Трофей

Пролог.

Пролог

Что для вас скорость? Если скажете: «Это величина, показывающая, какой путь проходит тело за единицу времени», вы будете правы. Но я уверенно заявляю: скорость – это камертон.

Набор скорости помогает сердцу уловить ритм, частоту пульса, от которой сознание проваливается в эйфорическую кому на небольшой промежуток времени. Для очередного рывка вперёд ты прибавляешь газ, втягивая свежую порцию адреналина, балансируешь между спокойствием и риском.

Высокая скорость не прощает безответственность и отсутствие уверенности в своих действиях. Это как быть хирургом, лишнее движение – и труп перед вами. Нас называют разовыми, хрустиками, суицидниками, сектантами. Ну конечно, мы сектанты, эндорфинозависимые, можно даже обозвать нас наркоманами, и это тоже будет верно. Отличие от опиоидной зависимости будет только в том, что наш наркотик чистый, его не отыскать в зиплок-пакетах, но обходится нам также дорого, ценой собственной жизни и счастья близких людей. Мы – мотогонщики.

Глава 1

Майкл, 12 лет. Центральная часть штата Техас, г. Сан‑Риос.

С понедельника по пятницу я и Льюис устраиваем велосипедные гонки на пинки под зад. Вчера не успели мы тронуться с парковки школы в сторону дома, как мой лучший друг вырвался вперёд и одержал победу. Моя нога постоянно соскальзывала с поломанной педали, её сломал мой старший брат. Ездил на моём велике к своей подружке, но досталось за это мне, от отца! И теперь я должен купить педаль со своих карманных денег, так как брат не сознался.

Моя пятая точка всё ещё ноет, когда прижимаюсь к сидушке велика. Но сегодня я не дам Льюису выиграть! Я обмотал кроссовки канцелярскими резинками, чтобы не получилось, как в тот раз. В нескольких поворотах от нашей улицы я наконец-то обогнал друга. Зелёные листья на ветках ясеня щекочут мои пальцы, когда я ликующе поднимаю руки вверх и первым пересекаю условную финишную черту между нашими домами.

Торопливо скинув свои рюкзаки на газон у моего дома, Льюис обвиняет меня в том, что я подрезал его, но после нескольких моих аргументов он сдаётся. И вот он, мой приз: пять смачных пинков под зад другу и четвертак, кочующий от меня к нему при заключении пари. Льюис, потирая зад, грозится отомстить, но его вчерашний выигрыш был лишь его удачей.

— Здравствуйте, мистер Алан, — говорит Льюис выходящему из дома моему отцу.

Папа ругает меня из-за небрежно лежащих на газоне школьных рюкзаков и приветственно машет рукой через дорогу мистеру Дереку, отцу Льюиса. Пока отец садится в машину, а мой шестнадцатилетний брат не упускает возможности показать мне средний палец, но в этот раз ему не повезло. Наша мама вышла на крыльцо дома, позвала его по фамилии, а это ясный сигнал, что у кого-то будут проблемы.

— Старшеклассники все такие? — спрашивает у меня Люси, глядя вслед уезжающим моим родственникам.

— Ослы? — отвечаю я, злобно глядя на исчезнувший за поворотом пикап.

— Льюис! Майкл! Идите сюда! — кричит нам через дорогу отец Льюиса.

Мистер Дерек, стоя возле открытой двери своего гаража, вытирает тряпкой руки от грязи. Он работает в автомастерской вместе с моим крёстным Беном. Мы часто бываем у них на работе, хотя по большей части мешаемся под ногами.

Когда мы подходим к гаражу, в этот же момент на фиолетовом велике подъезжает Тина, младшая сестра Льюиса, и несколько её подруг. Взгляд голубых глаз бежит ко мне, и на её лице появляется едва заметная улыбка, но она быстро прячет её, когда смотрит на брата.

Друг, подойдя к Тине, как обычно, дразнит её. Прижимает к себе и слегка ерошит её пшеничные волосы. Я уже хотел подойти к ним, но ей удаётся избавиться от хватки. Глаза Тин сверкают злостью в адрес брата, говоря ему то, что не должно вылетать изо рта девочки одиннадцати лет.

— Отвали, Льюис! Почему меня нужно позорить перед подругами? — Она прощально машет одноклассницам, когда те, убедившись, что не нужно отбивать подругу от братской любви, уезжают.

— Я всегда буду тебя позорить, когда захочу тебя обнять, — отвечает он.

Она закатывает глаза и идёт навстречу своему отцу впереди нас. Её волосы заплетены в косу, и часть выбившихся прядей свисает тонкими локонами по спине до самого пояса.

Полностью открыв ворота гаража, как нас и просит мистер Дерек. Немного щуримся, когда детали, валяющиеся на полу, они блестят под лучами весеннего солнца. Мистер Дерек уже которую неделю собирает непонятную конструкцию. Спорим с другом, что металлическая рама похожа на гоночный болид или сани для скоростных спусков. В конце концов, Люси спрашивает у отца:

— Пап, что это?

— Это карт, болван, — отвечает ему сестра.

Точно, карт. Почему я сам не догадался? Чувствую себя глупым, когда узнаю́ это от девчонки.

— Тина, — громко, но не слишком, осекает её их отец, — я тебе что говорил насчёт оскорблений?

— Он меня тоже обзывает, — она обиженно скрещивает руки на груди.

— Чтобы я больше не слышал такого ни от тебя, — указывает пальцем на сына, — ни от тебя. Ясно?

— Да, папа, — пристыженно хором отвечают они ему.

Мистер Дерек ставит сверху короб, скрывающий органы картинга. Поочерёдно с Люси катим колёса к осям и смотрим, как мистер Дерек закрепляет их. Наблюдение за сборкой пролетело незаметно, для меня как и Тини, когда Льюис завывал о скуке.

Мы все отступаем на шаг назад, чтобы полюбоваться готовым картом. Я в восторге от этой четырёхколёсной техники. Мистер Дерек берёт с полки ярко‑зелёный шлем и торжественно вручает его сыну. Друг вместо радости удивлённо смотрит на своего отца и почему‑то медлит, когда я чувствую зуд во всём теле. Предложи он мне — я бы уже запрыгнул в карт и мчал.

— Тини, может, ты?

— Конечно!

Тина вырывает шлем у брата, показывает ему язык и что‑то шепчет губами на расстоянии. Люси в последний момент выдёргивает шлем из рук сестры, быстро садится в кресло пилота и заводит мотор. Низкий, глухой рокот становится насыщенным и переходит в ритмичное урчание, будоража моё сердце. Я не могу сдержать улыбку и восторженно смотрю, как Люси выезжает из гаража на дорогу.

В тот же день Люси, я и Тина по очереди садились за руль карта на большой парковке СТО Бена. Моё сердце тревожно бьётся, когда вижу, как Тина, не вписавшись в поворот, резко затормозила и не спеша подъехала к месту, где мы стояли, ожидая её. Сняв с себя шлем, широко улыбается, словно не заставила всех только что подумать о худшем.

— Майкл, ты готов? — спрашивает у меня мистер Дерек.

Мои ладони вспотели от радости, вытер их о джинсы перед тем, как сесть за руль. Завожу карт и жму педаль газа, трогаясь с линии старта. Ветер колышет ткань футболки, когда я разгоняюсь и резво вхожу в воображаемый поворот. Меня настигает запах палёной резины, аромат бензина и ощущение безмятежной неги.

Я навсегда запомнил тот день. День, когда скорость завладела моей жизнью, превратив меня в зависимого от неё больше, чем кого‑либо из моих знакомых.

Глава 2

Северо-восточная часть штата Техас г. Даллас.

Майкл 25 лет.

Делаю ставку на покупку одного из байков. Харлей под четырнадцатым номером лота аукциона обошелся в семь тысяч, но приведи его в форму, и можно продать за добрых двенадцать. Крестный будет доволен, когда я сообщу, что я урвал. Хоть и пришлось немного смухлевать, подсадить несколько аккаунтов для того, чтобы сбить цену. Наливаю себе виски и закуриваю сигарету, ожидая окончания торга.

Сегодня, пожалуй, один из немногих хороших дней за последние одиннадцать месяцев. Всё это время я пытался осмыслить происходящее, но у меня этого так и не вышло. Судебные тяжбы закончились несколько дней назад. Несмотря на то что я получил очередной отказ по заявке на участие в заезде на Паде—Ка—Ле и в осеннем шоу Red Bull FMX, я не хочу крушить всё вокруг. Возможно, меня успокоили слова моего адвоката Джо и тренера Такера о том, что нужно подождать ещё несколько месяцев, пока всё окончательно уляжется. Есть время подумать о графике предстоящих тренировок или, по крайней мере, я смогу выехать за пределы штата.

Когда дело приняли к рассмотрению, прокурор города Сан —Риос Джулия Кларк выдала ордер на мой арест, но, когда внес залог, меня уведомили о запрете на выезд из города. Джо расширил радиус до штата, и я убрался из Риоса в Даллас. В противном случае мне пришлось бы торчать в родном городе, и одному черту известно, чем бы это закончилось. Возвращаться в родной город я точно не собираюсь, хоть мне и хочется потрепать нервы нескольким людям, но, думаю, мой выигрыш в их деле им и без меня разрывает их анусы на британский флаг.

Неожиданный стук в дверь отрывает меня из своих мыслей, аукциона раритетных байков и хорошего виски. Нехотя отрываю задницу от просиженного кресла. Беру бокал и иду не спеша навстречу назойливому звуку по ту сторону двери. Открыв, немного опешил. Брехня. Вдох провалился до самого живота и подпрыгнул к горлу. Вопросы. В голове так много вопросов, которые мог бы задать, но в итоге молча смотрю в глаза некогда лучшего друга. Льюис Кларк. На пороге моей квартиры в Далласе протягивает мне какие—то конверты со словами:

— Лежали около двери. — Смотрит на бокал в моей руке, возвращаясь к моему не особо приветственному выражению лица. — Только обед, а ты уже пьешь?

— Ты объявляешься у меня на пороге. Это ли не повод? — Поднимаю вверх почти пустой бокал, кубики льда тихо стучат о его стенки. — Кто тебе сказал адрес?

— Дени. — Хмыкает Льюис, кивая.

— Трепло. — Говорим мы в один голос, как раньше, завершая фразы друг друга. Меланхолия прерывается моим грубым тоном.

— Чем обязан? — спрашиваю, опираясь плечом о дверной косяк.

— Я тоже рад тебя видеть. — Говорит он мне с такой непринужденной улыбкой, словно и нет между нами дыры с именем его сестры.

Льюис, переминаясь с ноги на ногу, разводит ладони в стороны, спрашивает:

— Есть разговор. Впустишь?

Отхожу с прохода, пропуская внутрь нежданного гостя, не сдерживая себя в комментариях:

— Только смотри внимательно, а то вдруг тебе снова покажется, что я кого—то убиваю.

Льюис, звучно выдохнув, отвечает:

— Я лишь дал показания того, что видел. И я уже попросил у тебя извинения. Если бы мы поменялись местами, то ты поступил бы так же.

— Если бы ты оказался на моем месте, то я бы тебе не позавидовал.

Подхожу к столику с бутылкой, оцениваю количество жидкости в бокале и доливаю порцию, равную происходящему. Льюис стоит в центре гостиной, оглядывая моё временное жильё. Явно смущён не самым лучшим вариантом лофта, слегка морщится, вопрошая:

— Что за запах?

Согласен, запах так был странным, когда я сюда заехал, беда с отоплением, поэтому сырость и сигаретный дым не въелись разве что в лампочки.

— Так зачем ты здесь?

— Мы с Беном нашли «Хонду» RC 166.

Удивлён, но не подаю вида. Мой крёстный выискивает убитые временем и пользованием раритетные и не очень модели мотоциклов, но даже в таком виде они стоят немалых денег, и за ещё большую сумму он их потом продаёт на аукционах Вегаса. Несколько месяцев назад я присоединился к нему, теперь его круг поисков расширился до просторов интернета. Видимо, сын женщины, чуть не засадившей меня за решётку, теперь тоже в деле.

Хотел бы я посмотреть на состояние байка, но не хочу иметь что-то общее с Люси. Он бы мне вмазал, если бы я его так назвал вслух. Дергаю губами от соблазна, как когда-то, если хотел его подразнить.

— Это всё? — Ставлю стакан на журнальный столик около дивана, разворачиваясь к нему.

— Да.

— Ты проехал 230 миль, чтобы сказать мне это? — Приподнимаю брови вверх, глядя на него.

— Мне бы не пришлось сюда переться, если бы ты отвечал на мои звонки.

— И тому есть причина. — Делаю глоток виски, точнее заталкиваю в глотку ругательства, даю им несколько секунд провалиться в желудок, но перед тем, как собираюсь ответить, Люси, прокашливаясь, говорит:

— Да, да, знаю. Моя сестра и…

— Я не хочу слышать о ней. — Зыркнув на него так быстро, что Люси опускает плечи.

— Я не собирался о ней говорить. Я не общаюсь с ней.

Мне всё равно. Делаю ещё глоток, поливая жгучим виски ещё большую жгучесть в груди.

— Послушай, прошёл уже год. Приезжай ко мне на День благодарения или, — Люси недолго молчит, но договаривает, — Новый год?

Тихо смеюсь, запивая уже кислотный привкус от упоминания этого праздника.

— Знаешь, чем меня завлечь. — Трясу пустым бокалом перед своим лицом.

— Ты знаешь, что я не это имел в виду. С тебя сняли все обвинения и отменили запрещающий ордер.

— Вряд ли эта новость станет такой же резонансной, после того как моё имя вываляли в грязи.

— Просто подумал…

— Сейчас допью и соберу чемодан. — Ухмыляюсь, продолжая. — Мы попоем песенки, помолимся в церкви, и мой статус, как и карьера, воскреснет в том же виде, в котором её у меня отобрали. — Делаю глоток и ставлю громко стакан на столик. — Отличная вечеринка будет.

Глава 3

Майкл, 25 лет. Центальная часть штата Техас, г. Сан-Риос.

Рядом со многими другими мотоциклами, паркую свой байк. Не поднимая визор, смотрю то ли на посетителей этого места то ли на зевак, что по ту сторону парковки. Несколько человек вытянули вперёд свои телефоны. Наверное, их удивляет количество двухколесного транспорта недалеко от церкви. Завидую тому, как далеки эти люди от причины, заставившей меня вернуться в родной город спустя год. Мысль о предстоящем болезненно сжимает мои лёгкие, уже третий день. Мне позвонил Кай. Произнес моё имя и замолчал. Несколько секунд его молчания хватило, чтобы понять — произошло что-то ужасное.

Сняв шлем, делаю ещё одну попытку вдохнуть полной грудью, но даже прохладный воздух декабря, не помогает с этим. Полуденные блики делают белый цвет здания невыносимо раздражающим, хотя, это может быть и от похмелья. Затемняю белизну солнечными очками, пока иду навстречу к друзьям, что стоят у входа в церковь. Ненадолго встречаюсь взглядом с Кайлом и Дени, пока здороваюсь с ними. Голубые глаза Дени блестят, челюсть напряжена, но за показной сдержанностью – отрицание происходящего, как и у нас.

Четверо друзей детства. Одно детство. Одно хобби. Одна трагедия на всех, произошедшая несколько дней назад с одним из нас. В нескольких ярдах от главного входа подкуриваю сигарету без угрызений совести. Прячу за клубами дыма людей, заходящих внутрь церкви через коричневые двери, но падающий снег, справляется с этим гораздо лучше меня. Дени загребает назад свои рыжие волосы и быстро отводит взгляд в сторону, пробует сбросить напряжение сегодняшнего дня болтовнёй, но тщетно. Кай молча смотрит в даль, а я уже уставился на свою обувь. Снежинка упала на мои черные ботинки. Растаяла и стекла вниз, к слякоти. Кидаю окурок в урну и незаметно для стоящих рядом друзей трясу руками, словно собираюсь выйти на ринг, а не пытаюсь признаться себе, что страшно приближаться к дверям ужасающего меня белоснежного здания.

— Готовы? — Кай, не глядя на нас, поправляет манжеты рубашки и края рукавов пиджака, словно спрашивает у самого себя.

— Как на хрен к этому можно быть готовым? —Отвечает Дени, адресуя слова больше воздуху, чем Кайлу, когда мы начинаем марш к превращению части нашей жизни в болезненные воспоминания.

С ещё одной попыткой глубоко вдохнуть, тяжело перешагиваю порог зала для прощания. Шагаю по ковровой дорожке между скамьями, к одному из последних рядов. Нахожу свободное место для себя, не ожидая, что друзья сядут рядом. Но Кай и Дени занимают места по обе стороны от меня, а не в передней части зала, где сидят родственники и близкие друзья. Собственные глаза боязливо пробегают мимо чёрной ленты, пересекающая фотографию друга детства. Льюис мёртв. Повторяю, это про себя уже в сотый если не в тысячный раз за прошедшие дни и проклинаю себя за последний разговор с ним. «Удачи Майкл.» Проносится голос Люси в моей голове.

С момента, как я узнал, о его гибели я не верю, что это случилось так как случилось. Он не мог разбиться на ровной дороге. Друзья сказали, что погода в тот день была сухая, записи с его камеры на шлеме тоже ничего не дали. Со слов Дени, Льюис после контрруления словил воблинг. *Контрруление — приём изменения угла наклона мотоцикла при входе или выходе из поворотов. Воблинг — нарастающее колебание передней части мотоцикла вокруг оси рулевой колонки.

— Оказывается, чтобы ты вспомнил о друзьях, кому-то из них нужно было умереть. — Раздается справа гнусавый голос Гейла.

Его бы я не навестил, даже если бы он умер и воскрес. Гейл сынок ближайшей подруги миссис Джулии Кларк. Они сидят в первых рядах, и я вижу профиль матери Гейла, обращённый к безутешной подруге. Её присутствие мне понятно, но какого черта эта сволочь приперся сюда, они с Льюисом ненавидели друг друга.

— Как успехи, Бёрдс?

Прозвище, полученное мной, после первого мирового рекорда за высокие прыжки с байком. Теперь это кажется жизнью совершенно незнакомого мне человека. Скрещиваю руки на груди, но лишь потому что хочу скрыть их тряску. Блондин нагло присел рядом с Кайлом, нагнулся чуть вперёд и смотрит на меня прищурив свои крысиные глазки. Рассчитывает, что я поведусь на его провокации, как раньше, но не взглянув в сторону Гейла, продолжаю смотреть на фотографию Льюиса.

— Плюс один сезон, минус один из вас. — Снова раздаётся мерзкий голос Гейла.

Быстро смотрю на друзей. Дени, сложил руки на спинку впереди стоящей лавочки, опустив голову между плеч и глубоко вдыхает. Хоть у кого-то это получается.

Дени поднимает голову, глядя на идиота, и на выдохе отвечает:

— Мог бы ты… — выдерживает паузу Дени, сдерживая себя в грубостях, что вертятся и в моей голове. — Короче, пересядь или заткнись.

Кай застыл взглядом на витражном стекле высокого арочного окна, над местом где стоит гроб с Льюисом. Выражение лица Кая кому—то может показаться пустым, но серые глаза на слегка смуглом лице друга сверкают, либо от сдерживаемых слёз, либо от злости.

— Простая арифметика. — Непринуждённо пожимает плечами Гейл, но не отводит взгляд от нас троих.

— Твой папаша тебе не сказал, что циников жалуют только в аду? — Отвечает Гейлу Кай, не отрываясь от окна.

Отец Гейла знаменит своими аферами с земельными участками и мать Льюиса приложила свою прокурорскую руку к финансовому взлёту семейки Гейла. Именно этого урода, она хотела видеть рядом со своей дочерью. Который по слухам опаивал девчонок и пользовался ими в своё удовольствие. Ублюдок, как и его папаша.

—А твой папаша тебе не говорил, что его тоже там ждут. — Говорит Гейл мелодичным голоском, от которого кровь тухнет в венах.

В нашем небольшом городке мало что забывается. Особенно грязные истории, такие как моя или отца Кая — проповедника, укравшего средства церкви, но его поймали и посадили на восемь лет, пять из которых он уже отсидел. Судя по подвижным мышцам челюсти Кая, эти похороны имеют все шансы не сильно отличаться от свадеб с традиционными происшествиями. Гейл вовремя ретируется с места, засунув руки в карманы подходит к первому ряду и садится рядом с Тин. Я узнал её ещё когда только зашёл в церковь. Запрещаю себе смотреть даже на её затылок, но вижу, Как один мерзавец сидит справа от неё, а другой подсевший — Гейл, положив свою руку ей на плечо, что-то шепчет на ухо. Она и ещё несколько человек поворачиваются в мою сторону. Хочу отвести от неё взгляд, но парализован, до тех пор, пока она первая не разрывает это напряжение.