорд-инквизитор,

Сообщаю, что мои попытки обнаружить Барретта Грина и его семью пока не увенчались успехом…»

«Лорд-инквизитор Уинбрейт,

Пока что я не нашел Барретта Грина, и с каждым днем задача становится все сложнее…»

«Лорд-инквизитор,

Продолжаю розыск Барретта Грина. На данный момент результаты отсутствуют…»

В конце концов, когда у него остался один-единственный лист, он плюнул на все и начал писать:

«Дорогая Гизела!

Я знаю, что ты первой прочитаешь это письмо, поэтому пишу сразу тебе. Лорд Уинбрейт, возможно, тоже его увидит, но, надеюсь, ты ему просто все перескажешь и, может быть, даже немного смягчишь плохие новости.

Начну с главного: Грин с семьей сошел с корабля в Твайфорде. Дальше — как в воду канул. Последний раз его видели по дороге на Лаксби. Я проверил Лаксби, поговорил с десятком местных фермеров и со старостой. Предложил награду за любые сведения о Грине и его семье. Награду, три золотых солара, я собираюсь выплатить из своего жалованья, раз уж я такой остолоп. Есть вероятность, что Грин ушел в Таренсайд. Поэтому я тоже теперь здесь, в Диллеме. Объявил ту же самую награду, но вряд ли от этого будет толк. Народу здесь очень мало, а вокруг глухие леса. Может быть посоветуешь, что еще можно сделать?

Флойд

P. S. В замке кормят неплохо, но кастеляну я не понравился. Это взаимно.»

Отложив письмо, он поднялся из-за стола и подошел к окну. Комнатушка, в которой его поселили, была совсем крохотной. Но зато она была угловой и имела два окна. Флойд оперся на подоконник и выглянул наружу. Внизу расстилался поросший травой внутренний двор с узкими дорожками, ведущими к конюшне и сараям. Мальчишка в потертой куртке нес ведро с водой, следом за ним, задрав хвост, бежал большой серый пес. Чуть дальше, у ворот, лениво переговаривались двое стражников. Они бросили короткий взгляд в его сторону, но тут же потеряли к нему интерес. Высоко над воротами трепетало знамя Бенфреда Саугарта, графа Таренсайда — золотой вепрь на темно-коричневом поле. На бистровом поле, напомнил себе Флойд. Этот цвет называется бистровым.

Геральдике его учила Бриония Мэй. «Ты умный мальчик, — говорила она ему. — Поэтому далеко пойдешь. Когда будешь иметь дело с благородными лордами, ты должен знать назубок их гербы и девизы. Для них это чертовски важно». До того как Флойд стал учеником Брионии, он знал только один герб — королевский. Платиновый мирацин на темно-синем поле. Мирацин — это огромный дикий кот с очень светлой, почти белой, шерстью и голубыми глазами. Говорят, они до сих пор водятся в эльфийских краях. А вот там, где живут люди, ни одного не осталось, и Мирациновые Земли так называются только из-за герба правящей династии. Самого первого их короля, Тиала Светозарного, везде сопровождал мирацин, наподобие собаки. Он ему достался в наследство от матери-эльфийки.

Усевшись на подоконник, Флойд продолжил разглядывать замок. В Диллеме все строилось из дерева. Стены были сложены из могучих ясеневых бревен, низкие крыши покрывал деревянный гонт, потемневший от времени. Острые пики частокола ощетинились в точности как загривок вепря на знамени. За ним были видны тесовые кровли маленькой деревушки, примостившейся неподалеку. Чуть дальше темнел лес, его вершины слегка раскачивались. Ветер пах мокрой древесиной и легким дымком, вьющимся из труб хозяйственных построек.

Некоторое время Флойд бездумно наблюдал, как ветер вздувает ткань знамени, заставляя золотого вепря словно бы вскидывать голову, готовясь к рывку. Затем он вернулся к столу и критически оглядел письмо. Чернила вроде высохли, значит можно отправлять.

Почтовый ящик находился в кабинете Хью Бакла, бывшем одновременно писарем и счетоводом. Самым удивительным в Хью был его возраст — не больше двадцати. Когда Флойд зашел в комнату, Хью сидел за столом, низко склонившись над какой-то толстой книгой и запустив пальцы в густые каштановые кудри.

— Мне нужно отправить письмо, — сказал Флойд.

Хью поднял голову и взглянул на него слегка очумелыми глазами, словно его оторвали ото сна.

— Да, конечно, — ответил он, чуть заметно тряхнув головой. — Вам понадобится конверт?

— Понадобится и конверт, и твердая рука, чтобы написать адрес. У меня не слишком хороший почерк.

Хью кивнул, закрыл свою книгу и взял с края стола другую, в новеньком переплете из блестящей коричневой кожи.

— Письмо будет в Эдергейм? — спросил он.

— Да. Эдергейм, Ривервуд.

— Эдергейм, Ривервуд, Башня Инквизиторов? — уточнил Хью, глядя на страницу в книге.

— Не понял, — сказал Флойд. — Там что, указан именно такой адрес? Башня Инквизиторов?

— Да, в каталоге именно так и написано. Взгляните, — Хью протянул Флойду раскрытую книгу.

— Хм, и правда.

— А, я понял! — воскликнул Хью, снова повернув к себе каталог. — Этот ящик установили только вчера. Смотрите, здесь указана дата.

— Вот оно что. Ну, значит Уинбрейт добился своего. Тем лучше.

После того, как они отправили письмо, Флойд некоторое время разглядывал сиреневый кристалл на крышке почтового ящика. Но затем осознал, что даже если Гизела сразу получит его послание, ей понадобится какое-то время для ответа.

— Пойду прогуляюсь, — сказал он и вышел из комнаты.

Гулять здесь было особо негде. Сразу за домами начинался лес. Он подступал почти вплотную к дороге, и было видно, насколько он густой и дикий. Флойд остановился на опушке, где крайние деревья отделяли открытый мир от мрака чащи. Здесь еще пробивался солнечный свет, пятная траву золотыми всплесками, но всего в нескольких шагах впереди начиналась тень. Ветер стих, и стало слышно, как где-то в ветвях перекликаются птицы. Флойд провел ладонью по шершавому стволу ближайшего дуба, чувствуя под пальцами глубокие борозды коры. В Диллеме никто Грина не видел. Но ведь он мог обойти его стороной. Как же искать в таком случае?

II. Харроувик

«Многие полагают, что огненная магия питается гневом. Это заблуждение. Гнев подобен сухой соломе: вспыхивает ярко, но быстро сгорает, оставляя лишь пепел. Настоящее пламя рождается из внутренней дисциплины и четкого намерения».

Алан отложил книгу и попробовал еще раз. Нужно всего лишь четкое намерение. Он вытянул руку ладонью вверх и уставился на пальцы. Сосредоточиться. Представить, как в центре ладони загорается крошечный огонек. Почувствовать тепло внутри, направить его наружу.

Прошло несколько секунд — ничего. Он сжал пальцы в кулак, снова разжал. Может, он слишком старается? Алан глубоко вздохнул и попробовал расслабиться. Послушал, как где-то вдали лает собака, как шумит ветер в листве, как потрескивает свеча на столе. Если магия в нем есть, значит, нужно только найти ее и вытолкнуть наружу. Он нахмурился, сосредотачиваясь.

Ничего. Ни искры.

Алан раздраженно дернулся, но в этот момент порыв ветра зашевелил пламя свечи, и ему показалось, будто на кончике указательного пальца промелькнул слабый отблеск. Он замер, затаив дыхание. Может быть?..

Но нет. Просто померещилось.

— Ну и как это вообще должно работать? — пробормотал он, закрывая лицо руками.

Когда они с Терри выезжали из Эдергейма сегодняшним утром, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Накануне лорд Уинбрейт прочитал письмо марстонского бургомистра и сказал:

— Ну что ж, похоже, вам придется немного задержаться в Белхарте. Будет разумно, если вы получите жалованье на десять дней раньше. Гизела, займись этим.

Жалованье всегда выдают накануне праздников, а скоро будет Солвид. Алан не знал точно, сколько ему будут платить. Уинбрейт позабыл ему об этом сообщить, а сам спросить он стеснялся. Ему было достаточно того, что Энбальд ему сказал: «Ты будешь получать хорошие деньги». Но, приняв от Гизелы плотный, тяжелый мешочек, Алан был слегка разочарован. По ощущениям, денег в мешочке было довольно много, но не сказать чтобы прям целое богатство. Разумеется, он не стал сразу же в него заглядывать, так поступают только деревенщины. Лишь оказавшись в своей гостиничной комнате, он развязал тесемки и посмотрел внутрь.

И оцепенел.

Монеты были серебряными.

Алан не поверил своим глазам. Он высыпал монеты на стол и схватился за голову. Ни одной медной, только серебряные! А это что? О боги! Посреди серебряных кружочков сверкнул золотой. И еще один! С минуту Алан ошалело пялился на них, а потом кинулся пересчитывать. Ровно сто серебряных ланаров и два золотых солара.

Ему понадобилось много времени, чтобы прийти в себя. Мысли лихорадочно метались, он никак не мог придумать, на что же тратить такие огромные деньги. А потом вдруг понял.

Когда его приняли в инквизиторы, он сразу же заказал у портного подобающую одежду, как велел ему Уинбрейт. Заказ еще не был готов, но Алан решил, что золотая монета может ускорить дело. И не ошибся! Портному хватило одной ночи, чтобы завершить работу.

Алану казалось, что все на него смотрят, когда они проезжали по Восточному мосту, покидая город. Он был одет во все черное: штаны и дублет из тонкой шерсти и длинный плащ с застежкой в виде восьмиконечного серебряного креста. Теперь-то уж никто не примет его за слугу! Наоборот, он выглядит чуть ли не лордом. Жаль только, никто из родных и друзей его не видит. Но ничего, он еще приедет домой во всем своем великолепии. Алан горделиво выпрямлял спину и с легкой улыбкой оглядывался по сторонам.

Под вечер ему пришлось вспомнить, что никакой он не лорд, а простой парень, который еще вчера был деревенским плотником. К тому времени, как они добрались до деревушки под названием Харроувик, Алан уже сильно устал от долгой поездки верхом. И это ему еще повезло, что они заранее решили не гнать лошадей без нужды.

Однако после ужина в придорожной гостинице Алан приободрился и подумал: пусть он не благородный человек, но зато теперь богатый и серьезно занимается своим образованием. Пожалуй, ему хватит сил немного почитать перед сном. В дорогу он взял три книги: самоучитель по огненной магии, самоучитель по ледяной магии и увесистый том под названием «Краткая история колдовства».

Первым делом он открыл «От искры к пламени: Первые шаги в огненной магии» магистра Серафия Блейза. Книга, к его облегчению, была написана не слишком сухо. Непонятные фразы встречались, но, немного поразмыслив, можно было примерно сообразить, что они означают. Иногда магистр Блейз позволял себе легкие, почти шутливые замечания, а в отдельных местах даже обращался к читателю напрямую, будто давал наставления лично.

Алан пробежал глазами первые главы, кое-где подольше задержался, перечитывая особенно важные места, и в какой-то момент поймал себя на том, что, несмотря на усталость, ему интересно. А раз так, почему бы не попробовать прямо сейчас?

«Чтобы разжечь первый магический огонь, не нужно ни злости, ни ярости. Только сосредоточенность, правильное дыхание и внутренняя искра, что таится в каждом, кто идет по пути Пламени».

Алан глубоко вдохнул, ровно и спокойно, как советовал магистр Блейз. Вдох — медленный, глубокий, до самого живота. Выдох — плавный, мягкий, как теплый ветер. Он закрыл глаза, прислушиваясь к своему телу. Где-то внутри должна быть эта искра. Или крохотный уголек, спрятанный в глубине, готовый вспыхнуть, если только захотеть.

III. Лес Нимбретиль

Небо над Диллемом только-только посветлело, когда Флойд вышел за ворота. Воздух был свежий, с легкой сыростью ночного тумана, но солнце уже золотило верхушки деревьев, обещая жаркий день. Проводник по имени Мартин Моррис ждал его у дороги. Это был смуглый, жилистый мужчина небольшого роста. Из-за его плеча выглядывал лук со снятой тетивой, а на бедре висел колчан со стрелами.

— Кухарка велела рябчиков настрелять, — сразу же пояснил он Флойду. — Лорд Гвиберт уж больно их любит. Возле Диллема они не водятся, но вот в тех зарослях, где Хильда обосновалась, их тьма-тьмущая. Сами под ноги лезут.

Они свернули с дороги на ту самую тропинку, которую вчера разглядывал Флойд.

— Лорд Гвиберт сюда переехал из Олстеда. — Моррис, похоже, был рад возможности поболтать с новым человеком. — Они там отродясь кроме свинины ничего не ели, потому как хорошей дичи в тех краях не найти. Вот он и тешит теперь свой желудок. Хотя для охоты на птицу сейчас не время, но кого это волнует.

Тропа, извиваясь между корявых корней, уходила в глубь леса. Дубы и ясени тянулись вверх, сквозь их ветви пробивались тонкие лучи утреннего солнца. Свет падал на траву золотистыми пятнами, в которых вспыхивали капли росы.

— Дорога не близкая, — предупредил Моррис. — Миль десять топать. А потом еще обратно.

— Ничего, я часто хожу пешком, — сказал Флойд. Это уж точно лучше, чем отбивать задницу в седле, добавил он про себя.

— Сегодня хотя бы дождя не будет, — сообщил Моррис. — У старой Бет, кухарки, перед дождем всегда кости ноют, но нынче утром она бодрячком.

— Ну надо же, — усмехнулся Флойд. — А некоторые годами учатся предсказывать погоду.

— Это все книжная магия, — отмахнулся Моррис. — Толку от нее, что кот наплакал.

— А в магию Черной Хильды ты веришь? — спросил Флойд, отводя нависшую над тропинкой ветку.

— Тут и верить не надо, и так все понятно. Хильда свое дело знает. Может отвар от лихорадки сварганить или корову найти, или вывих вправить. Много чего может.

— Мне сказали, она может найти человека, даже если у нее не будет какой-нибудь его вещи.

— Ну да, и без вещи найдет. Она тогда на эльфийских рунах гадает.

— На эльфийских? Ты ничего не путаешь?

— Не путаю. Это же эльфийский лес. Хоть они и сгинули тыщу лет назад.

— Лесные эльфы сгинули, — уточнил Флойд. — Темные и высшие вполне себе живут. А за морем есть еще морские эльфы.

— За морем?

— За океаном. В Эмерлейте.

— Так это же все сказки, — Моррис даже остановился и с изумлением взглянул на Флойда. — Нету никакого Эмерлейта, это все выдумки.

— Не выдумки, — возразил Флойд. — Есть такой континент, далеко на западе. Это уже лет сто как доказано, с тех пор как асдинги до него добрались. Просто мало кто там побывал.

— Асдинги и наврать могли, — с сомнением сказал Моррис.

— Про такое не наврешь. Они давно туда-сюда плавают, и привозят разные диковинки.

— Я про это слышал, — кивнул Моррис. — Но думал, это все байки.

— Нет, это правда. В открытое море даже линтийцы не суются, боятся кракенов. Но асдингам все нипочем.

— Это верно, — согласился Моррис. — Они там все чокнутые. Ну, или, по крайней мере, через одного. Но, значит, и в столице об этом говорят? Такая страна и правду есть?

— Континент. Континент под названием Эмерлейт реально существует на западе. Это признанный научный факт.

— Ну и ну, — Моррис покачал головой, затем повернулся и снова зашагал по тропинке. — Ученым людям оно, конечно, виднее. Расскажу дочкам, вот обрадуются-то.

Некоторое время он шел молча, обдумывая новость, а потом продолжил:

— Но у нас тут тоже есть всякие чудеса. От местных эльфов много чего осталось, я сам на их путевые знаки натыкался. Они, конечно, мхом заросли, но видно, что на них руны нацарапаны. Говорят, ночью эти надписи светятся. А в самой середке леса есть древняя дубовая роща. Вот уж там, говорят, дубы так дубы! До самого неба. Но их мало кто видел. До той рощи несколько дней ходу, и все через кочки да буераки. Говорят, раньше туда еще охотники забредали, но потом что-то перестали. И теперь дальше ведьминого дома никто не заходит.

— Потому что боятся?

— Да не то чтобы прям боятся… Опасаются. Лес дикий, глухой. Мало ли кого встретишь. Да и незачем. Дичи полно и поближе к деревне, а грибы и ягоды бабы вообще чуть ли не у дороги собирают. Ну а если кому чего эдакого нужно, то легче уж Хильду попросить.

Флойд видел, что лес постепенно меняется. Им все чаще приходилось перебираться через поваленные деревья. Иногда тропа огибала каменные выступы или ныряла в небольшие овраги. Но все же лес был не настолько мрачным, как показалось Флойду вчера. Порой солнечный свет ослепительно сверкал в ручье, перебегающем с камня на камень. В листве щебетали невидимые птицы. Воздух уже прогрелся и наполнился запахами свежей травы, цветов и влажной коры.

Солнце уже ощутимо припекало, когда они вышли на просторную поляну, плавно поднимающуюся на пригорок.

IV. Эдергейм, Резиденция Верховного мага

— Вы уверены, что именно так все и было? — спросил Нестор.

— Уверен, — ответил Лоррен Сото. — Тут и осведомители не нужны, все на виду. Никто не делал тайны из этого происшествия. Мы ничего не знали только потому, что Виндхолл в сотнях чертовых миль отсюда.

Обычно Сото не чертыхался в присутствии Верховного мага, но сейчас он был слишком раздражен. Три дня назад за ужином Нестор рассказал ему, что Ирвин Уинбрейт выкупил Коготь Умброса и поместил его в хранилище Башни Инквизиторов. Для Сото это оказалось неприятным сюрпризом. Когда Нестор попросил его узнать, по какой причине граф Харвинд согласился продать артефакт, Сото заверил, что непременно это выяснит. И вот сегодня он явился с неожиданной новостью: Коготь пытались похитить.

Нестор в этот момент прогуливался в маленьком парке, окружающем его особняк. Доктор категорично заявил, что если он хочет прожить подольше, ему необходимо хоть немного двигаться. Сначала прогулки раздражали Нестора, но со временем он привык, и даже начал получать от них удовольствие. Сегодня от реки веял прохладный ветерок, поэтому Верховный маг накинул плащ, подбитый беличьим мехом. Он неспешно шествовал по дорожке, и Сото приходилось соизмерять шаги, чтобы держаться рядом.

— Ну что ж, — сказал Нестор. — Конечно, мы не можем просто отмахнуться от этой истории.

— Не можем, — согласился Лоррен Сото. — Этот артефакт должен храниться в Башне Сингрена. Нужно сказать Уинбрейту, чтобы он перестал валять дурака.

— Признаться, я рассчитывал, что именно вы с ним поговорите.

— Я? — удивился Сото.

— Вы ведь учились вместе.

Ирвин Уинбрейт и Лоррен Сото оба принадлежали к первому поколению ривервудских студентов, и Нестор надеялся, что между ними могла остаться какая-то связь.

— Да он меня едва замечал в то время, — Сото тут же развеял надежды. — Его дед был герцогом, а мой — безземельным рыцарем. Он из Глаймора, а я из Медианта. Что между нами может быть общего?

— Жаль, — вздохнул Нестор. — Я хотел решить эту проблему, не устраивая скандал.

— Без скандала не обойдется. Уинбрейт уверен, что к Харвинду влез кто-то из наших, — Лоррен Сото пнул камешек на дорожке.

— Но вы же понимаете, что это полная ерунда.

— Как знать, — вдруг сказал Сото.

Нестор остановился и с удивлением взглянул на него. У Сото были необычные глаза — синие, но с ярко-золотым ореолом вокруг зрачков. Не слишком высокий, но хорошо сложенный, с длинными пшеничными волосами, нетипичными для медиантца. Он пользовался большим успехом у женщин. Одна так даже рассталась с жизнью, пытаясь ему понравиться.

— Вы серьезно, Лоррен? — спросил Нестор. — Неужели вы настолько не доверяете своим сотрудникам?

— Я могу поручиться за Этвуда и Бланкорна, насчет остальных у меня нет полной уверенности.

— А за Гренби? — Нестор разрешил Ричарду Гренби работать с темными артефактами только после настоятельной просьбы Сото.

— Гренби — ледяной маг, он и так вне подозрений.

— Хм. Вы полагаете, Уинбрейт подозревает только арканистов?

— Конечно. Другой бы не смог снять защиту Харвинда.

Нестор снова двинулся по дорожке.

— Помните, о чем мы с вами говорили в прошлый раз? — спросил он. — Что Уинбрейт, скорее всего, сосредоточится на тех, кто имеет доступ к запретной башне.

— Да, я к этому и веду. Если мы берем только арканистов и выкидываем Бланкорна с Этвудом, у нас остаются Анлен и Меридис. Всего двое.

— И вы.

— Я?

— Вы тоже занимаетесь тайной магией.

— Я не настолько в ней хорош. Уж по крайней мере, со стариком Харвиндом мне не тягаться.

Это было правдой. Сото был крепким универсалом, изучал разные школы, и наиболее преуспел в солнечной, огненной и тайной магиях, показывая приличные результаты во всех трех. Но хороший специалист в своей области всегда будет сильнее хорошего универсала.

— К тому же, — добавил Сото, — за себя я тоже могу поручиться.

— Лоррен, — сказал Нестор. — Давайте-ка присядем.

Он опустился на деревянную скамейку, стоящую посреди цветущих кустов шиповника. Сото уселся рядом, выжидательно глядя на него.

— Вы так говорите о Меридисе и Анлене, словно разделяете подозрения лорда-инквизитора, — сказал Нестор с мягким упреком.

— Но ведь кто-то же влез в обсерваторию Харвинда.

— А почему вы решили, что это кто-то из Ривервуда? Почему не из Альтарена? Им оттуда гораздо ближе до Виндхолла, чем нам.

— В Альтарене не изучают темную магию.

Да, потому что я лично им это запретил.

Альтарен был основан группой ривервудских выпускников девять лет назад. За три года до этого восемнадцатилетний Карвин Данли нашел крупный магический узел в северной части Нолдвира. Он явился к Нестору с проектом исследовательской станции, которую нужно было построить на этом месте. Нестор тогда ответил отказом. По его мнению, Карвин и его единомышленники были слишком молоды для самостоятельной работы, да еще так далеко от Эдергейма. Но Карвина неожиданно поддержал Верховный канцлер. Он поставил этот вопрос на заседании Малого совета, и, несмотря на все возражения Нестора, король в конечном итоге одобрил проект. Нестору с трудом удалось добиться хотя бы нескольких ограничений, главным из которых был запрет на эксперименты с темной магией.

V. Лес Нимбретиль

Флойд шагал по узкой тропе, стараясь не отставать. Ведьма двигалась быстро, легко переступая через корни и камни. Ее длинный, выцветший плащ цеплялся за низкие ветки, но она не обращала на это никакого внимания. Флойд выругался, отмахиваясь от липкой паутины, застрявшей в кустах.

Не могу поверить, что я согласился.

Хильда даже не думала объяснять, куда именно ведет его, а он просто шел за ней, хотя его здравый смысл вопил, что это дурная затея. «Выполнишь для меня одно дельце, — так она сказала. А на вопрос, что за дельце, отмахнулась. — На месте узнаешь».

Флойд провел ладонью по лбу, стирая пот.

— Ты уверена, что нам обязательно идти прямо сейчас? — спросил он. — Мне нужно вернуться в Диллем к вечеру.

Хильда, не сбавляя шага, фыркнула.

— Думаешь, я не знаю, сколько потребуется времени?

— Я думаю, у тебя о нем какие-то свои представления.

Хильда резко остановилась и повернулась к нему, уперев кулаки в бока.

— Да тут недалеко, инквизитор. Мы управимся задолго до вечера. Если жив останешься, хе-хе.

Флойд открыл рот, чтобы снова ее порасспросить, но потом закрыл. Какой смысл? Когда она объяснит ему суть дела, он может и отказаться. А если она задумала какую-то злую шуточку, то горько пожалеет об этом. Но пока ситуация не ясная, лишние вопросы и угрозы ни к чему.

Тропа вывела их из чащи, и внезапно лес расступился, обрываясь у подножия огромных скал. Они вздымались вверх, суровые и неприступные, точно гигантские бастионы. Солнечный свет ложился на них золотистыми полосами. Высоко над головами, на выступах, росли одинокие деревца, их корни цеплялись за камень, пробираясь в малейшие трещины в поисках влаги.

Между этих каменных исполинов несся бурный ручей. Поток падал переливчатым каскадом, срываясь со ступенчатых уступов, а затем ломался в пучине белой пены, образуя глубокие водовороты. В местах, где течение било в камни, вода поднималась облаком, рассыпаясь на тысячи искрящихся на солнце капель.

Флойд глубоко вдохнул влажный воздух, провел взглядом по ущелью, по бегущему потоку, по каменным глыбам, застывшим на берегу. Хильда лишь передернула плечами, совершенно не заинтересованная в том, что ее окружает. Она втянула в грудь воздух, развернулась к ущелью и заорала так, что ее голос перекрыл даже шум воды:

— Брогвард! Бро-о-огвард! Ты где, старый хрыч?!

Флойд вздрогнул и поморщился.

Эхо ее крика отразилось от скал и прокатилось вдоль ущелья, растворяясь в прозрачном воздухе. В ответ раздался низкий, ворчливый голос:

— Зачем же так орать, я не глухой… пока.

Флойд огляделся по сторонам, но никого не увидел. Только огромный валун у воды вдруг зашевелился. Флойд схватился за рукоять меча. Перед его глазами происходило что-то странное: камень поднялся, потянулся, отряхнулся… И тут он понял.

Это был не валун, а дворф.

Флойд уставился на него, не веря своим глазам, его рот сам собой приоткрылся. Он видел дворфов всего пару раз в жизни, и то издали. Теперь же один из них стоял в двух шагах от него, настоящий, живой, и его присутствие было таким неожиданным, что на мгновение Флойд почувствовал себя мальчишкой, который увидел существо из сказки.

Коренастый, мощный, с густой седой бородой и могучими руками, в запыленной кожаной одежде. Дворф потянулся и хмуро посмотрел на Флойда, затем на Хильду.

— Это кто? Очередной золотоискатель?

Флойд убрал руку с меча, стараясь выглядеть невозмутимо. Хильда хмыкнула.

— Не-а. Он не золотоискатель. Он пришел за меня расплатиться.

Флойд повернул голову к ней.

— Теперь, наконец-то, расскажешь, в чем дело?

— Я в долгу перед Брогвардом, — пояснила ведьма. — И ты этот долг выплатишь.

— А сразу нельзя было сказать? Обязательно устраивать балаган? — Флойд провел ладонью по лицу, сдерживая раздражение. — Речь, надо полагать, не о деньгах?

— Нет, речь о работе, — вмешался Брогвард. — Мне нужна одна пещера. Но в ней поселились трогги.

Флойд снова посмотрел на дворфа. Он, должно быть, учился общему языку у асдингов, и поэтому также как они налегал на рычащие звуки: «р-р-работа», «тр-р-рогги».

— Ты здоровый, крепкий, — заметил Флойд, — судя по виду, не самый хилый. Я слышал, дворфы свирепые бойцы. Почему ты сам не можешь разобраться? Где твоя секира?

Брогвард нахмурился, будто вопрос его оскорбил.

— Я не боец, человек. Я — геолог.

Флойд моргнул, озадаченно переводя взгляд с него на Хильду.

— Кто?

— Геолог, — повторил Брогвард, скрестив мощные руки на груди. — Эти горы древние. Здесь могут быть серебряные жилы, залежи арканита… да много всего. Мне нужно взять образцы, изучить породу. Но есть проблема. Эти твари устроили логово в одной из пещер. А я не хочу рисковать шеей ради работы.

Флойд усмехнулся:

— И ты хочешь, чтобы рисковал я?

VI. Эдергейм, замок Вирнхольм

Несколько лет назад, когда умер прежний королевский врач, Нестор Хейзмонт не упустил возможности усилить свое влияние при дворе. Королю нужен был новый лекарь, и, как всегда, это назначение оказалось делом политики, а не медицины. Разные придворные партии предлагали своих людей, и каждый надеялся протолкнуть на столь важную должность своего ставленника. Однако Нестор, будучи человеком терпеливым и дальновидным, не допустил, чтобы это место занял кто-то из чужаков.

Годвин Холлис был его протеже. Он обладал всеми необходимыми качествами: профессионализмом, преданностью делу и полным отсутствием амбиций в сфере власти. Рекомендации Нестора оказалось достаточно. Его величество выбрал Холлиса, и с тех пор тот верой и правдой служил королевской семье. Он лечил и самого Конрада, и его нынешнюю жену, королеву Анелию — уже пятую по счету. Кроме того, он отвечал за двух младших детей короля, которые были еще совсем малы.

Нестор не раз проверял его верность и убедился, что Годвин не интриган и не игрок. А значит, он оказался именно тем человеком, который всегда ответит на вопросы Верховного мага, но ни с кем другим болтать не будет. Поэтому сегодня под вечер Нестор отправился к нему с важным делом.

Несмотря на высокий статус Холлиса, его кабинет выглядел очень скромно. Беленые стены, заваленный книгами стол, массивный шкаф, доверху набитый медицинскими манускриптами и свитками. У окна стоял небольшой резной столик с забытой на нем чайной чашкой. Через приоткрытую створку в комнату вливался теплый воздух, смешиваясь с запахом лекарственных трав.

Годвин Холлис выглядел, как всегда, безупречно собранным и слегка усталым. Он был моложе Нестора лет на тридцать, но уже давно приобрел ту характерную ироничность, которая бывает у людей его профессии. Худощавый, с узкими плечами и коротко остриженными темными волосами. Он выглядел мрачноватым человеком, но на самом деле просто был не склонен к излишним переживаниям.

— Годвин, — сказал Нестор, усаживаясь в кресло. — Как у вас дела? Есть какие-нибудь проблемы?

— Проблемы? Нет, милорд, — лекарь едва заметно усмехнулся. — Если не считать того, что сегодня утром малышка Эйдринн срыгнула два раза подряд. Вполне обычное дело для младенцев, но королева решила, что это признак страшной болезни и велела мне немедленно осмотреть ее.

— И что же, по вашему мнению, с принцессой?

— Она абсолютно здорова, — ответил Холлис. — Просто съела чуть больше, чем следовало. Но попробуйте объяснить это перепуганной матери, для которой каждый чих это угроза.

Нестор с пониманием покивал. Анелия была родной сестрой Стефана Грейфертона, герцога Вальмарка. Она вышла замуж за короля четыре года назад, когда ей было двадцать семь, а Конраду — девяносто шесть. По слухам, она не слишком радовалась браку со стариком, потому что мечтала о детях. Но королю не отказывают. К тому же, судьба оказалась к ней благосклонна. Через год после свадьбы Анелия родила сына, а еще через три года — дочь. Рождение детей стало для нее чудом, и теперь она жила только для них.

— Она страшно боится потерять Эйдринн или Эйнара, — сказал Холлис. — Позднее материнство часто добавляет страхов.

— Я понимаю ее тревогу, — сказал Нестор. — Но мне хотелось бы обсудить с вами еще один медицинский вопрос.

— Разумеется, милорд, — ответил врач. — О чем вы хотите поговорить?

Ветер из окна лениво шевелил страницы книг. Где-то вдалеке, за стенами, слышалась приглушенная перекличка стражников, сменявших караул. Холлис сидел за столом напротив Нестора и аккуратно расставлял стеклянные флаконы, доставая их из маленького деревянного ящика.

— Вы слышали о вчерашнем происшествии в Харроувике? — спросил Нестор, глядя, как солнечный свет играет бликами на флаконах.

Холлис слегка прищурился.

— Нет, милорд. В последние дни у меня почти не было времени на новости.

— Что ж, тогда позвольте вам рассказать. Несколько людей принца Кенберта остановились на ночлег в трактире. К несчастью, там же оказались люди Эларда. Думаю, вы понимаете, что дальше случилось?

Холлис хмыкнул.

— Драка?

— Больше чем драка. Дело закончилось кровью. Охранник Эмерика Фарджера погиб на месте, сам Фарджер тяжело ранен. Если бы не вмешательство одного весьма способного целителя, Кенберт потерял бы еще одного преданного человека.

— Кто этот целитель?

— Теренс Блуэтт. Молодой инквизитор.

— Инквизитор? — Врач нахмурился, задумчиво постучав пальцем по стеклу одной из склянок. — Интересно.

— Не правда ли? — Нестор улыбнулся.

— Я слышал это имя, — Холлис склонил голову, вспоминая. — Талантливый юноша. Ричард Роутон особо выделял его среди своих учеников.

— Насколько я знаю, Роутон — один из лучших специалистов по магическим заболеваниям, — сказал Нестор.

— Самый лучший, — ответил Холлис.

— Значит, Ирвин Уинбрейт поступил разумно, взяв на службу его ученика.

— Да, весьма разумно.

Нестор немного помедлил, а затем произнес:

— То, что Блуэтт оказал невольную услугу принцу Кенберту — чистое совпадение. Но его участие в этом печальном инциденте навело меня на одну мысль. А что если он поможет принцу решить еще одну проблему? Гораздо более серьезную.

VII. Лес Нимбретиль

Они спустились по узкой тропе к ручью и прошли чуть ниже по течению. Здесь оно замедлялось, разливаясь в плесы, чистые и прозрачные. Сквозь воду были видны разноцветные камешки дна. Над ними лениво покачивались водоросли, темно-зеленые, будто распущенные волосы никсы.

— Это точно не займет много времени? — спросил Флойд, чуть ускоряя шаг.

— Опять торопишься? — хмыкнула ведьма.

— Мы с Моррисом договорились встретиться возле твоего дома. Он наверно уже вернулся и думает, куда я подевался.

— Подождет, — отмахнулась Хильда. — Он поймет, раз меня нет, значит, мы с тобой отлучились по важному делу.

Она свернула в сторону от воды и повела Флойда туда, где почва становилась мягче. Здесь, среди густой травы, лежал плоский камень — широкий, светло-серый, с гладкой поверхностью.

— Вот оно, — Хильда довольно кивнула и, наклонившись, хлопнула по камню ладонью. — Садись, инквизитор, будем искать твоего беглеца.

Флойд опустился на траву и положил рядом свернутый плащ. Прежде чем лезть в пещеру, он оставил его на хранении у Брогварда, и поэтому плащ был относительно чистым. Остальную одежду Флойд кое-как отмыл от грязи, но запасной у него с собой не было, так что теперь она сохла прямо на нем.

Хильда уселась напротив и неторопливо развязала шнурок на небольшом мешочке. Он был сшит из плотной черной ткани, вышитой красными нитками. Ведьма встряхнула его, и внутри раздался глухой перестук камешков.

— Тяни, — сказала она, протягивая мешочек Флойду.

Флойд с сомнением посмотрел на нее, но спорить не стал. Он протянул руку и вынул первую руну. Она была гладкая и почему-то теплая. Флойд перевернул ее, выкладывая на камень.

— Еще, — велела ведьма.

Флойд повторил движение. Потом еще раз. И еще. Он не выбирал, не разглядывал — просто доставал камни один за другим, вынимая их вслепую, как того требовала ведьма. Так на плоском камне перед ними оказалось девять рун, выложенных в три кривоватые строки.

Хильда наклонилась ближе. Хмурясь, провела пальцами над рунами, но не касалась их. Она смотрела внимательно, даже слишком внимательно, и Флойд впервые за время их знакомства увидел, как ее лицо стало серьезным и даже как будто печальным.

Молчание затянулось.

Флойд уже открыл рот, чтобы спросить, что там, но Хильда вдруг протянула руку и собрала все руны в горсть.

— Держи, — велела она, пересыпая их в его ладони.

— Еще что-то делать? — спросил он, недовольно выгибая бровь.

— Встряхни их как следует. Как кости перед броском. И думай о том, кого хочешь найти.

Флойд плотно сложил ладони и почувствовал как твердые камешки перекатываются внутри. Он встряхнул руки, слушая, как руны ударяются друг о друга. Ведьма наблюдала за ним, в ее взгляде не было ни издевки, ни насмешки, а только какое-то странное ожидание.

— Хватит, — сказала она. — Теперь брось их.

Флойд разжал ладони, и руны упали на камень.

Некоторые легли ровно, некоторые упали немного боком, словно не желая принимать одно положение. Две руны легли одна на другую, так, что верхняя частично закрывала нижнюю.

Флойд нахмурился. Он не знал правил этих ведьминских забав, но ему не понравился этот узор.

Хильда тоже смотрела на руны, не отрываясь, склонив голову набок, будто слышала какую-то едва уловимую музыку, ведомую только ей.

Потом она подняла на него глаза и сказала:

— Ты не того ищешь.

Флойд моргнул.

— Что?

Ведьма ответила не сразу. Она все еще разглядывала узор, насупив брови, словно не могла его разгадать.

Флойд почувствовал что-то странное. Как будто в этом месте вдруг стало чуть холоднее, а воздух сделался гуще, как перед грозой.

— Ты должен вернуться назад.

— Назад? В Эдергейм?

— В Эдергейм… Или в свое прошлое.

— Чего?

Ведьма осторожно провела ладонью над рунами и тихо сказала:

— Видишь? Одна упала на другую.

— Ну, вижу.

— Это не просто так, — продолжила Хильда. — Твое прошлое накрывает настоящее.

— Что за чушь? Какое еще прошлое? О чем ты говоришь?

— Это не я говорю, а ты.

— Я?

— Ты сам вытащил руны. Одну за другой. Ты сам бросил их на камень. Я ничего не говорю от себя. Я просто перевожу.

— При чем тут мое прошлое?

Хильда потерла лоб, не отрывая взгляда от рун.

— Перед тем как их бросить, ты думал о том, кого хочешь найти?

— Думал.

— Я вижу женщину.

Флойд подавился воздухом.

— Какую еще женщину?

Хильда не сразу ответила. Она снова поводила пальцами над рунами, словно нащупывая в воздухе нечто невидимое.

VIII. Данпортская дорога

Ближе к вечеру небо, еще недавно светло-голубое, потускнело, словно на него натянули тонкую дымку. У самого горизонта повисла низкая, плотная гряда облаков.

— Скоро польет, — сказал Алан, щурясь на серую пелену вдалеке.

— Если прибавим шагу, успеем до Лаксби, — отозвался Терри, тронув поводья.

Его конь мотнул головой, явно недовольный тем, что его погоняют.

— Не успеем, — возразил Алан. — До Лаксби еще ехать и ехать.

Тучи постепенно заполняли небо. Сначала по краям, почти незаметно, затем плотнее, гуще. Тени под деревьями становились мягче. Цвета — глуше. Даже воздух будто потяжелел, пропитался сыростью, как намокшая ткань.

Дождь начался осторожно, будто нехотя. Сперва в воздухе возникли редкие, невесомые капли — такие, что их замечаешь только по легкому прохладному покалыванию на коже. Потом их стало больше. Капли падали на плечи, на рукава, оставляя темные пятна на ткани.

— Вот дерьмо, — тихо сказал Терри, натягивая капюшон.

— Дерьмо, — согласился Алан.

Дождь усиливался. Накатанная дорога постепенно превращалась в вязкое месиво. Лошади пошли медленнее, осторожнее, фыркая от раздражения. Каждый шаг сопровождался влажным чавкающим звуком: копыта уходили в грязь и выходили обратно с приглушенным хлюпаньем. Тот слой пыли, что еще утром легким облачком поднимался в воздух, теперь слипся в глинистые разводы, тянущиеся за копытами. Вокруг сгущались серые, промозглые сумерки.

— Не дотянем мы до Лаксби, — сказал Алан. — Давай свернем в лес, поищем укрытие.

— Чтобы переждать, пока дождь не закончится?

— Нет, чтобы заночевать.

— Заночевать?

— Ну да. Это не гроза, дождь еще долго будет идти.

— Серьезно? — изумился Терри. — Ты предлагаешь ночевать в грязи, под деревом?

— А что такого? — Алан удивился его изумлению. — Ты как будто ни разу в жизни не выезжал из города.

— Выезжал, но… Для ночевок существуют трактиры.

— Не у всех хватает монет на трактир.

— К нам с тобой это не относится.

Хвала богам, это правда! Алан снова потрогал плотный, тяжелый кошель на поясе, убедившись, что он на месте.

— Это Данпортская дорога, — сказал Терри. — Деревни по ней расположены как раз на расстоянии дневного перехода. И в каждой есть постоялый двор.

— В такую погоду мы не доберемся до Лаксби, — повторил Алан. — Скоро тут будет совсем болото. Ты хочешь полночи ехать под дождем, по раскисшей дороге, в полной темноте?

— Ночевка в лесу звучит не лучше.

— Это точно лучше, — возразил Алан. — По крайней мере, мы не будем мокнуть под открытым небом.

Терри шмыгнул носом.

— Ладно, черт с тобой, — пробормотал он. — Где ты там собираешься разбить лагерь?

— Сейчас поищем, — ответил Алан, направляя лошадь под полог леса.

Здесь было темнее, но деревья давали хоть какую-то защиту от дождя. Ему повезло, он быстро нашел подходящее место — небольшой холм, защищенный с трех сторон густыми зарослями. Лесная подстилка здесь была относительно сухой, а ветви огромной ели образовывали подобие укрытия.

— Сначала разведем костер, — сказал он, привязывая лошадь к дереву.

— Разве можно? В такую погоду?

— Можно. Надо только место подготовить.

Алан скинул седельную сумку и принялся за дело. Нашел подходящие камни, выложил небольшой очаг, наломал тонких веток и вырвал пригоршню сухого мха из укромного места под корнями. Затем достал огниво и принялся высекать искру. Сейчас не время для опытов с огненной магией.

Терри молча смотрел на него, закутавшись в плащ.

— Быстро прогорит, — сказал он, когда огонек наконец зацепился за мох и начал разрастаться.

— Ага. Но мы сейчас дров нарубим.

— Нарубим? Чем?

— Топором.

— У тебя есть топор?

— Конечно.

— С ума сойти!

— А ты как будто на прогулку выехал. — Алан покачал головой. — Давай-ка, помоги мне с хворостом. Видишь вон те ели? У них нижние ветки сухие, можно наломать.

Терри хотел что-то возразить, но вместо этого пожал плечами, поднялся и отошел к деревьям.

Алан вытащил топор из сумки, ощупал деревянную рукоять. Хороший инструмент. В меру тяжелый, с удобной гладкой ручкой, слегка потемневшей от времени. Теплая, приятная тяжесть в руках.

Он быстро огляделся, высматривая сухостой. Поваленные деревья не годились — мокрые насквозь, сплошная труха. Лучше взять стоячие мертвые деревья — те, что уже высохли, но еще не превратились в гнилую мякоть. Наконец, он нашел подходящую сухую осину, что стояла чуть в стороне от основной чащи. Ствол был ровный, без следов гнили, кора шелушилась, но под ней древесина выглядела крепкой.

Алан примерился и с силой всадил топор в ствол. Лезвие вошло в древесину с глухим сочным звуком, и он почувствовал знакомый, почти родной отклик в ладонях. Еще удар. Еще. Дерево дрогнуло. Запах свежесрезанной древесины смешался с запахом сырого леса. Несколько минут работы — и дерево медленно, с протяжным хрустом повалилось в траву. Алан отсек ветки быстрыми, точными ударами, затем разрубил ствол на поленья. Каждое движение было привычным, выверенным, как если бы он работал в мастерской, а не в мокром лесу под дождем. Он поймал себя на том, что улыбается.

IX. Эдергейм, замок Вирнхольм

Малый совет обычно собирался по утрам. В другое время король созывал его, если не хотел откладывать дело, но такие случаи были редкостью. Поэтому, получив приглашение во втором часу пополудни, Нестор Хейзмонт удивился. Не насторожился, нет. Просто удивился.

Зал Малого совета был теплым, с приглушенным светом, с запахом воска и старого дерева. Все уже сидели на местах. Нестор устроился в кресле поудобнее и пригладил край мантии. О чем пойдет речь, оставалось неясным. Но, глядя на короля, он понимал: вряд ли их ждет что-то особенное. Конрад сидел в глубине кресла и молчал. Он не выглядел ни раздраженным, ни обеспокоенным — просто давал им время собраться с мыслями.

По правую руку от него сидел Верховный канцлер Гарольд Атерберри. По его самодовольному виду Нестор сразу понял, что тот знает, о чем пойдет речь. Он оглядывал всех с легкой полуулыбкой. Это был взгляд человека, который, хоть уже и насытился властью, но все еще продолжает наслаждаться каждым ее кусочком.

А вот принц Кенберт, сидящий по левую руку от короля, выглядел совсем иначе. Спина неестественно выпрямлена, руки сложены, взгляд опущен к кольцам на пальцах. Он похож на отца цветом волос и глаз, и кажется его ровесником. Ведь между ними всего семнадцать лет разницы. Та же порода. Та же кровь. И все же различие поразительное. Насколько король расслаблен и спокоен, настолько же его сын насторожен и раздражен. Нестор изучал лицо принца, задаваясь вопросом, начали ли прорастать посеянные им семена. Прошла почти неделя с их разговора о возможной порче.

Рядом с принцем сидел королевский казначей Бэзил Гринлоу и листал маленькую книжку. Он водил по строкам пальцами, как будто на ощупь. У Бэзила типичные для рода Гринлоу желтые соломенные волосы и светлые глаза навыкате. Ему не больше сорока пяти, но его лицо уже обрюзгло, под глазами набрякли мешки. Говорят, он часто засиживается с бумагами до утра, прихлебывая гипокрас. Но талантлив, этого не отнять.

Еще в зале Совета присутствовали лорд-маршал Малрик Стоунвелл и главный юстициарий Майлз Хорнби. Стоунвелл хмурился, Хорнби вертел в пальцах резную печать, окидывая членов совета живым, цепким взглядом.

— Милорды, — начал наконец король. — Я собрал вас в неурочное время, чтобы не затягивать с решением одного вопроса. Как вы знаете, мы недавно повысили пошлины на линтийские товары. Теперь пришла очередь товаров из Инвии. Однако не все в совете считают это разумным.

Пошлины! Нестор чуть не фыркнул вслух. И ради этого его оторвали от дел?

— Лорд-канцлер, — сказал Конрад, не поворачивая головы, — это было ваше предложение. Объясните.

Гарольд Атерберри кивнул и неспешно положил руки на подлокотники кресла.

— Все просто, ваше величество, — начал он с мягкой, вкрадчивой интонацией. — Купцы Инвии пользуются всеми благами Мирациновых Земель. Они торгуют в Эдергейме, арендуют склады в Тенерии, перевозят ткани через Лавендейл. И при этом платят меньше, чем купцы из Венедии или Асдингии. Это не политика — это халатность. Мы содержим дороги, патрули, пристани. А они? Они вольны ввозить свои дешевые товары, не внося достойной доли в казну.

— Они достаточно платят, — сказал Бэзил Гринлоу, не отрывая взгляда от страниц. — Инвийские пошлины уже приносят доход. Мы получаем с них ровную, предсказуемую прибыль. Поднимем — и она просядет.

— Просядет? — Атерберри вскинул брови. — И насколько?

— Я полагаю, поступления упадут на треть, — ответил Гринлоу.

— Ерунда. С чего бы это, сразу на треть?

— С того, что они перестанут возить товары по Вирне, — неожиданно сказал принц Кенберт. — Им выгоднее будет отправлять их морем и не заходить в наши порты. Лорд Гринлоу показал мне свои расчеты, и я с ним согласен.

Ух ты, подумал Нестор. Значит, Гринлоу перед заседанием заручился поддержкой принца? Это интересно.

— Пусть возят морем. У нас тут не проходной двор, — заявил Малрик Стоунвелл.

— Торговля необходима для процветания нашего государства, милорд, — Гринлоу бросил взгляд на лорда-маршала и снова уткнулся в свою книжку.

— Торговать можно с дамрами или асдингами. Но инвийцы нам не друзья. Мне не нравится, что они шастают по нашим землям. Это они подстрекали Тенерию на мятеж, и сейчас могут замышлять что-то подобное.

— Тенерский мятеж был двадцать лет назад, — сказал Кенберт. — Пора уже перелистнуть эту страницу.

— Король Инвии давно ее перелистнул, — Атерберри слегка усмехнулся. — Судя по тому, как часто он вам пишет, ваше высочество.

Надо же, какая наглость, изумился про себя Нестор. Гринлоу старается наладить отношения с наследником, а этот — нет. Почему? Надеется, что король переживет принца?

Ни для кого не было секретом, что принц Кенберт состоит в переписке с инвийским королем Теобальдом. Также как не было секретом то, что Конрад этого не одобряет.

Во время тенерского восстания инвийцы действительно поддерживали мятежников, хотя и не принимали прямого участия в боях. Если бы Тенерия обрела независимость, инвийский король спал бы гораздо спокойнее, имея нейтральное или даже дружественное государство между своим королевством и Мирациновыми Землями. Но восстание в Тенерии было подавлено, и Теобальд поспешил заключить с Конрадом мирное соглашение, чтобы тот с разгону не вторгся на территорию Инвии. По условиям соглашения Конраду переходили несколько пограничных крепостей в Баймионе, самом северном инвийском герцогстве.