Трофей Северного ветра

Глава 1. Драккар и Милана

Земли Приозёрного края. Осень.

Драккар

Бесконечная морось, казалось, пронизывала всё вокруг. Серое небо низко нависало над верхушками вековых сосен, смешиваясь с редким, но цепким туманом, что стелился от холодной глади озера. Мой жеребец, Скиф, ступал осторожно, почти бесшумно по влажной хвое. Мы шли по следу, который оставили после себя отступающие оборотни. Запах гари и смерти витал в воздухе, смешиваясь с терпким ароматом прелой листвы.

Я был доволен. Союз с местными баронами, уставшими от произвола вервольфов, принёс свои плоды. Клан Серых Волков был разбит, их альфа пал в бою, а его земли — огромный кусок побережья с выходом к двум рекам — теперь принадлежали мне, Драккару Тоору, предводителю клана Ледяных Драконов.

Мой народ не был рождён в этом мире. Мы пришли сюда сквозь разломы миров, спасаясь от гибели. Здесь мы нашли приют, но не нашли своего места. Нас принимали за чудовищ, боялись и ненавидели. Теперь пришло время заявить о своих правах. И этот замок, что виднелся на скалистом мысу, был первым камнем в основании нашей новой империи.

— Лагерь разбили в двух часах отсюда, — голос Хагена, моего самого верного друга и боевого товарища, вырвал меня из раздумий. — Люди устали, кони выбиваются из сил.

Я кивнул, не оборачиваясь. Хаген был моей правой рукой. Не брат по крови, но брат по духу. Мы прошли с ним сквозь разлом, потеряв по пути почти всех, кто был нам дорог. Он понимал меня с полуслова.

— Замок Озёрный, — Хаген привстал на стременах, всматриваясь в суровые, сложенные из дикого камня стены. — Говорят, его не брали ни разу за сотню лет. Род Ветровых. Ведьмы.

— Ведьмы, — усмехнулся я, поправляя на плече тяжёлый меч. — Местные шаманы, не более.

— Не скажи, — Хаген покачал головой. — Говорят, их сила в крови. И в земле, на которой они живут. Старый альфа Серых Волков, Огнар, взял эту ведьму в жёны, чтобы закрепиться здесь. А теперь она — наш трофей, вместе с замком.

— Мне не нужна жена, Хаген. Мне нужен наследник. Крепкий, здоровый. А не слабая девка, чья магия, по слухам, проклята и рожает только дочерей.

— Может, для кого-то она и слабая, — Хаген усмехнулся, кивая куда-то вперёд. — Но, кажется, она с нами не согласна.

Я проследил за его взглядом. На стене, в проёме узкой бойницы, мелькнул силуэт. Тонкий, хрупкий. И тут же исчез, словно его и не было. Ветер донёс до нас едва уловимый запах... озёрной воды и мяты? Странно.

— Наблюдают, — лениво протянул я. — Что ж, пусть смотрят. Скоро они увидят нас гораздо ближе.

Мой конь подо мной нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Я дал ему шенкеля, и мы медленно, но верно двинулись вперёд, к мосту, который всё ещё был поднят. Испытание. Они хотят проверить нашу выдержку.

— Мост поднимут, когда устанут нас разглядывать, — бросил я Хагёну. — А пока... пусть полюбуются на драконов, которые пришли за своим.

Милана

Я не спала третью ночь. С того самого момента, как пришло известие о гибели отца. Альфа Огнар мёртв. Тот, кого я вынуждена была называть отцом, пал от меча чужаков. Я не чувствовала ни боли, ни скорби. Только пустоту и леденящий душу страх. Что будет с нами теперь?

— Госпожа! — Хельга, моя служанка и единственная подруга, ворвалась в комнату без стука, запыхавшаяся, с выбившейся из-под платка рыжей прядью. — Они там! У моста! Драконы!

Я кивнула, уже стоя у окна. Я видела их. Небольшой отряд. Всего два десятка всадников. Но от них веяло такой мощью, что даже здесь, на верхнем ярусе башни, у меня перехватило дыхание. Впереди, на могучем вороном коне, замер всадник в чёрном плаще. Даже на таком расстоянии я чувствовала его — холод, исходящий от него, словно сама зима поселилась в его сердце.

Я призвала свою силу. Ту самую ведьминскую суть, что текла во мне от прабабок. Мир на миг померк, а затем вспыхнул буйством красок. Я смотрела на него своим истинным зрением.

И ужаснулась.

Его аура была подобна застывшей лаве. Чёрный лёд с багровыми, пульсирующими прожилками силы. Несокрушимая, чужая, невероятно мощная. Он был не просто воином. Он был стихией. Разрушением.

— Госпожа, вы побледнели, — Хельга подскочила ко мне, прижимаясь плечом. — Не бойтесь! Густав не даст вас в обиду. Он ваш жених, он...

— Он ничего не сделает, Хельга, — перебила я её, отворачиваясь от окна. — Густав сейчас далеко. И даже если бы он был здесь, что бы он сделал против них?

Густав... Мой названый брат и жених по воле покойного альфы. Сильный, смешливый медведь-оборотень, с которым мы выросли. Я знала, что он испытывает ко мне скорее братскую нежность, чем страсть. Но он был моим единственным шансом на спокойную жизнь, на защиту. Он поклялся вернуться и отстоять наши земли.

— Не говорите так, — Хельга нахмурилась, её лисьи глаза сузились. — Густав приведёт подмогу из южных кланов. Он не позволит этим чешуйчатым ящерицам хозяйничать здесь.

Я промолчала. Я смотрела, как завоеватели, не дождавшись открытых ворот, спешиваются и начинают разбивать лагерь прямо у наших стен. Самоуверенность. Они даже не потрудились скрыть свою силу.

Дождь усилился, и я отошла от окна. В комнате было сумрачно, пахло сухими травами и воском. Мои пальцы сами собой потянулись к тонкому серебряному браслету на запястье — символу того, что я невеста. Невеста человека, который сейчас, возможно, уже мёртв или в плену. А тот, чёрный, наверняка уже прикидывает, какую выгоду можно извлечь из этого брачного договора.

— Идите, Хельга, — устало приказала я. — Проследите, чтобы в большом зале всё было готово к приёму гостей. И чтобы ни одна из служанок не смела показываться им на глаза без моего ведома.

Хельга фыркнула, но послушно выскользнула за дверь. Я осталась одна. Сердце колотилось где-то в горле. Мне было страшно. Но вместе со страхом во мне закипала и злость. Меня, последнюю ведьму рода Ветровых, отдают как трофей какому-то чужаку, даже не спросив моего мнения. Нет. Я не стану покорной игрушкой. У меня есть сила, и, если понадобится, я сумею за себя постоять.