Трудный период

Трудный период

Витька куксился и пялился в окно третий час. “Как только шея не затекла” — подумал его отец, съезжая с шоссе на узкую, но благоустроенную проселочную дорогу, которая вела через небольшой пролесок в поле и заворачивала к старому шале. Они услышали истошный женский крик, еще не успев заехать в ворота.

— Жизнь — отстой — пробухтел шестнадцатилетний пессимист, потянувшись за огромным рюкзаком, который, пробарахтавшись по салону всю дорогу, нашел свое пристанище под задним сидением.

А ведь Андрей предлагал прописать пухляша в багажнике, чем только вынудил сына устроить вещам встряску. До перемирия им было еще далеко.

Нынче машин было так много, что парковаться пришлось у мусорных баков с другой стороны дома. В начале сезона там открылось небольшое летнее кафе. Владелец — приятный усатый итальянец, казалось, всю жизнь искал место, где сможет целый день расхаживать в окровавленном мясницком фартуке. Что ж, старое шале папаши Андрея как раз было таким местом. Витька не уставал трещать везде и всюду, что не хочет проводить все лето “на даче”, но вряд ли кто-то из его одноклассников представлял себе, что это за дача. Андрей был уверен, что вдаваться в подробности сын никогда бы не стал. Их небольшой семейный бизнес его смущал.

У черного входа дружной пестрой толпой курили актеры.

— Черт, пришельцы-то у нас откуда, — в сердцах выругался Андрей. — Творят, что хотят. В прошлом году еле от ведьмы страны Оз избавились. Настырная была девица!

Витя на провокацию завести разговор не поддался, да и Андрей подозревал, что к той тощей кареглазой артистке сын весь прошлый сезон дышал неровно. Дверь хлопнула, и мужчина остался в салоне один. В опрысканное мелким дождем лобовое стекло он видел, как юноша поздоровался с гогочащими работниками и скрылся в шале. Андрей вспомнил, что когда-то у него была мысль устроить в жилой зоне дома мини-гостиницу, но он отказался от этой идеи. Почему-то ему не хотелось, чтобы кто-то оставался в шале на ночь. Постоянный персонал ежедневно отправлялся на позднем автобусе в ближайшую деревушку, откуда утром приезжал обратно.

Этим летом ночевать в шале будут только они вдвоем с Витькой. После вечерних поручений, сын будет запираться в своей комнате с планшетом, а он сам — бродить по окрестностям и тревожить призраков прошлого.

— Оно живое! Живое! — Во всю глотку заорал с пристроенной к дому башни бывший автостоппер, напросившийся на подработку. Андрей надеялся, что сегодня этот любитель курить что ни попадя не забыл про костюм, хотя прошлый его перформанс в роли чокнутого ученого, облаченного в шлёпки и в шорты с пингвинами, пришелся туристам по душе.

Андрей еле выбрался из машины. Он уже смирился, что абсолютно все модели были ему не по размеру: его колени нелепо торчали по обе стороны от руля, макушка терлась об потолок, а водительское кресло приходилось отодвигать так далеко, что сзади никто не мог сесть.

Мужчина слышал, как местные шутили, что ему самому впору наряжаться в костюм маньяка и бегать за туристами с топором — комплекция позволяла. Андрей усмехался про себя: откуда им было знать, что он давно с этим завязал. Размяв затекшие куски несчастной плоти, мужчина кивнул всем поприветствовавшим его и с недовольством обнаружил, что вывеска над входом в их семейный мини-аттракцион запылилась до нечитаемости.

Несмотря на внушительный рост, ему все-таки пришлось взять в гараже стремянку. Набирая в ведро теплую мыльную воду, он вспомнил просьбу Наташи:

— Андрюша, ты пойми, у него сейчас трудный период: завал на учебе, перед одноклассниками нужно лицо держать и, только не выдавай меня, но у него там с одной милой барышней проблемы. Да что я тебе рассказываю! Ты сам себя в его возрасте вспомни! — хлопотала жена, укладывая в чемодан его вещи. — Поговори с ним, поддержи. Там-то он от тебя никуда не сбежит, ха-ха.

Трудный период… Да, он кое-что об этом знал. Только таким опытом со своей семьей он уж точно делиться не будет, чтобы никому больше не пришлось бежать и преследовать. Семья… Он так мечтал о ней. Сначала просто быть любимым сыном, а потом, смирившись, хотел разделить жизнь изгоя с женщиной, похожей на него… Созданной для него. Ничего не вышло. Хорошо, что время лечит, особенно, когда обнаруживаешь, что, рожденный не по законам природы, ты просто не стареешь.

Тогда можно хорошенько заработать на добыче алмазов на Северном полюсе, дождаться века расцвета пластической хирургии, доказать по украденным когда-то документам, что ты последний наследник знатного рода, заиметь старое шале, а еще встретить на научной базе прекрасную русскую девушку-ученую и вырастить с ней сына.

А с Витькой они найдут общий язык. В конце концов, своего отца он же простил и даже ребенка в его честь назвал. Мазнув последний раз губкой по вывеске, Андрей, который сам выбрал себе это имя, узнав его значение — настоящий человек, мужчина, слез со стремянки и отошел на пару шагов, чтобы оценить плоды трудов своих. Вывеска с надписью “Дом Франкенштейна” горделиво сияла на солнце, пробившем себе дорогу сквозь тучи.