Туда и обратно - 2: Выбор пути

Глава 1. 1. Вступление

Путешествие по Средиземью подошло к концу. И вроде всё было как прежде: друзья, знакомые, город, но еле уловимым шлейфом в воздухе витало напряжение, напоминая братьям о том, что всё происходящее с ними не так давно было реальностью. 
Кулон Стас не снимал даже в душе, чувствуя его защиту. Задним числом понимая, что в этом мире магия эльфов может не работать, но помня проделки Ариэля, верил больше себе, чем здравому смыслу. Артём унёс монетку за край Москвы и зарыл её так глубоко, как мог, чтобы она более не являлась частью их мира. С этим было покончено.

День рождения Стаса пролетел. Торт со свечками на праздничном столе и желание, которое не было произнесено вслух, чтобы всё было хорошо. Стас побоялся его озвучить – ведь желания имеют обыкновение исполняться. Теперь он это не просто знал, он прочувствовал это на себе. Однако испытания пошли на пользу обоим братьям. Стас избавился от робости и заявил родителям, что с сентября запишется в спортивную секцию по каратэ и обязательно посвятит этому всю жизнь. Станет мастером спорта и обладателем чёрного пояса, а чтобы закрепить слова, скачал из интернета упражнения и принялся изучать науку самостоятельно, чтобы летнее время не прошло впустую. Родители поддержали желание сына и купили ему кимоно.
У Артёма тоже был свой путь — он хотел стать военным. Желательно десантником и потому навострил лыжи прямиком в ВДВ, наводя справки, по каким критериям его возьмут и после штудирования литературы слегка скис. 
Что ж, требования для элитных бойцов были высокими. Нужно было быть 175 ростом и при этом весом около 70 кг. А оно и понятно, что дохляка на высоте ветром сдует и в стропах парашюта запутает. Нужно было обладать физической выносливостью, обладать каким-либо разрядом в спорте. Жёлтый пояс по айкидо не годился, да и когда это было, а вспоминать былое было поздно, но решил Артём, что во что бы то ни стало, пробьётся в ВДВ и точка. Да и к тому же после странного путешествия по Средиземью Артём приобрёл кое-какие навыки. Он боялся себе в этом признаться, но теперь умел прекрасно фехтовать мечом и стрелять метко из лука. Он надеялся, что в этой жизни ему это пригодится. 

До конца лета оставалось не так много времени. Его хотелось потратить с умом. Артём встречался с девушкой Катей, самой прекрасной девушкой на свете и они планировали быть вместе навсегда. Решив совместить приятное с полезным, будущий десантник решил предложить Кате совместные прыжки с парашютом. Его девушка была не робкого десятка и от прыжков не отказалась, ведь и Кате очень нравился Артём, и она на последнем звонке произнесла слова клятвы, что будет только его и дождётся Артёма из армии. Это было романтично: вдвоём под одним зонтом, стоя под сильным ливнем на заднем дворе школы, они долго целовались и произносили друг другу слова верности. Школа осталась позади, и теперь перед влюблёнными лежал целый мир длинною в жизнь. Большие надежды и радужные мечты и хотелось прожить каждый миг ярко. 

 

«Перворазники»

Артём раньше никогда не прыгал с парашютом, но летал на орлах, а потому высоты не боялся. Ну, почти. 
Погуглив в интернете, ребята выбрали аэроклуб в Подмосковье и навели справки, что нужно было для первого раза и как оказалось, не так много: медицинская справка о состоянии психического здоровья, отсутствие страха и, конечно же, деньги. У Артёма были кое-какие сбережения, но ему предстояло заплатить и за девушку, а расходы это не малые, а потому он попросил отца помочь ему в этом вопросе. Назначив дату и время, Артём с Катей отправились в путь дорогу, оставляя дома Стаса, который обиделся, что его не берут. Ну как объяснить мелкому, что он будет лишним? Артём соврал, что детей не берут в одиночный прыжок, а прыжок в тандеме там не предусмотрен. Вот исполнится тебе шестнадцать лет, тогда возьмут. Эх, ложь человека не красит, но Стас после прошлого путешествия не отошёл, пугаясь посторонних шорохов в комнате, а тут снова куда-то ехать. Здравый смысл взял над ситуацией верх. Безопаснее не выезжать никуда, пока прошлые переживания не улягутся. Но Артёму было некогда отсиживаться дома, он готовился к тому, чтобы его приняли в воздушно-десантные войска, и намеревался свою мечту исполнить. 

— Надо и мне выбрать какую-нибудь военную профессию, — заявила Катя, когда они прибыли на место. В небо с ровной площадки взмывал самолёт, качнув крылом. 
— Зачем это? — удивлённо воззрился на неё Артём.
— Понимаешь, в семье главное — чувство локтя. Быть офицерской женой не просто. Но если и я буду причастна к этой профессии, то..., — Катя кокетливо заправила прядку за ухо, — … что?
— Нет, я просто удивлён. Я думал, тебя это не интересует, — улыбнулся Артём.
— Тебя же это интересует, Арти? — улыбнулась она, — Вот и меня интересует.

Они не спеша шли от автобусной остановки к аэроклубу. 

— А кем бы ты хотела стать? — Артём видел Катю изящной стюардессой на борту международного авиалайнера или администратором в салоне красоты, но никак не представительницей военного ремёсла, в военной форме, хотя…
— Я ещё подумаю. Но всегда мечтала летать, — мечтательно произнесла девушка, поднимая взгляд в небо.
— Пилотировать самолёты?
— Истребители, ага.
— Хорошая такая мечта. Но опасная.
— Как и твоя, — парировала Катя и у самого входа в здание потянула Артёма за рукав. Он обернулся, поймав её дрожащие пальцы в свою ладонь.

— Не бойся. Первый раз всегда страшно.
— А я и не боюсь, — тут же отмахнулась она.
— Я тебе признаюсь — я боюсь тоже. Но мы никому об этом не скажем.

Катя сделала жест рукой, запирая рот на воображаемый замочек и выкидывая ключик за плечо.
— Это наш с тобой секрет.

Инструктор был человеком опытным. Конечно, он сразу спросил, какой такой интерес привёл ребят сюда, на что, услышав ответ, был приятно удивлён. Не всё же молодёжь стремится занять офисные стулья или забить на армию, были и исключения из правил, как эти двое: парень готовился в ВДВ, а девушка хотела быть лётчицей. 
Общий инструктаж занял три часа. Ребятам предстояло впитать в себя ускоренный курс по прыжкам с парашютом, так как ответственность большая за собственную безопасность. И чем ближе подходило время испытать на себе свободное падение в бездну, тем больше волнения читалось в глазах обоих. 
Но когда ремни были затянуты, снаряжение надето и самолёт взлетал в небо, унося двух смельчаков ввысь, Катя сильно сжала руку Артёму, чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет от волнения из груди. В горле пересохло, колени дрожали. Инструктор еще раз раздавал ценные указания ребятам, понимая, что первый раз самый сложный и для многих непредсказуемый. Что от внимания и концентрации зависит твоя жизнь. 

Когда самолёт набрал нужную высоту и открылась дверь, сквозь которую врывался дикий ветер, Артёма объял страх. Он шагнул первым к выходу, вцепившись пальцами в дверной проём, глядя вперёд.

— Смотри вперёд, держи корпус жёстко! — проорали ему в самое ухо, и нога сама шагнула в пустоту.
Внутри всё ухнуло в пропасть. Давление сдавило барабанные перепонки, захотелось зевнуть, но Артём вовремя собрался, соблюдая все инструкции и отсчитывая время. Три секунды свободного полёта растянулись в вечность. Дёргая за кольцо, он ощутил, как раскрывающийся парашют вздёрнул его вверх и картинка перед глазами на миг смазалась. Падение замедлилось, стало плавным и естественным. Правее от себя он увидел розовое пятно — то была Катя. Надев яркий спортивный костюм, она пошутила: «Это для того, чтобы меня не потеряли в небе». Инструктор летел где-то позади. 

Теперь Артём наслаждался видом бескрайних просторов, раскинувшихся внизу. Горизонт в дымке. Вон там деревеньки, кучными островками зеленые рощи, поля с молодым урожаем. Блеснула тонкой лентой река, будто змейкой, перебегая по полям и степям. 

Красиво приземлиться не получилось. Артём приземлился на пятую точку, и его едва не накрыло парашютом с головой. Катя приземлилась изящно, как будто уже не раз прыгала, да только забыла об этом упомянуть. Запрыгав на месте от радости, она была счастлива, что первый прыжок ей удался, что она смогла преодолеть свой страх и шагнуть из самолёта, хотя ей хотелось всё отменить, но Артёму она обещала и потому слово сдержала. 

— Я хочу ещё! — шагнула Катя к инструктору, пытаясь сладить с парашютом, сматывая стропы.
— Отдохните, больше одного прыжка за раз не рекомендую. Завтра — пожалуйста, — отозвался мужчина, щелкая карабинами, отсоединив парашюты, снимая снаряжение с обоих.
— Тогда завтра здесь же? — Катя бросила внимательный взгляд на мужчину. Тот кивнул.

— Мне очень понравилось, Владислав Петрович, — Катя протянул руку мужчине, тот с улыбкой пожал её ладошку, — Спасибо.
— Взаимно, барышня. 

Артём стянул с головы шлем, глядя вокруг. Дышалось как-то легче, как будто что-то изменилось внутри. 

— Завтра мы в то же время придём, — Артём пожал крепкую мужскую ладонь и повёл Катю к зданию. Они переоделись, упаковывая костюмы в рюкзаки. Перед возвращением домой решили зайти в кафе, немного посидеть и успокоиться. Но внутри всё ликовало, и это сложно было скрыть от окружающих. В глазах горел живой огонь. 

— Теперь я точно буду лётчицей, — сказала Катя.
— Хочу на это посмотреть, — Артём не сводил с неё глаз. Он находил сходство с той эльфийкой в лесу, которая провожала его в дальний поход. Ну конечно, они похожи! Как он раньше не видел этого?

— Слушай, а как думаешь, меня в космонавты возьмут? — прервала его мысли Катя. Артём промычал что-то бессвязное, она в ответ лишь пожала плечами. — Надо погуглить.


Всё лето они ездили в аэроклуб исправно, прыгая с парашютом, будто соревнуясь между собой, кто больше. Ребятам сделали скидку на посещение, завели членскую карточку и даже отдельный шкафчик, в котором хранилась их спортивная форма. 
Катя ещё выбирала себе будущую профессию, а Артёму в военкомате уже устроили испытание, и результаты принимающей стороне нравились. Парню сулили хорошее будущее.

На том можно было бы закрыть наш рассказ, но главный герой и его очаровательная спутница по неосторожности загадали желание, последствия которого привели обоих в дали дальние и начинается наш рассказ словами:

Давным-давно, в одной далёкой-далёкой галактике…

Глава 1. 2. Военчасть

 Армия. Я ожидал более суровые испытания. По крайней мере, мне об этом говорили, и я насмотрелся подобных фильмов. Суровые условия, которые сулили нам, пока мы добирались автобусом до военной части, на деле таковыми не являлись. Быть может для домашних мальчиков отрыв от мамки – трагедия. Но ты же не на курорт едешь отдыхать, а в армию служить. Где, как не здесь испытать себя в иных условиях и доказать, что ты чего-то стоишь? Мне-то доказывать ничего не пришлось. Если кого-то за уши притянули сюда, то я ехал сознательно, правда никому об этом не говорил, да и зачем всем знать, что у меня есть какие-то планы и задумки? Всё держать в себе я научился после испытаний, которые мне пришлось пройти в Средиземье. Но тогда, перед отбытием, обняв Катю на прощание, я и помыслить не мог, что судьба-злодейка превратно истолкует мои слова и подкинет очередную подлянку в виде нового испытания в другой далёкой-далёкой галактике, в которую я был влюблён с семи лет и столкнёт нос к носу с реальной угрозой. 


— Эй, выше нос, комэск. Я буду служить в паре парсек от твоей Лётной Академии, — шутливо подмигнул я Кате. Она обвила руками мою шею и натянуто улыбнулась.
— Но Камино далеко от Корусанта…, — легко подхватила она игру.
— Почему ты думаешь, что я буду на Камино?
— А где же ещё? Там элитные бойцы…
— Просто ты любишь этого парня… Джанго Фетта, — я прижал Катю к себе ближе. Лёгкий румянец вспыхнул на её щеках. 
— Я люблю тебя.

Да, мы два фаната Звёздных войн знали эту Вселенную вдоль и поперёк, но тот шутливый диалог стал причиной моего нового путешествия в теле… клона. А попал я в него банально — пока спал. Засыпал в казарме, а проснулся в… барокамере. Но, обо всём по порядку.

 

***

Солдат спит — служба идёт.

Ехал в военную часть налегке, с парой трусов в кармане (не при дамах будет сказано), в гражданской одежде, и с походным мешком, выданным нам на призывном пункте, в котором была служебная форма, шапка, ботинки. На дворе стояла теплынь, хоть и начало октября, но нас заверили, что погода скоро испортится, и мы ещё будем ностальгировать по домашним пирожкам и уютным кроваткам. Но это не по мою душу. Из прошлых своих мытарств я стал ценить то, что имел на данный отрезок времени и как спартанец умел приспосабливаться к любым условиям. Но по прибытии в военную часть, расселении, лёгкого ликбеза (инструктажа) на первом построении, я облегчённо вздохнул: не было здесь орочьих засад, летящих стрел, команды «Воздух!» и заунывного воя варгов. Реальность растекалась приятным теплом по венам. Отлегло, как говорится. А с остальным как-нибудь разберёмся.

Наш командир чем-то напоминал мне легендарного Джанго Фетта, несколько моложе, но той же выправки. Короткий ёжик волос, смуглая кожа, карие глаза и латиноамериканские черты лица – это, пожалуй, всё сходство с мандалорцем. Оказывается Ивайло, так звали старшину, был родом из Болгарии, но обрусевшего со времён Советского Союза. Его родители приехали в СССР и здесь же и остались, а он уже мог с гордостью называться русским, но, правда, лицом Ивайло был вылитый мандалорец. Не хватало пары шрамов и лёгкой небритости. Ну и для пущей правдивости те доспехи и заплечный ранец довершили бы картину бравого солдата.
Зря я шутил с этим делом, забыв, что каким-то макаром могу влиять на события. 

Парни в моей части были адекватными. Никто собой не хвастал, грудь колесом не выпячивал. Форма на всех сидела как влитая, а голубой берет, надевался с особой гордостью. Ещё бы, попал в ряды элитных войск, умей ценить это. Но ценить особенно пока было нечего. До прыжков с парашютом, которые мне так полюбились в Подмосковном аэроклубе, было далеко, а вот муштра — ходьба строевым шагом, построения, бег по пересеченной местности, с препятствиями и т.п. — это сразу и в избытке. Обмакнули котёнка носом в молоко, как говорится. Вкуси солдатской каши, выжми портянки. А ноги-то уже гудят от приседаний и на костяшках пальцев появились первые мозоли от отжиманий. Но это разве трудности? Вы поспите на голых камнях под свист ветра, жуйте крошки лембаса с полгода, а потом поговорим о сладкой жизни. Может потому для меня всё казалось простым и доступным? Я не добирал по весу, но меня всё равно взяли сюда, а всё потому, что в призывном пункте тогда я метнул все дротики в яблочко и помахал наградной саблей военкома, поздно сообразив, что та остро наточена, как самурайская катана. Никого из присутствующих не поранив, спешно вкладывая оружие в ножны, я тогда перед комиссией заявил, что буду служить Родине и если надо, пролью свою кровь, защищая страну. Сильно сказано, но я знал, о чём говорил, я уже исполнял этот долг, правда, в несколько иных условиях. Моё желание исполнили и зачислили рядового Никитина, то бишь меня, в ряды ВДВ. 

— А снайпером пойдёшь? — спросил меня военком.
— Пойду, — твёрдо ответил я.

 

***

Если ты думаешь, что война не меняет тебя, — ты ошибаешься.

Первый морозец скрепил осенние лужи. Под пронзительно синим небом, строевым маршем шагая на плацу, мы вдыхали звенящую тишину, чеканя её подошвами ботинок. 

— Раз, раз, раз, два, три, — «мандалорец» шагал рядом, бросая редкие косые взгляды в нашу сторону. 

Спустя месяц нам таки объявили, что учения не за горами и плац сменят походные условия, максимально приближенные к реальным, и вот тогда станет ясно, из какого теста мы сделаны. 
Прыжки с парашютом откладывались, но теорию мы прорабатывали каждый день, складывали и раскладывали парашюты. Я только боялся, что забуду саму практическую часть, но меня заверили, что это как с велосипедом — однажды научился крутить педали и уже на всю жизнь. Я скучал по свободному падению и завидовал тем, кто практиковал эту часть, пока мы забивали свои головы теорией. Но мои среднестатистические способности приглянулись офицерам и то ли я где-то дал маху, то ли всё было так явно, пришлось мне оправдываться перед руководством, что мол нет, в родне военных не замечено, все скромные инженеры.


— Гвардии рядовой Никитин прибыл по вашему приказанию, товарищ майор! — отчеканив шаг, я вошел в кабинет, вытянувшись по струнке смирно. 
— Вольно, рядовой, садитесь. Чаю будете?
— Никак нет. 
— А зря.

Мужчина шагнул к подоконнику, звякнув кружками, разливая по ним чай. Одну из кружек он поставил предо мной на стол, подстелив под низ газеткой.

— Пейте, ведь замёрзли на плацу…, — улыбнулись мне, кивая на кружку, — Пейте, пейте, это приказ.
— Спасибо, — стянув с головы шапку, я взял озябшими пальцами кружку с напитком, улавливая аромат чёрного чая, с нотками бергамота. И когда это я стал хорошим его ценителем?
Майор сел в кресло, втянул горячий напиток, слегка подув в кружку и отставив её, взял в руки тонкую папку. 
«Моё дело», — смекнул я живо, навострив уши. Просто так в штаб не вызывают. Тут или пан или пропал, третьего не дано. Неужели я где-то провинился?

— Вы показываете хорошие результаты, — начал майор издалека, — На приёмную комиссию тогда произвели впечатление. Где научились метко стрелять?
— В тире.
— В родне есть военные?
— Никак нет. Все инженеры… и учителя.
— А почему вы решили идти в ВДВ?

Он обращался ко мне на Вы, — это радовало. Интересовался тем, откуда я такой взялся, хотя я старался не светиться лишний раз в своих умениях. Выскочек не любят, да и не нужно мне это превосходство. Я хотел пройти все ступени по службе, от рядового до офицера армии. Но где-то я всё-таки проявил себя и сейчас мучительно перебирал в голове все пройденные моменты. Мы разбирали и собирали автомат на время, но я был не лучше и не хуже. Может в спарринге, отрабатывая технику удушения и захвата? Нет, там-то всё ровно, я не мог бы показать что-то сверх того, что положено. И вдруг озарение: мысленно хлопнув себя по лбу, я едва не расплескал чай из кружки себе на колени, вспомнив, что два дня назад с парнями из своей роты сшибал камнями импровизированные цели, выложенные рядком на поребрике, отойдя на приличное расстояние. На спор. Выиграл плитку шоколадки, которую мы потом разделили на всех, и схомячили за ужином с чаем. 

— Мы формируем особый отряд из призывников с высокими показателями для дальнейшего прохождения воинской службы в рядах разведки и, впоследствии, зачисления бойцов в ряды российской армии. Снайперы — не профессия, а призвание. 

Я осушил сразу половину кружки, едва не обжигая горло, чувствуя, как в венах закипела кровь. Мне предлагали то, к чему я рвался всё это время – мечту.

— Я согласен.
— Но я ещё не огласил ваши условия, — удивлённо взлетели брови майора.
— Простите, — я виновато потупил глаза в кружку.

Пауза затянулась. Мужчина поднялся со своего места, огибая стол. Я спешно встал со стула, отставляя кружку в сторону.

— Инструктаж пройдёте вечером, после строевой. Вы свободны. 
— Есть, товарищ майор! — прищёлкнув каблуком, я откозырял по уставу и вышел вон, выдыхая напряжение уже в коридоре. Окрылённый, я покинул штаб, направляясь в свой корпус. Моё дежурство завершилось триумфом и мне бы держать свои мысли в узде, но я забил последний гвоздь в крышку гроба, когда получая инструктаж от командира роты, мысленно хвалил Вселенную, что меня отметили, аки одарённого Силой, а точнее, умениями. И завтра у меня будут новые нормативы и дадут мне возможность пострелять в мишени на полигоне и зачислят в элитные войска… 501-го легиона. Моя шутка кое-кому наверху принялась и, засыпая в казарме, я проснулся в… барокамере, пребольно вписываясь лбом в низко нависающий потолок. Как выяснилось потом, это было индивидуальное спальное место кадета-клона, но на тот момент я ещё не ведал, в какую передрягу попал.

Глава 2. 1. МЛ-2773 (Мэл)

Пробуждение растягивал подольше, не желая открывать глаза. Первым делом решил потянуться и вдруг локтями встретил препятствие. Сразу решил, что ребята в казарме пошутили и что-то с боков к моей кровати придвинули. Резко открыл глаза, вглядываясь в кромешную тьму, решаясь сесть, чтобы уже после рассмотреть, что вокруг меня тут нагородили, как со всего маху приложился лбом о низкий свод потолка (?). 
Мягкий свет разлился вокруг меня, ввергая в ещё большее недоумение: никаких баррикад вокруг не было, а я сам был внутри какой-то камеры. Я вытянул руки над собой, касаясь прохладного металла нависающего свода, провёл пальцами по обшивке, по боковинам и наконец, перевернулся на бок, рассматривая странное временное пристанище, в котором я проснулся. Всё было настолько реально, также как и выдумано. А главное я не помнил, чтобы засыпал именно здесь, даже не намёка на обстоятельства, повлекшие за собой то, где я оказался. Мне вспомнились кадры из подводной одиссеи Жака Ив Кусто, когда водолаза положили в барокамеру, в точности, как эта. Но у того человека были проблемы со здоровьем, а у меня им с чего бы взяться?
Моё внимание зацепил мигающий синий индикатор на боковой стенке. Я его незамедлительно коснулся. Индикатор моментально загорелся зелёным светом, и моё ложе покатилось вперёд. Единственное, что я сделал, это вцепился руками в низкие железные борта лежанки, чтобы не выпасть. Движение остановилась, когда поддон со мной выдвинулся весь, до самого основания и тут меня накрыло ледяной волной. Я обнаружил себя в совершенно незнакомом месте! Ни один из вариантов не подходил под описание, ни одна из комнат казармы или военчасти в целом не была выстроена в этом стиле: белоснежные стены длинного, и казалось, бесконечного коридора, ослепляли чистотой. По одну сторону стена была совершенно цельной, а с другой делилась на сектора подобных мне капсул, в которых, вероятно, как и я, кто-то обитал. К тому же, до пола было порядочно высоко, но добраться до моего уровня позволяли лестницы, тянущиеся от пола до потолка. Я оказался на самом верху: в третьей по счету от пола ячейке-камере, на выдвинутом ложе которого я сидел, дико озираясь по сторонам. Остальные ячейки были плотно закрыты, как и эта, вероятно, минутой ранее. В голову лезли разные мысли, вплоть до совершенно бредовых, вроде тех, где людей похищают инопланетяне. А главное спросить было не у кого, да и мне казалось, что я просто сплю, пока первая ласточка не принесла на хвосте весть, что со мной точно что-то не так: мои руки – они были смуглее. А моя пижама? Я не засыпал в пижаме, я вообще в них не сплю! Но вместо привычной майки и шортов, на мне были штаны, как тренировочные, но материал был мягче, бордового цвета и футболка длинными с рукавами из того же материала и того же цвета. Но я был босой.

— Эй, Мэл, не спится? — бросили со стороны. Я чуть не подскочил на месте от неожиданности, блуждая взглядом в поиске источника звука, а незнакомый голос тем временем зевнул: — Мне тоже.
Наконец я нашел того, кто говорил: парень находился прямо под моей ячейкой, выдвинув лежак наполовину и свесив ноги вниз. Я лёг на живот и глянул на собеседника сверху вниз, рассматривая его лицо. Сосед был в той же пижаме, что и я, смуглый, внешностью он мне напоминал… Нет, шутки прочь! 

— Слышал новость? — его карие глаза взглянули на меня несколько напряжённо, а голос внезапно стал глухим.
— Какую? — решил я поддержать беседу, чтобы не выглядеть подозрительным в его глазах. Тем более нужно было разобраться вот всём этом.
— Кэррос пал, — выдохнул тот еле слышно.

Я не ответил и мой собеседник расценил это так, что я перевариваю новость с ним за одно, но я понятия не имел, о чём шёл разговор. Вокруг царила тишина, даже было слышно собственное дыхание. Я подбирал слова, чтобы спросить о том месте, куда меня закинуло, как внезапно раздался громкий сигнал, как на подводной лодке. Я вздрогнул от такой неожиданности и к великому ужасу обнаружил, что сектора пришли в движение и каждая ячейка, подобно моей, стала выезжать с людьми внутри. Парни на лицо были совершенно одинаковыми, в одинаковых пижамах одного тона и в отличие от меня, замершего на месте, они потягивались, зевали, перебрасывались короткими приветствиями и тянулись к лестницам, спускаясь вниз.

— Ты идёшь? — позвали меня снизу. Я сообразил, что и мне нужно влиться в это действо, даже если я не понимаю, что происходит.

Внизу было что-то вроде раздевалки со шкафчиками. Парни открывали их, брали полотенца и топали куда-то прямо по коридору, сбиваясь в отдельные кучки. 

— Ты собрался разглядывать его или открыть? — образовался рядом парень, хмыкая, когда я провёл ладонью по датчику, но тот не открылся. 
— Замок барахлит, — солгал я, глядя в сторону. Моё внимание зацепила странная деталь: в шкафчике соседа мелькнул белый шлем.

Парень впечатал палец в панель замка и поддал локтём по хромированной дверце. Та откатилась вперёд, открывая передо мной совершенно фантастическую картину: белую броню солдата-клона Фазы II, шлем, винтовку, бластерный карабин, пояс – и все это лежало на своих местах, аккуратно сложенное. Выше на полочке лежало серое махровое полотенце.

— Давай, не копайся. На строевую опоздаем, — хлопнули меня по плечу и я был вынужден скопировать действия соседа, открыть нижнюю ячейку свой секции, надевая на ноги берцы, и закидывая полотенце на плечо, следуя тем же маршрутом, что и мой сосед. Но за поворотом я его потерял. Толпа следовала вперёд, парни непринуждённо болтали о своём, не обращая на меня никакого внимания. Всё происходящее мне казалось сном. Казалось, что я сейчас проснусь, но долгожданный момент не наступал.

Вскоре я понял, куда все шли — в зал гигиены. Здесь были душевые кабинки, раковины для умывания. Парни выстраивались в очередь, чтобы почистить зубы. Я всматривался в действия каждого, чтобы повторить всё в точности, но именно на мне паста закончилась и сифон пшикнул воздухом на синтетическую зубную щётку, которую мне выдал автомат.

— Вот чёрт! — вырвалось у меня. Тут же услышал за спиной сдавленный смех и покосился на соседа справа от себя, стоящего у ванной раковины, в это время чистящий зубы.
— Позволишь? — шагнул я к автоматическому дозатору рядом с парнем.
— Не вопрос.

Зубная паста не имела вкуса. Я наскоро почистил зубы, умылся и отошёл в сторону, соображая, что теперь дальше делать. Меня хлопнули по плечу, второй раз за это утро (утро ли?).

— Да проснись уже!
— Я не сплю, — буркнул я, чувствуя, что от происходящего едет крыша. Сопровождающий меня парень внешностью был точно таким же, как те, что стояли к умывальникам или те, что толкались в коридоре и даже те, кто заходил в столовую, в которую я вошёл в сопровождении нового знакомого, что решительно вёл меня к раздаче еды.
Белый поднос, белые столы и совершенно одинаковые лица. Я ощущал себя также как если бы, только что вылез из центрифуги: у меня закружилась голова, и я принялся растирать пальцами себе виски. Сосед напротив обеспокоенно на меня глянул.

— Тебе плохо? — вопрос был задан правильный, но я боялся дать на него правильный ответ, поднимая глаза вверх, рассматривая футуристический белый мир вокруг себя.
— Ничего…, — отмахнулся я, но вышло неубедительно.
— Выглядишь неважно. — Заключил парень, вглядываясь в меня так, будто заподозрил что-то неладное.
— Один вопрос…, — я пытался подобрать слова и не мог.
— Какой? — сосед напротив даже перестал жевать, а остальные за столом уже косились в нашу сторону.

— Почему на мне закончилась зубная паста?

За нашим столом грянул дружный хохот. Я натянуто улыбнулся, ни на кого не глядя, а внутри всё кричало от странных предчувствий.

— Это карма, — похлопали меня по плечу. Так, по крайней мере, я отвёл от себя всякие подозрения и приготовился повторять за парнями все действия, что видел, чтобы не выглядеть странным в глазах окружающих.

Первое, что мне предстояло выучить, это науку о том, как отличать клонов друг от друга. Когда себя я увидел в зеркале, первой моей реакцией было желание бежать куда-нибудь далеко без оглядки. Но я лишь пристальнее разглядывал себя в зеркальном полотне, запоминая свой новый образ. Хотя моих копий здесь было великое множество, я ещё в первый день не понимал, как их различать, лишь со временем уловил не схожесть в характерах, манере говорить, каким-то жестам, ужимкам, взгляду.
Вторым и главным действием было влиться в ряды курсантов, стараясь не выдавать себя ни словом, ни действием, но в первый же день своего путешествия в теле клона я обратил внимание на себя вышестоящее руководство. А мы всего лишь были на стрельбище, где нужно было за отведённое время снять с десяток целей. Оружие было учебным.

— МЛ-2773, готовься! — скомандовали из центральной рубки управления. Я вскинул оружие, занимая свою позицию. 

Прозвучал сигнал к началу и в первые две цели я промазал, пока пытался прицелиться, как учили на инструктаже. В полутёмном зале мелькали проекции противника: дройдеки, дроиды. Имитируя бой, в зале раздавались лязгающие и звуки стрельбы. Стоять на месте было нельзя, нужно было перемещаться между заградительными кордонами, стреляя в противника на поражение. Очень скоро я понял, что не справляюсь с поставленной задачей. Кроме того, на мне была полная боевая экипировка, а весила она не мало. Первое, чего не мог я понять, почему я действую один, а не в команде и второе — почему именно дроиды? Я не мог разобраться во времени, куда меня заслало провидение, и всё ещё лелеял надежду проснуться от этого безумного сна. 

Рискуя действовать по своей схеме, на стрельбище я стал вести себя так же, как когда-то, когда был разведчиком в отряде Туреля.
Остальные цели таяли от моих выстрелов быстрее, чем успевали показаться на арене. С последним выстрелом разгорелся свет, что было сигналом к тому, что симуляция окончена, и я вышел из тренировочного зала, уступая место следующему кадету. Коридор перед залом был наводнён солдатами-клонами, облачёнными в белую броню. На меня это произвело тогда неизгладимое впечатление.

На второй день картина на симуляторе повторилась, усложняясь лишь количеством вражеских целей, от которых уже рябило в глазах. Я убирал одну цель, и выскакивало сразу две. Заваливал две, и на их месте возникало уже четыре. Здесь бы мне сообразить, что нужно и поддаться проверке и возможно где-то промазать, но во мне просто не срабатывал стоп-кран, продолжая снимать цели одну за другой на симуляторе. 

На третий день высшее руководство, а точнее те, кто им подчинялся, встретили меня в дверях столовой велев следовать за ними.

Я всё гадал, как они вычисляют, кто есть кто, если я себя из толпы клонов не могу отличить: сделают памятное «семейное» фото, а я даже не найду себя в толпе родственников. Просьба-приказ прозвучала убедительно и я, глянув на притихших ребят в столовой, понял, что мне светит не слабый разгон.

Глава 2. 2. Новое назначение

— Чего уставился? — сверкнул глазами в мою сторону клон в лёгкой броне, подпирая стенку напротив. Эти парни умели быть резкими, неприветливыми, я бы даже сказал — заносчивыми.
— Да ничего, — пожал я плечами, отводя взгляд.

К слову, не меня одного этим утром отловили и привели в тренировочный зал. Голодный и с полотенцем на плече, был только я. Остальных вытащили с других тренировочных площадок. Кроме того, я научился за эти два дня различать по нашивкам на рукаве принадлежность к возрастным группам. Я был здесь самый мелкий, но внешностью от прочих почти не отличался. Клоны взрослели по ускоренной программе и к десяти годам были готовы нести службу в рядах действующей Республиканской армии, а я был на два года младше этих «старшин». Тут я едва сдержался, только хмыкнул себе под нос: мне-то было уже восемнадцать лет, а значит, я уже был старым для армии. О времена, о нравы!

Нас собралось уже человек девять. Один из ожидающих был в доспехах штурмовика, но шлем снял. Судя по его синим полосам на броне, время сейчас могло катиться к закату Ордена джедаев. У парня на щеке белел шрам. Мой взгляд он перехватил, но в отличие от предыдущего клона, предпочёл свои мысли оставить при себе. А меня так и подмывало спросить, который сейчас год, и какие новости с передовой. Но как бы это выглядело со стороны, начни я открыто интересоваться такими вопросами? И свой порыв я сдержал, принимаясь изучать серые стены тренировочного зала.

— Стройся! 
Команда прозвучала громко. К нам направлялся солдат-клон в броне с синим наплечником. Я среагировал не так быстро, как другие, встав в хвост шеренги, спохватываясь уже позже, что нужно бы полотенце куда-нибудь заныкать. Решил скатать и швырнул в свободный полет. Чуть не попал в того, кто приказал нам построиться: тот парень в доспехах с синими полосами на броне.

— Твою ж ма…, — сорвалось с языка. Я кашлянул, вытягиваясь как на построении в армии, громко извиняясь: — Простите, сэр!

Капитан только хмыкнул:
— Подростки…

Потом обвел всех взглядом, задержался пристальным взором на мне, решая видимо, дать мне наряд или помиловать. Но сия кара меня миновала. Клон, с гладковыбритым черепом, прищурив правый глаз, в полном боевом облачении и при оружии, начал говорить. Он не пытался переорать тишину, установившуюся в зале, как это делали другие инструктора, он говорил самым обычным голосом, не чеканя, не делая ложных ударений, только переводя с одного на другого внимательный взгляд. А разговор шел вот о чем:

— Республике нужны хорошие солдаты. Ваше место находиться там, где в вас особенно нуждаются — в Сенате. Но служить там, значит нести ответственность за жизнь Верховного Канцлера Палпатина и сенаторов. В связи с последним терактом, вышел указ об усилении охраны на государственных объектах. Ваши показатели выше остальных. Вас будут тренировать отдельно. 

Я уплыл в своих мыслях моментально. Республика пока цела, Верховного Канцлера не разоблачили. Охранять объект таких масштабов, значит быть в курсе всех событий.

— А с вами отдельный разговор, — неожиданно выдернули меня из размышлений. Напротив меня стоял суровый капитан. — В мой кабинет.

Так, значит, кара меня не минует. Желудок тоже возмутился, громко булькнув. Я смутился. В строю послышались смешки.

— Сразу после столовой, в офицерское крыло. Второй уровень, А 7. Даю полчаса на всё.

Я не шевелился. Ведь команды вольно не прозвучало. Капитан только покачал головой.

— Бегом! — рявкнул на меня лейтенант так, что зазвенело под высоким потолком зала. Я сорвался с места, забывая о полотенце, едва не налетев на дверной косяк у выхода.
 

***

Я смёл завтрак за пару минут. Успел переодеться. А потом на всех порах лететь в офицерское крыло. Указатели были, но и чутьё меня вело, как будто много раз бывал здесь. А если предположить, что все клоны — это единый организм, то вполне вероятно, что…

Дверца в комнату откатилась. За ней стоял мужчина средних лет в мандалорской серой броне, но отнюдь не клон. Хмуро глянул на меня. Я опешил и сделал шаг назад.

— Простите, я, кажется, перепутал…
Мужчина сгрёб меня грубо, втягивая внутрь комнаты и наваливая спиной за закрывшуюся дверь, пристально вглядываясь в меня. Но молчание не продлилось и пары секунд. Свой допрос он начал без долгих предисловий:

— Где ты научился стрелять? Отвечать!
— Здесь…
— Где ты научился метко стрелять? Кто научил? Отвечать!
— Это всё гены…
— Врёшь! Этому тебя никто не учил. Кто ты?
— МЛ…
— Я спрошу в последний раз и советую отвечать правдиво. Кто ты?
— Сэр. Кем я могу быть ещё? Я — клон.

Незнакомый тип размахнулся, но кулак впечатал в стену рядом с моим ухом. Его губ коснулась кривая усмешка. Мандалорец опустил руку и посмотрел в сторону коридора, к кому-то обращаясь:

— Ты всё слышал. 

— Да. Если это сбой, то дай Сила нам ещё таких же парочку, как этот мальчишка, — капитан смотрел на меня с нескрываемым интересом. — Дефективный клон со способностями выше, чем у моих ребят. Ты меткий стрелок. Интересно, каков ты в бою?

Я молчал, глядя на капитана, пытаясь вспомнить, кого перед собой вижу. Человек в мандалорской броне стоял рядом, оценивая меня, видимо, для каких-то своих целей. Я слышал краем уха, что клонов тренировали мандалорцы, но этого видел впервые. Он меня, похоже, тоже. Но ведь клоны все на одно лицо. Как меня можно вычислить из общей массы, если я себя сам отличить от других не мог (!)

— Так каков ты в бою? — задал он мне вопрос, хлопнув рукой по плечу. Интонации его голоса сменили сталь на милость.
— С поля боя не побегу. — Был мой ответ им.
— Смело. Но глупо. А если прозвучит приказ оставить позиции, бросить друзей во вражеском тылу? 
— Мой долг подчиняться приказам, сэр, — ответил я, понимая, что так бы не сделал.
— Разве? Мы не оставляем своих на поле боя. — Капитан уже не улыбался.
— Я бы оценил ситуацию. Если бы была возможность, то спас бы товарищей.
— Даже если бы нарушил приказ? — хмыкнул мандалорец.

Тут они загнали меня в угол.

— Да.

В какие игры я играю? Но ответ одобрения прозвучал неожиданным разрешением спорного вопроса. Голос капитана потеплел.

— Значит сработаемся.
 

Глава 2. 3. Дворцовые тайны

— Да кого они из себя возомнили?! 

Полотенце Шустрого влетело в шкафчик рядом, едва не задев моё плечо. 
Я, молча облачался в броню, не участвуя в общем споре. Парни гудели, как стая диких ос. А всё потому, что с гвардейцами, охраняющими наравне с нами здание сената, на днях вышел инцидент. Сцепились из-за какого-то пустяка, с ровного места. Меня на тот момент успели сменить на посту, и я уже был тремя уровнями ниже, направляясь к выходу. Потому моих чувств не задели едкие высказывания элитных солдат, коими, в прочем, те и являлись: владели Силой, небольшим её потенциалом, чтобы пресекать опасность ещё до момента её свершения. 
К слову сказать, и мы были не лыком шиты. В отличие от остальных солдат-клонов, охраняющих правительственный объект, мы числились как группа быстрого реагирования, но особых знаков отличия на броне не носили, чтобы наш враг был не осведомлен о том, что среди прочих есть ребята, которые могут дать по соплям. Мы оставались в тени, дежуря наравне с остальными и неся неусыпный дозор в коридорах здания. 
Я был снайпером, но об этом знал только мой командир и те, с кем я прибыл с Камино с особым заданием. За то время, пока пребывал в теле клона, немного свыкся с новой для себя ролью, хотя так и не научился понимать военно-полевой юмор и читать настроение по лицам. А ещё не мог привыкнуть к еде, от которой меня периодически мутило. Тосковал по родной земле. Искал что-то привычное глазу в манере одеваться у местных особ. Хотя понимал, что вряд ли здесь найду подходящее. Стоя на посту, я просто наблюдал за всеми сквозь визор шлема, прогуливающихся мимо меня сенаторов самых разных мастей и мысленно желал приближения Империи, потому что некоторые представители меня откровенно пугали. Это ж как природа поизмывалась над существом, чтобы от одного взгляда на оного уже хотелось оставить в унитазе свой завтрак. А ведь с этими типами общался Канцлер Палпатин. 

Возвращаясь от рассуждений к происходящему, стоит отметить, что я старательно обходил любые споры, старался не заводить ни с кем никаких знакомств. Только служба. Но отстраняться тоже было нельзя. Поэтому и становился порой невольным слушателем, зрителем, участником. 
Зрителем я стал в результате словесной перепалки у выхода к служебным помещениям, а участником разборки — как следствие единственного выхода, чтобы заткнуть за пояс особо зарвавшегося парня, хотя я знал, что за это мне светит не слабый нагоняй от начальства и осложнения по службе. Но на тот момент у меня не сработали тормоза. Первый инцидент был исчерпан, но как следствие, он задел чувства гвардейцев и удар пришёлся на меня, когда один из бравых бойцов решил выплеснуть мне в лицо всё, что думал конкретно о клонах. Я мог проигнорировать, как и должен был потому, как провокация была очевидна. Я ответил.
Шлемы полетели в разные стороны. Кулаки решали всё, даже в споре с парнем, превосходящим меня в Силе. Не давая ему выбросить руки вперед, чтобы сбить меня с ног, я успевал бить гвардейцу в незащищенные от щитков места по телу, вызывая ответную реакцию с серией ударов по своему корпусу. Выкручивая оппоненту локоть до щелчка, я перебросил парня через себя, впечатывая того в пол и дожимая коленом. 
Бой оборвался с прибытием командующего нашей части. А весь следующий день я провел в камере временного содержания. Что ж, конец моей карьеры близок. Надеяться на снисхождение бесполезно.

— Встать! — скомандовал охранник, ступая через отворенные двери внутрь моей камеры. За его спиной мелькнула хрупкая фигура девушки и наконец, оказалась в поле моей видимости.
Блондинка держалась независимо. Окинула меня оценивающим взглядом и отступила в сторону. Наряд был на ней дорогой. Не иначе важная особа. Простым сюда был путь заказан. Тем более я знал, что пока нахожусь в здании Сената.

— Оставьте нас на минуту.
А голос у девушки был даже приятный. Но чем-то она всё-таки от себя отталкивала. Взгляд у нее был хищный.

— Ты, правда, смог одолеть гвардейца не имея силы? — задала она интересующий ее вопрос.
— А чем же ещё? — хмыкнул я.
— Ты знаешь, о чем я говорю. — Гневно сверкнула она в мою сторону глазами. 
— Догадался. И да. Джедая вполне можно одолеть голыми руками.
— Шш-ш-ш-ш-ш…

Она внезапно зашипела, как будто я сказал что-то её задевающее. Обошла меня стороной и провела ладонью по моей груди. От ее рук веяло холодом. Меня мысленно передернуло.

— За такие слова тебя могут и казнить на месте, солдат, — скривила она губы в усмешке. Потом отступила, еще раз придирчиво окидывая меня своим взглядом, и шагнула к выходу, касаясь датчика ладонью. Дверь открылась.
— Я закончила.

Дверь за ней затворилась. Я остался в неведении и гадал, кто же ко мне приходил и чем я так заинтересовал эту особу. 

Спустя два дня, меня всё же выпустили под честное слово моего командира. В отчете я был описан, как молодняк с Камино, не способный еще сдерживать свои порывы с кем-либо подраться, так как взяли меня из учебки раньше положенного срока за высокие показатели. А то, что было на самом деле, решили замять. 

Меня просто перевели в другое крыло, где чистокровок (гвардейцев), не было. Здесь было более оживленно, больше экзотов, но и людей. Больше жизни, больше клонов. Жизнь стала налаживаться. Для посетителей солдаты были чем-то вроде статуй. Нас не замечали, разговаривая рядом о политических вопросах, периодически опирались о плечо некоторые грузные сенаторы. Дети пытались потрогать оружие. Хоть шкетов было меньше и на том спасибо, но проблем от того меньше не становилось. Каждый раз приходилось вежливо напоминать присутствующим, что мы тут не в качестве украшения.

Сюда часто захаживали джедайи. Я видел и Скайуокера и Оби-Ван Кеноби и Мейс Винду и много еще кого, идущих по коридору к лифтам, чтобы попасть на верхние уровни и в зал Сената.
Если хорошо подумать, то работа была не пыльной. Стоишь целый день, следишь за порядком, указывая направления к лифтам людям. К тому же меня был испытательный срок, и влипать в новые неприятности мне было нельзя. 
И тут на горизонте снова появилась эта блондинка. На сей раз, она шла рядом с сенатором Амидалой, мило о чем-то с ней болтая. Девушки смеялись, прошли мимо меня, словно не замечая, но блондинка повернула в мою сторону голову, подмигивая. У меня появилось нехорошее предчувствие, что обязательно должно что-то произойти. И до конца дня я был начеку. Я всматривался во всё подозрительное, вслушивался во все внутренние переговоры по рации. Но меня сменили на посту. 
Я пристегнул оружие к поясу и зашагал в своем направлении. У лестничного пролета мне в спину донеслось: — Эй, — сказанное мягкой женской интонацией.

— Это служебный проход. Здесь нельзя находиться гражданским.

Я подступил к этой барышне, не очень любезно хватая ее за локоток и выводя из дверей в коридор. Она и не сопротивлялась, как-то странно улыбалась. Потом обернулась, заглядывая в визор моего шлема.

— Если передумаешь поговорить, дай знать.

Мазнула меня губами в накладку под наплечником и упорхнула. Я тяжело посмотрел ей в след и пошел переодеваться.
В раздевалке провозился битый час, пока пытался свести красную помаду с белой поверхности доспеха. Что только не перепробовал, а бледно розовое пятно оставалось всё равно. Мысленно проклял девицу, но её образ прочно засел в моей голове. А главное, сколько я не перебирал значимых личностей, не мог вспомнить ни лица, не чина, делая для себя вывод: я ее просто не знал. Догадки были разные: она могла быть шпионкой одной из сторон, офицером армии или просто избалованной девчонкой, которая получала всегда то, что хотела. Но определенно она была здесь частой гостьей в здании Сената, и я не мог никуда от неё деться. Потом и ребята стали замечать то же самое. Я запаниковал.

— Сенатор Амидала.

Мне нужны были срочные ответы и получить я их мог только напрямую и только от одного человека. 
Я сделал то, что вообще не должен был: задавать не уставные вопросы во время несения дежурства, а тем более сходить со своего места и покидать пост. Охрана, следующая за набуанкой мне однако не препятствовала.

Девушка, услышав обращение к себе, остановилась и удивленно подняла голову, глядя на меня в упор.

— Что-то случилось?
— У меня к вам пару вопросов. 

Ответил я как можно дружелюбнее.

— На каком основании? — в её словах была осторожность.
— Это личное.
— Я вас не понимаю.

Она сделала попытку обойти меня. Я заступил ей дорогу, охрана дёрнулась, руки предупреждающе легли на оружие, хоть и в здании Сената запрещено было пользоваться оружием всем прочим, кроме дворцовой стражи, сенатору Амидале было дано послабление. Чтобы разрядить обстановку, я был вынужден пристегнуть свой бластер к поясу и снять шлем, давая возможность девушке меня рассмотреть.

— С вами часто бывает особа, блондинка…, — начал я издалека.
— А вам какое до этого дело? — грубо оборвала меня сенатор.
— Вероятно, никакого. Но если она еще раз войдет без разрешения в служебное помещение, то я буду вынужден…

Амидала кивнула, взяла меня за руку и отвела в сторону, кивнув своей охране оставаться поодаль.

— Вы правы, она иногда ведет себя своевольно. Но уверяю, она не опасна. Её отец влиятельный человек. Она здесь выросла и ребенком исследовала все закоулки этого здания. Я много раз ей говорила…, — словно оправдываясь, заговорила набуанка.
Я остановил её, задав один лишь вопрос об имени девицы.

— Отая. 
— Спасибо за ваше сотрудничество.

Официально заключил я, надевая шлем. Набуанка как-то рассеянно кивнула и пошла в своём направлении. Я вернулся на свой пост, под пристальное внимание некоторых личностей, наводнявших коридор. 

— Ты созрел поговорить?
В наушнике неожиданно возник голос той девицы. Я упорно молчал. 

— Ну, смотри. А то ведь потом поздно будет.

Она фыркнула и отключилась от линии. Теперь я понимал, что я у этой девчонки на крючке. Тем более в шутку спросил у ребят, когда дежурство закончилось: есть ли вероятность подключиться к служебной частоте переговоров, на что мне ответили, что если кто-то проделает подобное на незаконных основаниях, его за это четвертуют службы СБР. 

Получалось, что у девчонки не всё с головой хорошо или ее влиятельный папочка был вхож в структуры шпионажа, либо здесь было что-то ещё, что я пока упускал.

Глава 2. 4. Вторжение

Моё бездействие могло привести к плачевным результатам. Я не знал о мотивах блондинки, а то, что она преследовала меня на каждом шагу, выбивало из колеи. Вздорная девчонка, она могла пройти мимо меня по коридору и даже не взглянуть, но в следующее мгновение оказывалась стоящей напротив, глядя в упор и лукаво улыбаясь, испытывая мое терпение. 
Она ничего не предпринимала, просто изводила меня своим присутствием.

— Может, хочет с тобой познакомиться? 
Пожимали парни плечами. Все последние разговоры моих сослуживцев были только об этом. 

— Ну конечно. Вы сами-то в это верите?
Фыркал я и демонстративно уходил из раздевалки, чтобы никого не побить, потому что уже кулаки чесались вымесить на ком-нибудь нервозность, копившуюся все последние дни. Я уходил в тренировочный зал и до изнеможения истязал свое тело, отключая голову, лишь бы не думать об этой девчонке. Но эта бестия доставать умела. В наушнике по внутренней частоте вспыхивал её ласкающий слух голос, заставляя вздрагивать. Пришлось обратиться к техникам, чтобы заменили тактический шлем.

— Передатчик барахлит.
Описал я общими словами неполадку. Техники обещали глянуть, в чем дело, а я получил взамен новый.

— Наивный. Ты думаешь, что это меня остановит?
Сладкоголосая девица пропела по рации, заставляя меня вертеть головой в поисках источника раздражения.

— Подними голову.
Она рассмеялась в наушнике. Я поднял голову и увидел красный индикатор видеокамеры, висевшей в коридоре под потолком, как раз напротив моего дежурного поста.

— Вот как я тебя вижу, глупенький.

И отключилась. 

Она постоянно так делала, когда я стоял на посту. Это меня нервировало. Но я ничего не мог с этим поделать. В коридоре постоянно было полно разного народа и лишних движений делать было не желательно. А очень хотелось, например, схватить Отаю за руку, когда она скользила мимо меня в толпе прочих сенаторов и пришпилить её к стене. Перед выходом я всегда проверял свой доспех на наличие всяких подсадных жучков, перестраховываясь.

— А ты не можешь просто спросить, что ей от тебя надо?
Подал мне светлую мысль один из сослуживцев, когда я после дежурства пытался оттереть новый след от красной губной помады. На сей раз Отая мне засветила его в наручи правой руки, когда я её от себя отстранил: она пыталась на мне повиснуть и вела себя так, как будто была пьяна. 
Хорошо, что доспехи не были безупречно белоснежными: красные полосы отличия, нанесённые по некоторым частям щитков, отвлекали от въедливых розовых пятен, следов от помады, которые не мог свести даже стойкий растворитель. 

— Тебе посадить бы на доспехи больше царапин, тогда бы не волновался по поводу этих отметин, — хмыкнул Кирк, один из парней Корускантской гвардии под началом коммандера Тайра. — Ничего. Война и тебя потопит в крови по уши, Мэл. 

— К чёрту. Я задушу её, представься мне этот случай. — Отмахнулся я, укладывая в шкафчик доспехи.

— Ага. И загремишь сразу в федеральную тюрьму. — Кирк стянул с себя одежду, обматывая бёдра полотенцем. Глянул на меня участливо, качая головой. — Ты это дело брось. Просто игнорируй её. Мало ли, чего она хочет. Ты солдат. Твоё дело чёткое — охрана объекта. Понял меня?

— Да, сэр, — шутливо откликнулся я. Лейтенант только фыркнул, размахнулся, отвешивая мне лёгкий подзатыльник, и пошел в душевую. 

Любезно поговорили. 

Мне и в правду было скучно торчать в коридоре и ничего не делать. Хотелось действий. Только я и представить не мог, что моя размеренная жизнь скоро обернётся бесконечной цепочкой опасных поворотов и один чёрт знает, куда меня это забросит. А пока я скучал, отмахивался от приставаний девчонки и мечтал увидеть мир.

Но скоро этому миру пришёл конец. Война, которая перекатывала из системы в систему, оказалась совсем рядом. 
На Корусант было совершено нападение. Тысячи кораблей Конфедерации Независимых планет пытались прорвать заградительное кольцо и взять штурмом планету. И пока там, на околоорбитном пространстве шли ожесточённые бои, рвались снаряды и гибли люди, здесь на самой планете было введено военное положение. Прибывали новые отряды, мелькали джедайские плащи. 
Поднятые по команде, мы выводили сенаторов из здания, охраняя все подступы к Сенату. Пассажирские челноки разлетались в спешном порядке, эвакуация шла полным ходом. 

— Они нападут сейчас…, — нежданно раздалось в наушниках, когда я направлялся с посадочных платформ обратно внутрь здания.
— Кто? — отозвался я машинально по рации и, не сразу сообразив, что снова услышал голос Отаи.
— Дроиды, — продолжила она взволнованно и так, будто бежала и запыхалась.
— Ты где? — продолжил я диалог, вызывая встречные взгляды у солдат, но сделав предупреждающий знак ладонью, мол, минутку.

— Объявляй тревогу, сейчас же! Или будет поздно! — закричала она истерическим голосом. Я услышал вдогонку нарастающий звук лязгающего металла по ту сторону эфира и сам не заметил, как сократил расстояние до рубильника общей тревоги, разбивая кулаком защитное стекло, вминая кнопку по самое основание в стену. По зданию разлилась тревожная сирена.

Вокруг всё застыло. Я только задней мыслью подумал, что это могло быть её тупым розыгрышем. Все смотрели на меня, я чертыхался вслух и развел руками, потому что не знал, как свой поступок объяснить. Приказа свыше не поступало. Минута растянулась в вечность. 
Вдруг где-то далеко грянул глухой взрыв, словно мы находились под землёй. Все переглянулись. 

— Отая, ты еще на связи? — позвал я девушку по связи, но в ответ был лишь помехи и треск. А между тем по тревоге уже были подняты все силы, заставляя всех шевелиться.

Одиночные взрывы гремели всё ближе. Всё вокруг пришло в неистовое движение. Рвануло где-то над нами: свет в коридоре замерцал, сменяясь зловещим красным.

— Уводите людей! Красный код! Всем на позиции!

В эфире звучали команды командиров, я среди прочих расслышал приказ, предназначенный для меня, следовать другим маршрутом и рванул по лестничному маршу наверх, задыхаясь от быстрого бега. Стены дрожали от атак с внешней стороны, я примерно понимал, что происходит, даже пытался вспомнить что-то увиденное ранее. Перед глазами сеткой висела схема с мерцающей точкой назначения, куда мне нужно было дотащить своё внезапно уставшее тело.

— МЛ-2773, где тебя черти носят? На позицию! — рычали в эфире, когда мне осталось преодолеть еще один лестничный пролет. Лифты встали, а вот по лестницам, бегом, я давно не занимался. Мышцы в ногах гудели. Меня вынесло в коридор, полный гвардейцев. Несколько винтовок повернулось в мою сторону. Я ощерился бластером в ответ. Коммандер Тайр обернулся, давая добро.

— Тридцать семь этажей бегом…, — задыхаясь, пытался я объясниться. Перевести дух не получалось. Одно действие сменялось другим. — Сэр.

Моего командира здесь не было. Что не отменяло команды. Я должен был подчиняться старшим по званию.

— Меня не волнует. — Мне вручили винтовку DC-15A. Моё вооружение, за исключением бластера DC-15S, который был всегда при мне и термальных детонаторов, оставалось в оружейном арсенале. Впрочем, поздно было бежать за ним вниз, мне дали игрушку не хуже. Следом прозвучал приказ моего командира: — Защищать Канцлера!

— Есть, сэр! — ответил я громко, пробегая по коридору в поисках удобного обзора. Сквозь разломы в стене выбор был не велик. Снаружи наступала армия дроидов, пикировали истребители, расстреливая с воздуха по зданию Сената, полчища железных болванок с лязгом и скрежетом лезли на стены, окружая своим числом и явным превосходством. Их задачей было взять в плен Главу Сената. Я, конечно, не мог такому позволить случиться. В крови забурлило желание лечь костями, но исполнить долг. Канцлера сейчас уводили в безопасное место, прочь с огневых позиций, под усиленной охраной.

Я выбрал удобное расположение: пристроил винтовку на относительно ровную площадку развороченного оконного проёма. Оружейный видеоприцел синхронизировал с устройством в шлеме, и нажал на спусковой крючок. Струя синей плазмы, с лёгкой отдачей приклада в плечо, вырвалась из дула винтовки, смяв первую цель. Рядом палили беспрерывной очередью, я снимал прицельными одиночными выстрелами одного за другим, но от того целей меньше не становилось.

— Проклятые жестянки! — раздался рядом раздражённый голос. 
Позади нас пробежали солдаты. Подкрепление. К моим ногам вывалили несколько картриджей, хлопнув по плечу:
— Боеприпасы!

Совсем рядом прямым попаданием снесло часть стены и солдат вместе с нею. Куски арматуры и мёртвые тела падали вниз. Остальных отбросило взрывной волной в сторону, заваливая частью посыпавшийся облицовки с потолка и стен. Где-то рядом послышались стоны раненых.
Мои подошвы сапог скользнули в луже крови. Я подобрался, хватая боеприпасы и винтовку, перебегая на другой участок, пригибаясь от мечущихся вражеских снарядов плазмы. Дроиды обстреливали здание, чёрной тучей заслоняя собой солнечный свет.

Солдат прижимало к полу. Я сорвал с пояса пару термальных детонаторов, активируя и зашвыривая в сторону неприятеля. Рвануло раскаленным облаком. Следом заговорила бластерная пушка напарника рядом, срезая цели. 

— Не молчать! — охрипший голос Тайра грянул в наушнике. Я вскинул винтовку, позволяя автоматике беспрерывно срезать цели. Пустые картриджи падали к ногам. Рядом, плотный огонь вели клоны бок о бок с гвардейцами. Никого этот факт не возмутил. Раненым солдатам «чистокровки» подставляли плечо. 

Цель номер один передвигалась ниже на несколько уровней, под перекрестным огнём, скрываясь за толстой бронёй самоходных танков. Снять цель можно было, только, замерев и хорошо прицелившись.

— Сними его, Мэл! — услышал голос коммандера.

Призыв-приказ заставил меня поддаться вперёд. Я скоро перебросил с нижнего цевья винтовки снайперский прицел, устанавливая его на своём месте, задержал дыхание и навёл на объект. Первый выстрел смял задний корпус танка. Тот задымился и остановился. Композиция рассыпалась. Я пригляделся снова: сквозь густой чёрный дым были хорошо различимы несколько фигур — генерал Гривус взял заложников, и как мне показалось, он тащил на плече кого-то. 

— Стреляй! — крикнули со стороны.
— У него заложники…
— Стреляй!
— У него заложники. Я не стану.
— Стреляй, мать твою… уйдёт!

Я стиснул зубы, снимая ещё пару целей рядом. Гривус скрылся из виду.

Могу поклясться, что он тащил на плече Отаю. Что-то кричало мне, что сниматься с позиций нельзя и нужно быть здесь, но я упрямо рванул к лестничному маршу, замирая в метре от провала. Отсутствовал кусок стены, а с ним и два лестничных пролёта.

— Мэл?! — до меня добежал солдат, хватая за руку.
— Заложники внизу…

Мой ответ потонул во взрывной волне, прокатившей над нами, и я почувствовал, что меня, словно с сильного пинка, отшвырнуло назад, не слабо вминая в стену. В голове зазвенели колокола, а в глазах заплясали звёзды. Кажется, приехали.

— Мэл, Мэл… Мэл, спаси меня. Тут Гривус… тут все. Тут Канцлер… мне страшно…

Как будто во сне, нежный голос пытался меня выдернуть из дрёмы. Сильно трясли за плечо. Я рывком встал на колено, отхаркиваясь от крови, сбрасывая с головы шлем. Пальцы были как толстые сосиски, не желая гнуться в фалангах: я с трудом смог активировать комлинк на наруче, перебросив эфир с наушника испорченного шлема к своему переговорному устройству.

— Отая?! — затребовал я громко, отвергая помощь медика, мотая головой, что нормально всё. — Отая, ты ещё здесь?

— Мэл, помоги. Нас могут убить. Пожалуйста…
— Отая, где ты находишься?

— Это убежище. Это…

Я услышал короткий женский крик, лязгающий звук и в эфире настала тягостная тишина.