Тривен. Книга 3. Тень чудовища

I. Хельдмар

Хельдмар — забытое богами местечко, то ли маленькая деревня, то ли большой хутор. Пять дворов у самой кромки топи, огороженные плетнем. Когда-то в этих домах раздавались голоса, пахло хлебом, у порогов сушились снасти, а по вечерам в окнах теплился свет. Но теперь дома молчали, окна были закрыты ставнями, и только собака тоскливо выла у края тростниковых зарослей. С того дня как в тумане показалось чудовище, немногочисленные жители перебрались в Марстон, под защиту городских стен, а в Хельдмаре поселились тишина и страх. До тех пор, пока сюда не приехали рыцари из ордена Последнего Света.

Их было трое — Крейг Маллен, Сид Элдертон и Анира Холт. В одном из домов паладины устроили себе жилье, в амбаре разместили лошадей, и на следующее же утро начали охоту на чудовище. Но они не слишком преуспели. Тварь оказалась необычайно хитрой. Она не подпускала их близко, даже разглядеть ее как следует не удавалось. Несколько раз Анира слышала в тумане низкое сиплое шипение, от которого волосы вставали дыбом, но когда они с Крейгом и Сидом пробирались в ту сторону, то находили только воду, темневшую в огромных треугольных следах.

Первое столкновение произошло на пятое утро после их приезда. Было еще темно, когда Сид, дежуривший во дворе, услышал, как кто-то шлепает по воде. Через пару мгновений шум стих, и Сид подумал было, что ему показалось. Но тут разом взбесились лошади, и подбежавший часовой увидел, как от амбара метнулась огромная черная тень и устремилась к болоту. Крейг и Анира были уже на ногах, и все трое немедленно бросились в погоню.

Крейг шел впереди, держа факел и меч, следом Анира со щитом, а за ней Сид, вооруженный помимо меча арбалетом. Туман был такой густой, что ничего не было видно дальше нескольких шагов. Вдруг впереди что-то вспыхнуло бледно-синим светом. Крейг успел крикнуть «стойте!», но тут же упал на колени, и спина его выгнулась в судороге.

Анира схватила его, пытаясь оттащить подальше, а Сид побежал вперед с заряженным арбалетом. Но существо исчезло так же внезапно, как появилось, оставив после себя лишь примятый тростник. Когда они добрались обратно в деревню, Крейг дышал, но с перебоями, и также с перебоями билось сердце. Анира была не только бойцом, но и целительницей. Ей удалось восстановить дыхание и сердечный ритм, и их товарищ пришел в себя. Но почти сразу он понял, что не чувствует своих ног.

— Тогда-то я и вспомнила о вашем приезде, — рассказывала Анира инквизиторам по дороге в Хельдмар. — Можно было бы просто дать ему отлежаться, но неизвестно, сколько бы на это ушло времени. Крейг — старший в нашей группе, и для него невыносимо лежать в постели. Надеюсь, если мы с вами объединим усилия, то сможем быстро поставить его на ноги.

— Вы уверены, что его жизнь уже вне опасности? — спросил Терри.

— Уверена, — ответила Анира. — Иначе мы бы его не оставили.

— Признаться, мне странно, что вы его оставили, даже если он достаточно здоров. Он ведь теперь там совсем один? А чудовище бродит где-то поблизости.

— Оно не появляется днем, только в сумерках и ночью. К тому же, дверь в доме вполне надежная.

— И я не хотел, чтобы Анира ездила по окрестностям в одиночку, — добавил Сид Элдертон.

От Стонпайкса до Хельдмара было мили четыре, они преодолели их меньше чем за час. Как только показались первые почерневшие крыши, из-за плетня выскочила собака — тощий рыжий пес с длинными ушами. Он бросился к лошадям, но не залаял, а завертелся вокруг, виляя хвостом так, что вся задняя часть тела у него ходила ходуном.

— Это собака Нила Сэдлера, — сказала Анира, придерживая свою кобылу. — Его вдова увезла пса в Марстон, но он убежал и вернулся сюда, к месту гибели хозяина.

Алан переглянулся с Терри, у него в груди что-то неприятно кольнуло от этих слов.

— Когда мы только приехали, — добавил Сид, спешиваясь, — его вой услышали еще издалека. Тоскливый, долгий… мурашки по коже. Но с тех пор, как мы тут поселились, он больше ни разу не выл.

Пес тем временем оббегал всех по кругу, то обнюхивая сапоги, то пытаясь лизнуть ладонь. Он выглядел таким радостным, словно не замечал ни пустых домов, ни тяжелого дыхания болота. Анира погладила его по голове, и он закатил глаза от удовольствия.

— Он всегда нас так встречает, — сказала она. — Наверно, думает, что мы сможем вернуть ему хозяина.

Алан отвернулся, на душе стало совсем тяжело.

Они оставили лошадей у амбара и направились к самому большому дому. Доски жалобно скрипнули под сапогами, и запах затхлости ударил в лицо, стоило распахнуть дверь. Внутри было сумрачно: ставни закрыты, на столе горит единственная свеча в глиняном подсвечнике. На лавке у стены лежал Крейг Маллен. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он приподнялся на локтях, и сразу стало заметно, что ноги под одеялом остаются неподвижными.

— Милорды инквизиторы, — сказал он хриплым, но твердым голосом. — Рад, что вы откликнулись.

Анира представила их, и он улыбнулся. Ему было уже за тридцать, в волосах и бороде поблескивали первые нити седины. А в вороте рубахи золотом блеснула звезда Лиутгера.

Свет не защитил его от чудовища, подумал Алан. Или, наоборот, защитил? Он ведь остался жив.

Терри уже достал сумку и разложил на столе свертки и склянки. Анира склонилась над командиром, поправляя одеяло. Алан кашлянул в кулак, пробормотал: «Скорейшего выздоровления, милорд», и вышел на крыльцо. Воздух показался ему свежим после затхлой комнаты, но запах тины все равно висел тяжелым облаком. Рыжий пес встретил его радостным тявканьем и закрутился вокруг, будто звал поиграть. Алан спустился во двор и остановился, вглядываясь в туман.

II. Эдергейм, Ривервуд

На следующий день, так и не дождавшись Лоррена Сото, Нестор сам отправился в Ривервуд, прихватив с собой шкатулку.

В ректорате ему сказали, что после завтрака Сото не выходил из своих комнат. Нестору пришлось весьма настойчиво стучать в дверь, прежде чем нахмуренный Лоррен ее открыл.

— Милорд, — мрачно сказал он и посторонился.

Нестор прошел мимо него в полутемную комнату, поставил шкатулку на стол и повернулся.

— Ну? — спросил он.

— Что, ну?

— Как все прошло?

— Нормально, — нехотя сказал Сото. — Уинбрейт и правда ничего не понял. Он поначалу наблюдал за мной, пока я снимал и проверял кристаллы. Но потом ему стало скучно, и он ушел. На Карту он, хвала богам, не обратил внимания. Сегодня с утра я отправил ему записку, что все в порядке.

— Значит, все действительно в порядке, — заметил Нестор. — Чем же вы недовольны?

— Рано или поздно это откроется.

— Вы раньше уже нарушали правила, — напомнил Нестор. — И ничего не открылось. Теперь тоже ничего не откроется, если мы будем действовать обдуманно и последовательно. А начнем мы с того, что откроем наконец эту шкатулку.

— Прямо здесь? — удивился Сото.

— Почему бы нет? Вы ведь сказали, что осталось только открыть крышку.

— Хм. Ну ладно, — ответил Сото, разглядывая шкатулку.

Он обошел вокруг стола и придвинул к нему два стула, расположив их напротив друг друга. Затем разместил шкатулку строго в центре.

— Давайте попробуем, — вздохнул он, усевшись на стул и закатывая рукава.

Нестор сел напротив и на несколько мгновений прикрыл глаза. Затем взглянул на руки Сото, которые тот держал в нескольких дюймах над шкатулкой. Нестор беззвучно зашевелил губами, на пальцах Сото начала появляться тонкая водяная пленка. Еще секунд десять — и на его руках оказались плотные водяные перчатки длиной до локтей.

— Надо же, как быстро, — восхитился Сото. Он повернул ладони и пошевелил пальцами. Вода блеснула в тусклом свете комнаты.

Еще меньше времени Нестору понадобилось для того, чтобы поставить небольшой водяной купол над шкатулкой. Теперь, даже если она взорвется, им ничто не угрожает. И Сото, благодаря защитным перчаткам, может спокойно работать внутри купола.

Он положил пальцы на боковые стенки шкатулки. Серебро под его руками мгновенно покрылось тонкой сеткой влаги, и в тот же миг первый аметист на крышке вспыхнул сиреневым светом.

— Пошло дело, — тихо сказал Сото.

Через некоторое время загорелся второй, потом третий. Свет шел по кругу, как если бы кто-то незримый поворачивал ключ в замке. Четвертый камень вспыхнул особенно ярко, и Сото отдернул руку, будто обжегся. На мгновение огоньки дрогнули, а затем погасли все сразу.

— Неужели все? — спросил Нестор.

— Вряд ли, — ответил Сото.

Он глубоко вдохнул и снова положил ладони на шкатулку. Крышка слегка приподнялась, и из щели вырвался тонкий, почти невидимый дымок. Купол над столом дрогнул, отразив в себе мерцающий синий отблеск. Шкатулка снова захлопнулась.

— Вот теперь все, — сказал Сото. — Можете снимать защиту.

— Уверены? — спросил Нестор.

— Абсолютно.

Нестор щелкнул пальцами. Купол и перчатки на руках Сото мгновенно пропали. Лоррен потер одну ладонь о другую, не сводя глаз со шкатулки.

— Открывайте же, — поторопил его Нестор.

— Как-то страшновато, — признался Сото. — Как подумаю, сколько денег мы на нее потратили…

— Да какая уже теперь разница? — сказал Нестор. — Ну давайте, неужели вам не любопытно?

Сото снова глубоко вдохнул, потом выдохнул. И осторожно открыл крышку.

Внутри на черном бархате лежал клинок.

Его лезвие было тонким, изогнутым едва заметной волной. Чуть выше кромки бежала тонкая вязь рун. Это была не просто гравировка, руны светились холодным лунным сиянием. Иногда свет как будто усиливался, словно клинок дышал. Рукоять была гладкой, серебро гарды и навершия сверкало чистотой зимнего блеска. И только одно пятно нарушало эту безупречную холодность: овальный гранат в гарде, темно-алый, почти черный в полумраке. Но когда на него падал отсвет рун, он вспыхивал изнутри густым красным светом, похожим на пульсирующую каплю крови.

— Это он? — спросил Сото. — Это правда он?

— Да, — севшим от волнения голосом ответил Нестор. — Это Эхириль Дуат.

— О, боги, — сказал Сото. — О боги милостивые! Ну наконец-то хорошая новость!

Нестор протянул руку и осторожно дотронулся до серебряного навершия.

На самом деле, Эхириль Дуат не был его истинным именем. Клинок создали темные эльфы, вплетая в сталь тьму и лунный свет, а затем добавив едва ощутимую примесь магии крови. Он не был оружием в привычном смысле: подобные клинки создавались для ритуалов, где точность и сила потока значили больше, чем острота лезвия. Пятьсот лет назад он хранился в небольшой горной крепости темных эльфов. Крепость пала в дни, когда демоны прорвались в эти земли, и почти все, что в ней находилось, было уничтожено заклинаниями или унесено огнем. Но клинок уцелел. Его нашли лишь год спустя, когда демонов уже изгнали. Нашел его высший эльф по имени Терсин Инелион, странствующий маг и собиратель редкостей. Именно он в своих путевых заметках упомянул клинок как Echiril Dúath, что можно перевести как «Кинжал Тени». Он не знал его настоящего имени, да и не мог знать. В артефактах темных эльфов он разбирался не слишком хорошо, и клинок для него был всего лишь одной из находок в руинах.

III. Хельдмар

Алан въехал в Хельдмар ранним утром, когда небо только-только посерело. Мгла лежала на крышах, ставни были наглухо закрыты, а собака, которая вчера крутилась у ворот, теперь и носа не показывала. Из-за густого тумана все вокруг казалось бесцветным.

На этом фоне особенно странно звучали человеческие голоса. Из самого большого дома доносилась перебранка. Голоса были бодрые, оживленные, словно утро здесь ничем не отличалось от любого другого. Сквозь приоткрытую дверь слышалось:

— Нет, этот ремень слишком короткий, возьми другой.

— Нормальный ремень! Почему ты все время вмешиваешься?

— Да перестаньте спорить, тоже мне — нашли тему…

Алан слез с коня, держа его за повод, шагнул ближе к крыльцу. На пороге показался Сид, застегивая сумку на поясе. Увидев Алана, он расплылся в улыбке:

— О, привет. Ты вовремя. Я нашел несколько луков, пойдем, выберешь какой получше.

Алан привязал коня и последовал за Сидом в другой дом, поменьше. Внутри дома на столе стояла зажженная лампа. Рядом с ней лежали четыре лука, три коротких и один средний, пара колчанов со стрелами и свернутые кольцами тетивы. Сид провел ладонью по одному из луков и сказал:

— Местные охотились на уток. Не знаю, насколько они подойдут для зверя покрупнее.

Алан взял средний лук, даже на вид он был тяжелее остальных. Он достал тетиву, зацепил один конец, потом согнул дугу и закрепил второй. Дерево слегка заскрипело. Алан пригляделся — линия ровная, без перекоса. Натянул тетиву, примериваясь. Потом вздохнул:

— Сильный. Я справлюсь, но долго стрелять не выйдет.

— Для болота дальность не нужна, — сказал Сид. — Из-за тумана цель в десяти шагах еле видно.

— Но все же пробивать будет лучше, — с сомнением сказал Алан.

— С одного выстрела ты его все равно не убьешь, — заметил Сид. — Лучше утыкать его стрелами, пусть гадина истечет кровью.

— Но ты сам ведь берешь арбалет.

— Только потому, что из лука стрелять не умею. Я вообще-то мечник, арбалет привез с собой просто на всякий случай. И правильно сделал, как оказалось.

В этот момент в комнату вошла Анира. Она скользнула взглядом по ряду коротких луков, задержалась на Алане, в руках у которого был средний, и сказала:

— Твоя задача не воевать, а помочь нам найти чудовище. Бери тот, что полегче.

— Слушайся Аниру, — ухмыльнулся Сид. — Она всегда знает, как будет лучше.

Алан кивнул и выбрал из коротких луков тот, который выглядел новее остальных. Затем он осмотрел стрелы. Оперение у некоторых уже облезло или слишком разлохматилось. Но половина выглядела вполне пригодной. Он перебрал их одну за другой, откладывая в сторону лучшие.

— Этого должно хватить, — сказал он, цепляя на пояс колчан.

Когда они вышли во двор, туман все еще висел между домами. Влажный холод лип к одежде, трава тянулась за ногами, как мокрые нитки. Откуда-то вылез рыжий пес и по очереди обнюхал их, робко помахивая хвостом.

— Поставь коня в амбар, — посоветовал Сид. — Он крепкий, даже если тварь сюда наведается, она до лошадей не доберется.

Алан с сомнением покачал головой, припомнив искореженные прутья в подвале. Но, действительно, не оставлять же лошадь во дворе.

Когда он вышел из амбара, к ним уже присоединился Крейг. Вчера он едва мог подняться с постели, а теперь шел уверенно, от былой бледности не осталось и следа. Солнечная магия явно сделала свое дело.

— Ну что ж, — сказал он, окинув всех взглядом. — Перед тем как двинемся, запомните главное.

Он сделал шаг вперед, остановился и заговорил серьезно, чеканя каждое слово:

— Держаться вместе. На болоте легко потерять друг друга, туман и заросли сыграют против нас. Но главное не в этом. Тварь явно предпочитает нападать на одиночек. Она будет охотиться на тех, кто отделился.

Анира коротко кивнула, ее лицо стало жестким. Сид кивнул тоже, покосившись на Алана. Крейг задержал взгляд на нем дольше остальных.

— Ты идешь с нами, значит, слушайся и ни на шаг не отходи. Лук хорошая вещь, но он тебя не спасет, если останешься один.

— Я понял. — Алан надеялся, что выражение лица у него такое же спокойное, как у остальных.

— Вот и хорошо. Теперь двинулись. Мы идем в ту сторону, куда тварь от нас сбежала в прошлый раз.

Он поднял факел и повел их к калитке. Пес проводил их до ограды, но дальше не пошел, только встревоженно гавкнул им вслед.

Под ногами захлюпала вязкая земля. Деревня осталась позади, темные крыши утонули в белесом мареве. Впереди виднелись кочки, заросли камыша, черная вода между ними, по которой иногда пробегала рябь.

Сид шел первым, ступая так же уверенно, как по двору. За ним двигался Крейг с факелом. Следом — Анира со щитом на спине. Алан замыкал цепочку. Он озирался по сторонам, прислушиваясь и пытаясь уловить дуновения магии. Поначалу его отвлекал колчан на поясе, но через некоторое время он привык к его тяжести.

Вокруг было тихо. Даже птицы молчали. Только иногда из камышей доносился шорох, и тогда все четверо замирали, всматриваясь в белые завесы. Но там было пусто, лишь колыхались стебли.

IV. Эдергейм

— Ни хрена нам не удалось выяснить, — сказал Люк Фабер. — Коупленд мог встретиться с кем-нибудь либо в храме Света, либо на Портовой площади. И там, и там всегда полно народу.

— А что насчет наших подозреваемых? — спросил Флойд.

— Бланкорн и Гренби живут в Ривервуде, Деннер трется при дворе. Ни в Ривервуд, ни в Вирнхольм городской страже хода нет.

— А Хезелтайн? У него же дом недалеко от Восточной кордегардии.

— У Хезелтайна оказался разговорчивый конюх, но он вспомнил только, что пятого июня хозяин где-то пропадал. Где именно, он не знает.

— Ну ладно. Кузнецов опрашивали?

— Эти черти друг друга прикрывают не хуже тенеров. Мы только одного нашли, который точно зачарователь. Но он божится, что сроду отмычек не делал. Похоже, не врет. И девушка эта, Лана Кестерн, никуда особо не выходит, так что это не она.

— Пусто значит, — вздохнул Флойд.

Люк развел руками.

— Ну, все что могли мы сделали. У нас своих забот хватает, ты ж понимаешь.

Флойд молча кивнул и направился к двери кордегардии. Мысли о деле теснились в голове. После письма Терри они исключили Бланкорна из списка подозреваемых. Теперь их осталось трое, и все сейчас вне досягаемости. Деннер и Гренби где-то в окрестностях Эдергейма, а Хезелтайн вообще в Кадении. Флойд рассчитывал сегодня допросить Деннера, к вечеру тот уже должен вернуться в город. Но, раз поиски стражников не дали результатов, значит заняться ему теперь особо нечем.

Деннер пользовался расположением Маргариты Бривийской, а она вчера уехала вместе с дочерьми и свитой, чтобы отпраздновать Солвид подальше от города. Флойд остановился на пороге, прикинул. Оставалось только одно: самому отправиться в «лагерь» леди Маргариты и найти там Деннера. Неплохо было бы взять на допрос Гизелу, но она рано утром получила новое письмо от Терри, и сразу же устремилась в библиотеку.

Флойд добрался до университетской конюшни и попросил заседлать ему гнедого жеребца по кличке Вихрь. Он был немного нервным и пугливым, но зато выглядел прилично, не стыдно показаться перед придворными. Сама Маргарита — дочь Роберта Лагенберга, герцога Бривийского, и жена принца Эларда — вряд ли даже взглянет на него, но ее окружение наверняка станет его оценивать.

Выехав из города через Восточный мост, Флойд сразу же повернул на северную дорогу и пустил коня галопом. Слева разливалась Вирна — широкая, светлая, с быстрым течением и длинными полосами солнечных бликов, между которыми сновали рыбацкие лодки. Справа сначала тянулось предместье, а затем — поля и перелески, где паслись коровы. Воздух был наполнен запахом воды и травы, где-то в прибрежных зарослях гомонили птицы. Вихрь держал резвую рысь, охотно переходя в галоп, когда Флойд его подгонял. Устать он не успел, поскольку вскоре они прибыли на место.

Сначала послышался собачий лай, потом звонкие голоса. За изгибом дороги Флойд увидел раскинувшийся у берега лагерь. Среди деревьев белели шатры, на ветру колыхались яркие полотнища с гербами Тиаланов и Лагенбергов. На траве лежали ковры, рядом с ними стояли низкие столики с фруктами в серебряных вазах. Вода у берега пестрела венками из цветов — их пустили по реке в ночь Солвида, но некоторые так и застряли в прибрежных зарослях. Несколько дам плели новые венки, сидя на коврах, кто-то пытался играть на лютне, перекрикивая общий шум. Среди всей этой суматохи выделялись стражники и слуги: у костров готовили еду, тащили корзины, метались между шатрами. Рядом с коновязью несколько гвардейцев что-то обсуждали. Один из них взглянул на Флойда и заторопился ему навстречу.

— Доброе утро, сэр, — гвардеец остановился возле коня, вежливо склонив голову. — Скажите, по какому делу вы прибыли в лагерь?

— Мне нужно встретиться с Акселем Деннером, — ответил Флойд, спешиваясь.

Гвардеец кивнул.

— Лорд Аксель сопровождает ее высочество на утренней прогулке. Они должны скоро вернуться, — он сделал приглашающий жест. — Прошу вас пройти к его павильону.

Флойд повел коня за повод, следуя за гвардейцем сквозь суету лагеря. На него не обращали особого внимания, только две или три дамы взглянули на него с легким интересом. Шатер Деннера стоял чуть в стороне от прочих, под раскидистой ивой. Он был меньше, чем остальные палатки, но заметно богаче убран: стены из белого шелка с голубыми узорами по краю, ковры на входе. Поблизости оказалась пара собственных слуг Деннера. Один из них принял повод коня, второй тут же предложил:

— Не угодно ли вам подождать в тени, сэр? Мы подадим прохладного вина.

Флойд покачал головой.

— Не стоит. Я подожду здесь, — ответил он, усаживаясь на небольшую скамейку.

Слуга поклонился и ушел в шатер.

Флойд остался один, глядя на пляшущие на ветру полотнища. Вокруг звучали голоса и смех, но ему все это казалось какой-то странной игрой. Как можно тратить целые дни на то, чтобы есть фрукты, плести венки и играть на лютне? Бриония Мэй когда-то научила его сидеть прямо, не класть локти на стол и здороваться без ухмылки. Потом ему это пригодилось: его уже не раз принимали за какого-нибудь небогатого рыцаря. Но сидя у шелкового шатра, он ясно понимал, насколько он здесь чужой. Он может подражать их манерам, но никогда не станет одним из них. Нынешней весной ему удалось осуществить свою мечту — купить для матери маленький коттедж в западном предместье. Перед этим он продал их дом в Дорсунде, и вряд ли выручил за него больше, чем стоит вот этот самый шатер Акселя Деннера.

V. Хельдмар

— Да, я слышал о теротропии, — сказал Крейг Маллен. — Но ни разу с ней не сталкивался. Фоморов вообще мало кто видел. И когда я говорю «мало кто», я имею в виду и эльфов.

— Это не совсем фомор, — пояснил Алан.

— Я понял, что это гусь, превращенный в фомора. Звучит как бред, конечно. — Крейг говорил спокойно, но на лице его было сомнение.

Сид прыснул.

— Гуселиск. Ну и название. Представляю, как оно пойдет по деревням. «Берегись гуселиска!» Даже дети будут смеяться.

— Это Терри придумал, — сказал Алан. — Коупленд его называл просто «объект». У него все этапы записаны. Он применил жезл. Такой же, как мы нашли.

— То есть он мог превратить кого угодно, — пробормотала Анира. — Хоть петуха, хоть воробья.

— Мог, — кивнул Алан. — Ему нужна была именно птица.

Во дворе повисла тишина. Алан немного припозднился, и паладины встретили его уже снаружи, полностью готовые к выходу. Но им пришлось задержаться, поскольку принесенные Аланом новости были не из тех, которыми можно поделиться на ходу.

Крейг нахмурился, проводя рукой по бороде.

— Ладно, допустим. Но зачем? Какой смысл?

— Смысл в том, что птица не ящерица, — ответил Алан. — Это более высоко… высокоорганизованное животное. Так Терри сказал. Флитвуд сначала превращал лягушек. Потом — ящериц. Но до птиц дело так и не дошло. А Коупленд продолжил его эксперименты.

— Лягушки и ящерицы тоже увеличивались в размерах? — спросила Анира.

Алан молча кивнул.

— Жуть, — сказал Сид.

— Смысл все равно ускользает, — заметил Крейг. — Должен признать, выглядит этот гуселиск впечатляюще. Но зачем создавать новых чудовищ? Их и без того хватает. И наших, местных, и пришлых.

— А вы разве не слышали о процессе Флитвуда? — спросил Алан.

— Он пытался превращать людей в фоморов, — кивнул Крейг. — То есть, он решил сначала потренироваться на животных?

— Начать с более простых и постепенно переходить к более сложным, — сказала Анира. — Значит, после гуся Коупленд должен был попытаться превратить какого-нибудь зверя.

— Он пробовал несколько раз, — сказал Алан. — У него было несколько опытов на свиньях. Но у него не получилось.

— На наше счастье, — вставил Сид.

— Но это было давно, — продолжил Алан. — Лет пять назад Коупленд свернул все эксперименты с теротропией и переключился на некромантию.

— Что за мерзкий человек, — сказала Анира. — Чем больше я о нем узнаю, тем больше радуюсь, что он уже мертв.

— И его опыты никто не сможет повторить? — спросил Крейг. — Нам не придется ожидать появления новых гуселисков?

— Ну, — Алан замялся. — Вообще-то, у нас теперь есть инструкция и… некоторые инструменты.

— Надо бы все это сжечь, по-хорошему, — сказал Сид.

— Это не нам решать. Мы отвезем их в Ривервуд, и там уже будут думать.

— Ладно, — хмуро кивнул Крейг. — Пусть с этим разбираются маги. Но я хочу понять, чего ждать. Вы выяснили, как он убивает на расстоянии?

— Нет, — сказал Алан. — В записях Коупленда сказано только, что он бьет хвостом, и этот удар обжигает.

— Я осматривала мальчика из Стонпайкса, когда мы только приехали, — сказала Анира. — У него на теле была длинная полоса, действительно похожая на ожог. Но на ногах Крейга совсем другие следы.

— И, кстати, они уже начали проходить, — добавил Крейг. — Сегодня с утра я заметил, что они побледнели.

— Теренс говорил, что так будет, — отметила Анира. — У него прекрасное врачебное чутье. А ведь он совсем молодой.

Крейг коротко кивнул.

— Что ж, хорошо. Будем прикрывать друг друга, и следить, чтобы солнечные щиты всегда были активированы. Это первое. Второе — если он будет убегать, стреляем по очереди. Сначала я. Затем, пока я перезаряжаю, Сид бежит вперед и стреляет. За ним Анира. Суть в том, чтобы после перезарядки каждый видел впереди предыдущего стрелка, и знал, куда бежать дальше. Третье — мечи не достаем, пока не подойдем вплотную. С нами Алан, так что тварь нас врасплох не застанет, даже если туман сгустится. Алан, ты можешь стрелять из лука не оглядываясь на нас, так быстро, как сможешь. Готовьтесь к тому, что придется побегать по болоту. Наша задача — истыкать его стрелами, чтобы он истек кровью и вымотался. Все понятно?

— Да, — сказали Сид и Анира хором.

— Понятно, — сказал Алан.

— Отлично, — кивнул Крейг. — Тогда выходим.

Рыжий пес опять проводил их до калитки и остановился. Стоял у плетня, вытянув шею и поджав хвост. Когда они отошли чуть дальше по тропе, он вдруг протяжно и тоскливо завыл им вслед.

Алан обернулся. Сквозь туман пес был едва различим — рыжее пятно на фоне серого двора. Вой его дрожал в воздухе, будто предупреждение.

— Ну вот, — буркнул Сид, не оборачиваясь. — А мы-то радовались, что он перестал выть. Плохая примета.

— Это всего лишь пес, — возразила Анира, но в голосе ее прозвучало сомнение.

VI. Эдергейм, Резиденция Верховного мага

Нестор сидел в кресле у камина, кутаясь в меховую накидку, хотя пламя в очаге горело ровно и щедро. Дрова потрескивали, бросая на стены колеблющиеся отблески, а он все никак не мог отогнать тяжелую усталость. Прошедшая ночь вымотала его. Казалось, каждая кость в теле ныла, каждый сустав тянул, не давая покоя. Он ворочался в постели, менял подушки местами, вставал, подходил к окну и снова ложился. Когда стало ясно, что боль не утихнет сама по себе, Нестор велел разбудить лекаря. Тот жил в его доме уже третий год, чтобы всегда быть под рукой. Мерривуд был целителем в четвертом поколении, и в своей работе использовал лесную магию, как его прадед. Ему довольно быстро удалось снять боль, и Нестор наконец-то задремал.

Но в итоге он проспал даже меньше обычного. В последнее время его сон стал совсем плохим. Вот и сейчас он совсем не чувствовал себя отдохнувшим. Раньше он просыпался с ясной головой, готовый к работе, диспутам и интригам. Теперь же приходилось начинать день с борьбы против собственного тела. Хотя бы боль немного отступила, хвала богам. Нестор вздохнул. Наверно, еще одна чашка алакриса не повредит.

Он позвал Беннета и распорядился насчет напитка. Через некоторое время секретарь вернулся с дымящейся чашкой на подносе, и чуть не столкнулся в дверях с Мерривудом. Лекарь заметил чашку, нахмурился и покачал головой.

— Алакрис? — спросил он с упреком. — Милорд, позвольте заметить, это не лучшее решение после такой ночи. В нем слишком много пряностей. Имбирь и корица разгоняют кровь, но заодно усиливают воспаление в суставах. А гвоздика, как известно, мешает нормальному сну. Вы и так спите мало, зачем усугублять?

Нестор устало улыбнулся:

— Зато он дает бодрость.

— Ненадолго, — заметил врач. — Вам кажется, что силы вернулись, а на деле тело только истощается быстрее.

Нестор поднял чашку и осторожно пригубил. Горячий напиток обжег язык, но это было приятно.

— Если я откажусь от алакриса, — сказал он, — то весь день проведу с закрытыми глазами. Может, вы и правы насчет суставов, но как управлять людьми, когда сам едва держишься на ногах?

Мерривуд не менял выражения лица.

— Управлять людьми можно и сидя, милорд.

Нестор усмехнулся, глядя на пламя в камине:

— Знаете, Мерривуд, мне иногда кажется, вы с нетерпением ждете того дня, когда я, наконец, соглашусь лежать в постели и никому не мешать.

Врач позволил себе тонкую улыбку.

— Лишь того дня, когда вы позволите себе отдыхать столько, сколько требуется. До него, боюсь, еще далеко.

Нестор откинулся на спинку кресла и сделал еще глоток.

— Это верно, очень далеко.

Мерривуд чуть нахмурился, но промолчал, поставив на стол рядом с креслом пузырек из темного стекла.

— Я приготовил новую тинктуру, — сказал он. — Три раза в день, милорд. Утром, после обеда и перед сном. Она должна снять воспаление и облегчить сон.

Нестор бросил взгляд на пузырек.

— Три раза в день? Опять? Я становлюсь пленником ваших настоек, мэтр.

— Придется с этим смириться, милорд, — ответил врач. — Ваше тело, увы, уже не служит вам так, как прежде. Если пренебречь этим средством, через неделю боль вернется, и куда сильнее.

Нестор хмыкнул:

— Последние дни были довольно насыщенными, и я неплохо справлялся.

— В этом и причина ночного приступа, — сказал Мерривуд. — В вашем возрасте нельзя так беспощадно нахлестывать свой организм.

Он сдвинул пузырек чуть ближе к Нестору. Нестор посмотрел на пузырек, потом на чашку в руке. Нужно выбирать между горькой необходимостью и сладкой привычкой.

— Вы слишком настойчивы, мэтр, — заметил он. — Но спорить не стану.

Он сделал еще один глоток алакриса и поставил чашку на стол.

— Сначала этот утренний яд, потом — ваша тинктура. Договорились?

Врач чуть приподнял брови, но промолчал. Лишь коротко кивнул в знак согласия, хотя и не одобрения.

Нестор не спешил откупоривать пузырек. Несмотря ни на что, утро все же принадлежит ему. Он разрешит себе еще несколько мгновений у камина с обжигающей пряностью на языке. Мерривуд, видя, что спор исчерпан, собрался уходить.

— Я загляну к вам после обеда, милорд, — сказал он на прощание. — Убедиться, что вы не забыли про вторую дозу.

Нестор кивнул, не отрывая взгляда от огня. Врач поклонился и вышел, шаги его растворились в глубине дома.

Некоторое время в кабинете стояла тишина. Нестор провел ладонью по лицу, ощутил под пальцами сухую кожу и редкую щетину.

Вот и дошло до того, что мне назначают режим, как больному, подумал он с кривой усмешкой. Но за усмешкой он прятал усталость. Боли уходили, возвращались, и всякий раз он надеялся, что ненадолго. Однако «ненадолго» все чаще оборачивалось днями, неделями.

Он посмотрел на пузырек с настойкой. Даже магия, которой он владел всю жизнь, не могла остановить разрушения в собственном теле. Сила уходила, как уходит вода из треснувшего сосуда.