Туда, где сердце

Туда, где сердце

Ранним июльским утром в квартире парижанки Софи Муке раздался телефонный звонок. Девушка упражнялась на прикрученной к стене спортивной перекладине под новую песню Далиды «Laissez – moi danser» и не желала прерываться. Методично выполнив несколько заключительных подтягиваний, довела общее число до тридцати, только потом спрыгнула на пол и, прихрамывая, подошла к призывно дребезжавшему аппарату.

– Добрый день, мадемуазель Муке, – зазвучал из трубки знакомый голос Франсуа Гарреля, лысеющего юриста средних лет. Судя по тону, Гаррель был в приподнятом настроении.

– Добрый день, – холодно поздоровалась Софи.

– У меня важная новость, – сообщил Гаррель и Софи, выключив магнитофон, вздохнула:

– Вы никогда не звоните по пустякам.

– Так и есть... – Гаррель замялся. Выдержал паузу и сообщил: – Месье Деко хочет нанять вас снова.

Воспоминания о роскошном особняке в шестнадцатом округе Парижа, где последние два года Софи работала смотрителем, заставили ее сердце радостно встрепенуться. Мысленно она уже вернулась в уютную комнату с видом на Булонский лес и даже ощутила ставший любимым запах рукотворного озера в парке у дома. Видимо, владелец передумал жить в особняке постоянно и желает возобновить контракт.

– Один нюанс, – уточнил Гаррель, – дом, куда нужен смотритель, находится в Канаде.

– Где? – упавшим голосом переспросила Софи. Картинка с видом Булонского леса рассыпалась.

– В Лаврентийских горах.

Энтузиазм Гарреля раздражал девушку: рихнулся он, что ли? В самом деле решил, что ради места смотрителя она полетит через океан?

– Вы шутите? – спросила Софи.

– Ничуть, – отозвался Гаррель.

– При всем уважении к Деко, – продолжила Софи все тем же растерянно-колючим тоном, – вынуждена отказать.

– Ожидаемая реакция, – с готовностью заметил Гаррель. – Все же прошу обдумать предложение. Оно значительно выгоднее прежнего, и срок пустяковый – два месяца, с августа по октябрь. Прекрасный новый дом на охраняемой территории, двойное жалование. От вас требуется совсем немного: поддерживать чистоту и ухаживать за оранжереей. Вы ведь знаете страсть мадам Деко к тропическим растениям. Кстати, на днях она совершенно серьезно заявила, что лучше, чем при вас, ее орхидеи никогда не цвели.

Софи польстили эти слова, однако она не подала вида.

– Неужели нельзя нанять смотрителя из местных? – спросила Софи и Гаррель усмехнулся в трубку. Стало понятно, что и этого вопроса он тоже ждал: она для него открытая книга!

– Был такой, – ответил Гаррель, – недавно уволился, и я предложил вариант с вами. Два месяца пролетят как два дня, уверяю. Ближе к октябрю семейство Деко переберется в Канаду, и, возможно, вам снова доверят парижский особняк. Ну же, решайтесь. Я уже забронировал билеты на самолет в Монреаль.

– Настолько уверены в моем согласии? – закапризничала Софи.

На другом конце провода повисло молчание.

– У вас есть выбор? – наконец спросил Гаррель с нажимом и раздражением: от хорошего настроения не осталось и следа. – Осмелюсь напомнить, что третий раз подыскиваю вам работу, хорошо оплачиваемую и не требующую большого физического напряжения. Откладываю свои дела и занимаюсь вашими…

– Я не просила о помощи, – опешила Софи.

– Пожалуйста, не перебивайте. – Гаррель заметно волновался. – Прекрасно знаете, я этого не выношу. Вам сложно угодить: то работа не та, то слишком далеко от дома. Можно подумать, у вас семья, требующая внимания и заботы. В итоге, соглашаетесь на место и даже благодарите, но до этого изрядно портите мне нервы. Зачем?

– Повторяю, – вспыхнула спичкой Софи, – я не просила о помощи!

Флегматичный Гаррель медленно закипал.

– Кажется, пришло время поговорить начистоту, мадемуазель, – заявил он. – Я в двух кварталах от вас. Встретимся в кафе?

– Лучше у меня, – подхватила Софи.

– Буду через полчаса.

Он явился минута в минуту, отказался от предложенных напитков и даже не соизволил сесть – встал у узкого окна, заслонив единственный источник дневного света в маленькой гостиной. С высоты четвертого этажа открывался вид на бульвар Монпарнас. Некоторое время Гаррель задумчиво наблюдал за шумным потоком транспорта, разглядывал кафе в доме напротив, где они обычно встречались с Софи. Наконец его взгляд зацепился за пластмассовую зелень, торчавшую из кашпо на подоконнике: "Искусственные цветы?"

– Квартира подолгу пустует, – объяснила Софи, пожав плечами, – а семьи, как вы сегодня "тактично" заметили, у меня нет.

– Вас так быстро забыли, – вздохнул Гаррель.

Его слова задели Софи.

– Четыре года – серьезный срок… – обиженно произнесла она. И тут же спохватилась: – Совсем вылетело из головы, в день рождения я всегда получаю корзину белых роз с неизменной запиской: «От преданного поклонника таланта».

Гаррель одобрительно помычал в ответ.

– Ненавижу белые розы, – заявила Софи и Гаррель встрепенулся:

– Почему? У вас на них аллергия?

Софи криво улыбнулась, как бы произнесла: "Ах, Гаррель, вы выдаете себя с головой!", но вслух сказала другое:

– Белые розы символизируют чистоту, а ведь я далеко не монашка.

– Возможно, – голос Гарреля стал мягким, почти заискивающим, – тайный поклонник намекает на свои чистые помыслы?

Софи пробуравила гостя взглядом.

– Чистые – значит, лишенные страсти, – произнесла она так, словно сделала контрольный выстрел. – Ничто не ранит женщину больше, чем бесстрастное отношение мужчины.

Гаррель снова вздохнул. Поник. Секунду помолчал, затем спросил:

– Выходит, у вашего тайного поклонника нет шансов?

– Никаких, – отрезала Софи.

Ее ответ заставил Гарреля поморщиться.

– Зря приехал, – пробормотал он. – Лучше бы по телефону объяснился. – Затем отвел взгляд от Софи, сидевшей в глубоком кресле, и заговорил деловым тоном. – Разговор давно назревал. Советую приготовить носовые платки, они понадобятся.