Туда, где завтра...

Глава 1. "У Галины"

Туда, где завтра всё решится,

Несут меня дороги снов.

Три силы в путь со мной стремятся —

Судьба, Надежда и Любовь.

Лихая тройка вдаль стремится,

Срывая пыль былых оков.

Лечу я в "завтра", словно птица, туда, где ответ готов…

Вокзалы 90-х, в России пахли странно: смесь бензина, дешёвого табака, кислого пива, смрада мусорных урн— какой в свою очередь смешивался с запахом креозота идущий от деревянных шпал и только что испечённых пирожков торгующих на перроне бабушек. Утром на улицах — женщины и мужчины с огромными клетчатыми сумками, “челноки”, возвращавшиеся из Польши или Турции, в обнимку с тюками, полными курток, китайских кроссовок и мелких игрушек. На углу стоял крепкого телосложения в кожаной куртке мужчина с пластиковым чемоданчиком, в котором пересчитывал купюры — теперь это называлось “меняла”. Рядом тёрлись две тётки неопределённого возраста держа в руках внушительную пачку денег из рублей, долларов и немецких марок—предлагая всем проходящим мимо людям “выгодный обмен любой валюты”. Милиция прохаживалась неподалёку, делая вид, что не замечает их и создавая видимость, что у них всё под контролем, но контроль был иллюзорный — каждый в это время жил и выживал, как умел.

Ларьки( в простонародье “комки”, “ночники” или “палатки”)росли вдоль улиц, как грибы после дождя: стеклянные, железные, деревянные. В одном — жвачки и сигареты, в другом — поддельные кассеты с западной музыкой, в третьем — батарейки и носки с одновременной продажей хлеба, шоколадок, сладкой газированной воды и водкой самых разнообразных брендов. Люди толкались, торговались, смеялись, ругались. Всё было шумно, ярко, неустойчиво, будто страна одновременно пыталась шагнуть в будущее и при этом боялась оторвать ноги от прошлого. Виктор сидел в вагоне у окна наблюдая за этой суматохой на полустанках. Когда поезд трогался дальше, за стеклом мелькали знакомые картины: серые деревни с перекошенными, почерневшими от времени заборами, редкие тракторы, бросившие работу прямо в поле, и коровы, медленно пасущиеся на лугах, не переставая жевать свою травяную жвачку, равнодушно смотрящие в его сторону. Поезд шёл на юг, к областному центру, где у него было дело. Какое именно — никому в вагоне знать не стоило. Ему было около сорока. Широкие плечи, лицо с резкими чертами, глаза — серые, уставшие. Он когда-то служил в армии, ушёл в запас из-за сокращения штатов, потом работал где придётся. В девяностые такие, как он, часто оказывались в “серой зоне”: перевозки, охрана, “поручения”. Деньги нужны и выбирать не приходилось. Он не любил рассказывать, чем занимается, и сам себе иногда врал, что всё это временно. В купе было душно, вагон-ресторан не работал, а у проводницы не было даже чаю, только кипяток, и Виктор подумал, что неплохо бы выйти на ближайшей станции, купить что-нибудь поесть. В животе урчало. В дорогу он ничего не взял — привык обходиться малым. Следующая станция носившее название “Беляево” встретила его знакомым хаосом: облупленные стены вокзала, скамейки, на которых дремали пассажиры, бабки с ведёрками семечек и мальчишки, пытающиеся продать втридорога импортные сигареты пассажирам поезда. В воздухе пахло котлетами, пережаренным маслом и чем-то кислым, от чего желудок сжался ещё сильнее.

— Мамаша, сколько стоять будем?— Спросил он у пышногрудой, ярко накрашенной проводницы непонятного возраста, когда вышел на перрон.

— Какая я тебе мамаша, сынок?— Огрызнулась она, сердито прижимая к себе жёлтый сигнальный флажок.— Минут 15, если стоянку не сократят.

Он беззлобно усмехнулся, закурил сигарету “Camel” и направился к обшарпанному заведению привокзального кафетерия с гордым названием “У Галины”. Толкнул скрипучую дверь вошёл внутрь. В нос ударил запах кофе, прогорклого масла, кислой капусты и жареной выпечки. В небольшом зале стояли в ряд стоячие, высокие столики на каких были даже пластиковые стаканчики с салфетками. Обслуживала всех за деревянной стойкой женщина. Её белый халат был выстиран до прозрачности, волосы убраны под косынку, в движениях чувствовалась усталость и какая-то сдержанная строгость. На вид ей было лет тридцать с небольшим, взгляд её зелёных глаз был прямым, чуть насмешливым — таким, каким иногда смотрят учительницы на слишком шумного ученика. Виктор встал в очередь, нетерпеливо поглядывая на свои часы, нервничая, что если не успеет ничего купить, придётся голодным ехать до следующей станции. Очередь двигалась медленно, перед ним стоял уже немолодой узбек с изрезанным морщинами лицом, в расшитой белыми узорами чёрной тюбетейке из под которой выглядывали седые волосы, одет он был в длинный, национальный полосатый халат от которого шёл не очень приятный запах. Долго пытался объясниться с девушкой-продавцом на ломаном русском языке пока она не сообразила, что он хочет купить курицу-гриль, бутылку воды и четыре пирога с капустой.

— Мне две котлеты в тесте и “американо с молоком”.— Выпалил Виктор, как только узбек рассчитался и отошёл от стойки. Она окинула его равнодушным взглядом, машинально завернула в бумагу выпечку, потом повернулась к кофейному автомату, приладила к нему картонный стаканчик и попыталась включить его. Заморская машина прожужжала, выплюнула небольшое количество жидкости и недовольно заскрипев деталями внутри замерла. Девушка открыла верхнюю крышку пытаясь понять причину. Виктор тем временем всё больше начинал нервничать, его поезд вот-вот должен был отправиться, а возможность выпить горячего кофе таяла словно снег на солнце по мере того, как становилось понятно, что кофемашина решила сломаться в самый неподходящий момент.

— Девушка, хрен с ним с кофе, посчитайте мне котлеты в тесте, у меня сейчас поезд уйдёт.— Нетерпеливо крикнул он ей доставая из кармана кожаный бумажник.

Она пожала плечами и пробив чек на кассовом аппарате сказала:

— С вас 900 рублей.

Он порылся в бумажнике, внутри лежали шесть купюр номиналом в 5,000 и одна в 50,000 рублей, разменные купюры, как назло отдал на предыдущей станции, когда в ближайшем “комке” купил сигарет, потому что размалёванная девица сидевшая внутри сказала,чтоб давал без сдачи иначе не продаст.

Глава 2. Цена опоздания

Виктор стоял посреди кафетерия, тяжело дыша, сжимая в руке бумажный пакет с котлетами. Сквозь грязное стекло двери он видел, как состав медленно, но неумолимо удалялся. Красный огонёк последнего вагона мигнул напоследок и скрылся за поворотом.

Вокзал мгновенно стал другим. Все, кто минуту назад смотрел на него с раздражением или насмешкой, теперь равнодушно вернулись к своим делам. Очередь снова зашевелилась, кто-то заказал чай, кто-то продолжал, что-то жевать за своим столиком. Жизнь продолжилась, будто его поражение никому, кроме него самого, не было важно.

— Ну что, герой, доигрался? — ухмыльнулся один из парней в спортивной куртке, переглянувшись с приятелем. — Поезд твой ушёл. Теперь посиди, подумай.

Виктор не ответил. Он только медленно выдохнул, словно выпуская наружу остатки злости. Ссора с продавщицей, эти жалкие девятьсот рублей, чужие взгляды, кипящая в груди злость — всё это вдруг показалось незначительным рядом с одним фактом: его планам пришёл конец. Он оставил на столе свои давно остывшие котлеты в тесте и вышел на перрон. Воздух пах гарью от угля, кислым вином из пластиковых стаканов, которые пили местные, и ещё чем-то тревожным, неуловимым. Казалось, сама станция жила по своим законам — здесь люди встречались и расходились, оставались или исчезали. Кто-то всегда опаздывал, кто-то ждал. Виктор закурил. Дым обжёг горло, но он курил жадно, одну затяжку за другой. В голове стучала только одна мысль: “Почему именно я? Почему сейчас?”— Эта задержка может обернуться большими неприятностями. Отстав от поезда, он теперь рискует потерять возможность вовремя оказаться там, где его ждали. А в его работе опоздания не прощали.

—Эй, мужчина, — послышался сзади голос. Виктор обернулся. Перед ним стоял тот самый узбек в полосатом халате, держа в руках бумажный пакет. — Ты свой котлет забыл, нехорошо.

Виктор на автомате взял пакет, коротко кивнул.

— Спасибо.

— Не надо сердиться, — мягко сказал узбек. — Значит, так надо.

Он ушёл, растворившись в толпе. А Виктор ещё долго стоял на месте, глядя на рельсы, по которым только что ушёл его поезд, обдумывая, что ему теперь делать? Аппетит пропал, в желудке тревожно урчало от предстоящих неприятностей, если не решит быстро эту проблему. Выбросив котлеты в урну он быстрым шагом направился в здание вокзала, подошёл к первой свободной кассе.

— Подскажите, я от поезда отстал, как мне добраться теперь до Архипова?— Выпалил он в маленькое окошко женщине кассиру.

— Ближайший поезд следующий через Архипов, будет теперь только завтра, в 15-27 рейс Саратов—Кузнецовск.

— А чем ещё можно добраться?

— Мужчина, я вам не справочное бюро, я билеты продаю. В том направлении ближайший поезд будет только теперь завтра в 15-27. — Недовольно ответила она ему.

Он отошёл от окошка досадливо хмурясь и чертыхаясь про себя. Выйдя с другой стороны вокзала на улицу, увидел группу припаркованных таксистов-”бомбил”, какие крутя на пальцах ключи от машины зазывали к себе пассажиров. Он бросился к ближайшему из них прислонившегося к капоту белой “Волги”.

— Слушай земеля, я от поезда отстал. Надо бы его догнать, следующая станция у него вроде Новослободская, по дороге мы его за час догоним.

Таксист смерил его оценивающим взглядом, медленно пережёвывая жвачку и не меняя положения процедил сквозь зубы:

— Сотку заплатишь? Догоним…

— Да ты чё, земеля охренел? Какая сотка? Тут тебе по асфальту час езды, максимум. Давай хрен с тобой полтинник дам и поехали?!

— Сотню! —И то это только тебе, по братски. Если бы тебе просто надо было туда доехать, можно было бы и за “пятёру” договориться, а у тебя судя по твоему прикиду деньги водятся, плюс отсутствие багажа, наверняка в вагоне остался…Вот и считай… Только пока ты думаешь, твой поезд скоро минёт Новослободскую и поедет дальше, тогда ценник, чтобы его догнать будет уже вдвое больше.

Виктор махнул рукой и пошёл к другим таксистам, но те словно сговорившись меньше чем за сто тысяч ехать никуда не хотели, насмешливо глядя на него, видно ожидая, что из-за сложившейся ситуации он будет готов выложить любую сумму.

Он бы может и согласился на это, но столько с собой в кошельке у него не было. Перейдя дорогу на другую сторону улицы, уселся на автобусной остановке мрачно размышляя, как ему теперь быть дальше? Снова закурил сигарету сжав фильтр зубами едва не прокусив его. Мимо него проехал местный автобус, выгрузив несколько человек с чемоданами и обдав Виктора смрадным чадом выхлопа медленно покатил дальше. К обочине подкатила далеко не новая, двух дверная синяя “Тойота”. Опустилось стекло со стороны пассажирского кресла и оттуда высунулась курчавая голова молодого парня одетого в джинсовую куртку “варёнка”.

— Тебе куда, брателло?

— Нам не по пути.

— Чего так? Ты скажи, может и по пути будет.

— В Новослободскую надо поспеть за тридцать минут, потому что от поезда отстал. Видишь, нам не по пути, так что езжай дальше.

Парень в машине на минуту задумался, потом ответил:

— Сколько дашь, если догоним?

— Семьдесят штук, максимум!

— Ладно, садись. За такие бабки я тебя хоть на себе довезу. Считай, что тебе повезло со мной. Если не догоним твой поезд, можешь ничего не платить.— Он хохотнул над своими словами.

Виктор не стал тратить время на пустые разговоры, бросил сигарету мимо урны и сел на переднее сиденье.

Машина рванула с места визжа покрышками сразу на второй скорости. Парень, как заправский гонщик лавировал между другими машинами, то ускоряясь, то притормаживая, а когда выехали наконец за город, начал гнать судя по спидометру под 180 км/ч, выжимая из старой колымаги всё, что можно.

Удерживая одной рукой руль, второй не глядя сунул в магнитолу кассету и салон заполнили разухабистые звуки песни блатного шансона.

— Не возражаешь, брателло?— Парень кивнул в сторону магнитолы.

— Если это поможет догнать мой поезд, то нет.— Сдержанно ответил Виктор.

Глава 3. Надежда

Его грязного и избитого подобрал сжалившись водитель стареньких “Жигулей”. Машина скрипнула тормозами прямо у обочины, и пожилой мужчина с усталым лицом, седыми висками и тёплым взглядом выглянул из окна.

— Садись, парень. Вид у тебя неважный… — сказал он, даже не дожидаясь ответа, и отворил дверь.

Виктор опустился на сиденье, чувствуя, как ломит рёбра и саднит рассечённая губа. В салоне пахло бензином и табаком, но после ледяного ветра дороги этот запах казался почти домашним. Машина тронулась. Водитель пару раз косился на пассажира, хотел было спросить, что случилось, но, видя сжатые кулаки и затянутое лицо Виктора, ограничился коротким:

— Может, в больницу? Видно же — тебя основательно приложили.

— Нет, — хрипло отозвался Виктор. — Не могу. Надо… на вокзал. Срочно.

В глазах его горела лихорадочная решимость. Водитель пожал плечами, прибавил газу и больше не пытался заговорить. Через двадцать минут машина остановилась у серого здания вокзала.

— У тебя деньги то хоть остались?— Сочувственно спросил его водитель.

Виктор не ответил глядя в окно.

— На вот возьми, хоть пять сотен. Потом может найдёшь ещё.

Он молча с благодарностью взял деньги и пошатываясь вышел наружу. На площади перед вокзалом шумела толпа, в неоновых огнях отражался поздний час, пахло сыростью и горячей выпечкой из киоска. Виктор почти бегом влетел внутрь и нашёл телефон-автомат. Покопался в карманах, нашёл мелочь, монеты дрожали в его пальцах, когда он набирал знакомый номер.

— Алло… Это я, — голос его был срывающимся. — Передай… скажи ему… я не успеваю. Инцидент… Чёртовы шакалы на дороге. Скажи, золото будет, но не в срок. Понял? Я чуть позже ещё раз перезвоню, сообщу подробности.

Он бросил трубку, чувствуя, как сердце колотится в груди, будто хочет вырваться наружу. Откинувшись на холодную стену, Виктор провёл ладонью по лицу. Всё тело отзывалось тупой болью, но главное было сделано — предупреждение ушло. Теперь оставалось лишь собраться с силами. Заметил знакомую вывеску — “Кафе у Галины”. Там всё началось. Словно невидимая нить тянула его туда, как усталого путника к оазису в пустыне. Он шагнул через дорогу. За мутным стеклом кафе всё было по-прежнему: слабый свет ламп, пару фигур за столиками, медленно двигающаяся женщина за стойкой. Виктор глубоко вдохнул и вошёл. Внутри теперь пахло жареным луком и крепким кофе. Каждый шаг отзывался в рёбрах болью, но он шёл, стиснув зубы. Желудок настоятельно требовал еды. Он медленно подошёл к стойке.

— Кофе машину починили?

Она с лёгким удивлением смотрела на него не узнав.

— А почему вас это интересует?

— Потому что несколько часов назад она у вас сломалась именно в тот момент, когда я хотел его купить у вас.

Девушка откинула с лица прядь волос и внимательно посмотрела на него.

— А, узнаю…Вы немного изменились. Кто это вас так? Дружки или ещё, кто-то не захотел с вами свою сдачу делить?— Она беззлобно усмехнулась.

— Послушайте девушка, как вас там…— он взглянул на её бейджик на груди с именем — Надежда, я не настроен с вами сейчас пререкаться, я устал и хочу просто поесть. Можно мне стакан кофе и какую-то булочку к нему, у меня…только пятьсот рублей, хватит их?

— Ну вот, пару часов назад мне пять тысяч в руку совал без сдачи, а теперь едва пятьсот наскребаешь. Э, парень похоже у тебя и впрямь день сегодня не задался.

Виктор сдержался, чтобы вставить едкое слово, просто раскладывая купюры на прилавке.

Она поставила картонный стаканчик в кофемашину и нажала несколько кнопок на ней. Горячая тёмная струйка побежала смешиваясь с молоком. Потом заглянула в раздаточное окно и крикнула туда:

—Люся, подогрей люлю и сделай салат.

Потом поставила перед ним стакан с кофе и он сделал несколько осторожных глотков. Напиток показался ему восхитительным, а желудок ещё раз напомнил, что неплохо бы в него, что-то вкинуть. Она подвинула к нему тарелку с горячими мясными колбасками, овощной салат, сверху положила несколько кусочков хлеба и завершила набором одноразового ножа и вилки.

— Приятного аппетита!

— Зачем это? Я не заказывал. У меня нет денег, чтобы за это расплатиться.— Запротестовал он чувствуя, как у него наполнился рот слюной от одуряющего запаха жареных колбасок.

— Да ладно, хватит из себя крутого мачо корчить. Я ведь вижу, что ты голодный. И потом…твои пять тысяч до сих пор при мне, так что ты— можешь себе это позволить. И кстати, у меня есть размен, так что вот твои твои две двести сдачи с них и всё, ты мне ничего не должен.

Виктор молча сгрёб деньги в карман, взял тарелки и прошёл к свободному столику. Он проглотил колбаски так быстро, что даже практически этого не заметил, а желудок требовал добавки. Он купил ещё кофе и к нему ту самую злосчастную котлету в тесте из-за какой не успел на поезд. Когда покончил с ними почувствовал себя немного лучше. Выйдя из кафе на улицу, прошёл в ближайший кооперативный туалет. Во первых давно хотелось справить нужду, а во вторых у них можно было привести себя в порядок. Кое- как почистив одежду щёткой от грязи, смыл с лица запёкшуюся кровь, в аптеке купил перекись водорода и пластыри, обработав раны заклеил те какие наиболее кровоточили. После этого, стоя у входа здания вокзала и закурив очередную сигарету начал думать, как быть дальше? Надо ещё раз позвонить и предупредить, что с товаром всё нормально, но привезёт он его на день позже. Набрал по памяти номер в будке таксофона. На том конце провода трубку взяли после второго гудка.

— Алло, это я. У меня возникли небольшие проблемы, но повторяюсь с товаром всё ок! Я попал в неприятную историю, у меня забрали все деньги, не могли бы вы выслать мне телеграфом тысяч пять, а я по приезду вам всё верну.

— Виктор, какого хрена ты делаешь на этом полустанке? — Кто-то другой взял в руки трубку.— Ты разве не получал инструкции, что категорически тебе нельзя покидать вагон до прибытия на место?! Ты даже ходить поссать не мог в туалет пока не привезёшь товар. Ты понимаешь, что очень сильно подставил влиятельных людей?

Глава 4. Дом в котором тепло

Они вдвоём подошли к обшарпанному 2-х этажному дому, у которого было всего два подъезда. Рядом с одним была прикреплена к стене железная, пожарная лестница обрезанная на середине, ведущая на крышу чердака. Вокруг было темно, уличные фонари не горели, в окнах дома свет горел лишь в нескольких квартирах, остальные были тёмными и неприветливыми. Надя достала из сумочки небольшой фонарик и пригласила Виктора за собой в такой же тёмный подъезд без света. Он даже на мгновение заколебался подумав не ловушка ли это? Вдруг она работает на каких-то бандюков какие прознав про его золото, попросили её заманить его сюда?! Но потом сам себя одёрнул, что никто его золото не видел и вообще он этом городке оказался случайно. Поднявшись на второй этаж по заплёванным, грязным ступеням подошли к двери обитой чёрным дерматином с цифрой 12. Она вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь. Внутри было тепло, уютно и пахло чем-то вкусным. На маленькой кухне горел свет из неё им навстречу вышла немолодая женщина в тёплом шерстяном платке накинутом на плечи.

— Добрый вечер, Алевтина Егоровна. Как там Наташка, спит уже?— Вполголоса спросила Надя раздеваясь.

— Еле уложила. Говорит не лягу спать пока мама не придёт. Я ей на ночь читала сказок, она вроде крепилась, а потом всё таки уснула.— Ответила та тоже вполголоса по доброму улыбаясь.— Ты сегодня не сама? Кто это рядом с тобой молодой, красивый?

— Это…мой хороший знакомый…— Надя вдруг осознала, что не знает даже имени своего гостя, почему-то спросить об этом всё не было возможности.

— Добрый вечер, меня зовут Виктор, — Он решил прийти ей на выручку на ходу сочиняя правдоподобную историю их знакомства.—Вы извините за поздний визит, мы с Надей старые друзья ещё по школе, давно не виделись, а тут представляете я ехал на поезде, вышел на станцию в вашем городе купить поесть что-нибудь, захожу в кафе и вижу Надю…Мы с ней сто лет не виделись, у меня из вещей только сумка с собой была, думаю хрен с ним с поездом, когда ещё удастся с ней повидаться? Ну и я задержался тут, проговорили с ней о том, о сём…школьных друзей вспоминали… она параллельно со мной говорит и людей за стойкой обслуживает. Смена у неё закончилась, я думал в гостинице переночевать, у меня следующий поезд теперь только завтра, а там мест нет, ну Надя и пригласила к себе переночевать. Вы не будете возражать? Вы не думайте ничего плохого, я её не обижу и никому не позволю. Алевтина Егоровна выслушала весь этот его монолог с вниманием и сделала вид, что поверила.

— Ну мне то что?! Надя— девочка взрослая, сама решает, я ей не указ. А вы не стойте на пороге, раздевайтесь и проходите в комнату.

—Да, так получилось с этой гостиницей неудачно…— Сказала Надя нервно усмехнувшись.

— Ладно Надюш, пошла я. А то мой дед сам там. Ты если что…мы вообщем рядом…—Понизив голос до шёпота произнесла Алевтина Егоровна, зыркнув в сторону Виктора какой вошёл в зал осматриваясь.

— Спасибо вам! Я с получки рассчитаюсь сразу.

— Надя, не мели ерунды. Лучше дочке вон купи сладостей.

Дверь за ней закрылась и Надя вошла с лёгкой опаской в комнату, где Виктор рассматривал корешки книг расставленные в книжном шкафу.

— У тебя хорошая библиотека… — Сказал он, когда она замерла на входе.

— От мужа осталась.

— Нескромный вопрос: а где муж? Может с моей стороны будет некрасиво находится в одной квартире с замужней дамой?

— Всё нормально, муж умер…три года назад.

— Прости, я не знал.

— Ничего. Я уже привыкла.

— Я чувствую себя не в своей тарелке, может я лучше вернусь на вокзал и не буду тебя и как её…Алевтину Егоровну стеснять своим присутствием?

— Успокойся. Меня ты ничем не стесняешь, а Алевтина Егоровна — соседка живущая рядом, я иногда прошу её посидеть с дочкой, когда во вторую смену на работе.

— Ясно.

— Вот что: иди в душ помойся пока, полотенце там на вешалке увидишь, а я пойду гляну, как там Наташка спит и что-нибудь приготовлю на ужин.

— Спасибо, может помощь нужна на кухне?

— Отдыхай, у тебя день и без того я смотрю непростой выдался, отчасти конечно благодаря мне... Да и раны твои на лице не помешает обработать и свежий пластырь налепить.— Она ушла в соседнюю комнату тихо притворив за собою дверь. Виктор несколько минут задумчиво рассматривал зал в каком находился, словно всё ещё сомневаясь, что здесь ему не грозит опасность. Скромно обставленная квартира судя по интерьеру не обновлявшаяся с 80-х годов, словно время застыло здесь. Дешёвая стеклянная люстра под потолком, тумбочка-трюмо с зеркалами, одно мягкое кресло, старенький раздвижной диван с подушками, накрытый рыжим покрывалом имитирующим натуральную шерсть, над ним на стене толстый ковёр с причудливыми узорами, в углу за диваном примостился журнальный столик с настольной лампой и красным дисковым телефоном, напротив деревянная тумбочка со стеклянными дверцами за какими лежали внутри фигурки с “Киндер-сюрприза”, на самой тумбе сверху стоял небольшой ещё ламповый ч/б телевизор марки “Весна”, какой соседствовал рядом с книжным шкафом. Бежевые с незамысловатым рисунком обои на стенах и шторой на окнах. Виктор действительно решился пройти в душ. Тёплая вода сначала обожгла царапины на лице и руках, потом принесла облегчение. Казалось, вместе с грязью и кровью смывался сегодняшний день — тяжёлый, вязкий, словно дурной сон. Вытершись полотенцем с выцветшими синими полосками, он на минуту задержался перед зеркалом в узком коридоре. Из зеркала на него смотрел уставший, чуть осунувшийся, с отросшей чёрной щетиной человек. Ссадина на лице снова начала кровоточить, губа треснула, а в районе рёбер был огромный жёлто-синий синяк. Пощупал пальцами, вроде кости все целы, но при надавливании было больно. Он тронул лицо пальцами и криво усмехнулся:

— Красавец, хоть в кино показывай…

Пояс с золотом он смотал в рулон и сунул его в рукав мастерки, оставшись в одной чёрной футболке с вышитой цветными нитками надписью “Boss”. На кухне пахло поджаренным луком и чем-то мясным. Надежда, убедившись, что дочь спит, уже успела накрыть на стол: жареная картошка с яйцом, солёные огурцы, хлеб, чайник с крепким чаем. Увидев Виктора, она велела: