Трофей Альфы

Глава 1. Юля

– Где. Чёртов. Камень?! – Голос, который разносится по всему нашему дому, явно зол. Он в ярости, и мой муж его боится.

Я тоже боюсь. Боюсь, что из-за крика проснётся Мила и заплачет, или выйдет из комнаты, чтобы спросить, что случилось... Тогда этот Голос может ей навредить.

– Я... Я не знаю, – блеет Дима, не в силах скрыть свой ужас. – Мне... сказали, ты продал его!

– Врёшь, сука! – будто услышав мои молитвы, Голос становится тише. Он всё так же зол, но уже не кричит. – У тебя сутки, тварь. Притащишь его мне. И даже не пытайся свалить – из города тебе не выбраться, а я знаю, что камень здесь.

Голос кажется знакомым, мысли путаются и вспомнить его я не могу, но сердце мучительно сжимается, быстрее мозга поняв, кто это.

– Андрей, его забрали две недели назад, как я смогу его найти?.. – Дима говорит что-то ещё, но я уже не слышу.

Шум в ушах нарастает, мне не хватает воздуха и хочется кричать, но я зажимаю рот рукой, чтобы не издать ни звука.

Андрей. Это он... Не удивительно, что я его не узнала сразу: со мной он никогда так не разговаривал, и я не слышала, чтобы он на кого-то так... рычал.

Слабая надежда на то, что это не он ещё остаётся. Потеряв страх, я опускаюсь на пол тихо-тихо и ползком двигаюсь к лестнице, стараясь не издавать даже шороха.

– Мне плевать, как ты будешь его искать. Как забрал у меня, так и вернёшь. Понял, урод?! – когда он заканчивает говорить, я уже подползаю к перилам и могу видеть его и Диму.

И да, это тот самый Андрей, который когда-то давно, в прошлой жизни, был моим. Он изменился так сильно... Но это точно он.

Сердце сжимается, но страх за Милу оказывается сильнее: я даже дышу через раз, чтобы на меня никто не обратил внимания.

Вижу, как Андрей делает тягучий шаг вперёд и одной рукой хватает Диму за ворот, вздёргивая его вверх так легко, будто тот ничего не весит.

– Сутки. И, знаешь... – пугающий мужчина из моего прошлого втягивает воздух в себя, будто бы принюхивается. – Я, пожалуй, заберу кое-что и у тебя! – он резко вскидывает взгляд и смотрит мне прямо в глаза.

Я отшатываюсь, но вовремя понимаю, что лучше мне самой спуститься на первый этаж, чтобы сюда никто не поднялся и не разбудил Милу.

Вскакиваю на ноги и быстро сбегаю по лестнице. Оказавшись возле мужчин, я делаю вид, что ничерта не понимаю, и Андрея не узнала.

– Что вы тут делаете? – я возмущаюсь, но намеренно делаю это не громко. – Я сейчас вызову полицию, с ними и будете разбираться, кто у кого и что забрал! – тянусь к телефону, который находится в кармане, но Андрей успевает перехватить мою руку быстрее.

Буквально отшвырнув Диму, он уже через мгновение крепко сжимал моё запястье.

– На камень она, конечно, не тянет, но вдруг ты быстрее вспомнишь, куда его дел, если эта прелесть поедет со мной?

Я безуспешно пытаюсь выдернуть руку, сверля взглядом грудь Андрея, обтянутую футболкой.

Пять лет назад он почему-то не казался мне таким огромным, хоть и был очень высоким. Сейчас он – целый айсберг. Правда от него пышет жаром, будто он в лихорадке. Впрочем, и не исключено: на нём лёгкая ветровка, а на улице уже заморозки.

Чёрт, о чём я вообще думаю?! Не знаю, что там они с Димой не поделили, но лучше бы он его прибил, чем докапывался до меня... И лишь бы мила не проснулась, только бы она не...

В оглушительной тишине я слышу скрип двери и шлёпанье детских ножек по полу.

– Мамочка-а! – сонный голосок моей дочки будто кувалдой бьёт меня по голове. – Ма-а-ам, я хочу пи-и-ить! – Мила резво топает по лестнице, а мы все молчим, ожидая, когда она окажется внизу.

Моя девочка протирает глаза кулачками, поэтому не сразу видит, что происходит тут.

– Ма-а-ам, а это кто? – её глаза становятся такими круглыми, что кажется, будто в полумраке зажглись две луны.

– Мила, мы тут разговариваем, – я изо всех сил пытаюсь не заикаться и быть спокойной. – Иди в свою комнату, я принесу тебе воды скоро.

– Но мам, я хочу сейчас! – ребёнок не понимает, что, похоже, мы вляпались в крупные неприятности. – Пап, – она поворачивается к Диме, который всё ещё пытается отдышаться и потирает шею. – А есть сок?

В этот момент Андрей, всё ещё держащий мою руку, отмирает, отпускает меня, каким-то смазанным шагом оказывается возле Милы и, сев перед ней на корточки, говорит:

– Сок закончился, за ним надо съездить. Поедешь? – он почему-то охрип, но мне на это совсем наплевать, я умоляюще смотрю на Диму, которому было плевать на меня, но Мила-то ему не совсем безразлична!

Дима делает шаг вперёд, но Андрей останавливает его взглядом, и муж замирает как изваяние.

– Но мама говорит, что ночью надо спать... – лопочет Мила, и я, наплевав на осторожность, сама подбегаю к ней и подхватываю её на руки.

– Конечно, ночью нужно спать, – я улыбаюсь, как умалишённая. – Сейчас ты водички выпьешь и дальше будешь спать.

– Мам, а кто этот дядя? – дочка смотрит на Андрея, как заворожённая. – Я хочу с ним поехать... – она лопочет это тихо, не моргая и глядя чётко на Андрея, который выглядит примерно так же, только молчит.

Глава 2. Юля

настоящее время

Перешагиваю порог дома, пропуская мимо ушей кучу вопросов, которые задаёт Мила.

Почему я подчиняюсь? Потому что Дима явно не намерен что-либо делать, и да и бесполезно бороться мне с четырьмя громадными мужиками. Боюсь навредить дочке, боюсь, что ей могут навредить они, а так она даже не очень напугана. Может быть, Дима, оставшись один, вызовет полицию? Если он вёл какие-то дела с Андреем, то может знать, куда нас везут...

Оборачиваться страшно, но судя по звукам и голосам, вышли вместе с нами только подручные Андрея, а сам он остался в доме. Чёрт, как бы я ни желала избавиться от своего мужа, смерти ему я не хочу. Надеюсь, Андрей на это не способен. Или он слишком изменился за то время, что мы не виделись?

– Садитесь в машину, – один из незнакомцев открывает передо мной дверь и ждёт, когда я сама заберусь туда. Руки вот-вот отвалятся, потому что Мила в свои четыре года хотя и является миниатюрной девочкой, всё равно достаточно тяжёлая, чтобы долго держать её на руках так долго.

У меня на ногах домашние тапочки, дочка босая. Бежать я не могу, но всё равно садиться в машину страшно. Мне не грубят, и никто даже не показывает признаков раздражения, но всё-таки я понимаю, что это может быть только для того, чтобы не привлечь внимания соседей, например.

– Куда мы едем? – голос дрожит от страха и холода, но я всё равно пытаюсь создать впечатление того, что я не на грани истерики.

– Не беспокойтесь, вы просто погостите у нас, пока ваш муж... – мужик усмехается, но едва заметно: – ...не выполнит нашу просьбу.

Я ему не верю, и не верю, что Дима сможет "выполнить их просьбу", но всё же киваю и сажусь в машину.

В машине тепло, но мы пока никуда не едем. Ждём чего-то. Хотя нет: кого-то. И этот кто-то – Андрей.

Он всё не выходит, и я боюсь за Диму. Мила у меня на коленях притихла. В машине темно, я смогла рассмотреть её личико: глаза закрыты, рот приоткрыт, значит, она уснула. Так лучше, и я надеюсь, она проспит до того момента, как мы приедем куда-либо.

Через боковое окно почти ничего не видно, но чуть повернув голову, я вижу крыльцо дома через лобовое стекло. Когда там появляется тёмная фигура мужчины, которая точно является Андреем, я вздрагиваю. Он двигается как-то странно: одновременно резко, дёрганно, но и плавно. И очень быстро, но это всё я списываю на стресс: зрение хорошим у меня никогда не было, а сейчас, наверное, и совсем всё плохо, раз перед глазами всё плывёт.

Андрей не останавливается и не обращает внимания на своих людей, он просто идёт к машине. Открывает дверь возле нас. Он смотри на меня, и мне кажется, что его глаза светятся жёлтым... И правда, со зрением беда.

– Садись посередине, – сухо командует, и я просто подчиняюсь.

Мне жутко неудобно, с трудом, но я всё-таки выполняю его приказ. От моих телодвижений Мила начинает просыпаться, но я замираю, и она затихает, вот только вытягивает ноги и сползает чуть ниже. Она мелкая, но, чтобы сесть рядом с нами, Андрею приходится приподнять её ступни, которые в сравнение с его громадной лапой смотрятся игрушечными.

Его руки не были настолько большими, это-то я помню точно...

Отмахиваюсь от посторонней мысли, отворачиваюсь, потому что тут же плечом чувствую плечо Андрея, которому из-за его габаритов приходится втискиваться в салон. Хорошо, что это внедорожник, а не какой-нибудь седан, он бы банально сюда не влез, и нам пришлось бы ехать в багажнике.

С другой стороны, садиться тот вежливый парень без куртки, остальные двое рассаживаются впереди.

Ни слова не произносится, когда машина трогается с места. Я вглядываюсь в окна дома и понимаю, что... рада отсюда уехать?

Да, я всегда мечтала вырваться из этой клетки, но не таким же способом. Моя новая клетка будет ещё хуже, и я не буду уверена в безопасности своего ребёнка.

Мила всегда спит беспокойно, из-за этого у её кровати до сих пор есть бортики, чтобы во сне она не скатилась на пол. Мы едем всего минут двадцать, но она уже выбралась из куртки, которую пришлось спихнуть тому мужчине, который сидел слева. Не знаю, его ли это куртка, на самом деле мне плевать. Не плевать мне на то, что в своих дёрганьях Мила уже отползла ниже, и теперь пятками она колотит ногу Андрея, который вроде бы не обращает на это никакого внимания, но я боюсь, что очередной пинок может стать последним, и он разозлится.

Я видела его злость тогда, пять лет назад, она не была направлена на меня, но всё же я пугаюсь. Новый Андрей выглядит более устрашающим, и его гнев, наверное, может довести до разрыва сердца.

Проверять мне не хочется, поэтому я прижимаю Милу к себе, заставляя её согнуть ноги в коленях так, чтобы она не задевала нашего "соседа".

Дочка затихает, а через несколько мгновений я слышу:

– Она мне не мешает, – голос ровный и отстранённый. – И я не собираюсь вредить ей.

Он делает акцент на последнем слове. Что ж, значит, я тут не в безопасности точно... Я на это и не рассчитывала, но вот призрачная надежда на то, что мою дочь не станут трогать, заставляет едва заметно выдохнуть.

Набираюсь смелости и пытаюсь прояснить то, о чём я думаю:

– Я не знаю, что ты не поделил с моим мужем, – отчётливо слышу, как Андрей сжимает кулаки: от этого его движения в тишине салона разносится хруст. – Я ничего не знаю о его делах, и не думаю, что я для него слишком ценна... И дочь тоже, – последняя фраза – ложь.

Глава 3. Юля

– Мамочка, а почему мы здесь? – Мила задаёт этот вопрос, одновременно "обходя владения".

Она с любопытство рассматривает все уголки небольшого дома, а я пытаюсь не сорваться в истерику. Дочь сейчас явно не напугана, и если я правильно себя поведу, то лишних травм можно будет избежать. Нужно только найти в себе силы на это "правильно".

Впрочем, мне ли привыкать? Моё мнение никогда не волнует окружающих, так что особых отличий между моей жизнью и этой ситуацией нет, а значит и повода для волнений тоже.

С этой жизнеутверждающей мыслью я делаю из коридора шаг вперёд и тоже начинаю осматриваться.

Гостиная не сравниться с той, что у нас дома, но для двоих человек её достаточно, даже есть место для того, чтобы Мила могла побегать. Напротив большого и мягкого на вид дивана висит большой телевизор. Если тут есть канал с мультфильмами, то мы спасены... Мила, конечно, мультики любит смотреть по заказу, но я сомневаюсь, что нам дадут доступ к Интернету, так что надеяться приходится только на "Карусель" или вроде того.

Из гостиной есть три выхода-входа: в коридор, в другой коридор и на кухню. Я первым делом отправляюсь к холодильнику. Он двухдверный, и, открыв его, я обнаруживаю, что он битком набит. Овощи, фрукты, молоко, йогурты... Замечательно, голодом нас хотя бы морить не собираются. В морозилке нахожу мясо, мороженое, замороженные овощи и одинокую пачку пельменей. Им-то я и радуюсь больше всего.

Найдя кастрюлю после недолгого рысканья по шкафчикам, я кое-как разбираюсь с газовой плитой и ставлю воду на огонь. На улице уже становится светло, а значит настало уже конкретное утро: в наших широтах зимой светает поздно, сейчас уже, похоже, часов восемь утра.

Вода закипает быстро, я вовремя вспоминаю, что её не посолила. Правда, соль я так и не нахожу, так что пельмени, похоже, есть мы будем пресные. Но сейчас главное покормить Милу хоть чем-то и привести мысли в порядок. Вряд ли у меня конечно выйдет сделать это в полной мере, но хотя бы как-то...

На самом деле, я чувствую себя как в тумане. Действия механические, я выполняю функции, а сама будто бы сплю. Во мне не спит только мать, для которой важно, чтобы ребёнок был накормлен и не пострадал морально из-за этой ситуации. Физически, конечно, тоже, но на это я повлиять никак не могу.

Да и не похоже, чтобы нас действительно пытались запереть в подвале и пытать. Хотя, всё может измениться со временем. Может, для "мотивации" Димы потом решат применить и иные методы. Андрей сейчас похож на человека, который, в принципе, может почти всё. В смысле, всё плохое. Он не напоминает мне того парня, которого я оставила пять лет назад.

Пельмени хороши и без соли. Пока я их варила, Мила была увлечена прогулками по комнатам. На самом деле, дом оказался не таким уж и маленьким, просто он не квадратный, а сильно вытянутый и одноэтажный. У меня нет времени на подробную экскурсию, но я замечаю, что в конце коридора есть ещё одна гостиная, которая кажется побольше той, которая на входе.

После того как мы поели, я понимаю, что не знаю, что мне делать. Тут не нужно организовывать какой-то быт, у меня нет никаких дел...

Мою посуду в раковине, потому что разбираться с посудомойкой не хочется совсем, тем более, ради двух тарелок и практически чистой кастрюли.

– Ма-а-ам, а ты обещала, что мы сегодня поедем гулять, – Мила начинает канючить, и я смутно вспоминаю, что и правда, я вчера ей это говорила. Вот только "вчера" теперь ощущается как "год назад".

– Мила, я вчера не знала, что нам тут придётся побыть, – я судорожно пыталась придумать какую-нибудь ерунду, чтобы успокоить дочь. – Папа очень занят, ему надо уехать из-за работы, а ночью мы узнали, что дом надо будет ремонтировать, там сломался туалет.

Технические подробности ребёнка, к счастью, не волновали:

– А долго мы тут будем? – она не выглядела сильно встревоженной, и я даже выдыхаю облегчённо. Похоже, хотя бы об этом мне волноваться не придётся.

– Я не знаю, папа нам позвонит, когда можно будет вернуться домой, – Давай мы с тобой сейчас дом осмотрим, а потом включим телевизор, вдруг там мультики есть?

Мила мою идею поддержала, и мы пошли смотреть, что тут и как. Вторая гостинная и правда имелась, но она была скорее библиотекой. Посреди комнаты лежал ковёр, одна стена почти полностью была занята окном, а остальные свободные стены были заняты стеллажами до самого потолка. Зрение моё оставляло желать лучшего, поэтому, чтобы прочитать названия книг, мне пришлось ближе подойти к полкам.

Никакой логики в расставлении книг не было. Рядом стояли разные жанры, авторы разных стран и даже книги на разных языках. Я с трудом опознала немецкий, английский и даже корейский язык, тут же стояли энциклопедии и какие-то подростковые фэнтезийные книги... Не знаю, чья это библиотека, но этот человек либо просто коллекционирует книги, либо имеет кругозор настолько широкий, что фантазии едва хватает.

– Ма-а-ам, смотри, – Мила стояла возле окна, которое было закрыто шторой. Её она немного отодвинула и теперь смотрела куда-то за окно.

Подойдя ближе, я обнаружила, что окно, по сути, является ещё и дверью на задний двор. Сейчас он был засыпан снегом, но я смогла разглядеть провалины, будто кто-то ходил по сугробам, а потом сверху ещё снег нападал, но скрыл следы не полностью. Странно... Следы вели к лесу, либо от леса, и мне это не нравилось.

Глава 4. Андрей

К вечеру я становлюсь похожим на человека. Уши, хвост, когти и зубы уже не стремятся вылезть наружу, поэтому я беру пакеты, которые приготовила Лана для наших "гостий" и иду к дому, где оставил Юлю и её дочку.

Очень долго, на протяжении нескольких лет, я даже лицо её едва вспомнить мог. Ритуал, который вернул меня, практически стёр те годы, которые я провёл без половины своей сущности, меня почти перестали волновать друзья и вообще все, кого я знал. И Юля с её предательством меня тоже не интересовала.

Так я думал.

Теперь же я её вспомнил, и почему-то испытал охренеть какую сильную злость, когда понял, что она – жена мудака, который посмел покуситься моё. Решил забрать Око... Ну-ну.

Судя по тому, какого возраста их ребёнок, именно за него Юля выскочила замуж сразу после того, как слезла с моего члена. Не знаю, какие у неё были мотивы, но сегодня утром я испытал лишь отголосок ярости, которая накрывала меня пять лет назад, когда я узнал, что она сделала, а я уже едва не потерял контроль.

Им повезло, что тогда во мне почти не было инстинктов.

Поворачиваю ключ в дверном замке, и хочу уже войти в дом, но вдруг понимаю, что там сейчас находятся чужие люди. Да, Юля мне почти противна, но это не отменяет того, что она женщина, там её ребёнок...

Она не чувствует себя в безопасности точно, не верит мне. Плевать, на самом деле. Оставь я её с её идиотом, то те, кто добрался бы до них после меня, в назидание не отняли бы у Димасика семью, а убили бы кого-то из них. Я оказал ей услугу, но сообщать об этом точно не собираюсь. Пусть чувствует себя загнанной в угол, пострадать ей может быть полезно, если она конечно умеет страдать.

Понимаю, что задумался. Стучу в дверь и практически сразу слышу тихое: "В-входите".

Она не ожидает меня увидеть. Я привык к том, что мои соплеменники по звуку шагов и запаху сразу определяют, кто находится рядом с ними, а она – просто человек.

Её дочь спит, я это понимаю сразу же, как открываю дверь, поэтому веду себя максимально бесшумно. Для человека, наверное, мои движения кажутся беззвучными.

– Я принёс вещи, – без приветствий подаю ей пакеты. Она не торопиться его брать, смотрит на меня с подозрением.

Я молча ставлю "подарки" на пол и собираюсь уже уходить, но вдруг решаю задать совершенно тупой вопрос:

– Ты... вы нормально устроились?

Сам не понимаю, правда ли меня это интересует, но уйти, не услышав ответ, будет совсем плохо.

– Конечно, всё прекрасно. Я рассчитывала на подвал, – она невесело усмехается. – А тут плен класса люкс.

Хочется сказать ей, что альтернативой была бы могила класса совсем не люкс, но я оставляю это при себе.

– У нас нет подвалов, пришлось оставить вас здесь. Скоро парни выкопают землянку, запрём тебя там, – если я скажу "вас", то где-нибудь с другого края посёлка это услышит мать моя и примчится разбираться, кто тут ребёнка собрался запереть в землянке.

– Отлично, нужно вспомнить всё, что я знаю о топке печей, – Юля совершенно серьёзна, мне даже кажется, что она не поняла сарказм. Скорее всего, я перегнул, но мне теперь извиняться что ли? Хер там, пусть поплачет.

– Поищи в библиотеке, в какой-нибудь энциклопедии может найтись информация, – вместо того, чтобы сказать ей, что я не собираюсь держать её и её дочь в плену, я просто кладу ключ на тумбочку у входа и говорю: – Лучше пользуйся большим ключом. И если кто-то будет спрашивать, кто ты, то просто скажи, что ты – моя подруга из универа. За пределы посёлка тебя не выпустят, даже не пытайся уйти, это небезопасно.

И, чтобы не ляпнуть что-то ещё, я просто вышел из дома, не глядя на то, как отреагировала Юля.

***

На самом деле, посёлок – это такое своеобразное прикрытие. Да, в основном тут живут оборотни из моей стаи, есть несколько семей из "непризнанных", но тут быаают и непосвящённые люди. Закрытая деревня находится за лесом и попасть туда человеку без помощи оборотня будет практически нереально. И даже если человек доберётся до стен деревни, то просто решит, что это охраняемый военный объект, потому что внутрь попасть будет ещё сложнее, чем оказаться у ворот.

Так что выпускал Юлю на улицу я без проблем, из посёлка её и правда не выпустят, в посёлок тоже никто не проникнет. Резона нет делать из неё пленницу, даже если и подмывало немного отомстить. Но мстить женщине с ребёнком за то, что когда-то она предпочла другого – это даже не мелочно, это просто убого, я сам себя потом не прощу за такое.

Бродя пешком, я и не заметил, как дошёл до дома, где предпочитала жить мама. В деревне ей не очень нравилось, она курсировала между городом и "дачей" здесь.

Войти придётся, потому что она точно заметит, что я тут был: у ведьм нет такого обоняния как у оборотней, но их "чуйка" находится в каком-то ином измерении, ведьму не понять, не будучи ведьмой, грубо говоря.

Но ныть матери о том, что у девушки, которая меня бросила пять лет назад, и которую всё это время я почти не помнил, потому что тогда, до ритуала, который свершился четыре года назад, я и не был собой в полной мере, есть муж и ребёнок, я не собираюсь. Значит, придётся корчить из себя всемудрого

Альфу. Что ж, хотя бы буду привыкать, за прошедший год я чувствовал себя загнанной псиной, дохлым шакалом и много кем ещё, но никак не сильным зверем, важаком влиятельной стаи. Но в последнее время эта роль становится необходима всё чаще и чаще.

Глава 5. Андрей

Влад, по сути, альфа. Он давно всем доказал, что сильнее своего отца, но на поединок его не вызывает. Я ставлю на то, что гадёныш привязан к папеньке, несмотря на то, что корчит из себя невесть что, но оглашать свои умозаключения не собираюсь. У меня и так много с какими стаями отношения на грани войны, ещё с этим придурком поцапаться не хватало.

Он уже сидит за столом и в качестве приветствия лишь поднимает руку и кивает. Я ему отвечаю тем же кивком: лишние любезности нам никогда не мешали.

– Что, всё-таки проебался дед со своим протеже, да? – за словом в карман Влад не лезет, называет вещи своими именами, так что мне остаётся только согласиться с его формулировкой. – Н-да, мне конечно это Димасик не нравился, но что б такое...

Да, никто и не мог помыслить, что Дима выкрадет Око. И грохнуть его нельзя только по причине, которую уже огласила Нина: только он в курсе, где искать долбанный артефакт.

– В любом случае, сейчас его пасём, вечно он в своей конуре сидеть не станет, – я отогнал официанта жестом руки, потому что лишние уши были ни к чему, да и я сюда не пожрать приехал. – Телефоны слушаем, дом тоже, где-то проколется, найдём око, а потом отдадим этого придурка Афанасию, тот его и пришьёт, а у нас руки будут чисты.

Влад усмехнулся. Он был жесток и не скрывал этого, но его жестокость ни разу на моей памяти не была направлена на тех, кто её не выпросил. Афанасий, или, как Влад его называл, "дед", славился тем, что мог прикопать кого-нибудь в своём лесу просто так. К своим подхалимам он был щедр, но я бы ни за что с ним на одном гектаре не стал находиться, если бы не долбанные "дипломатические связи".

– С этим понятно, да и не думаю я, что Око так важно – просто переходящее знамя, – я усмехнулся его словам, но говорить ничего не стал. Если он не в курсе, что можно сделать с помощью этого камешка, то и замечательно. Меньше знает, крепче спит. – Лучше скажи, нахрена тебе баба Димасика?

Удивлён ли я, что информация так быстро просочилась? Не очень, хотя окружение прошерстить не помешает, кто-то из стаи слил. Не секрет, но какого хера?

– А тебе нахрена эта информация? – я вскинул брови. Изливать перед этим сопляком душу я не собираюсь, пусть не суёт свой мелкий нос, куда ему не положено. – Если такой крутой нюхач, то узнай сам, зачем она мне, – кривая улыбка сама расползается по лицу.

Влад, не стесняясь, хохочет.

– Ладно, не лезу, приглянулась девка – почему бы и да, в защитника поиграешь, – а вот за это его захотелось ему треснуть, поэтому я тихо рыкнул, показывая свой настрой. На самом деле, думаю, по силе мы равны, но на моей стороне злость и уйма опыта, полученная в заварушке против отцовского врага. Глотку перегрызть – не так уж и сложно, другое дело, что обстановка не располагает, да и папенька будет мстить за сыночку-корзиночку дерьма.

– Э, нет, я с тобой цапаться не буду, всё, заткнулся, – и всё-таки Влад не дурак, знает, когда надо утухнуть. – Я что хотел сказать-то... А, в общем нездоровое шевеление в соседнем городе случилось, как раз перед тем, как мы узнали, что Димасик совсем кретин. Причём там все стаи суетились, я тут скинул некоторые... странные вещи. Один эпизод помогал замять. Удивился, конечно, но тогда я это с Оком не связал, а сейчас вот понял, что дело было в нём, – он кинул мне флешку, – Посмотришь там, я напрягся немного, собрал инфу, но сам не полезу, сразу говорю, мне эти пляски с камнем вообще никуда не упёрлись, – Влад сказал это серьёзно, и я кивнул, давая понять, что рассчитывать на него не буду. – Ну если дед совсем с ума сходить будем, маякни, мы не против ему и его шавкам надрать задницы.

Я хохотнул. М-да, кто кому там зданицы надерёт, этот говнюк слишком самоуверен. Но в любом случае, за Афанасием надо следить, он не стабилен уже, да и со своими взглядами может всех нас подставить, втянуть в масштабную войну с людьми, которую мы точно не выиграем. Против какой-нибудь ядерной бомбы любая стая бессильна, а нас, на самом деле, не так уж и много.

В России, конечно, кучно, но в других странах если одна-две стаи есть, уже много. Исключение, разве что, Канада: там тоже лесов немало, самое то. Хотя, наверное, ещё какие-то причины есть, почему расселение именно так произошло, но я в социологические исследования оборотней, которые существуют только в качестве фольклора, не углубляюсь.

– Окей, спасибо за информацию, если что, ты знаешь, как меня найти, – я встал из-за стола и уже собирался уйти, как услышал:

– Нет, ну всё-таки, нафига тебе баба Димасика, она ж ещё с ребёнком? – Владу всё же захотелось по ушам.

– А что, надо оставить женщину с ребёнком там, где Афанасий со своими загонами их грохнет быстрее чем самого Диму? Не ищи подтекста, я просто добрый, – взгляд мой при этом добавлял "но не со всеми". – Степень доброты, правда, проверять не советую, а то я белый и пушистый, но временами болею и могу загрызть какого-нибудь придурка.

Больше мне на эту тему ничего слушать не хотелось, поэтому я свалил как можно быстрее. Не жалею, что спас Юлю, но слушать что-то о ней и думать о ней неприятно, правда, в мыслях она крутится постоянно, не знаю даже, почему.

Возвращаться в посёлок нет желания и смысла, поэтому я просто отправляюсь в деревню. Кости ломит, потому что я давно не прогуливался в волчьем обличии, так что я решаю, что отлично будет обратиться и пробежаться по лесу. Тут на многие километры вглубь нет ничего, кроме природы, так что беспокоиться об охотниках и просто идиотах, которые могут забрести сюда, не стоит. Со стороны трассы, конечно, иногда идут грибники, но им не пройти дальше забора, да и сейчас зима.

Глава 6. Юля

– Мама! Я хочу на улицу! – прямо с утра заявляет Мила.

У нас теперь есть вещи, причём, посмотрев на то, что нам принёс Андрей, я просто уверена, что их собирала женщина. Наверное, у него кто-то есть... И раз она этим занималась, то даже не ревнует. Видимо, отношения действительно крепкие, надо же.

Давлю зависть в зачатке, потому что права на неё не имею, и иду за верхней одеждой, которую я дочери ещё не показала.

Она любит бывать на улице, в парках – особенно. Как-то раз мы ходили в рощу, которая больше напоминает настоящий лес, и Мила была в диком восторге. Сейчас у неё за окном лес, и я уверена, что ей понравится хотя бы смотреть на него поближе.

– Смотри, какой костюмчик, – ей он по размеру, чуть длинноваты штаны, но я немного их подгибаю и проблема решается. Главное, что подходит обувь, а то это могло стать действительно препятствием для прогулки. – Тебе нравится зелёный?

– Да! – Мила крутится у зеркала, я тем временем достаю одежду, которая предназначена для меня. Тоже зимний костюм, обувь, шарф и шапка, вот только на мне магия сломалась, штаны едва налазят и оказались длинными, куртка же наоборот болтается и рукава тоже приходится подгибать. Ботинки обычные, но у них сразу обнаруживается недостаток: их можно только зашнуровать, замка нет, поэтому натягиваю я их с трудом. В итоге оказывается, что они мне слегка маловаты, но, вроде бы, не сильно. Не в поход же мне идти в них...

Стоит мне только открыть дверь, Мила сразу же вылетает на улицу. Я же выхожу с опаской: меня преследует дурацкое ощущение, будто Андрей всё это время простоял за дверью, и сейчас я на него наткнусь.

Это, естественно, не так: мы спокойно выходим во двор, потом и на улицу. Ничего примечательно тут не замечено, только дома, дома и ещё дома, и те друг на друга похожи, не один в один, конечно, но похоже этот посёлок строили одновременно и недавно: всё выглядело новым и даже не совсем жилым, хотя судя по припаркованным машинам, люди тут были и, похоже, в избытке.

– Ма-а-ам, я хочу на горку! – Мила уже успела пробежаться по сугробу, сделать "ангелочка" и теперь дёргает меня за рукав. – Мне нужна ледянка!

– Мила, я не знаю, где здесь горка, а ледянку мы с собой не взяли. Давай просто погуляем и вернёмся, ладно? – надеяться на благоразумие четырёхлетки было бы глупо, но мне больше не на что.

Естественно, моё предложение восторга у ребёнка не вызвало. Она сложила бровки домиком и на одной ноте затянула:

– Ма-а-ама-а, я хочу-хочу-хочу на горку!

– Мила, я сколько раз говорила, что если ты будешь себя так вести, то ты не получишь вообще ничего? – я сохраняю спокойный тон. Конечно, она испытывает стресс из-за всего происходящего, но я никогда не даю ей возможность думать, что истерикой можно чего-то добиться. – Если ты не успокоишься, нам придётся вернуться в дом, – сказать "домой" у меня язык не поворачивается. Пункт временного пребывания это, а не "домой".

– Мам, ну я на горку хочу, – уже тихо и грустно повторяет Мила. – Я ещё не была на горке! Давным-давно только была! – "давным давно" в её понимании это в прошлом году.

Мне очень хочется отвести её куда она просит, но где я ей могу горку найти в месте, где кроме домов и дороги нет ничего на многие километры? Я даже не знаю, чем тут занимаются другие дети и есть ли они тут вообще.

– Так, давай мы с тобой прогуляемся тут, вдруг и правда где-то есть площадка. Если найдём её, то останемся, но если её не будет, то ты не должна плакать, мы просто ещё походим и вернёмся, – я всё ещё сохраняю спокойствие и это работает.

Мила кивает и шмыгает носом, а я понимаю, что мы отошли от дома достаточно далеко, и уже сложно определить, в какую сторону нужно возвращаться.

Панику не развожу, потому что дом находится на отшибе, он одноэтажный и сам посёлок не такой уж и большой... Но всё равно чувствую себя растерянно, и в районе солнечного сплетения начинает завязываться тугой узел, от которого не получается избавиться, лишь вдохами-выдохами.

Когда мы проходим метров двести, неожиданно ворота одного из домов открываются и оттуда вываливается,кажется, трое детей, но я точно в количестве не уверена, потому что они бегут кучно и непонятно, сколько ног я вообще вижу.

– Лиза! – вслед за ними со двора вылетает женщина, которая на ходу натягивает куртку, – Следи, чтобы они не убегали, а ни как в прошлый раз!

– Ладно, мам, – сама старшая девочка хватает двух мальчишек за капюшоны. – К вечеру вернёмся!

Пока длится эта сцена, я успеваю немного рассмотреть детей: старшей девочке на вид лет двенадцать, мальчишкам примерно семь и пять. Экспертиза на глаз не точная, но почему-то мне кажется важным предположить возраст.

Женщина неожиданно поворачивается и смотрит на нас. Мне немного неловко, что мы пялились на их семейную сцену, поэтому, пытаясь сгладить это, я улыбаюсь и здороваюсь:

– Здравствуйте.

Мила, как обычно, повторяет за мной. Она не запоминает моих знакомых или знакомых Димы, поэтому просто здоровается со всеми, с кем мы разговариваем.

– Здравствуй. Юля, правильно же? – незнакомка подходит ближе и протягивает мне руку: – Я Лана.

– Я Юля, да, – растерянно протягиваю руку, чтобы её пожали, – А вы откуда знаете?