Трясина

Трясина

Телефон тихо проскулил. Алик, как всегда спокойный, не спеша взял сотовый — легендарную изогнутую Nokia 8110, которую в народе звали просто «банан».

— Да.

— Здоров, Алик. Это Евгений. В Тулун гонял, бытовая пришла.

— Проблемы?

— Небольшие. Местные при разгрузке тормознули. Мол, откуда, с кем работаешь? Я сказал, что из Братска, с тобой работаю. Три коробки в залог оставили. Ждут тебя вопрос решить. Говорят, вокзал под ними, надо платить.

— Погнали.

— Поздно уже, завтра с утра лучше. Так и решили. Сказали: завтра стрелка в четыре, если хочу и дальше получать товар в целости. Сегодня главного не было, завтра подтянется. Лоцман какой-то, не слышал?

— Тулунских не знаю. В одиннадцать у подъезда.

Евгений не успел подтвердить, а в трубке уже раздались гудки.

***

Японская «Королла» 87-го года — юркая, шустрая машинка — затормозила у подъезда, где жил Алик. Он сидел на лавке и курил со своим корешем Костей. Евгений помахал им рукой, но те даже не шелохнулись, только посмотрели из-под лба. Пока не докурили — не встали.

Бархатные сиденья болотного цвета были непривычно удобными, на заднем диване в них буквально утонули два рослых товарища. Евгений толкнул кассету в магнитолу, и салон заполнился обволакивающими звуками «Энигмы».

— Сто раз там поезда встречал, — начал оправдываться Евгений, поглядывая в зеркало заднего вида. — Разгружались без проблем. Один раз только менты тормознули, но документы в порядке: накладные, сертификаты... Отделались парой утюгов.

— Не гони волну, — прохрипел Алик. — Все решаемо.

— Да я просто... Они, мол: «У нас тут Япончик чалился, город под нами. Пользуешься гостеприимством — не мешало бы рассчитываться. Ты платишь там, а тут наша власть».

— Решим, говорю. Дважды платить не будешь.

Они выехали на дорогу, которую все звали «взлеткой». Она была выложена бетонными плитами, сваренными между собой, и колеса отбивали чечетку по стыкам. Сто шестьдесят километров в час японка выжимала без труда. Они неслись с тихим восхищением мимо сосен и кустарников, мимо пролетающих дач и небольших поселков.

Взлетная полоса плавно перетекла в асфальт. Евгений в запале совсем забыл, что здесь начинается скверный кусок «волнами». На полном ходу они вылетели на неровности, и машина начала бешено скакать. Парней бросало, как на родео: головой в потолок, потом резко вниз. Как не унесло в кювет и не перевернуло — одному Богу известно.

— Ё... Чтоб я сдох! — выпалил Евгений, судорожно сбавляя скорость.

Он с опаской глянул в зеркало, ожидая отборной брани от серьезных пассажиров, но, к удивлению, Алик и Костя хохотали взахлеб, будто это был крутой аттракцион. Евгений тоже выдавил улыбку, но в груди онемели рёбра— только он понимал, чего ему стоило удержать руль в этот шторм.

Они проехали круговую развязку над путями Транссиба и въехали в Тулун. До стрелки оставалось три часа. Посетили местный ресторан, подкрепились и за полчаса до срока подрулили к вокзалу. На площади уже топталась местная братва. К машине подошел долговязый парень с взлохмаченными рыжими волосами. Удостоверившись, что приехали именно те, кого ждали, он мазнул взглядом по Евгению. Алик приоткрыл окно.

— Салют. Я Рыжий. Лоцман еще не подтянулся. — Алик. Время есть. — Костя.

Пожали друг другу руки. Рыжий отошел к своим. Долго ждать не пришлось — подкатил черный «Гелендваген». Алик и Костя вылезли одновременно, коротко бросив Евгению: «Жди».

Задняя дверь «Мерседеса» открылась, и перед друзьями выросла фигура Лоцмана: красный спортивный костюм и шлепанцы на голую ногу. Разговор был недолгим. Коробки вернули быстро.

— Тулунские! — Алик с Костей снова ржали, когда вернулись в машину. — В натуре Лоцман... в шлепанцах! Всё, Евгений, можешь разгружаться хоть каждый день. Так-то они серьезные ребята, но спортивки и шлепанцы... Знатный «Гелик» на голые копыта!

Они долго еще подкалывали вид местной братвы. Дело было сделано, и Евгений чувствовал себя победителем. Впереди была развязка — мост, вымощенный полуразрушенными балками. Он требовал аккуратности. Но Евгений был на взводе, на радостях не рассчитал скорость. Нос «Короллы» клюнул, взлетел, а затем с глухим, костоломным стуком ударился о край сильно выступающей балки.

— Чтоб меня! — выругался Евгений. — Так можно и бампер оставить.

— Так не гони, где не нужна твоя прыть, — голос у Кости был глухой, с присвистом. — Микроволновка есть на точке? Подгонишь одну.

— Не вопрос, Костя.

— Вот и славно. А тебе, Алик, нужно?

Алик отмахнулся: — У нас свои расчеты, Костя.

Алик подался вперед: — Гасан-то всё. Отыгрался в хоккей. Я думал, это ты приложил его так. Доморощенный Брюс Ли. А там в натуре голову долбануло.

— Инсульт, — уточнил Евгений и поморщился, вспомнив свое видение в зеркале. Был то сон или явь — он до сего времени гадает, слишком уж много совпадений для простой случайности.

— Вот тебе и спорт. Бухай, Женя, бухай, это не повредит. А если сдохнуть — так по кайфу, а не с клюшкой в зубах.

— Это точно, — проскрипел Костя и достал две папиросы. Одну протянул Алику, и салон наполнился терпким ароматом «Астры».

До города оставалось совсем немного. Весна была в самом разгаре. Дни уже удлинились, но в воздухе уже чувствовалось первое сырое предвкушение вечера. С левой стороны потянулось кладбище, справа начиналась роща. Деревья еще не успели укрыться листвой, и Евгений сквозь серый частокол стволов заметил блеск воды.

— А давайте свернем на минуту-другую к тому озеру? Колеса ополосну, да бампер гляну — покоя не дает, цел или нет.

— Давай, — кивнул Алик. — А мы пока дела тут перетрем.

Снег лежал редкими рваными обрывками, под ним — влажная, жирная поверхность. От дороги было совсем недалеко. Машина плавно скользнула к кромке озера. Евгений заглушил двигатель. В багажнике нашлось ведерко и тряпка. Он зачерпнул студеной водицы из озера, которое больше напоминало болото, но талая вода у берега казалась чистой.